Дайте шанс! Том 1

Уходить от деда было тяжело. Я ничего не смог для себя выбить. Совершенно. Из-за этого на меня навалились гнетущие чувства.

По Волгиной я еще мог как-то понять. Здесь царят старые порядки. Брак больше инструмент деловых и даже политических отношений, нежели привычное мне понятие по прежнему миру. Но вот по отправке меня в Иглу — это вообще жесть. Такой плевый вопрос и такое категоричное «нет».

У меня просто-напросто не укладывалось.

Еще тяжело было осознавать, что я абсолютно ничего не могу за себя решить. Решают за меня и ставят перед фактом.

Ну и конечно давила на меня и продолжала давить вся эта затянувшаяся история с Тарасовым. Похоже, пока ее не решу, о ней мне будут напоминать постоянно.

Как бы то ни было, о чем не решил бы старый хрыч, называемый моим дедом, я покидал его с четким убеждением, что как только разрешу проблему по Тарасову, сбегу в червоточину. А после разорву помолвку с Волгиной. Гулящая она или не гулящая — не суть важно. Моя невеста станет моим выбором, а не прихотью родни, основанной на выгоде.

Единственным утешением стал отец. Не знаю, как и почему, но он в меня поверил. Это было приятно, очень приятно. Наверняка сейчас, сидя глубоко во мне, этому крошечному достижению радовался настоящий Андрей.

— Знаешь, Андрей, — выйдя вместе со мной из кабинета деда, отец приобнял меня за плечо. — В браке по расчету нет ничего такого. Наоборот, многие, кто женился из-за чувств, а потом, после развода, вступив в брак по расчету, называют его куда крепче. Перспективнее, что ли. Сначала вы просто живете как муж и жена, заботитесь друг о друге, занимаетесь решением житейских проблем. Потом появляются дети. Они очень сильно скрепляют отношения. Вы их растите, занимаетесь ими. И чувства появляются сами собой. Я несколько раз общался с Волгиной. Она производит хорошее впечатление. Она не только красивая, но и умная девушка. Честно сказать, я каждый раз радовался твоему выбору. Пусть ты сейчас не понимаешь. Или у вас случился какой-то мелочный конфликт. Но просто поверь моему опыту. Она станет для тебя хорошей женой.

При упоминании о Волгиной меня передергивает. Коробит его оценка этой девицы и вообще подход к теме брака.

— То есть с этой англичанкой Софьей Дмитриевнаой тебе лучше, чем было с Марией? — так и не сумев назвать ее матерью, зло спросил я.

Мой вопрос заставляет отца отшатнуться. Он не ожидал его услышать от меня. Я же, только когда произнес, осекся. Пусть я и сильно расстроился после разговора с дедом, но не стоило рубить с плеча.

Отец убирает от меня руку. Его лицо каменеет.

— С твоей мамой мы были счастливы. Очень счастливы. Я до сих пор испытываю к ней чувства. Но за наше недолгое счастье мы заплатили слишком высокую цену.

Глава 15

Дома меня ждали.

— Как там в Омске? Что сказал Федор Гордеевич? — встретила меня вопросами Прасковья, едва я вернулся.

— Пока неизвестно. Он сам пока ничего не знает.

— Ой горе-то какое, столько людей пострадало…

Из столовой выходит повариха Матрена. Прасковья подается к ней и женщины продолжают эмоционально обсуждать трагедию уже между собой.

Поднявшись к себе, я беру с подоконника пульт, плюхаюсь на мягкий диван и включаю телевизор. Идет экстренный выпуск новостей. Берут интервью у жителей Омска, успевших сбежать из города.

На фоне пережитого сильнейшего шока, с одной стороны, люди радуются спасению, а с другой… В один день они оставили все и были вынуждены покинуть город. Бежать в чем были. Многие не имели с собой ни рубля.

Теперь стояло под вопросом сможет ли армия справиться и уничтожить появившуюся червоточину или Омск пополнит громадную зону Тьмы Сибири.

Трагизм ситуации усугублялся тем, что большая часть жителей, не сумевшая вовремя покинуть город, в эти самые минуты продолжала находились в городе и в силу возможностей противостояла тварям. Они ждали помощь. Каждый час стоил тысяч жертв.

Показали и далекие окраины Омска, вокруг которых летали дроны. Помимо обычного лесного пейзажа, взору предстала летающая хлопьями скверна. В саму червоточину дроны не залетали. Там их сразу начинали атаковать крылатые твари.

Самих тварей тоже показали. Это были присланные съемки тех, кто остался в городе. Мелкие особи величиной с кошку бегали, шипели, бросались на людей.

Наверняка в сети можно было найти съемки куда более крупных и опасных тварей. Со смертельными нападениями на людей.

Я не стал этого делать. Хватало памяти Андрея. В свое время, решаясь отправиться с группой к червоточине, он насмотрелся подобных видео выше крыши. Андрей изучал виды тварей, характеры, повадки. Чтобы, попав в червоточину, иметь представление, как их убивать.

На какое-то время Андрей стал даже фанатом подобных съемок. Впрочем, как и вся молодежь, живущая в отдалении от Тьмы и ни разу не сталкивавшая с настоящими бегающими тварями.

На столе осталось две конфеты, прихваченные из столовой еще в первый день. Развернул, съел и подался в гардеробную.

Трагедия-трагедией, но жизнь продолжается. Утренняя тренировка с наставником выбила из меня все силы. Следовало восстановиться. Пусть сегодняшним вечером я уже не попаду в клуб и не подерусь с полукровкой, это не значит, что стоит расслабляться. Вечером я снова намеревался как следует поработать с боксерским мешком и продолжить оттачивать удары.

На фоне случившегося в Омске начал терять остроту разговор с дедом. Снимая пиджак, я достал из кармана смартфон и появилась отличная мысль. Что если позвонить Волгиной, договориться о встрече и предложить объединить усилия. Все равно она ко мне ничего не испытывает. Мы можем вместе начать сопротивляться.

А если она тоже заинтересована в нашем браке?

Может быть он ей даже выгоден?

Черт. Как же все сложно. К черту Волгину. К черту деда с его капризами. Сейчас у меня на повестке Тарасов. Мне с ним сначала нужно решить, а потом все остальное. Если отмудохаю Тарасова, если возьму в червоточине крутую способность, изменится всё, буквально всё и вся. Вот тогда можно снова вернуться к теме Волгиной.

В руке зазвонил смартфон.

«Иван Карлицкий: И что значит твой игнор?»

Согласен, перебор. Стоит немного уделить время приятелю Андрея. Вместо печатания ответного сообщения, я нажал на звонок и побрел обратно к дивану.

— Привет, был занят, извини, — сходу выпалил я.

— Угу, занят там был, рассказывай сказки. Братское сердце, не мучай себя, о вашей несостоявшейся дуэли давно никто не помнит. Можешь выбираться из берлоги. Скажу как есть — всем вообще пофигу. Тут столько всего случилось. То дуэль Тарасова с Лешкой Збруевым, теперь вот все следят за Омском. Ты, кстати, видел записи из города? Там нереальный трышак. Видел прикольный видос «Кастрюльные рыцари», когда два оболдуя напялили на свои глупые бошки кастрюли и с самодельными щитами, и с лыжными палками набросились на Бига, а он плюнул огнем, сделал на них ходячих факелов? Во жесть! Я пять раз смотрел. Там у ролика за час больше миллиона просмотров! Ты прикинь?

Сам ты оболдуй. Там люди реально бьются, выживают как могут. А ты мудило сидишь, смотришь видосики и ржешь. Посмотрю на тебя, как ты начнешь бегать по Перми, если в городе появится червоточина, а из пролома полезут твари.

Хотя…

Да хрен он будет бегать. Карлицкий залезет с родителями в бункер и там будет отсиживаться с припасами, пока армия не освободит город от тварей. Такой же бункер с продуктами, оружием и всем необходимым есть и у нас. Можем хоть год продержаться. И вообще, в этом мире любой даже обычный человек думает о своей защите. Почти в каждой квартире есть укрепленная комната с запасами еды, воды и прочего.

Пусть я и попал в Россию, но здесь другой мир и другие порядки. Все вроде похожее, но реальность совершенно иная. Появление Света и Тьмы заставило всему измениться.

— Я что хотел сказать, — продолжает Карлицкий, — звонил Скориков. У него все в силе. Завтра он приглашает всех на день рождения. Мы же с тобой друзья, я сразу поинтересовался на твой счет. Короче, Скориков этот вопрос уже решил с Тарасовым. Тот пообещал вести себя нормально. Он не станет на празднике в ответную вызывать тебя на дуэль. Ну ты сам понимаешь, после случившегося ему вообще лучше держаться тихо. Говорят, его с отцом и дедом вызывал к себе лично генерал-губернатор и провел с ним неприятный разговор. Так что можешь смело идти и ничего не бояться. Праздник жизни назначен на 16:00 в клубе «Парадайз».

«Да кто его боится? То же мне, монстр нашелся!» — хотелось выкрикнуть в ответ. Однако строить из себя героя было рано. И Карлицкий, и остальные лично не раз видели, что Тарасов вытворял с Андреем. Сейчас пытаться выпендриться, показывать какой я смелый и насколько плевать хотел на Тарасова, не стоило. Вместо ненужной бравады отвечаю ровным голосом:

— Хорошо, постараюсь приехать.

— Постараюсь? — хмыкнул Карлицкий. — Ты уж действительно постарайся, а то нам с Вано без тебя будет скучно. Все-таки последние деньки остались. Ты потом в Москву укатишь, я в Тверь, Вано собирается на год уехать на историческую родину. Когда еще свидимся.

Красиво говорит, но память Андрея напоминает о другом. Мне даже нет необходимости анализировать воспоминания. Это сделал сам Андрей, потому и считал обоих лишь приятелями, а вовсе не друзьями.

— Хорошо. Буду.

— О! Я только сейчас вспомнил! Вы же со Скориковым родственники! — бурно вспомнил Карлицкий. — И что я тогда по тебе беспокоюсь. Вы там уже без меня обо всем позаботились. Или уже не родственники?

— А, ну да… В некотором смысле почти родственники. У сестры с Павлом вроде все хорошо.

— Тогда я не переживаю. Все будет путем. Завтра спокойно нажремся. Давай.

— Давай, до завтра.

«Нажремся»… И это говорит тот, кто никогда не пьет больше одного бокала шампанского. Типа сильно пьянеет. Наверное, и правда решил на дне рождения Скорикова оторваться.

Выпить сразу два бокала шампанского!

Убираю смартфон и ловлю появившееся подозрение. Первой мыслью становится — Карлицкий специально зовет на день рождения к Скорикову. Чтобы я точно явился. Или его используют. С другой стороны, вполне может быть все так и есть. С Тарасовым имели разговор по поводу меня и тот пообещал не устраивать дуэли.

Вот только что меня ждет на самом деле?

Воображение совместно с воспоминаниями Андрея об интерьере клуба «Парадайз» рисует безрадостную картину. Вот я вхожу в богато обставленный зал с длинным столом, прохожу к своему месту, а вокруг все на меня смотрят, ухмыляются, откровенно злорадствуют, вспоминая о несостоявшейся дуэли.

На сегодняшний день Вагаевы и Тарасовы два самых богатых и влиятельных клана в Пермской губернии. Так что кроме Игната, вряд ли кто-то будет что-то высказывать мне в лицо. Будут шептаться или если смелые, за спиной говорить вполголоса.

На всех мне по большей части плевать, но там будет три очень важных для меня человека. А это сводные сестры и невеста Волгина. Им будет стыдно за меня и стыдно за себя. Что в силу обстоятельств все три со мной связаны.

Это выглядит мерзко.

А как себя поведет Тарасов, пусть даже дав клятву?

Конечно же эта сволочь начнет глумиться. Не кулаками, а долбить меня морально. Многого не потребуется. Пара фраз и вот я уже под плинтусом. Забился в щель и боюсь из нее высунуть носа.

Так хочет Тарасов. Но так не будет.

Я все еще сижу на диване. На экране телевизора то ли продолжаются новости, то ли запустили экстренный выпуск. На этот раз репортаж ведется из Павлодара, городишке южнее пострадавшего Омска. Показывают беженцев.

Бедных людей, прибывающих в город на поездах, автотранспортом и авиацией, размещают где попало. Уже даже задействовали единственный стадион, где они сидят на трибунах под палящим солнцем.

Внизу экрана номер счета, на который можно перечислить деньги. Как всегда бывает, средств катастрофически не хватает. Сообщается, что имеющихся у города ресурсов хватит беженцам лишь на сегодня. Вместе с тем их поток продолжается. На подходе два теплохода, отплывших из Омска с тысячами людей.

Достаю смартфон и вношу свою лепту.

Отец каждый месяц выделяет Андрею на карманные расходы по одной тысячи рублей. Эту сумму и отправляю на висящий на экране номер счета.

В принципе, я понимаю, почему настолько черство поступил дед, направляя в Омск сотню людей, от которых не будет толку. Он по-другому не может. У него, как и у всего нашего клана, своя вечная война в Черноярске, где когда-то император дал громадный кусок земли. Всем Вагаевым велено удерживать на ней тварей.

Если вдруг случится прорыв, твари истребят всех, кого застигнут на Иглах и в Черноярске. Зона Тьмы прирастет еще одной немалой территорией. Там на 100 километров по сторонам Вагаевская земля.

С пульта выключаю телевизор и поднимаюсь. Мне обязательно нужно поспать перед вечерней тренировкой. Тем лучше подготовиться для стычки с Тарасовым.

Дохожу до гардеробной и в комнату без стука врывается Илона.

— И что ты думаешь о дне рождения Скорикова? — сходу спрашивает сестра с непонятным возмущением.

— Ничего не думаю.

— Писец! Замечательно! — визжит она. — Мы тут целыми днями беспокоимся, как бы провести праздник и ничего такого не случилось, а он ничего не думает! Ты хоть понимаешь, что ты должен быть на дне рождения Скорикова обязательно?!

— Мы едем к нему всей семьей?

Я раздражаю сестру. Она Андрея органически не переваривает. Это мне уже понятно. Однако мой спокойный тон действует на сестру успокаивающе. Тем не менее, она подкатывает глаза, выдыхает и принимается говорить спокойней:

— В 11:00 в усадьбе Скориковых запланирована первая часть мероприятия. Там будут все самые близкие. Ну и конечно наша семья. Павел опустит руки в скверну, получит первую способность. Мы его все поздравим, подарим подарки, скажем напутствующие слова. В 12:00 мы все сядем за столы в шатрах и пробудем за ними до 15:30. После этого молодежь сядет в машины и проследует в «Парадайз». Там в 16:00 должна начаться вторая часть мероприятий. В клуб приглашены одноклассники, приятели, друзья, разные знакомые. Папа с мамой и Амалия останутся в усадьбе Скориковых. В клуб едем только мы с тобой. Теперь по поводу Тарасова. Скориков с ним договорился. Он не станет на дне рождения к тебе приставать. Он дал слово. Поэтому я не хочу ничего слышать. Ты обязательно должен быть. Скориков — это мой будущий муж. Мы теперь одна семья. Надеюсь, я понятно выражаюсь?

— Исчерпывающе. Надо, значит, буду. Это все?

Не знаю, о чем думала Илона, врываясь ко мне в комнату. Наверняка накрутила себе, что я начну отбрыкиваться. Теперь же она в недоумении.

— Просто ты пойми, мы со Скориковым очень серьезно подошли к мероприятию, — теперь тон Илоны превращается в оправдывающийся, — мы заказали фейерверки, артистов, целый оркестр. Заказали громаднейший торт. Я сама его выбирала. Он как вся эта комната.

— И когда ты все успеваешь?

— Так я же с ним постоянно на связи, — показывает сестра, держащий в руке смартфон. — Мы просто очень хотим, чтобы праздник получился запоминающимся и на уровне. Без никаких эксцессов. Чтобы все прошло хорошо.

— Не переживай, я обязательно буду на празднике. У меня только один вопрос: если Скориков теперь наш очень близкий родственник, зная о моем конфликте, зачем позвал Тарасова?

Глава 16

Сквозь сон слышу тихий голос Василия и чувствую осторожную тряску:

— Андрей Викторович, просыпаемся, нас ждет «Черная Ворона».

Открываю глаза.

Точно Василий. Стоит с довольным видом, улыбается.

— Так все-таки едем? — принимаю сидячее положение и торопливо тру глаза.

— Я — могила! Если сказал, в лепешку разобьюсь, но сделаю!

«Могила, сделаю» — мысленно повторяю слова.

Это же разные понятия.

— А сколько время?

— Как раз нормально. Восьмой час.

Ныряю ногами в тапочки и отправляюсь в ванную комнату.

Омск, Волгина, разговоры с дедом и сестрой… Я лег спать и после всего случившегося ни черта не засыпалось. Сил нет, хочу спать и хоть убей — не засыпается.

Конечно вспомнился Тарасов. Из-за этой сволочи я ворочался в постели еще лишний час. А потом, чтобы уже выкинуть его из головы, вспомнил об Эмили. Думал о ней, о нашей поездке в червоточину и истреблении тварей. С этими мыслями меня и вырубило.

Кажется, потом она снилась. Со снами у меня всегда беда, стоит открыть глаза и сразу забываю.