Золушка по принцу не страдает

Но с ним было ужасно просто и легко.

Он не требовал от нее манер и скромно опущенных глазок, не спрашивал, умеет ли она варить варенье, не просил исполнить ему песенку и не ждал всего того, что обычно демонстрируют хорошо воспитанные, словно дрессированные пудели в цирке, девушки.

Люк принял ее такой, какой Изабелла была на самом деле.

Да и, несмотря на то, что он назвался простым садовником, он не выглядел неотесанной деревенщиной. Держался он свободно, раскованно, но с достоинством, не то, что эти, которые хотели произвести впечатление своим воспитанием. Улыбался искренне и так светло, что Изабелла забывала, как ее зовут.

И было в нем что-то этакое, что казалось Изабелле настоящим, и от чего теперь ей приходилось отказываться с большим сожалением.

— Я же не дура, — произнесла она горько, натягивая ненавистное уродливое платье и напяливая неповоротливые калоши. — Если он такой коварный изменщик, если у него красивая девушка, и он ее портрет носит в медальоне, и все равно ей изменяет, то таким он останется навсегда! И даже если заставить его выбирать… даже если он выберет меня, то кто поручится, что он не найдет себе другую разбойницу в лесу? Вот же коварный садовник! Надо же, как хорошо устроился! Вроде, как стрижет вашу изгородь, а потом раз! Сбросил рубашечку, поиграл мускулатурой, поулыбался, и хозяйка особнячка не устояла… Да и хотела б я посмотреть на ту, что устояла! Разве что слепая старушка в инвалидном кресле не подскочит и не побежит за ним вприпрыжку! Интересно, сколько цветов опылил этот похотливый садовод?!

Изабелла в последний раз шмыгнула носом, оплакивая свою несостоявшуюся любовь, и стащила с кровати простыню. Неугомонная белка скинула с дерева все вещи, не просохшие за ночь, тяжелые и влажные. Изабелла спешно собрала их, отыскала в траве и свой пояс с ножом, и сапоги, и увязала все это в узел.

Отыскав старую лопату, на черенок ее повесила свой узелок и поспешила покинуть сторожку, где так странно началось ее утро.

Белка цокала где-то далеко, Люк сыпал проклятьями все тише, Изабелла все дальше уходила в лес, шлепая калошами, и печаль в ее сердце постепенно таяла.

* * *

Едва Изабелла миновала молодую дубовую рощицу, как ее догнала неугомонная белка. Шепелявя себе под нос песенку, она бодро соскочила с дерева на лопату, лежащую на плече Изабеллы, и с комфортом устроилась на узелке девушки.

Изабелла с неудовольствием покосилась на нее.

— А тебе чего надо? — сказала она неприветливо.

— Сердифся, что ли? — беспечно сказал нахальный зверь, ковыряя в зубах тонкой палочкой. — Тю! Я ф тебя спафла от этого проходимца. Он хотел вофпользофаться тобой, пока ты раффлабилась, я видела. Они фсе-е-е-е так делают, стоит утратить бдительнофть хоть на миг! Хоть капельку пропусти, вот такой вот ма-а-аленький фтаканчик — проснефься уфе беременной! Поверь мне, милофка, — белка зло сощурила глазки и презрительно цыкнула. — Череф мефяфок (месяцок) ты бы лефала в гнезде без сил, раскинув лапы, а на тебе грофьями бы висели бельфята, по одной штуке на кафдом мефте, ф которое он тебя пофеловал! И они бы тебя не феловали нет! Они бы фрали тебя! Тянули все соки! — рыкнула белка голосом заправского злодея, потрясая сжатым кулачком. — Пили бы тфое молоко и тфою кроффь! Так фто я спафла твою честь, юнофть и сфободу! Можешь не благодарить!

Палка, наконец, подцепила нечто, застрявшее во рту белки, кусок еды со свистом вылетел, и она с облегчением прокашлялась, уморительно шевеля носом.

— Ненавижу эти дубовые орехи, — ругнулась белка. — Вечно они застревают в зубах. Так о чем мы говорили?

— Ты рассказывала о том, как напилась и забеременела неизвестно от кого, — съязвила Изабелла. Белка ощетинила усы.

— Не было такого! — заголосила она яростно. — Не было! Я приличная дама! Мадам Вильгельмина Герхен-Дармоедская! Я знаю, что такое прилично себя вести в обществе и умею держать себя в лапах!

— Ну да, конечно, — усмехнулась Изабелла. — Но за Люка спасибо. Это действительно было кстати.

— Вот, — обрадовалась белка. — А я что говорю?!

— Ну, а за мной ты зачем увязалась? — так же ворчливо поинтересовалась Изабелла.

— Так мы же с тобой теперь подруги навек! — непосредственно заявила белка. — Ты сама вчера так сказала. Ну, и отблагодарить бы меня за спасение твоей чести было б неплохо. Бокальчик розового игристого с белым шоколадом мне не повредил бы.

Глава 3. Разбойница vs Разбойники

— Подруги! — насмешливо фыркнула Изабелла. — Я не дружу с теми, кто берет чужое.

— Так-так-так! — возмущенно прокричала белка. — Это на что это ты намекаешь?!

— Ты у Люка стащила медальон. Золотой. Это некрасиво.

Возмущенная белка даже фыркнула от незаслуженной обиды.

— Да я же ради тебя! И потом… Как стащила, так и вернула! — заверещала она горячо. — Вернула я! Он даже на шею его себе повесил! Я ведь белка, а не крыса!

Она стукнула себя в пушистую грудку сжатыми кулачками и снова гневно фыркнула.

— Ну, ладно, если так, — покладисто произнесла Изабелла.

— Так значит, мир? — радостно заверещала белка. — Дружба, совместные посиделки, как девочка с девочкой? И никаких гномов?

— Чего это ты ко мне так настойчиво в друзья набиваешься? — удивилась Изабелла. — Если никаких гномов, то и бочек с вином тоже никаких не будет. Мне нечего больше тебе предложить. А ты, кажется, здорово любишь выпить.

— Вот еще! — возмутилась белка. — Ты за кого меня принимаешь?! Я люблю выпить?! Да только чуть-чуть! Немного игристого, да с конфетой… К тому же, — она сощурила хитрые глазки, — я не думаю, что у дочки Королевского Лесничего не было совсем-совсем ничего! Ни единой бутылочки с пузырящимся сладким винцом… Я же знала, кто ты такая, и что ты не разбойница, я тоже с самого начала знала! Но не сказала твоему Люку ни слова. Сохранила твою тайну! Рот на замок! Разве я не мододец? Разве я не заслужила бокальчик?

Белка зацокала от предвкушения, страстно стиснув у меховой грудки лапы, и облизнулась.

— Ты откуда знаешь? — быстро спросила Изабелла.

— Про что?

— Про то, кто я такая?

— А! — протянула белка легкомысленно. — Так я же не просто так. Я же послана к тебе Феей-крестной. Она велела тебя отыскать и скорее привести домой. Я ее помощница; и посмотри, как я великодушна и добра! Я на твоей стороне! — доверительно пищала белка. — Я не помчалась ябедничать, — язвительно пропищала она, сощурив хитрый глаз, — что ты с гномами раскопала тайный винный погреб Лесничего…

— Особенно если учесть, что ты и заказала выкатить эту бочку!

— Это недоказуемо, — беспечно ответила белка, обмахнувшись хвостом. — Я не рассказала никому, что ты обжимаешься с этим красавчиком, — она пакостно захихикала, словно кто-то щипал ее за окорочка, — голышом! Я тебе помогаю, я твой ангел хранитель! Разве не нужно нам дружить?

— Скорее, надсмотрщик! — буркнула Изабелла. — Фея тебе велела меня выследить и доставить домой. Ты и расстаралась. И между делом напилась как следует. Что мне ответить, если спросят, почему мы не прибыли домой еще вчера? Ты ни слова не сказала о поручении Феи. А вот о том, как тебе жарко, и как ты хочешь пить — трещала без умолку.

— Давай так: ты никому не скажешь про бочку, а я — так и быть! — никому постороннему не скажу, кто ты, и помогу тебе справиться с тем, что тебя ожидает, — вкрадчиво отчетила белка. — Кстати, ты не забыла? Меня зовут Вильгельмина. Так и называй меня.

— Мина?

— Нет!

— Вига?

— Нет, нет и нет! Только Вильгельмина! — пропищала белка возмущенно. — Я же не просто зверь, я же помощница Феи! Я же за тебя и в огонь, и в воду! А ты меня Миной… Я защитница и тоже совсем немного фея, — кокетливо пропищала белка. — Я и колдонуть могу, если сильно надо! Хочешь, наколдую, и у красавчика Люка отрастут длинные уши? Или нет! Нос, длиннее чем…

— Ничего не хочу, — грубо оборвала ее Изабелла. — Давай и о нем ты мне напоминать не будешь.

— Тю! Да что такое, — презрительно пропищала белка. — Па-адумаешь, какой-то садовник! К тому же, блудливый.

— Он красивый, — вздохнула Изабелла.

— Да и что?! — презрительно отозвалась белка. — Ты же даже не знаешь, зачем я к тебе послана! А когда узнаешь, ты и думать забудешь об этом рыжем проходимце!

— И зачем же ты ко мне послана? — машинально спросила Изабелла. Глазки у белки заблестели.

— О-о-о-о-о, — таинственно провыла она. — Я пришла к тебе с замечательной новостью. Король собирается женить своего сына, принца! И ты, с твоими сестрами, приглашена на бал! Парадный портрет принца привезли к вам вчера вечером и поставили в вашей классной комнате. Как придешь, можешь на него посмотреть и вдохновиться.

— О, нет, — простонала Изабелла. — О, нет, нет, нет! Только не это!

Белка удивленно замолчала и некоторое время болталась в узелке с вещами молча.

— Да что не так-то? — осторожно спросила она, наконец.

— Кто тебе сказал, — в отчаянии сказала Изабелла, — что я хочу на бал и замуж за принца?!

Белка зацокала, заверещала, от изумления на время забыв человеческую речь.

— Но этого все хотят! — выкрикнула она, кое-как справившись с собой.

— Я не хочу, — сердито огрызнулась Изабелла

— Но принц такой красивый! — в восторге выкрикнула белка, складывая лапки. — Он такая душка! Он белый… И розовый… Как зефир! Ах, точно — зефир! Я-то думаю, что он мне напоминает!

Белка готова была пищать восторженные оды прекрасному принцу еще бесконечно долго, но тут из темного леса прямо на светлую дорожку, ведущую к дому Изабеллы, выступили темные грозные тени, и белка испуганно смолкла.

Прямо перед Изабеллой стояло целых пять громил с преотвратительными злобными рожами, волосатыми могучими ручищами. И у всех на поясах было по топору и по ножу!

— Это кто этот тут ходит по нашему лесу, — противно усмехаясь, пробасил один здоровяк, наступая на оробевшую Изабеллу. — Топчет наши великолепные тропинки и не платит ни гроша за право пройти под этими прекрасными дубами?

Изабелла, озираясь, отступила от нахала, крепче сжимая свою лопату, на которой ботался узелок с ее вещами.

— Это не ваш лес, — дерзко ответила она, — не ваши тропинки и не ваши деревья! А королевские! И вы не в праве собирать налог с путников!

Злодеи разразились разнокалиберным хохотом.

— Не пережвай, замарашка! — отсмеявшись, произнес громила. — Король не будет против, если свой налог ты заплатишь нам. А если будет, — он снова хохотнул, радуясь своей глупой шутке, — то пусть поищет нас тут, мы ему передали твои деньги!

И он снова захохотал.

— Ну, что же ты, — тихо, чтоб разбойники не расслышали, произнесла Изабелла, отступая назад еще, — колдони, Вильгельмина! Ты же мой ангел хранитель?

— Я не могу, — пропищала белка убито, — с перепугу колдовство рассосалось!

— Так я и знала, что ты врушка.

— Эй, вы, — заверещала белка, — вы чего пристали? И, главное, к кому? Видите же, нищая девочка идет, ничего у нее нету!

— В узелке чего?

— Последние пожитки! — колотя себя лапами в грудь, орала белка честным голосом. — Вязаная шерстяна кофта в дырках, да зимняя юбка в заплатах! Отнимаете у сиротки последние пожитки?

— А я вижу голенище хорошего сапога, торчащее из узла, — грубо ответил разбойник. — А ну, пусть-ка твоя нищенка покажет, что там за заплатки в ее поклаже!

— Да отдай ты им свои вещи! — зашептала белка, по черенку лопаты взобравшись Изабелле на плечо. — Подумаешь, сапоги! Отец тебе еще лучше купи!

Вероятно, этои был самый разумный выход. И Изабелла даже сняла черенок лопаты с плеча и кинула узелок на землю.

Но вдруг другой разбойник, до того времени стоявший безмолвно, вдруг воскликнул:

— А зачем нам ее тряпки! Вы на нее посмотрите! Замарашка-то хорошенькая, что фарфоровая куколка. Давайте ее возьмем, да и продадим какому-нибудь купцу!

* * *

Кто считает, что автор молодец, тот может порадовать автора звездами!

Глава 3. 2

Изабелла крепче сжала черенок лопаты. Положение становилось все опаснее.

«Вот оно, платье! — сердито думала она. — Будь я в штанах и в сапогах, просто удрала бы! Или влезла на дерево, и они бы меня не достали! А в этой линялой тряпке с оборками и в этих разбитых тапках далеко не убежишь…»

— Господа разбойники, — произнесла она уверенно, но как можно мягче, чтобы не злить бандитов. — Давайте сделаем так: я вам добровольно отдаю свои вещи, они довольно хорошие и дорогие, это правда. А вы меня отпускаете с миром и мы все забываем о нашей встрече. И никто не остается внакладе!

— Хитрая какая! — шикнул на нее бандит. — Что нам толку с твоих сапожонок, они мне на руку малы будут! Кому мы их продадим? Ребенку? Да и отпускать тебя опасно; обещать ты можешь что угодно. Но потом проболтаться у первой же стражи. А так, — он осклабился, — мы тебя отмоем и продадим подороже. Ну, иди сюда, не бойся. Мы тебе не сделаем больно, цыпленок. Потискаем немного, может быть. Уж больно ты хорошенькая. Румяная, беленькая. Спелая, как земляничка…

Он потянул к Изабелле руки, трубочкой, как в дамском журнале, скрутил губы, противно причмокивая, и присел, будто собирался и в самом деле ловить курицу или цыпленка в изгороди. Глазки его масляно, похотливо блестели, бровки домиком вскарабкались на лоб.

— Иди ко мне, — ворковал разбойник, передвигаясь на полусогнутых ногах, будто у него ишиас прихватил поясницу. — Ну, будь хорошей девочкой! Не хотелось бы применять силу и портить такой товар…

Кровь и ярость закипели в жилах у Изабеллы. Гнев с гудением, как дым в трубе, рванул в голову, и крышечка зазвякала. Крепче перехватив свою лопату, с воплем ненависти, Изабелла размахнулась и приложила разбойника черенком.

— Хрясь! — сказала лопата кратко, агрессивно и цинично, чертя ровную алую полосу на лбу негодяя.

— Бам! — сказала удивленно голова окосевшего разбойника.

— Крак! — крякнула перетянутая вторым ударом через перекосившееся левое плечо спина нечастного.

— Ну, держитесь! — выдохнула Изабелла, ловчее белки вскакивая на спину рухнувшего к ее ногам разбойника.

— Эй, бешеная девка! Брось палку!

— Может, ну ее?.. Как мы продавать ее будем, если она брыкается, как злой ишак?

— Свяжем, как кровяную колбасу, и продадим! А потом уж ее злость будет проблемой покупателя!

— Бей их, Белла! — орала белка, взобравшись воинственной девушке на шею и вцепившись в ее волосы, словно в удила. — Получите, негодяи!

Изабелла не слышала ее. Злость затопила все ее сознание, и все, что она могла — это скакать на похрустывающей позвонками туше разбойника и отмахиваться от негодяев своей лопатой.

Правда, теперь они были предупреждены о том, что жертва им досталась не из робкого десятка, колючая и несговорчивая. И отважная — прежде, чем на Изабеллу накинули сеть, она успела угостить своей лопатой еще пару разбойников, выбив им зубы и оставив на память по приличному синяку на загривках.

— П-ложь! — орала белка, которую опутывали сетью вместе с брыкающейся девушкой. — Кому сказала, п-ложь на место! У меня чумные блохи!