Дайте шанс! Том 1

— Чего?!

Останавливаюсь и в непонимании смотрю на Прасковью.

— Так это отец устроил?

— Да не Виктор Федорович. Я же говорю, это все Васькина затея. А Виктор Федорович пошел у него на поводу.

В шоке смотрю на гувернантку.

— А вы откуда знаете?

— Так я в тот момент прибиралась у Виктора Федоровича. Прибежал Васька и начал рассказывать о вашей драке в городе. Еще и предложил устроить драку с осветленным. Ну и Виктор Федорович согласился. Это все я уже подслушала. Потому как Васька начал рассказывать, а Виктор Федорович меня из кабинета выпроводил. Я потом с вашим батюшкой попыталась поговорить, а он с меня слово взял, чтобы молчала. Сказал, что это для вас так нужно.

От слов Прасковьи у меня прямо все опустилось.

Вот же трепло. А я ведь Василию поверил. Подумал, что проболтался водитель. Теперь-то все встало на свои места. Да и взять сегодняшнюю поездку. С чего бы ему устраивать для меня драку? Своих дел нет, что ли? Еще откуда-то взял тысячу рублей, а потом о них и не вспомнил.

Только теперь обращает на себя внимание тот факт, с какой легкостью он говорил о том, что звонил хозяину клуба и разговаривал с ним по поводу драки. Василий звонил отцу, и уже он созванивался с владельцем клуба. Подобные вопросы не уровень обычного телохранителя.

— Андрей, вы только не говорите Виктору Федоровичу, что это я вам сказала. Хорошо? — доведя меня до комнаты, опомнилась Прасковья.

— Не волнуйтесь. Об этом я с отцом говорить не буду.

Женщина удовлетворенно кивнула, хотела податься обратно к лестнице и вспомнила:

— А ужин? Я сейчас что-нибудь соберу.

— Нет-нет, спасибо. Не хочется.

— Я что-нибудь сладенького принесу. Хотите?

Черт… Сладкого хочется. Можно сказать, мне его всегда хочется. Но прямо сейчас завалиться в кровать и уснуть до утра хочется больше. Снова отвергнув предложение, я вошел в комнату.

Оставшись один, я задумываюсь об отце.

Что сказать, молодец. Беспокоится о сыне. По-своему помогает, оберегает, заботится. Это не женское воспитание, когда во всем подстилают соломинки. Отец поступает по-мужски. Остается надеяться, что на балконе, куда звал Василий, меня ждал не подставной бой с откровенно слабым соперником.

Пройдя в ванную комнату, снял с себя окровавленную одежду. Мыться не хотелось совершенно. На это просто не было сил. Посему вместо душа немного помочился и тем закончил с водными процедурами.

Дальше проследовав в гардеробную и переодевшись в чистое белье, вспоминаю о допущенном упущении. Я совсем не подумал о подготовке к отправке в червоточину. Кроме поддельного паспорта и денег у меня больше ничего нет. И это в то время как уже завтра вечером я должен буду ехать.

Спать хотелось все так же сильно. Пришлось убрать желание подальше. Найдя в письменном столе бумагу и ручку, я плюхнулся на диван и пододвинул к себе ближе журнальный столик.

Предстояло тщательно продумать план действий на завтра и составить список покупок. На утро откладывать не стоило. Предстоял слишком загруженный день. Мне будет дорога каждая минута.

Глава 19

Антон Вениаминович Вагаев был человеком неординарного ума. Когда-то он был полон сил, желаний, стремлений. Быть в семейном клане на второстепенных ролях — это не про него. Именно поэтому еще по молодости лет он дерзнул, сделал вызов судьбе, взял и покинул клан. Решил сам добиться всего. Но не получилось.

Как оказалось, быть умным и дерзким — этого мало. Нужно что-то еще. И здесь речь вовсе не о пресловутой удаче. Антона Вениаминовича подвел один небольшой изъян. Он не умел строить отношения с людьми. Хуже того, вызывал у них антипатию. А ведь люди, это очень важно. Люди — это то, на чем строится любое дело. Свершается любой замысел. Не можешь с ними совладать, организовать, вдохновить — считай не будет путевого дела. И замысел останется лишь замыслом.

Наверно, больше по этой причине он так и не сумел завести семью. Начав стареть и видя, что его потуги ни к чему не приводят, будучи умным, он принял верное решение. Плюнул на гордость и вернулся в родной клан.

Будь кто-то другой, его вышвырнули бы на улицу в назидание другим. Ушел, значит, ушел. Все, не надейся. Это с концами. Но Антон Вениаминович подобрал нужные слова. На удивление, весьма простые. И глава клана Федор Гордеевич Вагаев проникся.

Баба родила и все, состоялась. У мужчин важным является другое. Дела — вот что делает мужчину мужчиной. Антон Вениаминович жаждал вложить последние силы в большое важное дело. А что может быть значимее, чем служение родному клану?

Младший сын Федора Гордеевича — Виктор Федорович когда-то бросил вызов отцу из-за женщины. Даже на какое-то время покинул клан. История давняя, но до сих пор нет-нет да вспоминается. Наверное, в большей степени поэтому Антон Вениаминович смог сойтись с Виктором.

Сначала он стал в его доме дворецким, чуть позже близким и самым доверенным лицом. Стал для хозяина не то что правой рукой, двумя правыми и двумя левыми руками.

По этой причине Антон Вениаминович давно пользовался у хозяина дома привилегированным положением. Ему даже курить позволялось в его кабинете.

Вот и сейчас, пока Виктор перебирал и подписывал поданные счета, дворецкий поглаживал свои пышные усы, смотрел в раскрытое окно и курил папиросу.

При виде появившегося из парка сына хозяина, идущего к дому после тренировки, в уголках губ Антона Вениаминовича появилась улыбка.

— Андрей в последнее время сильно изменился, — произнес он и стряхнул пепел в стоявшую на подоконнике пепельницу.

Виктор взял очередной лист с выставленным к оплате счетом, поморщился и, откинув его в сторону, повернулся к дворецкому.

— Матрена сказала, он стал есть мясо.

— И мясо стал есть, и пристрастился к сладостям. Он стал каким-то другим.

Антон Вениаминович сделал еще одну затяжку, потушил в пепельнице папиросу и направился к креслу напротив хозяйского стола.

— Ну и чем вчера закончилась вся эта эпопея с клубом? А то из ваших с Василием коротких звонков я ничего толком не понял. Тут еще Волгин нам до двух ночи морочил головы.

— А я вас предупреждал, — усаживаясь в кресло, начал дворецкий, — Василий человек неплохой, отличный телохранитель, но это не тот человек, на которого стоит возлагать хоть сколь-нибудь значимые задачи. За драку в клубе и избиение людей Домбровские нам предъявили претензии. Досталось левой руке Якоба. Некоему Лазарю. Повезло, что этот Лазарь оказался не отбитым на всю голову. Догадался, что с Андреем не стоит обходиться грубо. Или побоялся. Там было слишком много людей. Это уже не суть…

— Не понял, — нахмурился хозяин, — какие еще могут быть претензии?

— Я же говорю, Андрей избил Лазаря Домбровского. Пострадали еще два их человека…

— А ничего, что был избит мой сын?!

— Виктор Федорович, вы же сами знаете правила хорошего тона. Входя на чужую территорию, нужно представляться. Они не представились. Дуэли не было. Началась обычная драка. Иначе говоря — мордобой. Размер компенсации в таких случаях 10.000 рублей. Учитывая, что в драке пострадал Андрей, мне кажется, сумму можно делить пополам. Это не обидит Якоба Домбровского.

— Платить какому-то Домбровскому 5.000 рублей. Вы серьезно?

— Иначе начнутся обиды. Это вчера Якоб был никем. Теперь у него клуб, своя пристань, лесопильня. Он стал вхож и во властные кабинеты, и ко многим лидерам кланов. С Домбровскими начали понемногу считаться. Людям нравится иметь с ним дела. Якоб не прижимистый, не ведет двойных игр. А когда виноват, не пытается увильнуть от компенсаций. Вспомните, за прошлый год он выплачивал нам дважды.

— Хорошо, пять так пять. И только потому, что Якоб безоговорочно выплачивает свои компенсации, — недовольно выдыхая, соглашается Виктор, — дорого же мне обошелся урок для Андрея. Пять тысяч — с ума сойти!

— Шесть тысяч. Я выдал Василию для Андрея тысячу на мелкие расходы. Василий сказал, Андрей угощал шлюх в баре. Они с него чуть ли не сотню выманили на коктейли. До того, как все произошло, естественно. Они обещали ему интим, но не получилось.

Хозяин кабинета хмыкнул и в следующую секунду громко рассмеялся.

— Не завидую Андрею. Вчерашний день у него не задался. Избили, еще и шлюхи обобрали. Хорошо, хоть серьезно не пострадал. Сломанный нос — ерунда. Зато не побоялся, вышел против трех осветленных! Надо бы ему еще один бой устроить. Пусть получше прочувствует вкус победы. Это ему сейчас важнее всего. Не думал, что он когда-нибудь образумится. Случай в сквере меня удивил.

— Повторить стоит. Но только без Василия, — посчитал свои долгом напомнить дворецкий.

— Это, само собой. Раньше Андрей ни с кем не сближался. У Василия получилось наладить с Андреем контакт. Пусть так и остается. Он и подведет к следующей схватке. А ее организацию мы поручим кому-нибудь другому. Пусть пока Андрей залижет раны. Сейчас закончим с днем рождения Скорикова, пару дней и переправимся в Ниццу. Там и устроим ему бой.

— Кстати, о дне рождении Скорикова. Вчера вечером звонил безопасник Тарасовых. Он еще раз подтвердил, Игнат не будет в ответную вызывать на дуэль Андрея. Обещал, что все пройдет достояно.

Упоминание о Тарасове тут же взвинтили Виктора.

— Ну надо же, теперь они нам одолжения будут делать. Еще бы он кого-то вызывал после истории с Збруевым. На одни СМИ клану пришлось выкинуть миллион. Чтобы ни одна шавка снова не подняли лай по поводу беспредела владельцев Игл. И все равно скандал дошел до Москвы. Не представляю, сколько Тарасовым пришлось выложить губернатору с прокурором. И сколько отправить в Москву.

— Насколько мне известно, Збруевым ничего не досталось.

— Все как всегда — заработали все кроме пострадавшего. Так всегда бывает. Это расплата за слабость.

Виктор вернулся к отложенному счету. Взглянув на него и скривившись, он его все-таки подписал.

— Знаете, что я подумал, — осторожно начал дворецкий, — Андрею податься бы на месяцок в червоточину. Глядишь, взял бы еще одну способность. На тварях оно быстрее приходит.

Виктор берет последние два счета, пробегает по ним глазами, сравнивает и начинает подписывать.

— И ты туда же. Нет времени. В университет он должен появиться чистым.

— За месяц не почернеет. И потом, у него целый август. Будет спокойно себе отмокать в Ницце. Пусть не появляться в тамошнем приличном обществе, просидит все время на вилле, ну и что с того? А вдруг действительно откроется способность. Уверяю вас, не знаю, что случилось, но теперь Андрей уже не тот каким был раньше. У него даже взгляд поменялся. Заметили?

Со счетами покончено. Вернув пухлую ручку в настольный пенал, Виктор откинулся на спинку кресла.

— Может быть вы и правы. Я сам его не узнаю. Он стал каким-то даже дерзким, — задумчиво соглашается он и оживает: — ладно, уговорили, сыграем на удачу. Налью ему чашу скверны. К сентябрю она выветрится. А к червоточине он пока не готов. Может быть следующим летом, если весь год будет стараться. Андрей мой единственный сын. Смертей на Игах хватает. Вспомнить того же парня. Не помню, как его звали. Родственника жены брата. Отправили парня на Иглу, пеклись там о нем и не уберегли. Там в семье было хотя бы три сына, а у меня Андрей один. Я не хочу им рисковать.

Звонок смартфона и Виктор берет трубку. Из коротких фраз «да-нет», не разобрать, о чем говорится, но Антон Вениаминович улавливает тревожные нотки на лице хозяина кабинета. Вот на лбу появились складки, вот и на переносице они добавились. Не к добру.

Виктор заканчивает разговор, кладет смартфон на стол и задумчиво смотрит на Дворецкого.

— Говорите шесть тысяч. Как бы вчерашняя драка Андрея нам в сто шесть ни обернулась. И это в лучшем случае. Там же разнесли полклуба. Море потерпевших после побоища.

— А я вас предупреждал насчет Василия. Это не тот человек, на которого стоит возлагать хоть какие-то сложные задачи. Вспомните, что случилось в сквере. Мороженко он ел. Отвлекся. Не увидел, куда повели Андрея. Потом бегал по всему скверу глаза вылупив. А когда нашел, драка закончилась. Вчера все в точности повторилось. Я специально лично опросил троих, кто был задействован в клубе. Начало драки с Андреем он проморгал. Василий в это время с девкой какой-то точил лясы. А когда уже бойцы услышали крик Андрея и сказали Василию, все вчетвером сломя голову понеслись его спасать через весь клуб. Им пришлось грубо сбивать людей на пути и прочее. Это же из-за этого в клубе началась массовая драка! Из-за Василия!

— Все. Довольно. И так все понятно. Теперь нужно думать, как бы нам эта драка ни аукнулась. Придется утрясать вопросы. Хорошо хоть сейчас все будут в одном месте. К Скориковым должны приехать глава города и прокурор. Заодно попытаемся разрешить ситуацию…

Сегодня я филоню. Считай, не потренировался. Видя мое состояние, Егор Яковлевич не усердствовал, по моей просьбе немного погонял у боксерского мешка, и мы перешли к занятию по плетению кольчуги.

Будь другой день, я бы отказался. На кольчугу требуется слишком много сил. Их лучше было потратить на восстановление перед вечерним боем с Тарасовым. Согласился лишь для того, чтобы было, чем себя занять, когда отправлюсь к червоточине.

В десятом часу мы с наставником закончили. Он попрощался со мной до завтра, а я мысленно пожелал его увидеть не раньше чем через месяц. О том, что может сложиться как-то по-другому не хотелось и думать.

В холле на свою беду я встретил сестер и мачеху. Они покидали столовую после завтрака. Едва Илона меня увидела и началось:

— Андрей, что это за вид?! Как ты в таком виде пойдешь на день рождения?!

— Что и следовало ожидать, — надменно произнесла мачеха на английском. — А я тебе дорогая сто раз говорила. Нечего рассчитывать на Андрея. Это совершенно не тот человек.

Даже не знаю кто из них бесил больше. Лишь Амалия вытаращилась и молчала.

— К вечеру я буду в форме, — резко произношу и отправляюсь к лестнице. У меня без этой истерички на сегодня дел выше крыши, не хотелось на нее терять лишнее время.

— А сейчас?! Нам к 11 ехать нужно!

Первым делом я сел за письменный стол. Взял ручку и лист бумаги. Вчера мне так и не хватило сил написать для отца прощальную записку. Это чтобы он за меня не переживал, когда сбегу в червоточину.

Так-с… И что писать?

Стук в дверь и появляется Амалия.

— Андре, что случилось? — тревожно спрашивает она с порога и входит в комнату.

Пожимаю плечами. Что тут рассказывать. Особых достижений нет.

— Так, ерунда. Вчера подрался?

— Когда? С кем? Ты же вчера весь день был дома!

— Вечером я ездил в клуб «Черная Ворона»…

— Куда?! — Амалия с горящими глазами летит ко мне и устраивается прямо на столе. — Зачем ты туда поехал?! Там же гадюшник!

— Ну у меня там были кое-какие дела…

— И что?!

— Сначала я посидел в баре. Кстати, познакомился с девушками. Они, правда, оказались, по-моему, девушками легкого поведения…

— Проститутки?!

— Три.

— А-А-А-А-А!!!

В первую секунду я не понял. Оказалось, Амалия, усевшись на стол спиной к краю, немного подалась назад. Поняв, что сейчас рухнет, она завизжала и с испуга принялась размахивать руками.

Я успел схватить ее вовремя.

Тут же передвинув маленькую попку подальше от опасного места, сестра продолжила с горящими глазами допрос:

— Ага-ага и что дальше?

— Ну а потом появился какой-то хер с двумя друзьями. Так понимаю, любовник одной из девушек и оскорбил меня. Я сразу вмазал.

— Ты их избил?!