Во все Имперские. Том 1

— Дрочило теперь со мной, — напомнил я старику.

Вандамм хотел на это что-то ответить, но испугался и не стал.

— Ты лучше скажи, где мое поместье? Мне нужно к родителям, срочно.

— Так енто… — Вандамм перепугался еще больше прежнего, — В другую сторону от Прыгуновых. Километра два до Пивоварен.

— До чего, блин? До Пивоварен?

— Ну так да… — Вандамм почесал бороду, — Так поместье ваше называется. «Пивоварни».

— Прикольно. От пивка я бы сейчас на отказался. Дрочило, за мной.

И мы двинулись в сторону, указанную Вандаммом.

***

Мы с Дрочилой тащились по полям.

Стремительно темнело, так что вскоре поля освещал лишь свет фиолетовой Луны. Я поинтересовался у Дрочилы, почему Луна фиолетовая, но он не знал. Только припомнил, что раньше она была другого цвета, но какого именно, припомнить уже не осилил.

Поля со стогами, где рос овёс, скоро закончились и начались поля, заросшие сорняками в человеческий рост.

Слава Богу, в этом мире, судя по всему, не было Сталина. Этот вывод неизбежно напрашивался, потому что и борщевика, которым Сталин засадил всю Россию в моём родном мире, тут тоже не было.

Тем не менее, идти среди сорняков всё еще было не слишком приятно, хоть и безопасно, в отличие от борщевичных зарослей на месте бывших колхозов в в моём родном варианте вселенной.

По словам Дрочилы когда-то давно тут рос хмель, но почему вместо него теперь колосятся сорняки, Дрочило не знал. Мой новый телохранитель вообще мало знал, а что знал — не мог толком объяснить. Мне удалось вытянуть из Дрочилы лишь то, что мы где-то в Псковской губернии, а сам Дрочило — из некоей Прыгуновки.

Живой родни у Дрочилы не было, а сам он ожидаемо оказался учеником кузнеца.

Но последние месяцы они с кузнецом ничего не ковали, потому что не было железа. Вместо этого кузнец пил самогон и бил Дрочилу. А Дрочило ему не отвечал, потому что нельзя же бить наставника. Последнее мне скорее понравилось. Значит, на верность Дрочилы рассчитывать я могу.

Местная Псковская губерния оказалась довольно странной и скорее напоминала прикубанские степи. Тут почему-то совсем не было деревьев, только бескрайние поля с овсом и сорняками. Та самая рябинка, которая пылала волшебным белым светом, оказалась единственным деревом, которое я до сих пор видел в этом мире.

Наконец, мы с бывшим учеником кузнеца перевалил через небольшой холм, и вдали показались «Пивоварни», родовое поместье клана Нагибиных. Моё поместье.

В свете фиолетовой Луны клановое гнездо можно было рассмотреть довольно хорошо, но то, что я увидел, меня не обрадовало. Поместье было небогатым, мягко говоря.

Больше всего это напоминало какие-то скандинавские крепости-музеи под открытым небом. Все сложено из старых поросших мхом круглых камней, и всё полуразрушено.

Пара построек вообще теперь напоминала тупо огромные груды камней. По назначению эти строения явно не использовались уже лет двести, а может и больше.

Центральный дом, где, видимо, и обитала моя новая семья, выглядел чуть-чуть попристойнее. Башня на крыше давно обрушилась, но сам двухэтажный дом стоял. Пока что.

Воздух над домом странно подергивался, как будто был раскалён. Вероятно, какая-то магия.

Дом был окружен небольшим парком, железный забор вокруг парка присутствовал очень частично. Ощущение создавалось такое, что этот забор резали и потихоньку сдавали на металлолом.

В парке не было ни одного дерева, только вездесущие сорняки, которыми заросли даже дорожки. Зато была железная когда-то давно крашеная в белый беседка, и в беседке мелькал женский цветастый платок.

Там была какая-то таинственная незнакомка. Сестра вернулась из Пскова? Или мама? Сейчас проверим.

У ворот парка сохранилась только одна створка. Зато возле ворот был припаркован, судя по всему, уже лет тридцать, вросший в землю и проржавевший УАЗик. Рядом стоял другой УАЗик, определенно принадлежавший местной полиции. Паршиво.

Над самими воротами развевался местами дырявый флаг, на котором помещалось изображение — зелёный листок хмеля на чёрном фоне.

— Это чё, мой родовой герб? — спросил я у Дрочилы.

— Родовой… Что? Родовой хер?

— Понятно, — вздохнул я, сознавая, что вопрос был не по адресу, и в местной геральдике, как и вообще во всем, Дрочило совсем не шарит.

Пройдя через ворота, я двинулся прямиком в беседку, где заприметил женщину в платке.

Женщина была все еще там. Точнее даже не женщина, а девушка. Юная и очень красивая. Пожалуй, даже слишком красивая, в нашем мире я таких давно уже не видал.

Глаза у красавицы были ярко-синими, ресницы длинными, а губки пухлыми. Но во всем этом не было ни капли пошлости, как это обычно бывает у девушек модельной внешности в моем родном мире. Нет, здесь присутствовала только чистая природная краса. Лицо у незнакомки было круглым, а его черты — немного детскими и по-русски мягкими, носик был чуть курносым.

Девушка была невысокой, с чётко очерченной фигуркой, роскошной грудью и довольно внушительными бедрами. Ножки у неё были длинными, фигуру подчеркивало облегающее зеленое закрытое платье до колена. На плечах девушка носила яркий платок, а её длинные светлые волосы были заплетены в косу до пояса. Настоящая русская красавица, прямо из сказок.

Вместо приветствия девушка бросилась ко мне и жарко поцеловала меня в губы.

Вот это да. Это определенно не моя мама, и даже не сестра. Сестры так не целуют.

Совершенно забыв про Дрочилу и про всё на свете, я ответил на этот поцелуй. Судя по всему, это моя жена, а если не жена — то любовница уж точно. От девушки сладко пахло летним цветочным парфюмом.

И вот это прекрасное чудо я променял на какую-то крестьянскую дочку в стогах! Подумать только! Нет, прежний владелец этого тела точно был дебилом.

Я обхватил девушку за талию, поднял и затащил в беседку, откуда несколько секунд назад она выбежала, чтобы встретить меня.

Я припал к её роскошным и упругим грудям, а потом попытался залезть ей под подол платья. Но не тут-то было. Платье было слишком узким, подол мне не давался. Порвать его что ли?

Девушка как будто прочла мои мысли и сладко простонала детским голоском:

— Да. Порви его. Порви его, братик…

Так.

Стоп.

Опять стоп.

Да ёб твою мать! Это моя сестра, что ли?

Признаюсь вам совершенно честно — я не люблю инцеста. Да, пусть это не моё тело, а эта девка — на самом деле не моя сестра. Но ведь для этого тела-то она именно сестра. Так что инцест налицо.

Я с огромным трудом оторвался от коварной сестрички и даже отступил от неё на несколько шагов назад, как напуганный охотник от голодной тигрицы.

— Братик? — удивленно захлопала глазками девушка.

Так. Надо успокоиться.

Глава 6. П6: Полицмейстер Порфирий Петрович поясняет по понятиям

«В нашем несчастном отечестве… и без того терзаемом… Третья Сила… Мне неизвестно, как они себя называют… Но упоминались… Тьма внутри Тьмы… Оргии… Черная трансплантология… Скорейшая гибель… Пророчество о Фиолетовой Луне… ГНОСТИЧЕСКИЙ ЛИБЕРАТОР… Я видел ЕГО, видел… Метро под Петербургом… Червоточины… Грядущая смерть магократии… Последнее дерево… Будет срублено…»

Из отчёта тайного агента Охранного Отделения (псевдоним — ГОВАРД), уволенного со службы в связи с острым психическим расстройством

Я растерялся, но ненадолго. Впадать в растерянность надолго я не умею, уж извините. Жизнь научила, что это довольно опасно и совсем неэффективно.

— Ты вроде должна быть в Пскове, развлекаться в клубе с каким-то барчуком, — напомнил я похотливой сестрице, — Или с ним ты уже закончила и теперь решила перелезть под меня?

Сестра еще некоторое время хлопала глазами самым невинным образом, а потом решительно сбросила с плеч свой яркий платок и двинулась ко мне.

Я отвернулся, хотя это стоило мне огромных усилий. Вот же угораздило. Мне невыносимо хотелось эту сестричку, но блин… Развлекаться с родной сестрой? Вы серьезно?

Чтобы отвлечься от своего внутреннего огня я поглядел на Дрочилу. Тот внимательно и без всякого стеснения наблюдал за развернувшейся в беседке сценой, но вопреки своему имени ничем непристойным при этом не занимался.

Сестра же не обращала на Дрочилу никакого внимания, как будто он был пустым местом. Она осторожно подошла ко мне и пальчиком с коротко стриженным ноготком постучала мне по спине, чуть ниже шеи.

— Вот тут, братик. Вот тут у меня застёжка платья. И сейчас ты повернешься и расстегнешь его. Я сама не могу. Ты же мне поможешь, да, братик?

Её слова оказались пророческими. Я действительно повернулся, но быстро, пока девушка не успела подставить мне спину со своей соблазнительной застёжкой.

Однако красавица не растерялась, она еще раз страстно засосала меня в губы, а потом схватила цепкими пальчиками мою руку и положила себе на плечо, нежно и неуклонно подводя её к застежке на спине.

Вторую мою руку девушка положила себе на покатое бедро.

Я высвободился от захватов сестрицы, обнял её, оторвал от земли, потом аккуратно поставил на пол беседки, а сам быстро отступил метра на два.

Сестрица жадно облизала собственные губы, а потом стала распускать косу.

— Спокойствие, только спокойствие, — сказал я то ли себе самому, то ли сестре. Уж точно не Дрочиле, он-то и так был предельно спокоен.

— Первое. Ты должна быть в Пскове, — доложил я сестре, которая теперь начала мять себе левый сосок под платьем, — Верный холоп прислал мне сообщение, что моя сестра там.

Второе. С нашими родителями какая-то беда, по этому поводу мне тоже пришло сообщение. А когда с родителями беда — дочь так себя не ведет.

Третье. Ты завтра должна поступать в Смольный Институт для девочек. Для девочек, обрати внимание. Но, клянусь, ты такая же девочка, как Дрочило — Император Всероссийский.

Четвертое. Я весь в крови, и мундир у меня порван. Сестра бы первым делом спросила, в какую передрягу я попал, а не бросилась трахаться прямо с порога.

Пятое. Это не твое платье. Оно тебе мало. Девушки, конечно, любят подчеркивать свои соблазнительные формы, но не настолько, чтобы испытывать при этом неудобства. А тебе в этом платье тесно…

— Ну конечно, братик! В платье тесно, сними его, освободи от него моё…

— Ну хватит уже. Ты не моя сестра.

Фальш-сестрица захлопала глазами самым милым образом. Судя по всему, невинное хлопание глазками было её коронным приемом решения любых проблем.

— Кто ты такая?

Теперь девушка надулась. Она раздумала распускать косу, накинула на плечи свой цветной платок и уселась на лавку в беседке с обиженным видом.

— Слушай, давай без этого, окей? — мягко сказал я, — У меня тут некоторые проблемы. Меня только что пытались убить холопы и немного надавали мне по башке. Так что у меня частичная амнезия, если ты знаешь, что это такое. Иначе говоря, память отшибло. Так что я правда не понимаю, кто ты такая, и какого хрена ты тут разыгрываешь этот спектакль. Эта какая-то домашняя постановка «Трёх сестер» Чехова? Я угадал?

Девушка внимательно посмотрела на меня. А потом произнесла, совершенно изменившимся голосом, в котором теперь появились грубые басовитые нотки и «аканье», характерное для местных холопов:

— Я Алёнка, барин. Меня вам ваш папка подарил. А сестрицу вы меня сами изображать заставляли. Так-то.

Чего?

Заставлял изображать сестрицу?

Похоже, я попал в тело напрочь больного ублюдка.

— Актриса, достойная «Оскара», — кивнул я Алёнке, — И имя, как у шоколадки.

— Опять шоколадкой дразнитесь? — неожиданно рассвирепела Алёнка.

Вот уж не думал, что в этом мире тоже есть шоколадка «Алёнка».

— Прости. Больше не буду, — заверил я девушку, — То, что ты не моя сестра, решает многие проблемы, на самом деле.

— Какие проблемы, барин?

— Проблему с застёжкой твоего платья, например… Точнее говоря, платья моей сестры, которое ты напялила…

Я двинулся к девушке, но та вдруг густо покраснела, опустила глаза и даже охнула.

Это еще что?

Только что эта красавица вела себя, как настоящая профессиональная соблазнительница, а теперь смущается, как девственница.

Я, конечно, повидал, и не только повидал, на своем веку много баб, но такое наблюдал впервые. Прямо пятьдесят оттенков Алёнки.

— Какие-то проблемы?

Я сел рядом и приобнял девушку за талию.