Дьявол во плоти [ЛП]

Задыхаясь, она начала промакивать его лицо кухонным полотенцем, Макрей замер. Вода капала с прядей, упавших ему на глаза, а несколько капель попали на Меррит. Она протянула руку и откинула его волосы назад. На ощупь они были похожи на дорогой атлас, кончики слегка завивались.

— Я не задира, — проговорила она, продолжая вытирать его лицо и горло. У неё вырвалось ещё несколько смешков, отчего руки сделались неуклюжими. — Я хотела помочь.

— Вам нравится указывать людям, что делать, — мягко обвинил Макрей Меррит, обводя взглядом её лицо.

— Вовсе нет. О, я чувствую, что вы составили обо мне неправильное мнение, — ответила она, продолжая смеяться.

В его рыжевато-каштановой бороде промелькнула обаятельная белозубая улыбка. Он был так великолепен, что пальцы Меррит задрожали, и она выронила полотенце. Внутри всё пело от головокружительного возбуждения.

Она ждала, когда он отступит на шаг назад. Но Макрей этого не сделал. Меррит не могла вспомнить, когда в последний раз стояла к мужчине так близко, что чувствовала его дыхание на своей коже.

Вопрос повис в тишине.

Она не смогла устоять перед искушением коснуться Макрея. Медленно, почти робко Меррит дотронулась до бородатого подбородка.

Она почувствовала себя будто в невесомости, словно пол под ногами внезапно исчез. Иллюзия показалась настолько реальной, что Меррит машинально схватила Макрея за руки, под влажными рукавами его мышцы напряглись. Она посмотрела в его обжигающие, как самое горячее пламя, бледно-голубые глаза.

От её прикосновения дыхание Макрея сбилось.

— Миледи, — хрипло проговорил он, — я буду полагаться на ваш здравый смысл. Потому что мой меня покинул.

У Меррит пересохло во рту. Влечение к Макрею становилось невыносимым, она ритмично сжимала и разжимала пальцы, как кошка, разминающая лапки.

— А к-как же честь Шотландии? — с трудом спросила она.

Он опустил голову ниже, и Меррит почувствовала лёгкое прикосновение его рта и жёсткой бороды к своему лбу. Контраст между грубой порослью и мягкими губами был настолько эротичным, что она закрыла глаза и привалилась к раковине.

— Проблема в том, что… у шотландцев есть одна слабость, — пробормотал он, его тихий голос проник ей под кожу и завибрировал внутри, будто вместо позвоночника у Меррит была скрипичная струна.

— Правда?

— Да… красивые темноволосые девушки, которые пытаются ими командовать.

— Но я не пыталась, — слабо запротестовала она и почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке.

— Мужчина знает, когда им пытаются командовать.

Они стояли неподвижно, а Макрей, казалось, окутывал её со всех сторон.

Его большое и сильное тело находилось так близко. Ей хотелось изучить его рельеф, исследовать каждый дюйм стальной мускулатуры ртом и руками. Меррит потрясла сила этого желания. После смерти Джошуа она не обращала внимания на свои потребности.

Но в присутствии Кира Макрея игнорировать их было больше невозможно.

Он осторожно взял Меррит за подбородок и приподнял его. Кровь бешено побежала по венам. Макрей пристально посмотрел на Меррит, в его глазах сверкали отблески льда и пламени.

Когда он заговорил, в его низком голосе послышались ироничные нотки.

— Будь по вашему. Я пойду умоюсь в другой комнате, раз уж вы всё равно заставили меня намокнуть. Что касается вас… не двигайтесь. Ничего не трогайте. Сомневаюсь, что леди захотела бы увидеть, как такой громила, как я, бегает здесь в чём мать родила.

Как мало он знает о леди.

Макрей накачал в кувшин ещё воды и отнёс его в спальню.

Меррит наклонилась, подняла кухонное полотенце и попыталась вытереть лужи на полу. Из соседней комнаты до неё долетали разнообразные звуки: позвякивание фарфорового таза, плеск воды и шуршание губки по обнажённому телу. Воображение разыгралось. Она попыталась отвлечься уборкой на кухне.

— Где остановились ваши люди? — в конце концов, спросила она, отжимая промокшее полотенце.

— В таверне на берегу, — последовал его ответ.

— Может быть, попросить кого-нибудь отнести туда их вещи?

— Нет, они сами их забрали, когда баржа пришвартовалась, и поужинали в пабе. Они были голодны как волки.

— А вы? — Она потянулась к занавескам на окне рядом с раковиной, чтобы их задёрнуть. — Ели что-нибудь?

— Я могу подождать до завтра.

Меррит как раз собиралась ответить, но вдруг замерла, её рука повисла в воздухе. Окно располагалось таким образом, что в нём поразительно чётко отражался вход в соседнюю комнату.

И в этом отражении возник пересекающий спальню обнажённый Кир Макрей.

Меррит бросило сначала в жар, потом в холод, она не могла оторвать от него взгляд. В этот момент он наклонился, чтобы достать пару брюк из кожаного сундука. Его движения были лёгкими и грациозными, но в них таилась скрытая сила, а его тело…

— Вы собираетесь работать всю ночь, вообще ничего не съев? — заворожённо спросила она.

…из сплошных туго сплетённых мышц и сухожилий…

— Справлюсь, — ответил он.

…было великолепно. Фантазия, которая стала явью. И как раз перед тем, как он застегнул брюки, Меррит успела заметить, что природа его щедро одарила.

О, как не стыдно пялиться на голого мужчину. Неужели у неё напрочь отсутствует достоинство? Порядочность? Нужно остановиться, пока он её не поймал. С трудом отводя взгляд, она изо всех сил старалась не упустить нить разговора.

— Вы будете работать куда продуктивнее на сытый желудок, — крикнула она.

— У меня нет времени бездельничать в пабе, — донёсся приглушённый ответ из соседней комнаты.

Взгляд Меррит метнулся обратно к отражению в окне. Она ничего не могла с собой поделать.

Макрей натягивал через голову рубашку и просовывал руки в рукава, на его торсе перекатывались мощные мышцы. Это было тело человека, который привык работать на износ.

За последние годы с Меррит не случалось ничего более интересного и волнующего. А, возможно, и за всю её взрослую жизнь. До замужества она была слишком застенчивой, чтобы наслаждаться подобным зрелищем. Но теперь, как вдова, чья постель пустовала… Рассматривая обнажённое тело Кира Макрея, Меррит болезненно осознавала, чего лишилась после смерти мужа.

Вздохнув, она задёрнула занавески и отошла от окна. Хотя привычное хорошее настроение её покинуло, когда Макрей вернулся в комнату, Меррит напустила на себя весёлый вид.

— Ну вот, — сказала она. — Так гораздо лучше.

Он выглядел посвежевшим и гораздо более расслабленным в вязаном шерстяном жилете поверх рубашки без воротничка. Макрей зачесал волосы назад, но блестящие янтарные локоны уже ниспадали на лоб. Зловонье виски и пота сменилось ароматом душистого мыла и чистой кожи.

— Признаю, лучше так, чем вонять, как пол в таверне. — Макрей остановился перед ней, в его глазах блеснул озорной огонёк. — Раз уж вы взяли на себя ответственность за меня, миледи, каков ваш следующий приказ?

Вопрос прозвучал небрежно, почти как дружеское подтрунивание. Но Меррит ошеломил поток чувств, который захлестнул её после его слов, она едва в нём не тонула. Её охватило невероятное томление. И до этого момента она даже не подозревала, что оно присутствует в её душе.

Меррит попыталась придумать какой-нибудь остроумный ответ. Но в голову приходили только глупые и порывистые.

"Поцелуйте меня".

Конечно, она бы никогда не сказала такое вслух. Отчаянная, безумная просьба смутила бы их обоих. А для владелицы большой компании вести себя таким непрофессиональным образом с клиентом… об этом даже не стоило и думать.

Но, когда Меррит увидела его непроницаемое выражение лица, её посетила ужасная догадка, и внутри всё оборвалось.

— О боже, — едва слышно проговорила она, её рука взлетела ко рту. — Неужели я сказала это вслух?

Глава 3

Макрей с трудом сглотнул и еле слышно выдавил:

— Да.

Лицо Меррит вспыхнуло от стыда, сильнее которого она ни разу в жизни не испытывала.

— Вы бы могли… как вы думаете… притвориться, что ничего не слышали?

Он покачал головой, его лицо тоже раскраснелось. После паузы, которая показалась вечностью, он хрипло ответил:

— Нет, если вы этого действительно хотите.

Макрей спрашивал разрешения? Ждал поощрения? Её сердце понеслось вскачь. Кожа горела огнём.

— Я не уверена, что… наши желания не совпадают.

Меррит всегда была такой собранной и славилась этим своим качеством. Но в данный момент её чувства пребывали в полном смятении.

Меррит лихорадочно перебирала в голове варианты, как разрядить обстановку. Она переведёт всё в шутку. Скажет, что виной столь легкомысленному заявлению стал длинный тяжёлый день, и она ничего такого не имела в виду, а потом рассмеётся и…

Макрей придвинулся ближе и обхватил ладонями её голову. Его большие мозолистые пальцы принялись медленно ласкать её подбородок, вызывая у Меррит мурашки по всему телу. Боже милостивый! Он действительно собирался выполнить просьбу. Её вот-вот поцелует незнакомец.

Теперь поздно отшучиваться. Что же она наделала? Меррит уставилась на него широко распахнутыми глазами, перетянутые струны нервов взяли иной аккорд, теперь внутри неё разливалась мелодия страсти.

Макрей посмотрел на неё, его тёмные ресницы с золотистым отливом на концах опустились. От этого пронизывающего взгляда Меррит негде было укрыться. Она чувствовала себя такой беззащитной, словно обнажённой, каким он предстал перед ней всего несколько минут назад.

Макрей наклонил голову и едва ощутимо коснулся губами её губ.

Меррит предполагала, что поцелуй может оказаться грубоватым или нетерпеливым, немного неуклюжим… Она ожидала чего угодно, кроме нежных дразнящих ласк, от которых её губы раскрылись сами собой. Сначала Макрей попробовал её на вкус одним лишь кончиком языка. Колени Меррит подогнулись. Она почувствовала себя завалившейся на бок шхуной, но он крепко прижал её к себе, не давая упасть. Поцелуй всё продолжался и продолжался, становясь самым долгим в жизни Меррит, но ей всё равно хотелось большего.

Макрей целовал её так, словно это был не первый, а последний раз, будто близился конец света, и каждая секунда стоила целой жизни. Он вкушал её с рвением человека, который испытывал жажду много лет. Меррит вслепую поймала его рот и запуталась пальцами в волосах Макрея. Мягкие, словно роскошный бархат губы, грубая щетина, влажные шёлковые пряди неимоверно возбуждали. Такое сильное желание ей было незнакомо. Экстаз медленно перевоплощался в более утончённое чувство.

Слишком скоро его губы оторвались от её рта. К великому смущению Меррит, она всхлипнула и попыталась притянуть его обратно к себе.

— Нет, милая, — прошептал он. — Иначе я превращусь в раскалённые угли.

Он отыскал ртом нежное местечко у неё под подбородком и нежно провёл по нему губами.

Меррит попыталась вспомнить, как дышать. Как устоять на негнущихся ногах.

— Миледи, — послышался его тихий голос. Когда она не нашла в себе сил ответить, он снова её позвал: — Меррит.

Ей нравилось, как он произносит её имя с лёгкой картавостью. Запрокинув голову, она посмотрела в его холодные, пронзительные глаза.

— Ни за что на свете я не причиню вам вреда, — пробормотал Макрей, — и не допущу слухов о том, что вы унизили себя. — Он осторожно выпустил её из объятий и отступил. — Поэтому это не может повториться.

Он был прав. Меррит это понимала. Репутации рушились по гораздо менее веским причинам. Даже несмотря на защиту влиятельной семьи, она всё равно может пострадать от скандала и стать изгоем в высшем обществе. А Меррит не хотелось становиться изгоем. Ей нравилось ужинать с друзьями, посещать балы и спектакли, кататься верхом в парке. Нравилось ходить в церковь, участвовать в праздничных мероприятиях, в жизни женских клубов и благотворительных организаций. Из сочувствия к её утрате высшее общество закрывало глаза на неординарные выходки Меррит, такие как управление компанией мужа. Но один опрометчивый поступок, и терпение иссякнет.

Она прерывисто вздохнула, разгладила юбки и постаралась взять себя в руки.

— У нас не так много времени, если мы хотим найти для вас что-нибудь поесть, прежде чем вернёмся в доки, — сказала она, немного удивившись, как спокойно прозвучал её голос.

Макрей бросил на неё непреклонный взгляд.

— Я уже говорил вам, что не буду ужинать. Это моё последнее слово.

Конечно, маленькая задира добилась своего. Она потащила Кира в противоположном направлении от склада, пообещав, что они купят какую-нибудь готовую еду у уличного торговца, и таким образом ужин не займёт много времени. Меррит заверила его, что он почувствует себя намного лучше, и тогда она сможет вздохнуть спокойно.

Кир не стал сильно возражать, отчасти потому, что настолько был голоден, что ему казалось, будто внутри него работает пустая маслобойка. Но главной причиной являлась возможность в последний раз пообщаться с этой женщиной наедине. Несмотря на беспокойство по поводу разгрузки виски, Киру хотелось провести с Меррит ещё несколько минут.

Он всё ещё оставался под впечатлением от того, что произошло в квартире.

Кир не сомневался, что джентльмен никогда бы её так не поцеловал. К счастью, она не возражала. Он пытался сдерживаться, но не смог. Её губы… были сладкими, как мёд из сот. Она льнула к нему всем телом. Как же восхитительно держать её в объятиях, такую прекрасную, роскошную и пылкую.

Этот поцелуй будет ему сниться долгими ночами. Подобного с ним не случалось за всю жизнь, и вряд ли произойдёт в дальнейшем.

Пока они пробирались по грязным окрестностям южных лондонских доков, он не отходил от Меррит ни на шаг. Это место совсем не для неё. Тротуар был завален мусором, калитки и стены оклеены выцветшими рекламными листовками и непристойными картинками, а окна магазинов и пабов покрыты грязью. Одни звуки перекрывали другие: шум от паровых кранов и стройки, удары корабельных колоколов и свист, бренчание телег, цокот копыт, стук колёс и бесконечный гул человеческих голосов.

— Как бодрит! — воскликнула Меррит, удовлетворённо оглядываясь по сторонам.

В ответ он уклончиво хмыкнул.

— Мы находимся в самой гуще событий, — продолжила она, — корабли пришвартовываются здесь с грузом со всего мира: из Вест-Индии везут сосну, из Севильи — апельсины, а из Китая — чай. Вчера на одном из наших складов разместили десять тысяч пачек корицы, запах стоял восхитительный. — Она удовлетворённо вздохнула. — Такое оживлённое место. Только посмотрите на всех этих людей!

— Да уж, — буркнул Кир, мрачно оглядывая толпу вокруг.

— Из-за бурной жизни в Лондоне семейное поместье в Гэмпшире кажется скучным и тихим. Там совсем нечего делать, кроме как ловить рыбу, охотиться или гулять по сельской местности.

Кир едва не улыбнулся, подумав, что она только что описала его идеальный день.