Миры Уильяма Моррисона. Том 4

Вот и конец, подумал Карсон. Больше не придется гадать, что с ними станет. Теперь они поняли…

С борта корабля вырвался луч зеленого света. Метеорит исчез, на его месте образовалось облако светящегося тумана, рассеявшееся через пару секунд, затем снова стало видно далекие звезды.

Не получив никаких повреждений, корабль продолжил рассекать космос. Трое его пленников переглянулись, их лица побледнели от страха.

Глава III

КОНЕЦ ПУТИ

Спустя час, мимо проплыла Луна, огромный шар, сияющий почти так же ярко, как Солнце с Земли. Знакомые очертания, известные Карсону, сменились кратерами и горами, которые прежде не видел ни один человек, поскольку этой стороной спутник никогда не поворачивался к Земле. Но Луна провисела в иллюминаторах одного борта лишь несколько секунд, а затем исчезла.

Хэйнс в оцепенении уставился в пустой космос.

— Это была…

— Да, — успокоил его Карсон.

Он и сам снова задрожал. Но не позволил Хэйнсу увидеть свой страх.

Карсон постепенно успокоился. Часов в восемь, когда голод, наконец-то, потащил их к еде, которой был набит корабль, троица разговорилась, словно с ними не случилось ничего необычного.

Они еще не вышли из поля досягаемости земной гравитации, и ускорение корабля создавало достаточное тяготение для того, чтобы их вес оставался почти таким же, как обычно.

В результате ученые не испытывали физического дискомфорта, и через пару часов после еды Карсон предложил всем разойтись по отдельным каютам и отдохнуть. Нора с Хэйнсом уставились на него так, словно эта мысль никогда не приходила им в головы. Затем девушка зевнула.

— Отличная мысль, — сказала она. — Я — за.

Карсон натужно улыбнулся.

— Не забудь завести часы, — сказал он. — Свои я оставил в другой одежде. Так что, кроме твоих, других у нас нет.

— Не забуду, — успокоила его Нора.

Карсон не знал, пытался ли Хэйнс заснуть или нет. Но сам он час за часом лежал с открытыми глазами, и лишь когда ему показалось, что прошло несколько суток, удалось беспокойно задремать. Вскоре, во время того, что обычно называлось ночью, рев двигателей внезапно стих, и тишина, засеченная подсознанием, разбудила Карсона.

Тусклый свет, исходивший из стен корабля, все еще горел. Карсон оперся на стену, чтобы встать на ноги — и понял, что плавает в воздухе. Все мышцы и ткани тела стали невесомыми, ни одна его часть не находилась в напряжении. Он почувствовал себя совершенно расслабленным, чего раньше никогда не случалось.

Карсон увидел, что Нора с Хэйнсом парят точно также. Хэйнс резко дернулся, чтобы ухватиться за стену корабля и промазал, преуспев только в том, чтобы перевернуться и сделать в воздухе сальто. Хэйнс с девушкой показались Карсону персонажами безумной пьесы какого-то колдуна.

— Зачем они выключили двигатели? — закричал Хэйнс на весь корабль.

— Чтобы сэкономить топливо, — ответил Карсон. — Повидимому, они считают, что не могут себе позволить тратить его даром. Кстати, мы сейчас движемся со скоростью несколько тысяч километров в час. Но поскольку ускорения нет, мы этого не чувствуем.

Снаружи корабля сверкнул зеленый свет. Ученые ощутили легкую дрожь, затем снова наступила тишина.

— Еще один метеорит, — сказал Хэйнс. — И он летел на нас так быстро, что мы даже не заметили его. Что случится, если какой-нибудь окажется таким большим, что эта зеленая штука не сможет с ним справиться?

— Ты опять начинаешь тревожиться, Хэйнс, — буднично заметил Карсон.

Спустя несколько минут, все трое, судя по звукам, снова уснули.

Полет продолжался. В одном из карманов Карсон нашел клочок бумаги и огрызок карандаша. С помощью часов Норы ему удавалось считать дни по мере их неспешного прохождения.

Постоянные наблюдения из четырех иллюминаторов ничего не давали трем космическим путешественникам. Солнце было впереди, но его яростный блеск заслонял нос корабля. Однако с течением времени температура внутри слегка подросла.

Чтобы нарушить однообразие, Карсон начал читать импровизированные лекции по астрономии. Он со своими учениками размышлял о том, не направляется ли корабль на Венеру, пока та находится сравнительно близко к Земле.

К этому времени, они все уже побороли прежнее чувство тревоги и практически стали сами собой. Хэйнс снова продемонстрировал слабое, но заметное желание быть главным, и Карсону пришлось раз пять вежливо послать его к дьяволу. Как в старые добрые времена.

На одиннадцатый день, хотя не было признаков, что корабль тормозит, температура перестала повышаться. Карсон понял, что это было не так уж важно. Поверхность корабля, наверное, являлась прекрасным отражателем света и тепла, и общее количество энергии, впитываемой из солнечного света, не могло сильно напрячь бортовую систему кондиционирования.

На двенадцатый день температура падала несколько часов, а затем начала медленно подниматься. Карсон решил, что они, наверное, летят в тени одной из внутренних планет — Венеры или Меркурия.

Его предположения подтвердились на следующий день, когда он испытал новые ощущения. Как и все остальное, что не было привязано, Карсон начал медленно падать вправо. В иллюминаторах появился огромный шар, затянутый облаками.

Это Венера, решил он. Карсону стало интересно, не собирается ли корабль сесть на нее, но через день, в течение которого гравитация медленно возрастала, она достигла максимума, а затем начала снова ослабевать. Спустя два дня гравитация перестала ощущаться вовсе.

Это значило, что их местом назначения был Меркурий. Ближайшая к Солнцу планета, планета, не имеющая атмосферы, способной поглощать яростные лучи, выжигающие ее поверхность.

Карсон знал, что астрономы уже рассчитали максимальную температуру на Меркурии, и вспотел при одной мысли об этом.

Она равнялась почти тремстам пятидесяти градусам по Цельсию.

Карсон взглянул на Хэйнса и увидел, что тот побледнел от тревоги.

— Кажется, мы направляемся на Меркурий, — пробормотал Хэйнс.

Карсон кивнул, а на его лбу выступил пот.

— Мы там замерзнем насмерть, — слабо сказал Хэйнс.

— Что?

— Меркурий делает один оборот вокруг своей оси за восемьдесят восемь дней, и столько же уходит на оборот вокруг Солнца. Ты сам рассказал мне это. А это значит, что одна сторона планеты вообще не получает тепла. Там не может существовать жизнь, Карсон. Но, кажется, именно туда мы и направляемся.

Карсон не подумал об этом. Он забыл, что Меркурий всегда повернут к Солнцу одной стороной. Кроме жаркой стороны была еще и холодная. Вместо того, чтобы сгореть заживо, у них появился другой вариант. Замерзнуть насмерть.

Он увидел страх на лице Норы и попытался успокоить ее.

— Не волнуйся, — сказал Карсон. — Никто бы не стал тратить столько времени, чтобы притащить нас с Земли, а потом убить, как только мы прилетим. О нас хорошо позаботятся.

Но мысленно он скрестил пальцы.

На тридцать восьмой день полета температура опять начала падать. Они оказались в тени Меркурия.

Теперь все понятно, подумал Карсон. Их везут на холодную сторону, где они превратятся в ледышки. В конце концов, это лучше, чем зажариться до хрустящей корочки.

В течение следующего дня температура медленно падала. А затем снова послышался рев двигателей, включенных на реверс, и корабль начал тормозить. Искусственная гравитация торможения придавила их к передним стенам корабля.

— Скоро все выяснится, — хрипло сказал Хэйнс. — В любом случае, с нами покончено.

Карсон ничего не ответил, но подумал примерно о том же.

Медленно тянулись минуты. Часов через десять ученые почувствовали, что торможение увеличилось. Затем корабль тряхнуло, и шум двигателей стих.

— Но мы все еще замедляемся! — изумленно воскликнула Нора.

Карсон покачал головой.

— Нет. Притяжение, которое ты чувствуешь, вызвано уже не торможением. Это гравитация, гравитация небольшой планеты.

Сила тяжести изменила направление относительно корабля. Они садились.

— Я думал, нас подберут, — нервно выпалил Хэйнс. — Чего они ждут?

Карсон выглянул из иллюминатора. И не увидел ничего, кроме огромной и, по-видимому, бесплодной равнины, утыканной высокими, острыми скалами, ярко сияющими на солнце. Он ожидал, что поверхность будет темной. Признаков жизни, разумеется, не было.

— Думаешь, они похожи на людей? — спросила Нора. — Интересно, как… как они выглядят?

— Как бы они ни выглядели, почему бы им не прийти и не вытащить нас отсюда? — настойчиво спросил Хэйнс, внезапно повысив голос. — Они столько всего сделали, чтобы притащить нас сюда, а теперь… теперь, кажется, мы им уже не нужны!

— Я знаю не больше тебя, — нетвердым голосом ответил Карсон. — Лично меня беспокоит, что мы будем делать, когда выйдем отсюда. Я вижу, как от скал отражается солнечный свет, это значит, что мы все-таки оказались на солнечной стороне. Как бы нам не свариться заживо!

Снаружи все еще не было никаких признаков жизни. Пока минуты тянулись бесконечно, нервозность ученых все увеличивалась. Затем послышался тихий царапающий звук. Проем вверху корабля открылся. Солнце пробилось внутрь, залив их золотистым светом.

Карсон пошел к свету и затем, начав задыхаться, остановился. Даже с трудом ловя ртом воздух, он понял, что произошло. Атмосферное давление снаружи было очень низким, практически, отсутствовало совсем. Как только люк открылся, воздух начал выходить наружу, и им стало трудно дышать.

Карсон попытался сделать шаг, но обмяк, отчаянно борясь с темнотой, пытавшейся побороть его.

Глава IV

КОМИТЕТ ПО ВСТРЕЧЕ

Карсон вместе с Норой и Хэйнсом очнулся в небольшой комнате, освещенной таким же образом, как и корабль, в котором они прилетели на Меркурий. Важным являлось то, что он мог дышать без каких-либо затруднений. Но теперь его еще больше заинтересовали существа, живущие на этой негостеприимной планете. Однако, пока что Карсон не видел ни одного из них.

Затем дверь в комнату открылась, и внутрь вошло нечто живое. Большую часть тела существа покрывала прозрачная металлическая одежда, напомнившая Карсону о водолазном костюме, в котором запуталась акула, собиравшаяся напасть на него. Даже две длинные руки, выходящие из туловища, напоминающего человеческий желудок, оканчивались тремя пальцами и были заключены в металл. Но голова, или то, что казалось ею, находилась снаружи костюма.

— Ну, наконец-то, вы пришли, — проворчал Карсон. — Что вам от нас нужно? — Затем он сощурил глаза. — Этот костюм!.. — возбужденно закричал он.

— Что с ним? — пробурчал Хэйнс.

Теперь, когда Карсон встретил меркуриан, пока не сделавших с ними ничего плохого, он обрел большую часть прежней уверенности.

— Он такой же, как и тот, что я видел на акуле!

Существо неподвижно смотрело на него. Карсон тоже внимательно его разглядывал. Заостренное нечто, что Карсон принял за голову, напомнило ему знаменитого циркового уродца Зипе Булавочная головка. Карсон не обнаружил глаз, носа, ушей и ничего, похожего на рот. Насколько он понял, голова могла являться просто бесполезным украшением, чем-то вроде хохолка.

Затем у Карсона округлились глаза. Хохолок поднялся, и между ним и покрытым металлом телом показались три глаза, расположенные полукругом.

Существо все еще не произвело никаких звуков. Оно стояло на двух ногах, и, несмотря на странную голову, все же каким-то образом походило на человека. Потом на его шлеме медленно появилось изображение, на котором были трое землян с сильно искаженными лицами, будто видимые глазами того, кто не считал их людьми.

Затаив дыхание, ученые смотрели на это изображение. К трем фигурам, представлявшим земное трио, добавилась четвертая — меркурианин. Она повернулась, и три другие последовали за ней. Затем изображение изменилось. Все четыре фигуры уже шли по каменистому ландшафту.

— Что за черт? — растерянно спросил Хэйнс.

— Кажется, это язык, — медленно ответил Карсон. — Думаю, он велит нам идти за ним наружу. Только не понимаю, как появляется изображение.

— Думаю, проецируется через шлем, — заметила Нора.

Тут появилось еще одно изображение, на этот раз на стене. Несмотря на сильное искажение, в нем легко можно было узнать Карсона. Потом за ним появилось изображение Норы. Прямо на глазах обе картинки задрожали и потеряли некоторые свои черты. Они слились воедино, став просто рисунком мужчины или женщины, какой может нарисовать талантливый ребенок.

— Не понимаю, — сказал Хэйнс.

— Разве ты не видишь? — с чувством воскликнул Карсон. — Это человек в общем. Это не ты, не я и не Нора. Это идеограмма — символ, если тебе так больше нравится, символ Человека.

Идеограмма исчезла. На ее месте появилось три меркурианина. Они слегка отличались в размерах и цветах хохолков — голубой, зеленый и фиолетовый — и в малозначительных деталях, которые трое землян заметили не сразу.

Изображения меркуриан прошли через тот же процесс слияния, что и картинки людей, после чего остались три немного отличающихся друг от друга символа. Прямо на глазах Карсона и остальных, все три символа образовали один знак.

— Это же так очевидно! — закричала Нора. — Существует три расы меркуриан. Наш друг нарисовал представителей все трех рас, показал идеограмму, представляющую их, затем дал нам символ меркурианина в целом.

Карсон энергично кивнул.

— Самое лучшее в этом то, что конечные идеограммы напоминают первоначальные изображения, поэтому их легко запомнить. И даже совершенно не зная языка, мы, возможно, научимся за пару часов выражать абстрактные идеи. Это лучше, чем вербальный язык. Но я все равно не понимаю, как создаются эти картинки.

На стене снова появилось изображение Карсона. Он лежал и спал. Затем к нему подошел меркурианин с набором инструментов в руках. Тот наклонился над спящим и сделал небольшой разрез на голове.

Потом вставил в череп землянина пару крошечных предметов, происхождение которых земное трио не поняло, и зашил разрез. В конце концов, фигура Карсона поднялась… и спроецировала изображение в изображении!

— Ладно, снимаю вопрос, — сказал Карсон. — Я полагаю, что мысленные импульсы меркуриан преобразуются в электрические, а затем в световые. И они собираются «дать» нам эту способность, чтобы мы могли отвечать им на их языке.

— Но это опасно! — пробормотал Хэйнс. — Думаешь, мы должны позволить им…

— Не будь дураком, Хэйнс. У нас нет выбора.

Меркурианин, кажется, решил, что показал достаточно. Он постучал ногой по полу, и в комнату вошли еще два существа. В отличие от первого, с зеленым хохолком, у этих хохолки были голубыми. Их тоже покрывала прозрачная металлическая одежда, и они принесли с собой еще несколько таких костюмов, по-видимому, для гостей с Земли.

Карсон взял один из рук ближайшего существа и натянул на себя. Материал, как он обнаружил, был эластичным и обтягивал тело, но при этом нигде не жал. В спину был встроен объемистый цилиндр, и Карсон предположил, что там содержится кислород.

На Земле баллон весил бы килограммов пятнадцать-двадцать. А здесь он мог бы без устали нести его много часов. Верхняя часть костюма, несмотря на металлический блеск, была прозрачной, как стекло, и Карсон видел через нее так же хорошо, как и без костюма.

Нора с Хэйнсом тоже надели шлемы, затем существо, которое они увидели первым, пошло к выходу. На секунду оно остановилось, словно дожидаясь, пока земляне последуют за ним, затем пошло дальше. Меркурианин так же, как и люди, попеременно переставлял ноги, но странно подпрыгивал при каждом шаге. Два оставшихся существа последовали за тремя людьми.

Они вышли из комнаты туда, что на Земле называлось открытым воздухом. Но тут, как понял Карсон, не было видимой атмосферы. Меркуриане что-то подкрутили в своих кислородных баллонах. Судя по всему, им приходилось помнить, что нужно поддерживать постоянную плотность воздуха.

Диск огромного Солнца был виден менее чем наполовину, большая его часть скрывалась за угловатыми скалами, опоясывающими горизонт. Однако мягкость света была совсем не похожа на ту, которой обладало Солнце в земных сумерках. Едва заметный слой атмосферы никак не впитывал и не рассеивал его лучи, поэтому даже полуденный блеск родного светила дома казался менее интенсивным.

Было тепло, но Карсону не грозила опасность сгореть заживо. Что являлось очень важным. Он не замерзнет и не умрет от жары. Получается, у Меркурия была и жаркая сторона и холодная. Тут он не ошибся. Но, по-видимому, земляне оказались не на той и не на другой. Выходит, что…

Тут Карсон получил ответ на беспокоивший его вопрос. Он просто дурак. Он не подумал, что есть и Сумеречная область. Из-за вихляния планеты на оси, образовалась небольшая область, где и день и ночь равнялись половине меркурианского года. Вот они и оказались, в Сумеречной области, единственном обитаемом участке поверхности Меркурия.

Почва явно была бесплодной, растительность полностью отсутствовала. Землян окружали меркурианские существа, передвигающиеся странной прыгающей походкой, которую Карсон впервые заметил у первого увиденного им инопланетного создания. По обеим сторонам груди он разглядел у них двойной ряд прорезей, очевидно служивших легкими.