Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Максим отдал тебя мне, Дина. Бетховен при смерти, он предложил Максиму занять его место и жениться на его дочери. Он просто сделал выбор, или ты думала Макс стал Горцем только из-за того, что его до сих пор не убили? Этот спектакль он и придумал, чтобы Марго поверила, что у него с тобой все. Я не самоубийца, чтобы по своей воле усыплять тебя и увозить из его дома.

Динка глотала слезы и смотрела на Тимура, не смея поверить в то, что слышит.

— Этого не может быть, — еле смогла выдавить, — ты врешь. Вы дрались по-настоящему.

— Давно хотел набить ему рожу, — Тимур отлепился от стены, — не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

— Я тебе не верю, — Динка решительно взяла со стола телефон и протянула Тимуру, — набери его, я хочу с ним поговорить.

Тимур молча взял трубку, нажал вызов и, услышав голос Макса, передал ей.

— Макс! Макс! — она закричала, чуть ли не раздавив трубку пальцами. Там стало тихо, а потом чужой, отдающий могильным холодом голос Домина сказал: — Нам больше не о чем говорить с тобой, Дина. Отдай телефон Тимуру.

Она начала, что-то лепетать, но потом поняла, что Максима на противоположном конце уже нет и, умолкнув, таращилась на кнопки, чувствуя, что потихоньку сходит с ума.

— Может, ему угрожали, Тимур? — она с надеждой вскинулась, но, столкнувшись с отрешенным взглядом Тимура, опустила руки. Трубка выскользнула, Тимур успел поймать почти у самого пола.

— Зачем мне выходить за тебя замуж, Тимур?

— Бетховен распорядился отправить тебя в какую-нибудь глухомань, чтобы ты не путалась под ногами. Как моя жена ты сможешь остаться здесь, тебя будут охранять, и тебя никто не тронет.

— Разве мне что-то угрожает? — она обхватила себя руками.

— Я просто хочу перестраховаться, — уклончиво ответил Тимур и достал аптечку. — Ну что, ты мне поможешь?

— А тебе это зачем? — тихо спросила, подходя ближе. — Ты же знаешь, что я не люблю тебя.

— Потому что я тебя люблю, Дина. Я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему и буду ждать столько, сколько понадобится.

— А если… Если никогда не стану? — внимательно смотрела на упрямо сжатые губы, вертикальную складку на лбу, сведенные на переносице брови.

— Тогда я тебя отпущу, — он открыл аптечку. Смочил перекисью ватку, приложил наощупь к ранке на скуле и зашипел. Динка подошла и отобрала бутылочку с перекисью.

— Сядь и подними голову.

Тимур терпел, пока она обрабатывала раны и ссадины, глубоких не было, все же, по лицу он пропустил немного ударов, могло быть и хуже. А когда закончила, Тимур поймал ее руку и поцеловал в ладонь. Дина отдернула руку, как ужаленная.

— Тимур, пожалуйста. Ты же обещал…

— Дина, — он привлек ее к себе, дыша часто и прерывисто, прижавшись щекой к виску, — хочешь, я тебя увезу? Брошу все, к черту, и увезу? Нас никто не найдет, только будь моей, Диночка…

Она осторожно отстранилась, Тимур тоже понял и опустил руки.

— Я никуда не поеду, Тимур, здесь моя семья, я не могу их бросить.

— А я хочу, чтобы у нас была семья, с тобой. Я хочу тебя, Дина!

Она замолчала и снова обвила себя руками. Тимур устало потер лицо.

— Иди ложись спать. Нам обоим надо отдохнуть.

— Я не буду спать в твоей спальне, Тимур, у тебя есть свободная комната?

Он кивнул и вышел из кухни, указывая, куда ей идти. Еще один командир. Тимур привел ее в небольшую уютную комнату с диваном вместо кровати.

— Здесь останавливается моя мама, когда у меня ночует. А потом я собирался переделать ее в детскую, — сказал, не глядя на нее, — постель возьмешь в шкафу, там же чистые полотенца. Если нужно, я дам тебе свою футболку, пока не заберу у Макса твои вещи.

В сердце словно всадили нож по самую рукоятку. И провернули несколько раз. Максим сам соберет ее вещи и выставит чемодан из дома за порог. Так же, как выставил Дину из своего сердца и из своей жизни. А она будет жить здесь, в этой чужой квартире, с чужим мужчиной и носить пахнущие этим чужим мужчиной вещи. Она пошатнулась и чуть не упала, Тимур поддержал, но мир упорно не хотел фокусироваться в одну точку, предметы вокруг прыгали, потом закружились каруселью и, наконец, спасительное забытье окутало ее, и последнее, что она помнила, это испуганное лицо Тимура.

Глава 7

На лице Михаля ни один мускул не дрогнул, когда он увидел разукрашенного Максима в залитой кровищей футболке. Что за выдержка у человека? Макс помнил, как ему обломком стены чуть башку не снесло, а он и бровью не повел, только пыль с плеча струсил. Михаль молча пересел за руль «бэхи», Марго с Максом загрузились на заднее сидение.

Если что-то и могло сейчас отчасти облегчить состояние Максима, то исключительно осознание того, что он наконец-то набил морду Тимуру. Макс не думал, что настолько утратит над собой контроль, но стоило увидеть в коридоре Багрова Динины босоножки, его тут же накрыло.

Максим специально затянул Марго к Тимуру под совершенно ерундовым предлогом и должен был наигранно взбелениться именно из-за увиденных босоножек. А взбеленился по-настоящему, когда увидел Тимура в одних штанах, словно натянутых в последний момент, и Дину без одежды в его постели. И у него как вулкан взорвался в голове.

Эта скотина раздела ее, он прикасался своими погаными руками к его девочке. Пусть уже не его, пусть Макс отдал Дину Тимуру, но ведь тот обещал, что не тронет ее, пока она сама… Он должен был просто уложить ее на диван, как будто она прибежала к нему, наплакалась и уснула, а этот, мать его, режиссер-эротоман, Тинто Брасс гребаный, устроил тут девять с половиной недель…

Как они не поубивали друг друга, Макс так и не понял, наверное, здесь стоит поблагодарить Марго. Максим видел, с каким тайным удовольствием вбивает его то в одну, то в другую стену Тимур, и наверняка у него самого на лице блуждало такое же блаженное выражение.

— Куда тебя везти? — спросил Михаль, глядя на них в зеркало внутреннего обзора. — Домой?

— Я домой не поеду, — Максим мотнул головой и запрокинул ее, чтобы остановить кровь, Марго пыталась вытереть ему лицо салфетками, — там все о ней напоминает, — и это была правда. Он отвел ее руку, — брось, это надо водой смывать. Погнали в отель, Михаль.

— Зачем она тебе понадобилась, Максим? — Марго прижалась к нему, разве что на колени не забралась, но сегодня она точно в его планы не входила. Максу еще предстояло сообразить, как пустить и удачнее донести до нее слухи о его сексуальных предпочтениях, при которых вопрос о детях отпадет сам по себе. Можно преподнести это, как последствия контузии. А можно, как врожденное, ему, в общем-то, наплевать.

Вопроса о Дине Макс ждал. Здесь отвечать следовало вдумчиво и аккуратно.

— Так я же теперь известный бизнесмен, Рита, — он заметил, как она недовольно поморщилась, но промолчала. Правильно, он будет называть ее, как захочет. — И если у тебя нет жены, значит и доверия к тебе нет, меня уже все достали этой респектабельностью.

— Но почему именно она?

— А почему нет? Девочка красивая, отличница, в казино пришла работать, потому что деньги были нужны, ну не в бордель же пошла. Думал, нормальная, неиспорченная девочка, кто же знал…

— Ты что, не знаешь этих нищих студенток? — Марго так презрительно скривилась, что Макс просто закрыл глаза, чтобы ее не видеть. — Они как до денег дорвутся, им потом больше ничего, кроме денег, и не надо. А ты думал, это любовь?

— Ничего я не думал, — Макс забрал у нее салфетку и приложил к носу, — скорее всего, я тоже перегнул палку. А вообще во всем виновата эта сволочь Багров. Если бы он не увивался за Диной за моей спиной, она бы не стала бегать к нему за утешением.

Пиликнул телефон, звонил Тимур, но когда Макс взял трубку и услышал срывающийся голос своей девочки, у него сдавило грудь так, будто Тимур целый час бил его туда ногами, по левой части. Перед глазами мгновенно встала Дина с прижатыми к щекам ладонями и огромными, на пол-лица глазами, полными ужаса.

— Нам больше не о чем говорить с тобой, Дина. Отдай телефон Тимуру, — сказал как можно холоднее и отбился. И чуть не завыл, как волк, от этой давящей боли.

— Ты что, ее правда ударил? — с интересом глядя на него, спросила Марго. Максима внутри прямо передернуло, он в жизни своей ни одной женщины не тронул, даже тех, кто всячески нарывались и просились.

— Никого я не бил. Так, учил иногда молодежь… Она молодая еще, глупая.

— Это ты глупый, Максим Домин, — Марго блеснула глазами, — уже давно пора понять, что хорошую жену под забором не ищут. И с помоек не подбирают. Ну подобрал ты ее, отмыл, одел в дорогие шмотки, а внутри как ты ее изменишь?

Макс сжал кулаки. Если она сейчас же не заткнется, он нарушит свое правило не бить женщин. Причем, влегкую. А Марго между тем продолжала:

— Мне тоже нужен муж, Макс, но я же не бросаюсь на первого встречного. Отец при смерти, с бизнесом я справлюсь, а вот со всем остальным…

Неужели она сейчас возьмет и сама сделает ему предложение? Макс даже подобрался, сейчас это вообще не в тему. Но Марго промолчала. В отель их провели черным ходом, чтобы не пугать людей, в номере Максим долго стоял под хлесткими струями, смывая кровь и жалея, что нельзя этими красными потоками смыть всю ту грязь, что ровным слоем теперь покрывала его душу. И сердце. А когда вышел, обнаружил у себя в номере Марго с аптечкой, она вызвалась обработать раны, наверное, решила, что это будет очень романтично. И обработала, кстати, достаточно умело.

Максим поблагодарил и рухнул на кровать, очень надеясь, что Марго уберется к себе в номер, на сегодня игр и театральных постановок с него было достаточно. И ему повезло, видимо, Марго тоже предпочитала не форсировать события.

И когда уже Макс почти засыпал, в тишине раздался телефонный звонок. Недовольный, он схватил трубку, звонил Бетховен.

— Поздравляю, мальчик, ты был на высоте. Я и раньше не сомневался в твоих способностях и рад, что в этот раз не ошибся. У тебя большое будущее, Максим, постарайся не профукать то, что имеешь, — он закашлялся и отключился.

* * *

Динка сама не знала, сколько так пролежала. Просто лежала, глядя в потолок и не реагируя ни на Тимура, ни на каких-то людей, осматривающих ее, ни на иглы капельниц, вонзающихся в вены, а лишь проваливалась в сон, чтобы изредка всплыть на поверхность. Однажды после очередного пробуждения она увидела женщину, сидящую рядом и вглядывающуюся в ее лицо. У женщины были знакомые темно-карие глаза, и Динка поняла, что перед ней мать Тимура.

— Госпитализация, — негромко, но жестко сказала она, — и немедленно. Чем ты думал, Тимур? Почему не посоветовался? Ей категорически противопоказаны транквилизаторы.

— Потому и не говорил, — Тимур вошел в зону ее видимости, прошел и снова исчез. — Мам, никакой госпитализации.

— Ты что ее, силой удерживаешь?

Тимур снова вошел в зону видимости и поморщился.

— Только глупости не говори. Можешь помочь — помоги.

— Но здесь показано длительное лечение…

Понятно. Мать Тимура хочет отправить ее в психбольницу. Может ей там и самое место, но отправляться туда Динка категорически не желала.

— Пожалуйста, — прошептала она, едва ворочая прилипшим к небу языком, — пожалуйста, не отправляйте меня в больницу. Тимур…

Тимур подлетел к ней и склонился, хватая за руки.

— Вот видишь, она заговорила. Диночка, успокойся, ты останешься здесь, со мной.

«Не останусь я с тобой. И здесь меня тоже не будет, не надейся». Но чтобы сбежать, ей придется выздороветь. От Динки не ускользнуло, как мать Тимура взглянула на нее и поджала губы. Неприветливо.

А ведь она может стать ей свекровью, пусть и фиктивной. От одной этой мысли Динку замутило, фиктивный брак с Тимуром еще пол-беды. Вот толпа родственников в придачу — это уже катастрофа.

— Здравствуй, Дина. Меня зовут Надежда Сергеевна. Ты сейчас меня хорошо слышишь?

Они обе не понравились друг другу, значит, есть еще один повод побыстрее отсюда сбежать. Динка не знала, что ей помогло, капельницы, инъекции или таблетки, что назначила ей мать Тимура, но она довольно скоро смогла встать. Чтобы снова чуть не упасть при виде большого серого чемодана, который Макс купил для свадебного путешествия, и который теперь с ее вещами стоял в прихожей Тимура.

— Мне ничего не нужно, я заберу только то, что было мое, а то, что Домин покупал, выброси в мусорник.

— Как скажешь, — не стал спорить Тимур, — мы поедем и все тебе купим.

Да нет уж, она по горло сыта этими совместными покупками, однако Тимур продолжил:

— Но мне кажется, это глупо, Дина. Если тебе нравятся вещи, я могу просто вернуть за них Максу деньги.

Может, он прав? Платья красивые, она сама их выбирала, а вот то, что она не сможет никогда даже в руки взять, не то, что надеть… Динка вытряхнула содержимое чемодана, сложила в него все подаренное белье — его уже насобиралась целая гора — и застегнула молнию.

— Все. Это вернешь ему.

И хоть лицо Тимура по-прежнему ничего не выражало, Динке показалось, в глубине карих глаз мелькнуло торжество.

Позвонила маме и как можно более кратко объяснила, что они с Максимом разругались окончательно, свадьбы не будет, и где только были ее глаза. Старалась говорить быстро и коротко, потому что боялась, что не выдержит и разрыдается, если еще хоть сколько-нибудь будет слышать родной мамин голос. Потом. Она все ей расскажет потом. Или не все.

Она могла выходить из дома, вот только передвигаться самой Тимур запретил категорически, лишь на машине с двумя его бойцами. Сегодня Динка никуда не собиралась, ей лишь нужен был номер телефона. Ворон с Иркой сейчас плыли круизом по Средиземному морю, так что оставался один Игорь.

— Здравствуйте, мальчики, мне нужен Игорь Плосков, можете его набрать?

Парни переглянулись, но никакого криминала в ее просьбе не нашли, и через минуту она услышала знакомый голос.

— Привет, Кукла, что случилось?

— Игорь, Игоречек, миленький, помоги! — она отошла подальше и зашептала в трубку. — Спаси меня!

— Динка, что такое, говори? — голос в трубке изменился, впервые Игорь назвал ее по имени.

— Найди мне телефон Шагалова, пожалуйста!

Перезвонил минут через двадцать.

— Записывай. Послезавтра он как раз прилетает сюда, будет здесь полдня, он тут какой-то завод покупает.

Бетховен говорил, что Шагалов очень разозлился, когда узнал, что Дина живет с Доминым, поэтому к встрече с ним стоило подготовиться основательно, но для начала нужно было заставить себя ему позвонить. На следующий день Дина уселась с трубкой в руке и минут сорок гипнотизировала клочок бумаги, на котором был записан номер сотового.

— Саша, здравствуйте, — она сразу запнулась, услышав неприветливое: «Слушаю». — Это Дина.

Шагалов замолчал, и некоторое время Динка слушала лишь стук собственного сердца.

— Ну, здравствуй, Дина.

— Саша, мы можем встретиться?

В трубке снова затянулась пауза, и Динка чуть было не отбилась. Но трубка ожила.

— Завтра перед регистрацией у меня будет полчаса. Приезжай в аэропорт.

* * *

На встречу с Шагаловым Дина выбрала платье, которое ей самой очень нравилось и очень ей шло. Цвета лайма, с открытыми плечами, тонкими шлейками и пояском, Макс говорил… «Остановись, забудь о Максе. Никакого Макса больше нет».

Она похудела, пока лежала в прострации, но с этим уже ничего не поделаешь, зато можно просто распустить волосы, ведь он видел ее с собранной в хвост прической. Высоченный каблук, и она готова. У парней под домом вытянулись лица, когда они увидели Динку, вот бы и с Шагаловым так.

С Шагаловым так не вышло. Динка сразу увидела его в баре аэропорта, он пил кофе за столиком в углу и по сторонам не смотрел. А когда она подошла и поздоровалась, то казалось, поначалу даже внимание не обратил, и лишь когда она без приглашения уселась напротив, удостоил милостивым кивком.