Высшее благо

– Сила, – пробормотал Траун в глубокой задумчивости.

Талиас обернулась к нему, морща лоб:

– Что?

– Когда мы с генералом Энакином Скайуокером, чье имя означает «идущий по небу», действовали рука об руку, он изложил мне бытующую в Низшем космосе концепцию, – пояснил капитан. – Он сказал, что Сила – это энергетическое поле, созданное всеми живыми существами, из которого такие, как он, могут черпать могущество и знания.

– Значит, в этом дар «идущих по небу»? – спросила Талиас.

– Возможно, – ответил Траун. – Мне эта концепция показалась размытой. Но если живые существа формируют эту Силу, возможно, допускается и обратный процесс – когда Сила создает или поддерживает живых существ.

– Чтобы исцелить планету, – кивнула Талиас. Так вот что задумала магис.

– Все равно бессмыслица, – отрезал Самакро. – Скажем, для спасения планеты нужно умереть: так там уже погибли миллионы или миллиарды жителей. Если этого недостаточно, почему она думает, что еще двести смертей перевесят чашу весов?

– Хороший вопрос, средний капитан, – согласился Траун. – К сожалению, у нас, скорее всего, не будет шанса на дальнейшие расспросы.

– Может, и будет, – вставила Талиас. – Я уговорила правительницу немного повременить. Но взамен мне пришлось пообещать, что мы отвезем ее на родную планету, чтобы своими глазами увидеть, можно ли там еще что-то спасти.

Она умолкла, мысленно приготовившись к головомойке.

И очень удивилась, когда той не последовало.

– Превосходно, – спокойно произнес капитан. – Вы договорились о конкретных сроках?

– Я… Нет, мы не договаривались, – огорошенно пролепетала Талиас. Казалось, Трауна вовсе не задело, что она покусилась на его право направлять корабль. И что более удивительно, Самакро тоже удержался от возражений. – Простите… Я думала, вы будете недовольны.

– Ни в коем случае. – Траун сделал знак первому помощнику. – Средний капитан Самакро тоже не сидел сложа руки.

– Старший капитан Траун поручил мне изучить регион, из которого, скорее всего, прибыли беженцы. – Самакро сделал пометку в своем квестисе. – Там расположена пара никардунских станций прослушки и ретрансляции, но в списке завоеваний Йива ни одна местная система не значится. Насколько мы можем судить, его амбиции никогда не простирались в ту сторону.

– Но зачем же тогда никардуны гнались за беженцами и обложили блокадой приютивших их паккош? – спросила Талиас.

– Еще один хороший вопрос, – поддержал Траун. – Если он хотел завоевать планету, почему этого не сделал? И наоборот – если она ему не так уж и нужна, зачем заваривать там гражданскую войну?

– При условии, что он и правда начал ее или хотя бы спровоцировал, – заметил Самакро. – Это еще до конца не выяснено. Существует вероятность, что он к ней не причастен, и война лишь совпала с вторжением.

– Только… – вклинилась Талиас.

– Только, как вы и сказали, – продолжил Самакро, не дав ей развить мысль, – никардуны слишком уж рьяно бросились в погоню за беженцами. Даже если Йив не был подстрекателем, что-то в той системе или ее жителях все-таки привлекло его внимание.

– Или внимание какого-нибудь другого никардуна, – добавил Траун. – Мы видим, как исчезновение генерала вызвало раскол в его империи и как его приближенные ринулись ее делить. Возможно, беженцы были интересны кому-то из этих приближенных, а не самому Йиву. Как бы то ни было, мы со средним капитаном Самакро пришли к выводу, что нам нужно больше информации, так что ваша договоренность с магис очень кстати.

– Да уж, теперь понятно, – протянула Талиас, чуть расслабившись. Получается, она не только избежала выговора от командира, но ей даже не придется объясняться с магис из-за невыполненного обещания. – Жалко только, что вы не предупредили меня об этом перед тем, как я пошла в круг.

– Это произошло ненамеренно, – сказал Траун. – К тому моменту, как средний капитан закончил свои изыскания, ваш разговор был уже в разгаре, поэтому мы обсудили оптимальное направление действий между собой. Все сложилось удачно.

– Пока что, – вздрогнув, предостерегла его Талиас. – Но если там и правда все так плохо, как она думает…

– С этим мы разберемся, когда все увидим сами, – не дал ей договорить капитан.

– Если она согласится дождаться этого момента, – вздохнула Талиас. – Она сказала, что время почти истекло. Не знаете, что это могло бы значить?

– Кажется, знаем. – Траун жестом подозвал Уингали. – Расскажите Талиас то же, что рассказали нам, пожалуйста.

– Прежде чем принять такое решение, магис и ее группа должны были пробыть вне досягаемости для вышестоящих властей не меньше девяти месяцев по их исчислению, – сообщил пакк, подходя ближе. – Магис ожидала корабль с посланием с родной планеты, но он так и не появился. Если наши подсчеты верны… – Он выжидательно посмотрел на Трауна.

– У нас осталось приблизительно две недели, – закончил капитан. – Более чем достаточно, чтобы долететь до места и выяснить, что сталось с планетой и жителями.

Талиас почувствовала, как все тело продирает озноб. Если бы «Реющий ястреб» остался с Ар’алани разбираться с уцелевшими никардунскими базами, они бы точно не успели.

– В таком случае нам лучше поторопиться, – подытожила она.

Траун мимолетно улыбнулся, Самакро столь же мимолетно скривился.

– То есть… – Талиас внутренне съежилась: до нее дошло, что она только что дала распоряжение командиру и его первому помощнику.

– Надо же, какой энтузиазм, – произнес Траун скорее насмешливо, чем рассерженно. – Средний капитан Самакро, прикажите старшему коммандеру Хариллу готовить «Реющий ястреб» к полету. Мы вылетаем отсюда вместе с магис, а Уингали может вернуться в столицу на своем транспорте. Предупредите старшего коммандера, что мы везем пассажирку, и пускай для нее приготовят каюту.

– Слушаюсь, сэр.

Талиас собралась с духом.

– Понадобится еще каюта для ее спутника, – сообщила она. – Правительница хочет, чтобы ее сопровождал летописец.

– Понятно. – Траун и на этот раз даже бровью не повел. – И для ее спутника, средний капитан.

– Слушаюсь, сэр, – повторил Самакро и, метнув на Талиас взгляд, достал коммуникатор.

– Да. Еще один момент, – продолжил капитан. – Предупредите всех офицеров, что в присутствии инородцев они должны обращаться к воспитательнице Талиас как к старшему по званию.

Самакро замер, не донеся коммуникатор до рта.

– Простите, сэр?

– Талиас будет для магис главным связующим звеном с экипажем «Реющего ястреба», – пояснил Траун. – Изменив маршрут «Реющего ястреба», она доказала, что у нее есть полномочия давать такие гарантии и исполнять их. У магис могут возникнуть новые запросы, и нам нужно, чтобы она верила, что Талиас может их удовлетворить.

– И мы будем делать все, что она потребует? – через силу выдавил первый помощник.

– Разумеется, нет, – заверил его капитан. – Но порой сам запрос несет в себе информацию, которой иным способом мы бы не добились. Магис явно считает, что Талиас относится к командованию «Реющего ястреба», вот и не будем подрывать эту веру. Что еще важнее: так будет легче объяснить, почему Талиас время от времени будет недоступна для встреч и разговоров.

Самакро посмотрел на Талиас:

– Вы имеете в виду ее обязанности воспитательницы?

– Именно.

На взгляд Талиас, первый помощник был настроен поспорить, но он лишь чопорно кивнул:

– Слушаюсь, сэр.

Отвернувшись вполоборота, он все-таки поднес коммуникатор ко рту и принялся что-то тихо говорить.

– При всем уважении, старший капитан, мне это решение не по душе, – тихо сказала Талиас. – Принуждение офицеров подчиняться моим приказам – пускай притворно – может внести смуту и разлад. Не говоря уже о том, какой будет реакция магис, если она узнает об обмане.

– Так долго она на борту «Реющего ястреба» не задержится, – успокоил ее Траун.

– Но…

– Мы столкнулись с необъяснимым, воспитательница. Нужно распутывать клубок, пока все не прояснится.

– Да, сэр, я все поняла, – сникла Талиас. – Но средний капитан Самакро…

– Средний капитан Самакро со временем усвоит эту логику. – Траун дал понять, что разговор окончен. – Передайте магис, что ей и ее спутнику нужно собрать все необходимое в дорогу. И еще нам до отлета понадобятся навигационные данные.

– Слушаюсь, сэр, – вздохнула она, покосившись на Самакро, который все еще раздавал распоряжения по коммуникатору. Она знала, что первый помощник был примерным офицером и приказ выполнит беспрекословно. И логику со временем усвоит.

Но то время еще не пришло. Да и когда придет – неизвестно.

* * *

Краем уха Самакро услышал, как Траун сказал Талиас, что со временем он усвоит какую-то логику. Ну, допустим.

«С другой стороны, – мысленно кипятился средний капитан, – могу и не усвоить».

Что за бесовщина творилась с его жизнью? Что за бесовщина охватила флот?

Сначала его бесцеремонно сместили с должности капитана «Реющего ястреба», чтобы назначить на нее Трауна. Затем последовала эпопея с выслеживанием генерала Йива и его никардунских войск, которые незаметно заняли подступы к Доминации. Там все закончилось удачно, но в процессе командования Траун привел «Реющий ястреб» на грань неподчинения прямым действующим приказам.

Многие считали, что в некоторых случаях Траун не только подходил к этой черте, но и переступал ее. Он втравливал корабль в бой за боем, в конфликт за конфликтом, рискуя целостностью обшивки и жизнями тех, кто находился на борту.

А теперь еще и это. На военных кораблях Флота экспансии и обороны для всего был предусмотрен свой порядок, правила и протоколы, которые должны были неукоснительно соблюдаться. Несмотря на то что воспитательница могла приказывать даже капитану, если вопрос касался благополучия «идущей по небу», во всех прочих случаях она не имела к командованию никакого отношения. Если приказать офицерам хотя бы притвориться, что у нее больше власти, чем есть на самом деле, это может повлечь недоумение и колебания в их поведении, из-за которых нарушится отлаженный порядок на корабле.

А тот факт, что подчиняться придется именно Талиас, подливал масла в огонь.

Самакро ей не доверял, вот ни капельки. Она попала на борт военного корабля, не имея надлежащей квалификации и при сомнительных обстоятельствах. Она твердила о своей приверженности Трауну и «Реющему ястребу», и пока что, к ее чести, Самакро не удавалось подловить ее на поступке, который поставил бы эту приверженность под сомнение.

Но офицер кадровой службы, который в самом начале предупредил его о нестыковках в биографии Талиас, рассказал, что это назначение фактически продавил синдик Турфиан. А уж ему, да и прочим аристократам, Самакро доверял еще меньше, чем Талиас.

Он сталкивался с Турфианом лишь раз, на слушаниях, которые Синдикура затеяла после решающей битвы у родной планеты ваков Праймиа, в которой генерал Йив был разгромлен и Никардунский Чертог перестал представлять угрозу. К моменту заседания все в Синдикуре получили из Совета военной иерархии предварительный отчет о планах Йива по захвату Доминации, поэтому вопросы синдиков были по большей части формальными или благосклонными.

Но только не у Турфиана. Синдик семьи Митт неугомонно наседал на Самакро и остальных офицеров, задавая откровенно наводящие вопросы о роли Трауна в исходе битвы, его приказах и последовавших повреждениях корабля. Даже остальные синдики будто бы опешили от того, как крепко он зациклился. Дошло до того, что один из коллег позволил себе очень мягко и завуалированно пожурить его.

Турфиан на это и ухом не повел. По всей видимости, он твердо решил покончить с Трауном, и если в процессе придется принести в жертву Самакро и весь «Реющий ястреб», то так тому и быть.

Больше всего в этой истории озадачивало то, что они с Трауном были выходцами из одной семьи. Внутрисемейные распри случались сплошь и рядом, но Самакро впервые видел, чтобы она так уродливо просачивалась на публику.

Что опять же возвращало к вопросу о роли Талиас в этом деле. У нее была какая-то таинственная связь с Турфианом еще до того, как она попала на «Реющий ястреб». Если ее покровитель так рьяно выступал против Трауна, может, и ее приверженность капитану не так уж крепка?

Самакро скрипнул зубами. Политика. Каждый раз, когда на его корабле начинались эти треклятые политические игрища, пятная ржавчиной внутрисемейной конкуренции и межсемейной вражды отлаженный механизм чисского флота, ему доставались все шишки.

Но не в этот раз. Пускай Траун играет с Талиас, Талиас играет с Турфианом, или каждый из них одновременно ведет какую-то свою неведомую игру, Самакро не позволит им разгуляться на своем корабле.

Закончив беседовать с Хариллом, он отключил коммуникатор.

– Сэр, все распоряжения отданы. – Самакро повернулся к командиру, отметив про себя, что Талиас успела снова войти в круг инородцев и сейчас тихо разговаривает с их правительницей. – Корабль будет готов к нашему возвращению.

– Благодарю, средний капитан, – кивнул Траун. – Я смотрю, вы не одобряете.

Самакро собрался с духом.

– Да, сэр, не одобряю, – признал он. – Мне не нравится, что на военном корабле Доминации появятся пассажиры-инородцы. И уж тем более мне не по душе лететь в неизвестную систему с неизвестным статусом, не поставив в известность Цсиллу.

– Понимаю, – сказал Траун. – Сказать по правде, мне и самому это не нравится. Но у паккош нет коммуникационной триады, а диапазон действия системы связи на «Реющем ястребе» не достигает территории Доминации.

– Мы можем вернуться на подходящее расстояние и доложить оттуда, – предложил Самакро. – Нам хватит на это времени, потом снова прилетим сюда и заберем магис на ее родную планету до обозначенного Уингали срока.

– А если мы ошиблись в расчетах этого срока?

Самакро помрачнел. Учитывая, что им приходилось иметь дело с тремя разными системами исчисления, такой риск нельзя было сбрасывать со счетов. Траун наверняка проверил расчеты паккош, но если исходные данные были неточными, правильные вычисления все равно приведут к ложному результату.

А даже если расчеты изначально верны, «Реющий ястреб» могут задержать, или того хуже – прямо прикажут вернуться на Цсиллу. Раз уж синдик Турфиан так жаждет нарыть компромат на Трауна, смерть инородцев на борту «Реющего ястреба» преподнесет ему сногсшибательный шанс, как говорится, на блюдечке.

– Принято, сэр, – кивнул он. – Я только надеюсь, что планета и правда стоит всех этих усилий.

– Думаю, стоит, средний капитан, – глухо ответил Траун. – Что и прискорбно.

Глава 4

«Скверное выдалось утро», – мысленно сокрушался советник Зодлак’уви’вил, с трудом взбираясь на три ступеньки, что вели к Белому судейскому престолу в ратуше Красных Холмов. Да уж, громкий титул носил этот, по сути, большой стул в большой комнате под стать своему названию: сплошь белый мрамор, золотая ажурная ковка и инкрустированные самоцветы.

Сам этот трон, как и его название, служили лишь вычурным обозначением того места, где местный правитель выслушивал просьбы, тяжбы и слезные жалобы жителей провинции Красных Холмов на экономически процветающей, но в политическом смысле ничем не выдающейся планете Селвис.

Лакувив не мог себе представить, кому из его предшественников пришло в голову так поиздеваться над чувством меры. У патриэля Лакуни, которая заправляла на Селвисе всеми делами семьи Зодлак из своей резиденции в столичном городе под названием Мощеный Тракт, не наблюдалось ничего и близко столь претенциозного.

Впрочем, Лакуни могла обходиться безо всей этой мишуры. Она была урожденная Зодлак, и ей никогда не приходилось доказывать свой статус патриарху или остальным членам семьи. Она могла в любой момент по протекции семьи перейти на более престижную должность – скажем, стать патриэлем на какой-нибудь важной планете, или синдиком, а то и спикером Синдикуры. При удачном приложении таланта, да при помощи друзей и союзников, она даже могла бы занять пост патриарха.

Ее будущее было безоблачным. А таким, как Лакувив, приходится в полевых условиях по крупицам накапливать репутацию и связи в надежде, что вышестоящие их заметят и из родственников во власти возведут в кузены. Вот когда это случится в его жизни, тогда он и почувствует себя в безопасности.

Но все это призрачные надежды, а в реальности ему нужно было приниматься за работу: выслушивать жалобы, вершить правосудие и вместе с остальными советниками не покладая рук трудиться над тем, чтобы сделать Селвис образцовой чисской планетой.

В конце концов, то, что было благом для Доминации, оборачивалось благом и для семей. А там, надеялся Лакувив, и до его личного блага очередь дойдет.

Первые пять случаев были вполне стандартными семейными ссорами, которые не дотягивали до уголовного разбирательства, но достигли такого накала, что местный арбитраж уже не справлялся с ними. В трех из них все было ясно с самого начала, а вот два других оказались немного запутанными. Впрочем, у Лакувива был богатый опыт в подобных вопросах, так что он справился с тяжбами без особых усилий.

Не всем его решения пришлись по вкусу, но такова суть всей процедуры разбирательства. Как бы то ни было, он был советником семьи Зодлак, чья мощь незримо нависала за его спиной, поэтому независимо от результата просители покидали ступени судейского престола молча и учтиво. Если кому-то из них казалось, что с ними обошлись несправедливо, всегда можно пожаловать патриэлю.

А потом настало время заслушать шестое дело.