Высшее благо

– Нет, – снова остановил его голос. На этот раз Талиас успела заметить, что говорила магис. – Не ты.

Правительница подняла руку.

К ужасу и изумлению Талиас, женщина указала на нее.

– Вот кто, – проскрипела магис. – И никто более.

Траун бросил взгляд через плечо, чтобы понять, на кого она указывает, а затем снова повернулся к центру.

– Она не готова вести беседу, – сообщил капитан. – Ей не хватает знания языка для переговоров.

– Только она, – повторила магис.

Помедлив, Траун повернулся к своим спутникам.

– Талиас? – спросил он.

Она глубоко вдохнула, ощущая, как на плечи снова опустился груз забот, от которого, как ей казалось, она избавилась. Она была не готова.

Но все же.

В Боропакке, когда Уингали впервые выдвинул эту идею, ее разум от неожиданности словно заиндевел. Но за прошедшие четыре часа ей удалось справиться с шоком и парализующим страхом.

Она по-прежнему чувствовала, что не подходит для этой задачи. Но теперь готова была попытать в ней счастья.

Талиас набрала побольше воздуха.

– Хорошо. – Она шагнула вперед. – Я пойду.

Траун не сдвинулся с места, ожидая, когда она приблизится.

– Вы не обязаны этого делать, – тихо напомнил капитан, когда она поравнялась с ним. – Это не ваша зона ответственности. И по большому счету не наша тоже.

– Я знаю. – Талиас попробовала ободряюще улыбнуться и тут же поняла, что лишь выдала свой страх. – Но я должна попытаться.

– Понимаю, – сказал он. Ей показалось, что она увидела в его глазах тень одобрения. – Я буду здесь, если вам вдруг понадобится помощь.

– Спасибо. – Она шагнула к инородцам. Предложение капитана ее воодушевило, в его искренности она не сомневалась.

Но Траун останется здесь, а она пойдет в самую гущу, и у него просто не будет возможности помочь или хотя бы поддержать советом. В данный момент все зависело только от нее самой. Ей предстояло говорить, слушать и наблюдать.

Достигнув начала прохода, Талиас мысленно собралась с духом и шагнула в глубь рядов.

Проход был настолько узким, что Талиас задевала плечами расступившихся инородцев. Она вздрагивала от каждого контакта, мечтая, чтобы они вняли молчаливому намеку и отступили подальше. Может, ей следовало повернуться боком и просто просочиться между ними?

Однако инородцы и не думали посторониться, и у нее сложилось стойкое впечатление, что попытка отстраниться будет расценена как слабость или оскорбление, либо и то, и другое одновременно. Заставив себя идти прямо и внутренне ежась от каждого тычка, Талиас дошла до центра. Магис опустила взгляд на пустое место перед собой, где до этого сидели дети.

Шагнув туда, Талиас села на пол.

– Доброго вам дня, – начала она на таардже, постаравшись скрестить ноги в той же манере, что и ее собеседница. Это оказалось не так-то просто: чисские колени так свободно не гнулись, но у нее получилось. – Меня зовут Талиас. А вас?

– Я магис. – Женщина подняла на нее взгляд. Талиас отметила ее сильный акцент и точно такие же проблемы с произношением и построением фраз, с которыми столкнулась сама, когда только начала учить таарджу. Может, это означало, что окружающим ее инородцам нечасто приходится прибегать к торговым языкам?

– Я поняла, – ответила Талиас. Значит, имени у правительницы не было, только титул? Или у них просто не принято называть имена чужакам? – Я из народа чиссов. Позвольте спросить, как называется ваш народ?

– Я магис. Мы народ.

Итак, даже самоназвания этой расы ей не скажут. Зря только Талиас надеялась наладить контакт с инородцами на личном уровне.

– Нам сказали, что ваша планета сильно пострадала от разрушений. Мы приехали, чтобы помочь по возможности.

– Как? – требовательно спросила магис. – Вы что, вернете нам города? Или погибших? Вернете наших детей?

Талиас вздрогнула.

– Есть вещи, которые никому не под силу изменить, – признала она.

– Тогда не говорите про помощь. – Магис широко открыла рот, и Талиас увидела, что в каждой из двух выступающих челюстей было по языку. – Города разрушены. Жители погибли. Наше время подошло к концу. – Закрыв рот, она снова опустила голову. – Для меня и всех, кто остался, есть лишь одна надежда: отправиться вслед за нашими матерями, отцами и детьми.

Талиас посмотрела на собственные сложенные руки, с удивлением отметив, что пальцы сжались в кулаки. Она не ожидала от себя такой бурной реакции на упреки магис.

– Я понимаю ваш гнев и ужас, – сказала она, с усилием разжав кулаки. – Но вы не вправе отнимать надежду у остальных.

– Ты теряла детей? – рявкнула в ответ правительница. – Твои мать и отец мертвы? Не надо читать нам нотации о надеждах.

– У меня никогда не было детей, – пробормотала Талиас, невольно вспомнив подначки синдика Турфиана о ее родной семье, когда он пытался вынудить ее предать Трауна. – И я никогда не знала родителей. Но зато я знаю, что с нашей планетой тоже случилась непоправимая беда.

Магис что-то буркнула, на мгновение высунув оба языка.

– Ты лжешь, – припечатала она. – Непоправимая беда на то и непоправимая. Если бы планета и вправду была уничтожена, не осталось бы никого, чтобы рассказать об этом. Тебя бы не было.

– Я же не сказала, что жители тоже погибли, – огрызнулась Талиас, чувствуя, как к ощущению собственной беспомощности примешивается раздражение. Ее всегда выводили из себя зануды, которые придирались к словам. – Я сказала, что с планетой случилась беда. Излучение нашего солнца неожиданно изменилось, и температура упала до такой отметки, что выжить на поверхности стало невозможно.

Магис подняла глаза – как показалось Талиас, через силу.

– И что же вы сделали?

– Что до́лжно. Несколько крупных городов остались нетронутыми, здания и транспорт были обшиты плотным изоляционным материалом, чтобы защитить тех, кто остался. Многие все еще живут там. Остальные переселились под землю, там их защищает от холода жар планетарного ядра.

– Вы что, норные копатели, что поселились под землей?

– Как видите, наши руки не годятся для того, чтобы рыть норы, – возразила Талиас, воздев ладони. – Некоторые приспособили под обиталище уже существующие пещеры. Но большинство поселилось в специально созданных убежищах: просторных выемках, вырытых в скальной породе, в которых расположены дома, энергогенераторы, системы по производству продовольствия и очистке воздуха.

– Столь малая отдача при грандиозных затратах. – Снова мелькнули оба языка. – И сколько вас теснится в этом убожестве? Тысяча? Десять тысяч?

Талиас горделиво выпрямилась:

– Там вовсе не убого. И живут там не тысяча и не десять тысяч жителей. Нас восемь миллиардов.

До этих ее слов никто из сидящих поблизости инородцев не шевелился и не издавал ни звука. Но сейчас по рядам прошлась рябь то ли изумления, то ли неверия.

– Ты лжешь, – обвиняюще произнесла магис. – Или перепутала слова.

– Ничего я не перепутала, – отрезала Талиас. – И зачем мне врать? Хоть восемь миллиардов выживших, хоть восемь тысяч – все равно это больше, чем ноль. Раз мы смогли восстановить свою планету из этих крох, то и для вас не все потеряно.

– Да, это вселяет надежду, – сказала правительница. – Значит, мы и впрямь должны умереть.

Талиас сдвинула брови: неужели она что-то не так поняла на таардже? Или магис абсолютно упустила суть ее притчи?

– Благодаря этой надежде вы должны жить, – возразила она.

Магис снова мимолетно высунула языки:

– Ты не понимаешь. Скажи, как давно ты прикасалась к Бездне?

Очередная ошибка перевода?

– Я не знаю, что вы подразумеваете под этим словом, – признала она. – Мне неизвестно, что такое «Бездна».

– Ты явно имела к ней отношение, – не унималась магис. – Я же вижу. Именно поэтому я согласилась говорить только с тобой. Только ты все поймешь до конца. Я спрашиваю еще раз: как давно ты прикасалась к Бездне?

Внезапно Талиас озарило.

– Вы говорите о моей службе в качестве «идущей по небу», – сказала она. – Это было много лет назад, когда мне было доступно Третье зрение.

– Третье зрение, – задумчиво повторила правительница, будто пробуя, как это звучит. – Странное название для Бездны. Но ты верно угадала. Ты прикасалась к Бездне, а мы скоро в ней упокоимся. Теперь понимаешь?

– Нет. Вы не могли бы объяснить?

Магис два раза коротко метнула наружу языки. Что это было: раздражение, усталая обреченность?

– Наше время подошло к концу, – пояснила она. – Народа больше нет. Но мы еще сможем дать исцеление своей планете.

– Вы уже говорили, что ваше время подошло к концу, – напомнила Талиас. – Что это значит?

– Что возвращаться нет смысла. Нет надежды, что кто-то из сородичей остался в живых. Поэтому мы умрем и сольемся с Бездной, чтобы с ее помощью исцелить нашу планету.

– Как вы поможете планете, если никого не останется?

Снова двойное движение языками.

– Ты что, сама себя не слышишь? – проворчала магис. – Ты же сама сказала: планета и ее жители – не одно и то же. Наша планета искалечена и разорена, но, возможно, ее получится исцелить. Мы сольемся с Бездной и попытаемся оттуда.

Талиас наморщила лоб, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, магис была убеждена, что после смерти она и ее последователи впишутся в какую-то всепроникающую космическую систему, при помощи которой смогут устранить ущерб, нанесенный планете гражданской войной?

– Но какой смысл исцелять планету, если на ней никто не будет жить? – спросила она.

– Во вселенной есть другие народы, – сказала правительница. – Их множество. Однажды кто-то из них может заселить планету, которую мы им оставим. Как можно бросить ее в таком виде?

– Потому что эти народы могут и не появиться, – возразила Талиас. – А вы и ваш народ – вот, пожалуйста, здесь. Вам не кажется, что надо вернуться и восстановить планету и цивилизацию для себя? У нас получилось. Почему бы вам не попробовать?

– Нет. Мы с вами разные. Ничего не выйдет. – Магис снова опустила глаза. – Нам остается только смерть и Бездна.

Талиас набрала в грудь побольше воздуха. Вот и делись с таким оптимизмом на примерах из реальной жизни. Но и спор ни к чему не приведет. Ей нужна была свежая идея, какой-то положительный посыл.

Или хотя бы такой, благодаря которому магис отложит свое решение, а там и подходящая идея родится.

– Вы считаете, что ваш народ не возродить, – заявила она. – Вы сказали, что их больше нет. А я вот что скажу: докажите это.

Магис метнула на нее взгляд, дернув обоими языками между слегка открытыми челюстями.

– Что ты сказала?

– Давайте полетим на вашу планету и посмотрим, что с ней стало, – предложила Талиас. Внутри все завязалось узлом от запоздалого осознания, что у нее нет полномочий на такие действия. Если Траун решит, что побочный рейс не вписывается в поставленную перед ними задачу, он просто откажет, и все усилия пойдут прахом. В таком случае магис почти наверняка вернется к своей изначальной идее о смерти, а остальные беженцы покорно последуют ее примеру.

Впрочем, до появления «Реющего ястреба» они все равно готовились к этому исходу, так почему бы не попытать счастья – вдруг Траун согласится?

– Вы сказали паккош, что во время вашего отлета с родной планеты там еще велись бои. Возможно, все обернулось не так плохо, как вам представляется.

– Время почти истекло, – тихо проговорила магис. – Ситуация не оставляет нам надежды.

– Тогда давайте проверим, – не сдавалась Талиас. – Если там… если ваших сородичей и правда невозможно спасти, то мы снова привезем вас сюда и вы будете вольны делать что хотите.

– А если выйдет по-твоему?

Впервые с начала разговора в душе Талиас встрепенулась надежда. Неужели твердое убеждение правительницы, что ее народ истреблен, дало трещину?

– Тогда мы вместе придумаем, как все исправить, – нашлась Талиас. – Вы готовы лететь со мной?

Магис долгую секунду изучала ее взглядом, а затем снова быстро высунула языки.

– Готова. Со мной полетит сородич, чтобы засвидетельствовать все, что происходит.

– Разумеется, – кивнула Талиас, чувствуя, что надежда немного увядает. Уговорить Трауна принять на борт одного инородца и то проблематично, а уж если речь зайдет о втором, придется проявить чудеса красноречия.

Однако не скажешь же правительнице, что она не может взять с собой свиту – возможно, летописца, а возможно, охранника. В конце концов, она же не намеревается тащить с собой всю группу под две сотни беженцев.

– Я обо всем договорюсь, – пообещала Талиас, расплетая ноги из скрещенного положения и поднимаясь. Колени прошил укол боли: непривычная поза не пошла на пользу суставам. Кивнув на прощание, она развернулась и побрела в обратном направлении между рядами инородцев.

Траун с Самакро стояли там же, где она их оставила, а вот Уингали отошел в сторонку, чтобы побеседовать с двумя другими паккош, которые встретили их по прибытии в этот зал.

– К чему пришли? – спросил Траун.

– Во-первых, речь идет не о банальном самоубийстве от отчаяния, – пояснила Талиас. – Она считает, что на ее родной планете все мертвы, но если она и горстка выживших здесь… умрут… то сольются с некой субстанцией под названием «Бездна» и с ее помощью смогут спасти свой мир. Под «миром» я подразумеваю планету как космический объект.

– Как они себе это представляют? – озадачился Самакро.

– Не знаю, – ответила Талиас. – Но мне кажется, в ее понимании эта Бездна как-то связана с моими навыками навигации в качестве «идущей по небу».