Помоги проекту - поделись книгой:
Дон с Диром составили одно письмо на двоих, что уже было сродни подвигу. Зато от подруг — молчок.
С тех пор как моё имя появилось в газетах в связи с темой школы, все подруги словно замерли. Боялись очутиться в центре скандала, да и стремление нарушить устои нашего общества одобряли далеко не все.
После вмешательства королевы стало полегче, но консервативным семьям поступок по-прежнему казался вопиющим.
Впрочем, не важно. Не в этом суть.
Смысл в другом — письма от родных оказались очень кстати! Я ведь полночи дрожала, размышляя о походе к Оку, а теперь сжимала в руках конверты и понимала, что не отступлюсь.
Да, страшно. Если вспомнить, что вылазка нелегальная — ещё страшней, но возможно другого шанса и не будет. Может директор и подобрел к девичьему племени, и результаты у нас уже не настолько жуткие, но в его лояльность всё равно не верилось. Эрвин может вытурить из школы в любой момент.
Когда солнце стремительно покатилось к горизонту, а за окном повисли сумерки, я закрыла тетрадь с домашкой и отложила учебник.
Встала, потянулась, и тут же услышала подозрительное:
— Куда?
Миоль сидела за собственным столом, окружённая стопками книг и смотрела коршуном.
— Напомни-ка, с каких пор я должна перед тобой отчитываться? — самый, пожалуй, правильный вопрос.
Соседка резко надула щёки, а я подхватила китель и вышла из комнаты. Сказала не Миоль, а колдовавшей на кухне Валетте:
— Пойду прогуляюсь, может загляну в библиотеку.
Валетте было не до меня. Девушка бездумно кивнула, продолжая помешивать что-то в миске. Остальные сидели по комнатам и вроде как учились. В общем, ни одного разумного создания, способного меня остановить.
Глава 11
Едва я вошёл в коридор, поджидавшие меня пятикурсники отлепились от стен и приняли максимально приличные позы.
Выстроились в ровный ряд, сделали умные лица, словно передо мной не разгильдяи, а этакие образцовые птенцы.
Следовало скомандовать «вольно», но настроение моё странным образом портилось, причём чем ближе к дверям зала, тем больше. Возникло необъяснимое ощущение, что меня в чём-то обманывают. И оно было настолько ярким, что я не выдержал.
Очутившись возле дверей, вопросил требовательно:
— Ну? Что натворили на этот раз?
Кадеты не поняли. Снова замерли, уставились напряжённо.
Пугливее всех взирала та компания, от которой до сих пор попахивало навозом нэ-ригов — любители сажать в клетки юных дев.
Однако все молчали, и это стало поводом удивиться:
— Что? Неужели без происшествий?
В ответ та же тишина, но что-то внутри продолжало сильно беспокоиться.
Я пристально осмотрел коридор, пощупал взглядом каждого из присутствующих, однако повода продолжить допрос всё же не нашёл.
Пришлось тяжело вздохнуть и, водрузив руки на завитки каменного узора, прошипеть заклинание.
Камень ощутимо завибрировал, створки медленно распахнулись настежь, приглашая в просторный, величественный зал.
Я щёлкнул пальцами, и зале вспыхнул свет, выхватывая из темноты далёкую фигуру — исполинскую голову дракона, в пасти которого зажат огромный каменный шар — собственно Око.
К статуе вели ступени, и мне невольно вспомнилось как я сам когда-то по ним поднимался. Шёл, чтобы заглянуть в пробуждённый Источник и узнать, гожусь в драконы или нет.
Как давно это было? Очень. Вероятно даже слишком.
Но не важно. Сейчас не обо мне.
Как только двери открылись, пятикурсники дружно дёрнулись, но остались на месте. А я, движимый прежней непонятной тревогой, велел:
— Заходим медленно, по одному.
Переглянуться птенцам помешала дисциплина, но общее недоумение было заметно. Они подчинились, а я стиснул зубы, вглядываясь в каждого. Странное предчувствие не отступало, только ничего криминального я не находил.
А ещё мне резко разонравилась ширина проёма. Посетила неуместная мысль — будь в этом коридоре кто-то невидимый, легко бы мимо меня просочился.
В какой-то момент накрыла настоящая паранойя — почудился тонкий аромат женских духов, причём не чьих-нибудь, а леди эс Тирд.
Это стало финальной точкой. Моментом, после которого я рявкнул на себя, запретив впадать в маразм, и сосредоточился на деле.
Ведь при всём своём авантюризме Августа не идиотка, чтобы самостоятельно лезть к Источнику? И Янтарный дух не настолько обделён мозгами, чтобы позволить девушке столь самоубийственный шаг!
Так что вдох, выдох и, как с некоторых пор любит выражаться Рагар, спокойствие и только спокойствие!
Шагнув в зал вслед за кадетами, я взмахнул рукой, и массивные каменные двери захлопнулись. Я же отправился дальше, к ступеням и исполинской каменной фигуре. Поднялся, водрузил ладони на спящее Око и окончательно утвердился в мысли — что-то сегодня идёт не так.
Каменный шар ощутимо вибрировал, но это было нормально.
Ненормально другое — Источник активизировался прежде, чем я закончил его будить. Веки распахнулись, и серый шар превратился в жёлтое око с чёрным вертикальным зрачком посередине.
Секунда, и шар нервно завращался, словно кого-то выискивая. Мне стоило больших усилий не выругаться от неожиданности и сохранить лицо.
Исполнившись достоинства, я отступил от драконьей головы с зажатым в ней глазом и зарычал, обозначая присутствие здесь воплощённого.
Око резко замерло, зрачок плавно сместился в мою сторону и прежде, чем он снова «забегал» по залу, я объяснил зачем мы вообще пришли:
— Приветствую сородичей, — я прижал руку к груди и поклонился. — Меня зовут Эрвин эр Форс. Я привёл тех, кто не единожды заглядывал в подпространство, встретил свою сущность и готовится к слиянию.
Вообще подобные разговоры не приняты и даже невозможны. То, что я заговорил, было совершенно бесполезно, но…
Меня словно услышали. Источник успокоился, зрачок из нервного стал каким-то ленивым. Словно ждал чего-то интересного, а тут… я?
— Отлично! — я не расстроился, оптимистично клацнул зубами.
Обернулся, чтобы взглянуть на парней, и увидел на лицах сдержанный, плохо скрываемый, но испуг.
Парни не раз и не два посещали Око, они были знакомы с этим как бы шаром, и логично, что немного струсили. Только пускать напуганных птенцов к Источнику нельзя категорически! Страх может обернуться катастрофой для всех.
И я сделал то, чего делать тоже не следовало. Шагнул к Источнику, хотя у нас, у воплощённых, причин заглядывать в подпространство нет.
Это не запрещено, просто не приветствуется. Я даже не знаю, смотрел ли кто-нибудь хоть раз?
Ведь кроме бесполезности, взаимодействие с Источником — это всегда больно. В первый раз ещё может повезти, а дальше — без вариантов. Боль, боль и ещё раз боль.
Выбор сущности, взаимная притирка, ну и самое жуткое — слияние. Несколько часов бесконечной пытки, когда тебя выворачивает и корёжит, словно кожу с живого сдирают, и тем хуже, чем сильнее дракон. Иногда слияние заканчивается помутнением рассудка, и вместо дракона человек превращается в психа разной степени агрессивности.
Слияние — последнее, чего можно пожелать своей возлюбленной или дочери. Тем сложнее было принимать в школу всех этих дев.
Впрочем, не о леди речь!
Желая успокоить кадетов, я совершил безумный поступок — шагнул обратно к ожившему исполинскому глазу и замер в нарочито расслабленной позе. Око сначала не сообразило, а потом аж моргнуло от удивления, и я решил, что меня пошлют.
В смысле, ничего не произойдёт. Я останусь здесь и сейчас, и не только телом, но и разумом.
Но… Око моргнуло опять, зрачок резко расширился, а торжественный зал исчез.
Я очутился в знакомом месте: небо — не небо, но очень похоже. Где-то высоко над головой висело холодное солнце, а далеко внизу виделось целое море словно раскрашенных акварельными красками облаков.
Я бывал в этой точке подпространства неоднократно. Даже считал её личной точкой входа, и очутившись тут даже выдохнул, но всё вдруг изменилось.
Меня бросило вниз — не падение, а притяжение, причём какое-то сумасшедшее! Я падал камнем, невзирая на крылья, а потом осознал себя лежащим на скале.
Кое-как поднялся на лапы, осмотрелся, только вразумительного пейзажа так и не увидел. Его загораживало какое-то бесконечное поголовье драконов. Не клин! Не стая! И даже не армия. Целая тьма!
Драконы взяли в кольцо и смотрели — очень внимательно, очень выразительно. Прямо-таки буравили взглядами. Словно впивались в мозг!
Я никогда не видел стольких ящеров одновременно. Более того, с момента выбора встречался лишь со своим — с тем, с кем готовилось слияние. И раньше в подпространстве мы были отельными сущностями, а теперь одной, единой.
И мы не выдержали, рявкнули:
— Что?
Сородичи не ответили, но я чётко ощутил их укор, а потом подобный непробиваемой броне ряд подвинулся, и вперёд вышла… самка.
Очень красивая. Ярко-зелёная и ослепительно-прекрасная. А самое поразительное — я ведь и понятия не имел, что они, в смысле самки, есть.
Я смотрел на неё как впервые, и словно в первый раз начал различать сущности по половому признаку. То есть всё это поголовье… это были представители обоих полов, и им однозначно не нравилось в моём поведении… нечто. Я даже догадался что.
Так догадался, что едва не выругался!
А в ответ услышал тихое и недоброе, от той самой прекрасной зелёной драконицы:
— Р-р-р.
Я — кремень, но едва не припал на брюхо от счастья слышать её голос.
Вот так просто. Как какой-то щенок!
Это было настолько возмутительно, что я рявкнул:
— Я подумаю.
Она посмотрела так, словно провела острым когтем по шее.
— Подумаю, — повторил я, подчёркивая, что подмять меня не получится. Если кто-то решил помериться силой, то спешу уведомить: доминировать в нашей паре буду я.
Прекрасная презрительно сощурила глаза и отвернулась, но я рассусоливать тоже не собирался. Понятия не имел как выбраться из подпространства, раньше меня просто выбрасывало, но сейчас пустить ситуацию на самотёк я не мог.
И я рванул вверх. В небо, активно вспоминая ту боль, которой обычно сопровождалось возвращение в реальность, и всё получилось. Сначала была резкая вспышка света, а потом воображаемая боль превратилась в настоящую. Меня скрутило в тугой жгут, но… я уже говорил, что я — кремень?
Я удержался на ногах, и даже не согнулся пополам, хотя очень хотелось. Выдержал от и до, выждал, когда пройдёт судорога, исказившая лицо, и повернулся к птенцам.
Спускаясь по ступеням, снова думал об Августе — шёл и холодел от одной мысли, что ей придётся выносить всё это.
Нет. Никогда. Я должен что-то придумать! Если нет способа снизить уровень боли для Августы, то я его изобрету!
А ещё вспоминалась та самка. Я ведь правда не задумывался об их существовании, вернее о том, что сущности как-то различаются. Даже тот факт, что жена Рагара стала воплощённой, никак на моё восприятие не повлиял.
Я был убеждён, что они бесполы, а тут… Самка! Да ещё зелёная! Словно под цвет моей чешуи подбирали.
На этой мысли я едва не споткнулся. Как ни крути, а подобное лучше забыть! А то ещё взболтнётся вслух и… даже думать не хочу о том, что тогда будет. Нет и ещё раз нет.
Увидав, что я заглянул в Источник и выжил, кадеты повеселели. Выпрямились, выпятили подбородки, вновь превращаясь в готовых бросить вызов целому миру наглецов.
— Вперёд, — я кивнул на Око. — В порядке очерёдности.
Первый пошёл.
Ну а я остановился и обвёл зал новым пристальным взглядом. Тут самая сложная защита, пробраться невозможно. Вернее, Хранитель-то просочиться сможет, но никого другого с собой не проведёт.
Никаких кадетов и уж тем более кадеток! Разве что… воспользоваться распахнутой для других дверью?
Пока пятикурсники заглядывали в Источник, я ощупал взглядом каждый клочок окружающего пространства, даже на потолок смотрел. Попутно нюхал воздух, пытаясь снова уловить посторонний аромат. А потом случилось… не то чтоб неожиданное, просто не очень вот прямо сейчас уместное.
Один из парней, из числа тех, кто шёл последними, затрясся возле Ока словно в горячке. Парня приподняло в воздух и словно расплющило.
— Эй, — я обратился к стоявшему ближе всех. — Лорда Тринга сюда приведи.
Кадет воплощался. Через минуту у всех заложило уши от его крика, а я оскалился. Если Августа здесь, то должна увидеть. Понять, что не всё так просто, испугаться и убежать.
Я сам направился к кадету, уверенный, что на этом сегодняшнее паломничество к Источнику закончено, ведь воплощение длится до нескольких суток. Око будет занято. Драконам станет «не до посетителей». Но…
Поделиться книгой: