Помоги проекту - поделись книгой:
— Кто-нибудь знает причину? — выкрикнул Гламитон, разрубая своим двуручником шею очередному пауку.
На вопрос никто не ответил.
— Нет признаков превращения в нежить? Вы там нас со спины сейчас жрать не начнете? Крови нет желания попить или может мозгов хочется? — задал очередной вопрос Гламитон.
— Нет, ничего такого не хочется. Пить хочу, но лишь обычной воды. Это от потери крови. А вот мозги твои мне и даром не нужны. — парировал воин, недавно лежавший пластом, а теперь врывающийся в стан врага.
— Странно все это, — проговорил командир прибывших северян.
И тут на них накатила неудержимая ярость. Усталость исчезла, будто ее и не было, будто они не бежали весь этот путь до гор и не бились тут в смертельной схватке все это время. Северяне начали прорубаться сквозь стан врага с неудержимой силой, продвигаясь все ближе к выходу до тех пор, пока однажды противник не иссяк. Твари просто перестали нападать. Но от входа в пещеру доносились звуки битвы…
Подлетев еще ближе, я выпустил ауру ярости, чтобы помочь северянам продержаться, затем ТУ и Конкорд обработали магией вход у пещеры, где спрятались северяне. Как же все-таки хорошо, что я сумел объединить несколько рас так, что они живут, как одна семья. Иначе им никогда бы, за столь короткое время не изобрести универсальные активаторы маны. Теперь наши драконы и созданные нами мЕхи могли творить невероятной силы заклинания. Расчистив площадку у входа в пещеру, ТУ остался его охранять, а мы с Конкордом вбежали в нее, благо вход был широкий и высокий, так что костяной дракон проходил в него без проблем. Пробравшись поближе к северянам, куда только мог добраться здоровенный Конкорд, я крикнул:
— Быстрее в дракона!
— А ты кто? — раздался вопрос одного из них.
Я понимал, что времени на разглагольствования нет, и если я отвечу, что я император, то последуют очередные вопросы, поэтому я ответил так, чтобы желание спрашивать у северян отпало:
— Тот, кто скоро развернется и улетит отсюда, если вы не поторопитесь.
После чего я телепортировался ко входу в пещеру, чтобы помочь Конкорду сдерживать нечисть.
Закончив добивать нечисть, северяне все равно оставались в боевой готовности и боевом построении, понимая, что это далеко не все противники, которые шли по их следу. И тут Гламитон почувствовал приближение кого-то огромного и кого-то невероятно сильного. Его аура была настолько сильна, что от такой мощи дрожь пронизывала все тело. И это его — одного из самых сильных воинов севера, который не боится ничего и никого, который участвовал в стольких смертельных битвах, что и сосчитать-то трудно! А тут у него задрожало все тело, и не от ярости и ожидания схватки, а от мощи того, кто приближался к ним.
Гламитон уже понял, что в схватке с этим противником никому из них не выжить. Но это не страшно. Умереть в бою, да еще со столь могучим противником — это честь. Особенно если выполняешь взятые на себя обязательства. Ведь он пообещал своему другу Даниилу тан Вольф, что прибудет в империю сам и приведет с собой друзей, желающих стать имперцами. И если их устроит то, что они тут увидят, то они примут предложение императора и присягнут ему на крови.
Что ж, Гламитон сдержал свое слово и прибыл в империю со своими друзьями, но им пришлось слегка задержаться. Дела, которые не терпели отлагательств и после выполнения которых Гламитон обещал выдвинуться в империю удалось решить не так скоро, как планировалось. Поэтому они и задержались. Но северяне даже сейчас, на пороге своей смерти не дрогнули, и ни один из них не пожалел, что прибыл сюда. Однако дальше произошло невероятное: чудище, что неслось на них, остановилось. Увидеть они его не могли, но зато очень хорошо его услышали:
— Быстрее в дракона!
Гламитон сначала опешил, а потом спросил:
— А ты кто?
— Тот, кто скоро развернется и улетит отсюда, если вы не поторопитесь. — услышали все в ответ.
Командир кивнул одному из темных ассасинов. Тот стал кидать ножи и перемещаться в ту сторону, откуда послышался голос.
Вернувшись, он доложил Гламитону:
— Там костяной дракон, как Грарх, только значительно больше. Он трансформировался и ждет половину из нас. Остальные в него не влезут. Но он сказал, что снаружи есть еще один дракон, и он прилетит за остальными, как только половина из нас улетит с ним отсюда.
— Это у него такая аура? — спросил командир.
— Нет. Конкорд сказал, что времени болтать нет, и что мы должны поторопиться.
— Выдвигаемся! — скомандовал Гламитон, и северяне побежали в сторону ожидающего их дракона.
Они уже видели костяного дракона, который выглядел, как зеленый дракон из древних легенд, но этот был в разы больше Грарха. Дракон был просто невероятно огромным. Однако северяне даже не притормозили, и к тому моменту, как они добежали до Конкорда — так звали дракона, они уже знали, кто в него войдет, а кто останется ждать следующего. Поэтому, вбежав в летающего гиганта, они максимально быстро заняли свои места и пристегнулись, как приказал им дракон. Затем эта громадина развернулась и побежала к выходу из пещеры, а оставшиеся северяне заняли круговую оборону.
Через пару минут они услышали, как второй дракон громыхает, направляясь к ним. В этот раз воины не заставили себя ждать и выдвинулись навстречу дракону. Быстро разместивших на своих местах, они дождались, когда дракон выберется из пещеры и взлетит. Этого дракона звали ТУ. Северяне уже привыкли к тому, что костяные драконы разговаривают не голосовыми связками — они вещают прямо в мозг. Но вот к чему они еще не привыкли, так это к появлению людей из ниоткуда рядом с собой, без черной дымки, тем более, что вокруг не было ни одной метки посторонних темных ассасинов. Поэтому, когда перед ними в драконе появился человек с горящими белым светом глазами и волосами неестественно белоснежного цвета, первое, что сделали северяне, это отстегнулись и схватились за мечи.
Когда оба дракона взлетели и оказались на безопасном расстоянии, недосягаемом для оставшихся жуков-метателей, я тоже телепортировался в ТУ. Я знал, что Гламитон — воин, который привел всех этих северян, сейчас находится в ТУ. Поэтому и телепортировался я именно в него. Когда я проявился на борту костяного дракона, то своим появлением переполошил северян. Они повскакивали со своих мест и достали оружие. Я даже заметил довольно большое количество меток, которые темные ассасины наставили по всему салону, и даже снаружи на драконе.
— Спокойно! — поднял я руки в успокоительном жесте. — Я — император. Прибыл за вами. Не лучшее время вы выбрали для туристической поездки в империю.
— Вернитесь на свои места! — скомандовал Гламитон и северяне расселись на кресла.
Гламитон был большого роста, на полголовы выше меня. Достаточно широк в плечах, мускулистое тело, волевое лицо со шрамом от левой брови до правого уголка губ. Но шрам не делал его уродливым, скорее, добавлял брутальности, которой у того итак было с избытком. По его виду не скажешь, но Гламитон был темным ассасином, однако, его грудь не украшала перевязь с ножами. Скорее всего, его ножи и другие предметы с печатями были попрятаны во множественных карманах на его одежде, которая, кстати, тоже совершенно не говорила о том, что один из сильнейших воинов севера является темным ассасином. Своей манерой одеваться и ношением двуручника, как впрочем и телосложением, северянин напоминал берсерка — огромная груда мяса и костей, способная проломить любую стену. Такое впечатление создавал Гламитон. Одет он был в кожаные доспехи. Но не в обычные. Эти доспехи хоть и были сделаны из кожи, но внутри них имелись стальные вставки в виде пластин из гномьей стали. Глядя на этого громилу, я даже проникался уважением к его физической силе.
— Зови меня Гламитон, — пробасил северянин и протянул руку. Я пожал его руку не менее сильной хваткой, чем он мою, заслужив у него этим очередной плюсик. — Мы задержались, раньше прибыть никак не смогли. — ответил Гламитон.
Если северянин говорит, что не смог прибыть раньше, значит, так оно и есть. Эти слова — не пустой звук, как это бывает у южан. Если южанин говорит, что не мог прибыть раньше, это могло означать, что угодно. Любая, даже самая незначительная причина могла стать тем, из-за чего южанин якобы не смог явиться вовремя. Будь то смазливая девушка для удовольствий, попавшаяся южанину в трактире, где он решил перекусить, или красивый закат, видом которого он решил насладиться. У северян все не так. Если он не смог прибыть раньше, это означало только то, что у него либо не было физической возможности это сделать, либо он выполнял долг чести и не мог поступить иначе, не испортив свою репутацию и репутацию всего народа северян.
— Присаживайся. — кивнул я ему на одно из двух рядом стоящих кресел бизнес — класса. — А у меня есть еще кое с кем разговор, который не терпит отлагательств, — я повернулся в сторону девушки, на которую был накинут капюшон и которая все время после моей телепортации сюда прикидывалась тряпочкой, кем-то случайно оброненной.
— Тебе было не достаточно приказа твоего брата? Ты желаешь, чтобы я запретил тебе появляться в империи? А, Ренальда?
Девушка скинула капюшон и посмотрела мне в глаза снизу вверх, виновато улыбаясь.
— Ты приехала вывести из себя брата в то время, когда мне важно чтобы он был максимально собран? — спросил я.
— Не сердись на нее. — пробасил Гламитон. — В том, что она тут, ее вины нет. Это я разрешил своей жене быть рядом со мной в этом походе. Ведь мы планируем стать имперцами.
— Жене?! — удивился я.
— Да. Мы с Ренальдой поженились несколько месяцев назад.
— Я его люблю. — сказала девушка, глядя мне в глаза.
— Н-да. Вы, видимо, решили окончательно лишить меня здравомыслящего военного советника. Пересаживайся на другое кресло, ты садись рядом с ней, а я сяду вот сюда. И рассказывайте все с самого начала и до сегодняшней нашей встречи. — приказал я.
Рассказ оказался недолгим. Они закончили его, когда мы уже практически подлетали к Оплоту Жизни. Если вкратце, то это было так. Когда Даниил отвез Ренальду домой на север, то она там осталась в отряде его друга Гламитона. Надо отметить, что Гламитон довольно известен на севере своими похождениями. И его отряд самый многочисленный. Он не боится брать ответственность за жизни других, если те этого сами хотят и, разумеется, если он может доверять им. Гламитон со своими многочисленными друзьями работали, как на севере, так и на юге континента. Их знали очень многие, и горе тому, против кого они выступали. Еще ни одну битву Гламитон со своей командой ни разу не проиграл.
Ренальда девушка красивая и довольно сильная. Не мудрено, что за ней ухаживали многие из отряда Гламитона, но она всех отвергла. Однажды и сам громила, не выдержав пыток ее очарованием, сподобился к ней подойти. Только вместо того, чтобы сделать ей комплимент, как другие, он по-варварски просто шлепнул девушку по попке. Слегка, нежно. Но вот удар пяткой в нос, который он тут же пропустил, нежным назвать было никак нельзя.
Сестра Даниила кое-чему все же научилась в империи и скорость ее была столь велика, что Гламитон не успел даже увернуться. Над ним еще долго подшучивали его друзья. Да и в этот раз они все дружно ржали, когда громила и его супруга рассказывали мне эту историю.
В общем, на следующий день Гламитон извинился за свое неподобающее поведение. Извинился при всех, громко, что дало ма-а-аленькую трещинку в ледяном безразличии Ренальды. Но все же столь незначительную, что все последующие поползновения Гламитона в сторону сестры Даниила просто игнорировались. Гламитон уже практически отступился и чуть было не бросил попытки растопить сердце красавицы, как в одной из схваток на юге, он, защищая Ренальду, не получил секирой по лицу.
Ну, это он так думал, что защищал Ренальду. На самом деле там, куда метился воин с секирой, Ренальды уже не было. Она оббежала его и всадила свой клинок ему в сочленение доспехов на шее, проткнув тому аорту. Именно по этой причине секира, которая должна была разрубить голову Гламитону и войти в грудную клетку, лишь, слегка чиркнула по его лицу. В результате получилось, что не он спас девушку, а она его. И от осознания этого, Гламитон после боя сидел возле костра мрачнее тучи. Все его друзья держались в стороне. Каждый знал, что когда их командир в таком настроении, к нему лучше не приближаться. И вот тут сердце девушки окончательно растаяло. Она его пожалела. Ведь получается, это по ее вине Гламитон оказался в такой дурацкой ситуации. Не кинься он ее спасать — и не натерпелся бы такого позора. Но он — северянин и попросту не мог поступить по-другому, тем более, что она понимала, насколько она ему нравится.
Ренальда подошла, подняла голову громилы за подбородок и поцеловала в губы. Затем спросила:
— Так, уже не болит?
Гламитон усмехнулся, отчего начинающий срастаться шов на его лице треснул в районе верхней губы и ответил:
— За такое можно было и пополам меня разрубить.
Девушка подсела к северянину и положила голову ему на плечо, а тот нежно обнял ее за плечи. После этого между ними еще много чего было, но в результате они поженились. И, когда речь зашла о том, что пора ехать в империю, Ренальда стала не на шутку разволновалась.
Гламитон никак не мог понять почему. У него просто не укладывалось голове, как Ренальда, которая не ведает страха, все же может чего-то бояться? Оказывается, она переживала не о том, как отреагирует на ее появление ее брат, больше всего она опасалась реакции императора. И это никак не укладывалось в голове Гламитона. Но сегодня он понял, отчего император вызывает у Ренальды такие эмоции. Сегодня он сам ощутил мощь ауры этого северянина. А в том, что император был северянином, Гламитон нисколько не сомневался. Когда этот разумный появился в драконе, громила сразу понял, чью ауру они ощутили в пещере. Да, мощь этого человека приводила в трепет всех сидящих рядом.
— Мы на месте, — оповестил я, когда ТУ начал снижение.
Драконы приземлились в более-менее безопасное место. Сюда не прилетали валуны и животные. Тут было безопасно.
— Вам все расскажут и покажут, а мне пора. Бой идет, — сказал я и телепортировался. Дракон откинул дверь. За ней стояло несколько воинов.
— Следуйте за нами. — произнес один из них и повел северян в пещеру.
— Все живы? — спросил Даниил, когда я к нему телепортировался.
— Да, — ответил я. — Я специально не стал говорить ему, что Ренальда тоже здесь. Пусть потом, сами разбираются.
— Как обстановка? Потери есть? — спросил я.
— С нашей стороны нет. Пока никто не смог прорваться. Пытаются грызть твердую породу, но зубы ломают. Хорошее ты место выбрал. Прочное.
Я не переставал оглядывать окрестности зрением энергии смерти и сам прекрасно видел, что происходит, но все же получить отчет следовало. Нечисть накатывала волна за волной. Они уже лились непрекращающимся потоком, но в определенные моменты их становилось все больше. Выглядело это так, как будто нас окружал огромный черный океан и его волны разбивались о скалы Оплота Жизни.
Выставленные по периметру в узких местах воины в латных доспехах со щитами в полный рост, убивали уже не единицы добегающих до них тварей. Они махали оружием направо и налево, кромсая врага без продыху. По горам, ловко перемещаясь по уже многократно пройденным тропам, к фронту продвигались отряды на замену сражающимся. Через несколько минут все отряды смешались в бою, но, спустя еще пару минут уставшие воины покинули место схватки. Они возвращались туда, откуда к ним подошла смена.
Весь оплот жизни делился на две части. Одна часть сражалась с нечистью, убивая врагов тысячами, другая мирно отдыхала, спала и даже веселилась. Травились байки у костра, велись неспешные разговоры за кружкой ароматного взвара, жарилось на костре мясо. Такое разделение было принято единогласно на совете, который я устроил, чтобы обсудить тактику военных действий. Нам оборонять Оплот Жизни минимум полгода, но я сразу предупредил, чтобы рассчитывали на то, что охранять нам его придется не меньше года. Так не будет разочарований, когда окажется, что Немезида не в состоянии будет себя защитить или ей понадобится время еще для чего-то.
Это эльфам с их неумением очищать воду и окружающее пространство от энергии смерти гарантированно понадобится полгода, чтобы вырастить Древо Жизни. А у меня возможностей побольше. Вон как глаза эльфов увеличивались в размерах до анимешных, когда они наблюдали за тем, как растет Истинное Древо Жизни. Это событие вызывало у них бурю эмоций не только потому, что это физическое воплощение их Хранительницы, а в основном, потому, что результат превосходил все их ожидания в десятки, а то и в сотни раз.
Поэтому, я уверен, что Немезиде захочется поэкспериментировать, или реализовать какие-то дополнительные функции, когда она достигнет того развития, на которое рассчитывала изначально. И, чтобы это ее желание не вызывало даже малейшей грусти, я решил сразу настроить свой народ на то, что защищать Оплот Жизни мы будем не менее года. Ведь они уже сейчас очень хотят увидеть своих родных, что остались в моем замке. А ожидание долгожданной встречи, как известно, труднее самого жестокого боя.
И для того, чтобы имперцы могли отдохнуть не только физически, но и морально, я и придумал это разделение. В безопасной зоне все должны чувствовать себя, как дома. Даже раненые должны тут отдыхать душой. Тогда и в бой будет идти проще. Разумеется, смена обстановки с мирной на военную производится постепенно с разминкой и подготовкой. Благо подданных у меня много, и их хватает, чтобы и удержать Оплот Жизни, и дать им возможность хорошо отдохнуть. Но это пока. Судя по тому, что грядет впереди, будет только хуже.
Я телепортировался к Истинному Древу Жизни и в очередной раз полил его. В этот раз оно почти не подросло, но зато стало крепнуть и раздаваться вширь, как стволом, так и кроной. Это мое действо еще больше подстегнуло нечисть, и те зашевелились еще активнее. Они ускорили вывод своих войск на поверхность. Атаки усилились и воинам на границе стало еще труднее. Даниилу пришлось задействовать магов. Их у нас не много, но они есть. И с учетом того, что Мельвин и Дар рассаказали им о моем открытии и учили новоиспеченных магов по новой программе, то даже они выдавали заклинания огромной убойной силы, не говоря уже про тех магов, чьи способности были выше среднего.
С небес сыпались метеориты, по склонам гор расходились цепные молнии, убивая сотни противников. Катились огромные валуны, которые сминали на своем пути черную массу нечисти, как грязь под колесами бронированных телег. Ледяные стрелы и копья пронзали незащищенные места на телах нападающих. Огненные бури и штормы выжигали все на своем пути. Но даже при таком раскладе часть войск противника все же пробиралась, но умирала от мощнейших ударов латников, которым теперь стало значительно легче.
Однако те, кто управлял этой атакой, совершенно перестали заботиться о сохранении своих войск. Видимо, эту орду они решили уничтожить полностью, стараясь максимально измотать нас. Для нас это сейчас наилучший вариант. Ведь если бы противник знал, что мы тут достаточно комфортно и хорошо отдыхаем, а так же о наших резервах и оборонной мощи, то не стал бы так бездумно разбрасываться таким количеством войск.
Ловушки уже почти не действовали на врага. Металлические колья и газовые сопла забились трупами нечисти. Их сородичи бежали по телам своих же союзников. В воздухе стоял едкий запах гари вперемешку с дикой вонью кишок и внутренностей, уже довольно сильно подпортившихся. Однако, это не останавливало ни нечисть, ни нас. Обе стороны продолжали свое противоборство. Вот только нечисть не знала, что их боль и смерть очень хорошо усиливают нас. Я находился возле Даниила и видел, как энергия боли и предсмертные ужасы нечисти проходили толстыми потоками сквозь каменную толщу гор. Затем это все впитывалось в алтари, расположенные в замкнутых пещерах, вход в которые был надежно забит и завален твердыми слоями горных пород. Внутри этих пещер находились архиличи, собирающие для меня энергию, высвобождающуюся от мук и предсмертной агонии противников. Во главе этих архиличей стоял Салагор, управляющий моим первородным алтарем.
Конечно, я не могу быть благодарен отступнику, что чуть не убил мою возлюбленную, но я очень признателен Создателю за то, что я теперь знаю то, чего не было в Знаниях Всех Мертвых. Тот отступник действительно изобрел кое-что новое, и это новшество я реализовал в этой части горного хребта Оплота Жизни. Он посредством принесенных в жертву гоблинов превратил горы, в которых они обитали, в живой организм. Точнее, в нежить. Вся гора, в которой находился отступник, была пронизана энергией смерти, и делалось в ней все по велению ее владельца.
Сделать такое в Оплоте Жизни не представляется возможным — ведь тут должно расти Истинное Древо Жизни, которого не должна касаться энергия смерти. Но я видел и делал то, чего не видел и не делал никто до меня, кроме Хранителей. Я видел их работу, и я не просто знаю, что это возможно, но даже знаю, как это сделать. В Лии и других вампирах энергия жизни и смерти находятся в балансе и не пытаются избавиться друг от друга, если их течения правильно выстроены.
То же самое я реализовал в Оплоте Жизни. Истинное Древо Жизни стало чакрой жизни, а сеть алтарей во главе с несколькими первородными алтарями — чакрой смерти. Напрямую ответить на мой вопрос, как лучше мне это сделать, Хранительницы не могли. Но ведь у меня всегда перед глазами лучшая их работа — древние вампиры, одну из которых я очень хорошо изучил и перед тем, как взяться за составление проекта, остальных изучил тоже максимально детально, насколько смог. В результате я все-таки смог это сделать. Осталось только оживить это мое творение. А для этого надо правильно наполнить чакру жизни энергией жизни, а чакру смерти энергией смерти.
С чакрой жизни у нас проблем нет. Физическое воплощение Немезиды растет и развивается лучше, чем когда-либо до моего появления на Эратионе. С чакрой смерти тоже пока проблем не предвидится. Для того, чтобы чакра жизни не стала давить на чакру смерти и не пыталась выдавить ее из Оплота Жизни, чакра смерти должна пополняться энергией смерти приблизительно таким же потоком, что и чакра жизни. А, учитывая то количество нечисти, что гибнет вокруг, у нас даже небольшой ее переизбыток, и в скором времени я возьмусь за откачку этого переизбытка. Ведь те, кто управляют нечистью, шутить не собираются. Они готовят масштабное вторжение, и тогда нас просто захлестнет тем приливом энергии смерти, боли и предсмертной агонии, что мне придется воспользоваться магией Повелителя Смерти в огромных масштабах. И у меня на примете уже есть заклинания, которые я собираюсь использовать.
Глава 8
— До сих пор не пойму, как это у тебя получилось? — спросила Лия, подойдя ко мне, когда я стоял на верхушке самой высокой горы Оплота Жизни. — Сейчас я могу видеть и энергию жизни, и энергию смерти. Я вижу то, что ты создал. Оплот живой. Кажется, будто он вот-вот встанет и пойдет.
— Он еще не живой. Он только созревает. Мы все вместе пытаемся вдохнуть в него жизнь. Но даже, когда он родится, он не сможет ходить. У него не будет души, как у тебя, или у меня. Однако он станет живым организмом, которым можно будет управлять. При помощи него можно будет многое изменить и многое предотвратить. Если, конечно, мы сможем его не только оживить, но и защитить, — ответил я.
— Все это время до твоего появления живые разумные всегда сражались с нежитью, а ты вот так запросто взял и объединил живое и мертвое. Ты сделал невероятное. А насколько ты увеличил этим мощь империи, даже описать трудно…
— Тут ты заблуждаешься. Первыми, кто объединил жизнь и смерть, были две заядлые подружки, которые дружили еще до того, как стали Хранителями. Именно они объединили жизнь и смерть, это, если не считать Создателя. Но кое в чем ты действительно права. Живые всегда сражались с нежитью, а не наоборот. Нежить массово не нападала на живых, пока те не устраивали мировых войн. Ведь нежить создана, чтобы хранить баланс на Эратионе. И каждый из Повелителей Смерти стремился выполнить именно эту задачу. Поэтому предыдущий Повелитель Смерти и притащил меня в этот мир. Он хотел создать амулет, который позволит убить любого разумного на расстоянии.
Однако, он пошел не тем путем. Но мое появление здесь входило в планы той, кто знает цену жизни, той, кому подчиняется смерть и сам Повелитель Смерти. Это была Мортис. И понимая, что никто из живущих на Эратионе не справится с поставленной задачей, она сподвигла Повелителя Смерти доставить меня сюда. Ведь если Повелитель Смерти может проникать во сны иномирцев, то и Мортис это тоже умеет.
Я же лишь воплощаю то, что задумала Хранительница Смерти. Она не хочет, чтобы мировые войны останавливались, лишь по причине нападения нежити и гибелью всего живого в тех местах, где прошлись наши орды. Мортис желает сохранять баланс и при этом сгубить как можно меньше разумных. А это возможно лишь когда живые и нежить объединятся. Но ни те, ни другие этого не желают. Поэтому, поставив во главе живого меня, она смогла приступить к осуществлению своего плана.
А я, благодаря отступнику, понял, что создавать надо не артефакт, а живой организм, способный не просто убить любого разумного, а осуществлять контроль над всем Эратионом. Не управлять умами разумных, а именно иметь возможность на большом расстоянии управлять окружающей средой, природой, энергией жизни, энергией смерти, и тому подобным. Тогда мы сможем повлиять на многие решения.
Благодаря Оплоту Жизни, Немезида и Мортис смогут очень многое. Оплот Жизни, позволит им обойти многие ограничения Создателя. Они смогут не только наказывать за проступки, но и благодарить за полезные дела. Однако это все еще очень далеко. Нужно невероятно много времени, чтобы Оплот Жизни вступил в силу. Ведь, если судить по возрастной категории, то он еще не родился. А ведь ему нужно будет время еще и вырасти, и войти в силу. Так, что, каждый имперец станет свидетелем зачатия одного из самых могучих организмов на Эратионе. Можно сказать, каждый из нас является для него отцом, или матерью.
Лия стояла и молча смотрела на меня, открыв рот и не сводя с меня глаз.
— Неужели ты это все придумал уже тогда? Ты заранее знал, как все будет? — не веря своим ушам, спросила любимая.
— Что ты… нет, конечно. Я развиваюсь постепенно, как и вы. Узнаю что-то новое, думаю, как это можно использовать. Я же не только вас заставляю все и вся анализировать и постоянно думать. Я делаю это и сам. Неужели ты думаешь, что интерес Хранительниц ко мне чисто сексуальный? Если бы они так сильно захотели соития, то могли вполне и подготовить Великих Князей для этого. Постепенно, сильно не вмешиваясь. Нет. Я для них нечто большее, чем просто фаллоимитатор. Я реализовываю те их планы, к которым они стремились все это время.
Создатель запретил им являться к разумным и говорить: «Хватит валять дурака. Вы все так погибнете. Возьмитесь уже за ум и перестаньте убивать друг друга». Но разрешил им действовать опосредованно. Для этого при помощи Повелителя Смерти Мортис выдернула меня сюда и они вместе со своей подругой принялись подталкивать меня к тому, для чего именно они меня сюда привели. Периодически награждая меня за то, что я делаю правильно. И я уверен, что, если бы я ушел не в ту сторону, то последовали бы и наказания. Но, пока я, видимо, делаю все, что им нужно. Собственно, я и не против. Мне самому это нравится, и я хочу этим заниматься. То, что я делаю, никак не противоречит моему пониманию добра и зла и не претит моей натуре.
Однако за все в этой жизни надо платить и вот это. — кивнул я на орду нечисти. — Первый взнос.
Лия ничего не ответила. Она подошла ко мне, прижалась и поцеловала меня. Мы так простояли на вершине горы, целуясь и обнимаясь, минут десять. Затем, вернулись к костру, где собрались отдыхающие, среди которых были и оборотни, и недавно прибывшие северяне.
— Н-да. Сказать, что ты удивил нас — это ничего не сказать, — произнес Гламитон. — Я поверил в то, что говорил Даниил лишь по той причине, что он северянин. То, что он нам рассказал — про то, как дружно тут живут люди, гномы и нежить, само по себе невероятно, но это даже не одна сотая того, что здесь на самом деле происходит. Позволишь? — спросил Гламитон, кивая на бревно, на котором я сидел.
— Присаживайся, — ответил я.
Северянин присел рядом.
— Как так вышло, что ты возглавил целую страну? Как ты решился взять на себя ответственность за такое количество жизней?
Я пожал плечами, а потом ответил:
Поделиться книгой: