Дайте шанс! Том 1

Касаюсь носа.

Пиз*ец.

Сломали.

Ахренеть…

Он у меня конкретно вывернут вправо. Вот прям совсем.

Так мне нос даже в интернате не выворачивали.

Не пойму, что происходит в клубе. Вокруг идет нереальный махач. Парни, мужики, охрана. Они все перемешались в грандиозной драке. Кто с кем и против кого — не поймешь.

Не успел встать на ноги — удар. Меня относит на пустой диван. Кто-то несильно долбанул сзади.

Снова приподнимаюсь.

О, бля… Ну наконец, Василий.

Василий как лев, ей-богу. Что не удар, человечик падает. Это он только что кого-то долбанул, а тот полетел в меня и сбил с ног на диван.

Начинаю подниматься с дивана. Ноги ватные и шатает. Сил — ноль.

Какой-то мужик рванул от Василия и тот погнался за ним.

— Вася, твою мать, ты куда?!

Держась за спинку дивана, выхожу в узкий проход, а самого по сторонам сильно качает. Понимаю, я и десяти метров не пройду. То и смотри, снова уйду в беспамятство и грохнусь. Мне проще на диване отсидеться пока снова появится Василий.

Кто-то подхватывает меня сзади, и я на его руках заваливаюсь на спину. Начинаю отбрыкиваться. Он, падла, меня еще под руки схватил. Так что не вмажешь. Все равно пытаюсь вырваться.

— Спокойно, Андрей Викторович. Свои…

Глава 18

— Все, Андрей Викторович, приехали. Сейчас вас подлатают, — раздается сквозь забытье.

Очнувшись, я открываю глаза.

Мы в спортивном купе Василия. Он усадил меня и пристегнул к креслу ремнем. Мы несемся по какой-то широкой улице. Стемнело. Кругом огни фар, призывно горят или подмигивают иллюминации, подсветки, вывески.

Во рту чувствуется соленая кровь. Она липкая и от этого неприятная.

Дрожащей рукой касаюсь лица.

По-моему, там у меня тихий ужас. Оставшаяся на руке кровь это подтверждает. Нос сильно вывернут вправо, еле дышит. Нижняя часть лица, шея — в крови. Она продолжает понемногу сочиться из носа и рта, тянется с подбородка и падает на цветастую рубашку, увеличивая на ней громадное кровавое пятно.

Кровь есть и на лацканах джинсового пиджака. Впрочем, это неважно. Сильно хочется спать. Я слишком обессилен. Мне кажется, сейчас я даже вряд ли смогу сам выйти из машины. Мне даже трудно продолжать оставаться в сознании. Свинцовые веки стремятся закрыться и снова отправить меня в забытье.

Василий чего-то говорит, подбадривает, просит продержаться еще пару минут. Из себя я могу выдавить разве что «угу». Он сворачивает вправо, сбавляет скорость и останавливается у ворот пристройки какого-то трехэтажного здания. Створки ворот автоматически раскрываются, мы въезжаем внутрь.

Все белое и светлое, для обычного гаража такое слишком. Из двери сбоку появляется девушка в белом халате. За ней двое мужчин выкатывают носилки и тоже в халатах. Похоже, Василий привез меня в какую-то больницу.

Пассажирская дверь открывается. Девушка подается ко мне и внимательно смотрит в глаза. Она чистокровная. Над головой горит яркий свет. Сквозь специфический запах каких-то медикаментов улавливается тонкий аромат ее духов. Что-то освежающее, цветочное, кажется.

Для меня она то расплывается, то двоится. Приходится приложить усилия, чтобы сфокусироваться на ее лице.

А она красивая. Беленькая, с правильными чертами лица. Уж не знаю, небольшое родимое пятно или большая круглая родинка на щеке ее совсем не портит. Так даже прикольно.

Замечаю вокруг ее глаз морщинки. Они вызывают удивление. Осветленные долго не стареют. Получается, она не девушка. Взрослая тетка. Ей уже за полтинник.

Как же обманчив этот мир… Вот так встретишь красотку, потеряешь от нее голову, а потом выяснится — она старше тебя вдвое.

Василий что-то рассказывает про меня и про драку. Его речь я ухватываю обрывками. Медсестра, врач или кто она есть, слушает его, время от времени кивает, после берет мою руку и начинает вся светиться. Я чувствую исходящее от нее тепло. Оно особенное. Это ее Свет.

— Все хорошо, Андрей Викторович, теперь можете закрыть глаза, вам теперь лучше поберечь силы, — продолжая держать мою руку, произносит медик.

Поток Света заполняет меня, но не приносит сил. Наоборот, он еще больше расслабляет, приносит чувства спокойствия и умиротворения. Стоит опустить веки и меня уносит в черноту.

— Андрей Викторович, просыпаемся, — раздается женский голос и щелчки.

Я очнулся. Та же девушка-женщина в белом халате щелкала пальцем перед моим лицом.

Белый потолок, белые стены, белые жалюзи на окнах. Я на чем-то лежу. Нет, это не постель. По-моему, кушетка какая-то или поднятые и выставленные на ножки носилки.

На этот раз сил побольше.

— Как вы себя чувствуете? — дав мне несколько секунд прийти в себя, спрашивает медик.

— Живой.

— Это понятно, — улыбнулась она, — встаньте, попробуйте пройтись.

«Встаньте, пройдитесь»… Хм… Не представляю, если бы в больнице в моем мире такое предложили в первый день попадания к ним. Но здесь все по-другому.

Осторожно поднялся, спустил ноги на пол. Встал. Вроде нормально. Только все равно чувствуется упадок сил. Зато уже не шатает. Ходить могу уверенно.

— Там санузел. Пойдите, посмотрите на себя. Умойтесь, — показала медик на белую дверь.

— Я не сильно пострадал? — интересуюсь на всякий случай.

— Нет. Пустяки. В следующий раз контролируйте расход сил. Не допускайте полного истощения.

— Так это из-за него я отключился?

— Ну конечно. После критического расходования Света наступает предобморочное состояние, далее потеря сознания. Сутки беспамятства потом до трех суток на восстановление.

— То есть я еще три дня буду приходить в норму?!

В шоке сажусь обратно на кровать.

Завтра у меня ПЛАНЫ!

— Нет, ну что вы. Три дня — это в случае неоказания вам помощи, — принимается разъяснять медик, — вас привезли вовремя и в сознании — это очень важно. Поэтому уже завтра утром вы будете в полном порядке. Необходимых сил для ускоренного восстановления я вам дала. Это при условии, что ночь вы проведете в постели, естественно. Категорически не советую прямо сейчас снова во что-нибудь ввязываться.

На душе становится легче.

Снова поднимаюсь и теперь с энтузиазмом отправляюсь смотреть на себя к указанной двери.

В зеркало лучше не смотреть. На меня в отражении взглянул пугающий красавец, измазанный подсохшей кровью. В большей степени ее с лица стерли, но остались жирные разводы. На рубашке и пиджаке все осталось как было.

Умываюсь, вытираюсь бумажным полотенцем и снова смотрю в зеркало.

Теперь другое дело.

Нос на переносице синий и опухший. От него под глаза уходят полоски синевы. Они смотрятся именно полосками, а не фингалами. Уже даже желтеть на кончиках начали. Опухшая верхняя губа имеет затянувшуюся рану. Других серьезных повреждений нет. В остальном у меня помятое лицо с синеватыми пятнами. Это последствия пропущенных ударов от полукровок. Защита Света оказалась не такой уж и всесильной.

Впрочем, вспоминая с каким остервенением мне наносили удары, без защиты Света лицо сейчас было бы в мясо. А так уже завтра утром синие пятна исчезнут. Останутся лишь опухший нос да губа. Определенно, этот мир мне нравился все больше и больше.

А что у меня со спиной? Урод-полукровка в меня стулом попал так, что за малым не сломал позвоночник.

Подергал плечами, сделал резкие повороты, нагнулся.

Вроде порядок.

Изогнулся, дотянулся рукой и надавил на позвоночник между лопатками, куда прилетел стул.

Немного больно и не более. В общем, отделался мелкими царапинами. Можно уверенно ехать домой.

Все-таки не больница в широком смысле. Василий привез меня в небольшую частную клинику, принадлежащую клану, о чем обмолвилась медичка-лекарша, числящаяся тут за главную. Я вернулся в тот самый гараж, окрашенный в белое, с ярким освещением, где в машине меня дожидался здоровяк. Как только ворота раскрылись, мы выехали в ночь. Время только перешагнуло полночь.

Василий принялся сокрушаться, что не успел ко мне вовремя. Он-то дожидался на балконе. Говорит, что повезло встретить в клубе людей клана. С их помощью меня, собственно, и вытащили из клуба. Там началась массовая драка. С его слов такое в «Черной Вороне» явление частое.

Мне же стоит подвести итоги поездки.

Пусть я и проиграл стычку с тремя осветленными, но она оказалась не пустой. Теперь я лучше знал на что способен, испытал силу и защиту Света. Прочувствовал, что значит, когда под покровом Света бьют тебя и когда бьешь сам. Боль, кстати говоря, почти не чувствуется. Ощущается лишь сила ударов.

Все-таки как-то странно, что они со мной не справились.

Может быть, потому что дрались не в полную силу?

Нет, это вряд ли. Полукровки сражались на полную. По требованию Лазаря они только не стали использовали магические способности.

А если бы использовали?

Лазарь почему-то не полез, хотя должен был обязательно. Ему сразу от меня досталось. Отделался одними только ледяными глыбами. Наверняка ведь в его арсенале было что-то посерьезней.

Скорее всего он осторожничал из-за того, что вокруг было много людей? Если это не дуэль, которая должна проходить не абы где, а в отдалении от людских масс, использовать серьезную магию запрещается. От нее могут пострадать случайные люди. Лазарь это понимал, поэтому был вынужден осторожничать. Похоже, это меня и спасло в драке с полукровками.

И все-таки я неправильно поступил, ввязавшись в драку самостоятельно. Мне надо было не геройствовать, не пытаться произвести впечатление на девушек, а просто уйти. Уйти, чтобы найти Василия и потом вернуться. Вот тогда можно было устроить дуэль с Лазарем один на один. Все прошло бы нормально.

Или ненормально?

Ледяная глыба — это мощно. Используй Лазарь магию по полной, боюсь, ему вообще не понадобилось бы драться. За него все сделал бы лед и все остальное, чем он владеет.

На дуэли Лазарю можно было уже не осторожничать, биться в полную силу. Я совершеннолетний. Так что по закону он мог запросто меня убить. А потом ищи-свищи, как говорил Василий, — кто, что, где найти. Пусть здоровяк и обещал, что, если что, все решит, но кто его знает, как получилось бы в итоге. Поэтому может быть к лучшему, что случилось так как случилось.

Следом встает очевидный вопрос: что дальше?

Уже сегодня вечером я должен, просто обязан встретиться с Тарасовым и одержать в поединке с ним победу. Изобью его потом, да хоть прибью, в этом не будет особого толку. Потому что в глазах всех он был и останется победителем, избивавшем Андрея последние годы обучения в лицее. Это ляжет жирным пятном на всю мою оставшуюся жизнь.

Если хочу взять реванш, есть только сегодня и на этом все. День рождения Скорикова — это последний раз, когда мы все еще раз встретимся. Дальше одноклассники разъедутся и начнут новую жизнь, став студентами вузов или курсантами военных училищ. Зато моя победа им вклинится на всю жизнь. Парень, что с ними учился и которого изводил другой парень, в конце взял и ответил.

Что после этого сделает Тарасов?

Конечно же захочет отомстить. Так же как я сейчас, начнет усиленно тренироваться, будет развивать боевку и что хуже — передовыми темпами осваивать свой Воздух.

И вот я снова подхожу к выбору: поездка в Ниццу и тренировки с Егором Яковлевичем или поездка в червоточину. В первом случае — я научусь хорошо драться. Во втором — заполучу шанс обрести свехвозможность. А после, уже учась в университете, смогу продолжить занятия с наставником. Буду оттачивать мастерство кулачного боя и осваивать новую полученную сверхспособность.

Второй вариант смотрится куда предпочтительнее. В этом случае мне будет плевать на Тарасова. В противовес его Воздуху у меня будет своя стихия.

А если у меня все-таки не получится взять в червоточине вторую способность?

Получится, зря потрачу весь июль. Еще из-за побега с семьей отношения испорчу. Вместо Ниццы безвылазно проведу август в усадьбе, тренируясь опять же с наставником.

Хм… рассматривать вариант с худшими последствиями что-то совсем неинтересно. Попахивает безнадегой. А я безнадегу не перевариваю. Хватит с меня прошлой жизни в теле калеки. Хлебнул выше крыши.

Василий въезжает на территорию усадьбы и останавливается у моего флигеля.

— Все, приехали, — оповещает здоровяк. — Ну вы сегодня и дали. Снова один против трех! Мы все в шоке…

— Да что тут такого. Я справился только с одним. И то, повезло. Стул попался. А потом пришлось бегать по залу.

— То, что бегали, это для дворянина не очень приветствуется. А с другой стороны, что вам оставалось? Иначе они бы вас вырубили, вынесли на улицу и прибили. А мы бы сидели на балконе с нашими ребятами с клана и продолжали вас ждать, ни о чем не догадываясь.

Дворянин… Как-то я совсем еще не вжился в свой новый статус. Да и клан мною воспринимается не так чтобы совсем уж родным. Я привык быть одиночкой. Сам решать и сам отвечать за свои поступки.

— А мы, случайно, не создали проблем для клана? — спрашиваю, только сейчас задумавшись о последствиях.

— Та… — отмахивается здоровяк и я только сейчас вижу стесанные у него костяшки на руках. — Ничего страшного. Это был Лазарь Домбровский. Мелкая сошка. Пока вами занималась лекарша, я созвонился с хозяином клуба. У него претензий нет.

— Ну хоть с этим нормально.

Мы попрощались, я вышел из машины и ощутил новый приступ слабости. Лекарша меня хорошо подлатала, поделилась частью своей силы. Теперь же она была на исходе. В таком состоянии мне оставалось разве что доплестись до кровати и проспать до утра.

В холле встретилась Прасковья. В столь поздний час она как будто специально меня дожидалась. Охи, вздохи, ужас в глазах, как если бы я раненный пришел с поля боя. Еще и подхватила под руку. Мои попытки от нее отделаться женщина категорически отвергла.

— Я так и думала, — принялась причитать Прасковья, вместе со мной поднимаясь по лестнице, — сразу поняла к чему приведет эта Васькина затея. И Виктор Федорович тоже хорош. Знает же Ваську. Он же шальной. С пулей в голове. Как можно было вас с ним отправить драться?