Помоги проекту - поделись книгой:
– Ммммм! – довольно промычал он. – Вода как живая, я ее чувствую! – На мгновение он закрыл глаза. – А, отлично. Она уже идет.
– Кто? Роуз? – удивилась Лили. – Ты можешь звать людей силой мысли?
– Конечно. Лили, в ней же течет кровь Феллов. Я и тебя однажды позвал мысленно, помнишь? Еще в Доме Феллов. Я чувствовал твою силу, мне нужна была твоя помощь. И в тебе, кстати, и в твоем отце тоже есть кровь Феллов – родственники мы, конечно, дальние, но этого вполне достаточно, чтобы мы были нужны друг другу Волшебница, у которой на шее, будто воротник, разлегся Гус, поднялась на сцену – Это ты звал меня? – спросила она, недовольно посмотрев на дракона. – А нельзя чуть повежливей?
Аргентум склонил голову и посмотрел на Роуз.
– Простите меня, пожалуйста, больше такого не повторится!
Гус спрыгнул на пол и одарил дракона высокомерным взглядом.
– Вот и славно. Я тоже слышал тебя, между прочим. В следующий раз не смей так грубить. Я, слава богу, не собака и не отзываюсь на «Быстро сюда!».
Генриетта раздраженно зарычала, и Лили подхватила ее на руки.
– Не обращай внимания. Ты же знаешь, он нарочно тебя дразнит!
– Конечно, знаю, – прошептала Генриетта. – Но мне от этого не легче.
Длинными когтями Аргентум побарабанил по сцене, после чего задумчиво посмотрел на бутылку. Пробка начала медленно поворачиваться и вдруг выскочила, упав на сцену. Лили показалось, вода засеребрилась: над горлышком бутылки появилось легкое свечение.
– Что надо делать? – прошептала девочка. Никогда раньше она не участвовала в групповом заклинании, сложном ритуале, исполняемом несколькими волшебниками.
– Дорогая моя, – дракон посмотрел на Роуз, – ты ведь знаешь заклинание? Мне интересно, изменилось ли оно со времен моей молодости.
Лили улыбнулась: ей кажется, речи Аргентума стали такими витиеватыми, чтобы хоть как-то смягчить Роуз. Волшебница кивнула:
– Да, верно, я знаю заклинание, хотя никогда еще не пользовалась пламенем дракона. Его надо смягчить и очистить. Пряности и сушеная саламандра как раз подойдут, правда, саламандра всегда представлялась мне лишним ингредиентом. Это вещество жутко вонючее и очень дорогое. Не удивлюсь, если его прописывают в рецепте, лишь чтобы ее поставщики не умерли с голода.
– Сейчас я все поправлю, – сказал дракон, и из его ноздрей вырвался клуб пара. – Продолжай.
Лили затаила дыхание. Она не могла унять дрожь: а вдруг что-нибудь пойдет не так и отцу станет только хуже? Да и пламя дракона – не самый безопасный ингредиент!
– Что ж, раз мы хотим вернуть украденное… – Роуз обошла вокруг отца Лили и задумчиво его осмотрела. – Думаю, сначала стоит соединить воду и пламя, а потом вашему отцу надо будет это выпить. Мы же пытаемся вернуть ему голос, верно? Что думаете?
Даниил неуверенно на нее посмотрел:
– Как вы хотите соединить воду и пламя? Я много лет пытался это сделать, но ничего у меня не вышло. Представьте, какой бы получился номер! Но нет, трюк оказался слишком сложным. Не понимаю, как вы собираетесь это сделать и как ему потом это пить! Был у нас однажды глотатель огня. Поверьте мне на слово, он тренировался много лет, но все равно не стал профессионалом!
Лили кивнула. Как раз из-за этого она и волновалась: что ее отца попросят сделать что-нибудь невозможное, например выпить водное пламя!
– Волшебный огонь. Мама мне о нем рассказывала, – прошептала Джорджи. – Он может существовать в жидкой форме. И его удобно использовать для… черной магии. – Она вздрогнула, побледнела и сжала кулаки, пытаясь отогнать непокорные заклинания, норовившие вырваться наружу.
Лили тоже было страшно. Но надо собраться. Она обязана помочь сестре! Нельзя подвести Джорджи – особенно сейчас, иначе, когда мама до нее доберется, Джорджи превратится в ужасное оружие!
– Может, конечно, пламя дракона не такое страшное… – добавила она.
– Мое пламя намного лучше! – уверил ее Аргентум. – Слова те же?
– Да, верно. Надо пропеть их всем вместе, – пояснила Роуз.
Лили испуганно посмотрела на отца – но тот сохранял спокойствие и кивнул Роуз.
Дракон вздохнул.
– Лили, дорогая, забери у меня бутылку. Мне, с моими-то когтями, трудно ее держать. Поставь ее передо мной. Между мной и твоим отцом.
Лили сделала, как ей велели. Когда она взяла бутылку, пальцы девочки окутало легкое серебристое свечение. Она поставила бутылку на сцену. «Интересно, – подумала Лили, – а если бы дети, что теперь живут у фонтана, пили эту воду каждый день – как бы это сказалось на их жизни и здоровье? Может, хорошо, что мы их встретили. У них теперь есть вода…» Она улыбнулась. Они с Джорджи добавили в жизнь тех детей капельку магии. Наверное, это можно назвать удачей.
Дракон прополз на середину сцены, а все работники отпрянули к кулисам. Лили окутала такая волна сильнейшей магии, что ее определенно почувствовали все в зале: и волшебники, и обычные люди. Магия колола кожу девочки, заставляя ее сердце биться сильнее.
Аргентум растянулся во весь рост и расправил крылья. Он нагнул морду к полу и носом коснулся бутылки. Казалось, он сейчас ее проглотит. Но бутылка по сравнению с драконом была такой маленькой, что ее бы не хватило Аргентуму даже на зубок.
Жонглеры, что не так давно ругались из-за освещения, прижались друг к другу и удивленно смотрели на сцену. Джорджи и Генриетта прильнули к Лили, и та почувствовала, что сестра дрожит. Из-за наплыва магии, да еще такой сильной, Джорджианне было сложнее контролировать заклинания внутри себя. По крайней мере, так решила Лили. Она крепко сжала горячую ладонь сестры.
Дракон взмахнул крыльями, и из его пасти вырвалось пламя. Оно полностью поглотило бутылку, что сначала засияла красным, а потом – золотистым цветом. После чего вообще исчезла, оставив лишь мерцающую воду, что, приняв форму пламени, парила над деревянной сценой.
Аргентум отполз назад. Он обернулся к отцу Лили и прорычал «Выпей!» так хрипло, будто пламя обожгло ему горло. Лили понятия не имела, как отец будет пить это водное пламя, а Джорджи, испугавшись, сжала кулаки. Отец же, кажется, знал, что делает. Он вышел на середину сцены, упал на колени, откинув полы халата, и осторожно взял водное пламя.
Роуз тихо запела:
Лили чувствовала, как ее магия просыпается, вызванная заклинанием, и взволнованно посмотрела на сестру. Интересно, как поведут себя заклинания, наложенные на нее мамой? Лицо Джорджи не выражало никаких эмоций: девочка была сосредоточена на тексте заклинания. Она пела, проговаривая каждое слово как можно четче, тем самым пытаясь контролировать собственную силу. Она боролась с маминой магией.
– Развяжи, – прошептала Лили. – Освободи…
В ладонях отца, неистово облизывая его пальцы, танцевали витки водного пламени. Папа поднес ко рту сложенные руки и, морщась от боли, в несколько глотков выпил серебристую жидкость. Он опустил руки, и по его пальцам побежали серебряные ниточки. И тут он упал, потеряв сознание.
– Что произошло?! – закричала Джорджи. Вырвавшись из рук Роуз, она побежала к отцу, но огромной лапой дракон преградил ей путь:
– Подожди!
Лили схватила Джорджи за руку Отец лежал на сцене не двигаясь. Девочкам казалось – прошла вечность.
Но вдруг он начал двигаться. Увидев, что его пальцы дернулись и вцепились в пол, Лили охнула. Медленно, будто сгорая от боли, отец поднялся на колени. Он протянул руки к девочкам, и Лили бросилась к отцу. Она сразу заметила, что взгляд его стал яснее, а в цвете кожи не осталось ни намека на болезненную желтизну.
Лили прижалась к нему. Тот обнял сразу обеих дочерей, и у Лили внезапно промелькнуло воспоминание: кажется, он уже делал так раньше. Наверняка делал, еще до того, как его забрали в Арчгейт! Она чувствовала его магию, невероятно похожую на ее силу, и еще крепче обняла отца.
– Девочки мои… – дрожащим голосом, еще не до конца окрепшим, прошептал он. – Мои умные, храбрые девочки…
– Кажется, я в другой стране… – Пэйтон Пауэр вздохнул и нахмурился, глядя на газету, разложенную перед ним. На нем все еще был халат, а вот под ним – подаренные Даниилом чистая рубашка и штаны. Странно, что они не оказались велики отцу девочек. Даниилу, конечно, всего семнадцать лет, и он к тому же худой, но в Арчгейте не заботились о правильном питании для заключенных, если, конечно, стража не получила особое задание сохранить кому-то жизнь.
– Представьте себе мои чувства! – пробурчал Аргентум, подняв морду Его глаза не приспособлены для чтения такого мелкого шрифта, как в газете, но отдельные слова дракон улавливал. – Я впал в спячку под Домом Феллов – магия была в самом расцвете. Я проснулся – и стал преступником…
Мистер Пауэр, уже привыкший к соседству с драконом, посмотрел на него и улыбнулся:
– С чего ты взял, что ты раньше им не был? Не думаю, что Феллы кому-либо о тебе сообщили, тем более властям. Да любой король, только узнав о драконе, сразу забрал бы его себе! Составил указ, что дракон – королевская собственность, и все! Готово!
– А что бы это изменило? – фыркнул дракон. – Спасибо, конечно, но я никогда никому не принадлежал и не буду принадлежать! Я не собственность семьи Феллов, нет! Мы с ними союзники, друзья. И я им верю.
Генриетта громко прыснула. Первый раз в жизни Гус был с ней согласен. Он скептически посмотрел на дракона и пробормотал:
– Ага, несколько сотен лет…
– А в нас тоже есть кровь Феллов? – внезапно спросила Лили у отца, надеясь тем самым отвлечь дракона. Генриетта стала слишком многое себе позволять – кажется, она забыла, что ей лучше держать рот на замке. – Аргентум говорит, что да, Роуз с ним согласна.
Волшебница кивнула:
– Я росла в приюте, поэтому многого не знаю о своей родословной и не могу быть уверена. Но я замечаю в Лили знакомые черты. И в тебе тоже, Пэйтон.
Мистер Пауэр оторвался от газеты и, нахмурившись, посмотрел на дочь.
– Твоя прабабушка принадлежала роду Феллов, Лили. Ты разве не знала? – Аргентум облегченно вздохнул. Он бы никогда не произнес вслух «Я же говорил», но именно это и выражал его взгляд. Пэйтон Пауэр задумчиво покачал головой: – Нет, конечно, откуда тебе знать. Постоянно забываю, что Нерисса ничему тебя не научила. Да уж, тебе повезло. – Он посмотрел на Джорджи, спящую на стопке чехлов для мебели. Под глазами девочки залегли темные круги. В последнее время она стала больше спать – так ей легче контролировать темные заклинания. – Даже представить боюсь, как вы жили вместе с мамой в Меррисот… – Он нахмурился. – Да еще и Декрет о запрете магии… Вам приходилось скрывать свою силу, но ведь это ненормально! Магию не стоит прятать, ею надо гордиться!
Лили сглотнула.
– Ты говоришь прямо как мама. Только она всегда злая, а ты нет…
Он вздохнул.
– Я не считаю, что заговор против королевы – хорошая идея. Не волнуйся, Лили. Но и сложа руки сидеть тоже нельзя. Я не смогу жить без магии. Ты этого не поймешь. В Арчгейте меня сковали темной магией, она насквозь пронизывала темницу, и я потерял все чувства. Я превратился в ничто. От меня осталась лишь оболочка. Но теперь все изменилось! – Он улыбнулся. – Может, я и выгляжу как старик, но я полон сил! И даже думать не хочу, что мне всю жизнь придется прятать волшебство. Я этого не хочу!
Лили задумчиво кивнула. Они обязаны прятать свои силы – таков закон. Но она сразу заметила, что у отца это просто не укладывается в голове, такого закона он не понимает!
– Если мы выдадим себя, то тебя снова отправят в тюрьму. И нас с тобой заодно, – возразила ему она.
Мистер Пауэр был не согласен:
– Нет-нет! Лили, неужели ты не понимаешь?! Никуда нас не отправят. Если, конечно, не поймают. Но нас никто не поймает! Мы будем очень осторожны!
– Осторожны? Что вы задумали? – с подозрением спросила Генриетта. Она положила передние лапки на газету и посмотрела на отца Лили. – Если бы вы знали, как трудно было девочкам выбраться из того ужасного места! Я не позволю, чтобы ее снова куда-нибудь забрали!
– И я тоже не позволю! – твердо произнес Пэйтон Пауэр. – Не волнуйся, Генриетта, я на твоей стороне. Но неужели ты не видишь, что театр – тоже тюрьма? Весь Лондон – тюрьма?! Вы будто заперты! Вы не пользуетесь магией, это ненормально. Так не должно быть! Вот, смотрите. – Он взял газету. – Думаете, мне интересны статьи, как храбрый офицер полиции попал в больницу? Нет, конечно. Меня интересует беззаконие, против которого так сражается Королевская стража. Но их методы настолько жестоки, что людям это перестает нравиться. Вот наш шанс! – Он повернулся к Лили. – Лили, цветочек мой, ты сказала, что ребятам у фонтана понравилась магия, верно?
Лили замерла. «Цветочек мой» – где-то она уже это слышала. Наверное, отец называл ее так, когда она была совсем малышкой. Или ей просто кажется?
– Да, – ответила она. – Один мальчик собирался рассказать о нас Страже. Но, думаю, он боялся, что их обвинят, мол, они укрывали волшебников. А другие были так довольны, что фонтан снова заработал, что даже предложили нам помощь. Тут дело даже не в воде. Дети будто… стали ближе, когда подбежали к фонтану. Они грелись, прижавшись друг к другу будто у костра.
– Кажется, магию не любят только королева да ее советники, – воодушевился отец. – Уверен, почти все жители Англии поддержат нашу просьбу об отмене Декрета о запрете магии…
Роуз нахмурилась:
– Нас не поддержат, если волшебники не захотят измениться. Вспомните, как напыщенны они были, как всех презирали, как поднимали цены на волшебство…
– Я никогда… – начал было Пэйтон Пауэр, но вдруг замолчал. – Ладно, вы правы. Но я изменился, моя дорогая леди! Теперь я согласен на все. Я буду с радостью лечить бородавки, только бы мне позволили пользоваться магией! Я разработаю заклинание против жучков из кладовки. И открою волшебную лавку…
– Помните магазин «Сауэрби и Сын»? – спросила его Роуз, улыбнувшись. – Такой маленький милый магазин с самым ужасающим чучелом крокодила, что я когда-либо видела…
Отец Лили рассмеялся.
– Один мой друг, Аластор, все порывался украсть этого крокодила – собирался выпустить его в озеро в парке Сент-Джеймс, чтобы все дамы с модными сумочками побыстрее разбежались. Он тогда чуть руку не потерял. Старик Сауэрби хоть сам и не был волшебником, но раздобыл где-то заклинание и бросил им в него. После этого Аластор целый год пах розами.
– Но это же не так плохо… – возразила Лили, но отец покачал головой:
– Запах был таким сильным, что с Аластором никто не мог находиться в одной комнате. Конечно, со временем аромат выветрился, но даже годы спустя можно было почувствовать легкий запах розы… – Он улыбнулся. – Но, мадам, неужели вы не согласны, что с магией наша жизнь будет интереснее?
– Конечно, согласна! И что вы предлагаете? Стать участниками заговора наравне с вашей женой? – Волшебница одарила Пэйтона Пауэра ледяным взглядом.
– Нет! – вскрикнула Лили и в ужасе посмотрела на отца. – Нет, папа, не надо! Особенно после того, что мама сделала с Джорджи!
Отец встал из-за стола, подбежал к дочери и взял ее за плечи. Он заглянул ей в глаза и очень четко произнес:
– Я никогда не опущусь до подобного. – В голосе его слышалась злость. – У нас с вашей матерью разные цели, Лили. Дальше так продолжаться не может. Я предлагаю мирное восстание, если это вообще возможно. В мои планы не входит свергать королеву с престола. Единственное, чего я хочу, так это чтобы она поняла: магия – не монстр. Джонатан Дисар, ваша мать и вся их шайка хотят вернуть старые времена, когда всем и всеми правили маги. Но Роуз права – это только усугубит наше положение. Ситуацию надо в корне менять!
Лили слабо кивнула.
– Не думаю, что вдовствующая королева когда-нибудь отменит свой указ о запрете магии, – печально произнесла девочка. – Ведь ее мужа убил волшебник. Знаю, она сумасшедшая и переполнена ненавистью, но ее можно понять. К тому же недавно ее утвердили регентшей, она снова главная в стране. Королева София серьезно больна.
Отец нахмурился и сжал плечи Лили.
– Знаю. Возможно, если мы расскажем о заговоре, нам поверят. – Он отпустил Лили и, вздохнув, подошел к Аргентуму – Да вот только вряд ли королева воспылает любовью к волшебству, если узнает, что на протяжении десяти лет группа магов-предателей строила против нее коварные планы… А с учетом, что одна из заговорщиц – моя жена, вряд ли мне будет много веры… Да уж. Все слишком запутанно.
– Но это единственный выход, – возразил Аргентум. – К тому же Нерисса уже втянула в это твоих дочерей.
– Да, ты прав. Но сначала надо спасти Джорджи. – Мистер Пауэр взволнованно посмотрел на спящую дочь. – Не хочется мне ее будить. После вчерашнего заклинания она осталась совсем без сил. Так больно видеть, как она страдает… Надеюсь, у нас все получится.
– Начнем? – Лили посмотрела на отца глазами, полными надежды.
– Начнем. – Он был полон решимости.
Глава четвертая
Лили осторожно дотронулась до сестры и потрясла ее за плечо. Джорджи во сне застонала.
– Может, дадим ей еще немного поспать? – Отец взволнованно посмотрел на Джорджианну, но Лили отрицательно помотала головой:
– Чем скорее мы ей поможем, тем лучше. – Она погладила сестру по щеке – сильнее, чем должна была. Джорджи, охнув, открыла глаза – в них читался ужас.
– Что такое?! Что случилось?!
– Ничего… – успокаивающе прошептала Лили и крепко обняла сестру – она всегда так делала, когда Джорджи снились кошмары и она просыпалась. Девочки спали на одной кровати – места в театре не очень много. Лили уже привыкла к нервозности сестры, но отец был просто поражен, какой взволнованной выглядела Джорджи.
– Я испугалась… Мне снилось… – Она вздохнула и положила голову сестре на плечо.
– Знаю, Джорджи, все нормально. – Лили обняла ее еще крепче. – Обещаю, мы в безопасности. Слушай, папа говорит – мы можем начинать. Попробуем расколдовать тебя, рассеять заклинания. Ты снова станешь самой собой! – Она отстранилась от нее и посмотрела ей в глаза. – Мы так долго этого ждали! Ты не рада?! – удивилась Лили. Она была уверена, что, услышав новости, сестра обрадуется, рассмеется, но в глазах Джорджи затаился страх.
– Кажется, она не знает, что значит быть самой собой, – пробурчала Генриетта.
Лили, нахмурившись, посмотрела на мопса.
Поделиться книгой: