Наследница огненных льдов

– На Ледяную звезду. Это она висит точно над осью мира и не движется на небосклоне. Только если ты сам пойдёшь точно на север, каждую ночь она будет подниматься над твоей головой всё выше и выше пока не зависнет над самым темечком. И это будет означать, что ты достиг оси мира. Любой, кто задумается об этом всерьёз, может считать себя покойником – он уже попал под зов Ледяной звезды, и она его не отпустит. Вот и наставник слишком долго наблюдал в ночи за этой звездой. Это из-за неё он задумал лететь к оси мира. И погиб, как и все, кто плыл, ехал и летел туда до него. Ледяная звезда не жалеет тех, чей разум она пленила. Она пожирает их.

Ну и жуть. Мне даже стало зябко от его рассказа, будто я сама побывала в том дрейфе и стояла на обледеневшей палубе, любуясь на одну из самых ярких звёзд небосклона.

– Знаешь, Брум, я не буду смотреть на небо даже днём, если ты так переживаешь из-за зова Ледяной звезды.

– Ничего я за тебя не переживаю, – был мне явственный ответ. – Я просто предупреждаю, что если задумаешь какое-нибудь безумство в духе наставника, дальше Собольего острова я с тобой не пойду.

– Я и не собираюсь покорять ось мира. Мне нужно только привезти дядю Руди домой.

– Будем считать, что я тебе поверил.

Глава 8

Лавируя между гор багажа, выросших на перроне вокзала, бодрым шагом я устремилась к вагону первого класса, в котором мне предстояло провести два дня пути из Флесмера в Рювелан. От самой южной до самой северной точки континента я решила ехать поездом – с недавних пор даже пассажирские дирижабли вызывали у меня неприятные ассоциации. У Брума, к слову, тоже.

Посмотрев через плечо на едва поспевающего за мной носильщика с чемоданом, я тут же перевела взгляд на открытую сумку, что висела на моём локте, и тихо спросила:

– Эй, как ты там?

– Нормально, – пробурчал в ответ Брум, – только меньше болтай рукой, а то меня начинает укачивать.

– Прости, постараюсь.

Накануне упрямый хухморчик устроил настоящий смотр сумок в моём гардеробе, чтобы выбрать ту единственную, в которой он, так уж и быть, согласится отправиться в путешествие. Выбор пал на некое подобие миниатюрного саквояжа с рамочной застёжкой. Не скажу, что этот баул подходит к моему приталенному пальто с воротником из меха серебристого соболя, но спорить с Брумом было невероятно тяжело.

Машинально поправив фетровую шляпку, я невольно коснулась уложенных волнами прядей, которые прикрывали левое ухо, и осталась довольна – причёска, над которой я корпела весь вечер, орудуя зажимами для волос, ещё держится на моей голове. Вот у той блондинки, что стоит у вагона, наверняка нет проблем с укладкой каре. Ей повезло родиться не с жёсткими и вечно выпрямляющимися волосами, поэтому она может позволить себе модную короткую стрижку. Красиво смотрится, правда, отчего мне кажется, что я уже где-то видела точно такую же причёску. Или эту самую девушку? А почему она так неприязненно буравит меня своим недружелюбным взглядом?

– Доброе утро, кузина, – раздался рядом с блондинкой до боли знакомый голос, и я невольно подняла глаза, чтобы увидеть стоящего в шаге от девушки Эспина, – готова к нелёгкой и утомительной дороге?

Только его здесь не хватало. Как он вообще узнал, когда именно я собираюсь ехать в Рювелан? Пришлось взять себя в руки, чтобы отогнать все дурные мысли и с достоинством ответить:

– Семейный долг призывает меня забыть обо всех трудностях и лишениях во имя благородной цели. Рада, что ты не забыл о моей миссии, но провожать меня не надо. Это лишнее.

– Провожать? Брось, кузина. Уж скорее сопровождать, как настойчиво рекомендовал мне отец. Он ведь так за тебя переживает.

Сказав это, он демонстративно помахал билетом на поезд, что был зажат между затянутых в кожаную перчатку пальцев, и победно ухмыльнулся.

Только не это… Мне хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы больше не видеть самодовольную физиономию Эспина. А он явно гордился произведённым на меня эффектом, с нескрываемым удовольствием смотрел, как я мучаюсь, подбирая слова:

– В этом нет необходимости, – наконец, суетливо объявила я, – у меня уже есть компаньон. В твоих услугах я не нуждаюсь.

– Ты прав, – неожиданно подала голос блондинка, обращаясь к Эспину, – она ни на грамм тобой не увлечена. К тому же неблагодарная нахалка. Поехали отсюда, раз ты ей совершенно не нужен, как и она тебе.

Вот это да! Что это Эспин успел наговорить про меня дочке угольного магната? И по какому праву она так высокомерно себя ведёт? Я уже было открыла рот, собираясь высказать свой решительный протест против такого тона, но Эспин опередил меня:

– Сигни, – в полголоса обратился он к блондинке. – Будь умничкой, прогуляйся, пока мы с кузиной не уладили кое-какое недоразумение, хорошо?

Как же она была недовольна его просьбой. А как сверкнула глазами в мою сторону, прежде чем развернулась и процокала каблучками в направлении вокзала.

А эта Сигни та ещё штучка. Наверное, уже успела представить себя в белом платье и под руку с Эспином, а ещё церемонию бракосочетания в мэрии и тихую семейную жизнь в загородном поместье, где у неё будет уйма времени, чтобы вить верёвки из покорного муженька и лепить из него подкаблучника на свой вкус. Да-да, Сигни явно из таких. Кто же знал, что дядя Густав начнёт охоту за наследством дяди Руди и выберет для Эспина совсем другую невесту?

Смерив его беглым взглядом, я отметила, что в отсутствии Сигни Эспин готов вести себя куда более раскованно и непринуждённо. Вот и сейчас он сделал пару шагов мне навстречу и остановился в опасной близости, чтобы спросить:

– Ну, и где же твой компаньон, если не секрет?

– Он всегда рядом, – вполголоса констатировала я.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Эспин, не поверив мне. – Шела, давай кое-что проясним. Одна ты никуда не поедешь. Во-первых, для юной девушки это небезопасно, во-вторых, неприлично. Мне бы очень не хотелось, чтобы о моей будущей жене говорили, будто до замужества она позволяла себе непристойные выходки. Так что смирись, кузина. На правах ближайшего родственника я просто обязан ехать вместе с тобой в Кваден, чтобы опознать нашего многострадального дядю Рудольфа.

– Ты уже определись, кто я для тебя: невеста или кузина.

– В нашем положении одно другому не мешает.

До чего же наглая ухмылочка играет на его губах. Чувствует, что обыграл меня, и ликует. Вот бы выцарапать ему глаза, но на людях как-то неудобно.

Дабы сдержать нахлынувшие эмоции, я решила подняться в вагон, но Эспин тут же меня остановил:

– Какая же ты растяпа.

– Что? – возмутилась я.

– Так беззаботно ходишь с открытой сумкой, будто на вокзале не промышляют карманные воришки. А ещё собралась в одиночку ехать на край света.

Снисходительно покачав головой, он потянулся к рамочной застёжке, чтобы закрыть её, но не успел этого сделать.

– А ну-ка, убрал свои ручонки, паршивец! – гаркнул на него из недр сумки Брум.

– Это ещё что такое? – тут же изменившись в лице, спросил меня Эспин, опустив взгляд куда-то в область моего локтя.

Отвечать мне не пришлось, потому как Брум опёрся лапками о рамку и высунул голову из сумки, чтобы вперить в Эспина хмурый взгляд и резюмировать:

– Совсем уже охамели тут всякие, лезут, куда не просят…

Он пробубнил себе под нос что-то ещё, прежде чем погрузился обратно, вот только я совсем не разобрала, какими словами хухморчик решил "обласкать" Эспина.

– Вот видишь, – победно заявила я, – моя сумка под надёжной защитой. И верный компаньон у меня уже есть. Твоё присутствие совершенно не требуется. Увидимся через пару недель, прощай.

И с этими словами я развернулась, чтобы подать проводнику билет, после чего тут же поднялась в вагон.

Кажется, никто не шёл за мной по коридору и не стремился схватить за руку, чтобы отвести в сторону для серьёзного и неприятного разговора. Но я всё равно ускорила шаг и на всякий случай обернулась на ходу, за что поплатилась в следующий же миг: Эспин и не думал заходить в вагон, чтобы преследовать меня, зато впереди по коридору внезапно возникла чья-то широкая грудь, в которую я с разбега и уткнулась. Успев только досадливо ойкнуть, я тут же услышала над ухом благодушный баритон:

– Не стоит так спешить, юное создание.

– Простите, пожалуйста, я не хотела.

Я тут же ощутила, как на плечо легла широкая ладонь, но предпочла отстраниться от незнакомца прежде, чем он меня от себя отодвинет.

Подняв глаза, я увидела перед собой представительного вида мужчину лет тридцати, а может и тридцати пяти. В приглушённом свете электрических ламп его волосы казались тёмно-русыми, а выражение лица скорее заинтересованным, чем негодующим. Да и его ладонь, отчего-то не спешила расставаться с моим плечом.

– Позволите проводить вас до вашего купе? – любезно предложил незнакомец.

– Не стоит, – от волнения воспротивилась я, – думаю, мне по силам справиться с этим самостоятельно.

– Что ж, как пожелаете.

На этом его рука покинула моё плечо, и мы разошлись. Не оборачиваясь, я разыскала второе купе, где уже стоял мой чемодан, и поспешила закрыть дверь, дабы скрыться от посторонних глаз.

Сердце отчего-то трепыхалось в груди, и дыхание сбилось. Что это был за тип и зачем ему провожать меня до купе? Он что, следит за мной? Его нанял дядя Густав? Только этого мне не хватало.

Поставив сумку на столик напротив окна, я опустилась на широкое сидение, что обещало послужить мне в ночное время мягкой кроватью, а потом посмотрела на пустующее место напротив и начала гадать, что же за дама поедет в Рювелан вместе со мной. Подумав об одинокой гувернантке средних лет, что собирается погостить у родственников, я мысленно приготовилась к двухдневному чтению нотаций, о том, как следует себя вести молодой девушке, если она рискнула отправиться в самостоятельное путешествие.

От скверных дум меня отвлёк Брум. Он уже успел вылезти из сумки и подойти к окну. Держа в лапке какую-то серую массу, он отрывал от неё зубами один кусочек за другим, при этом увлечённо за кем-то наблюдая.

– А вот и снова тот нахал, – пробухтел он набитым ртом.

– Какой ещё нахал? – заинтересовалась я.

– Который лез в нашу сумку.

Придвинувшись к окну, я посмотрела на перрон. И действительно, возле вагона снова стоял Эспин со своей угрюмой возлюбленной. Он пытался приобнять её, но она упрямо отвергала все его попытки то ли извиниться, то ли просто проявить нежность. Кажется, она была обижена на Эспина.

Так и не добившись от угольной принцессы даже ласкового взгляда в ответ, он оставил её на перроне и куда-то ушёл. Блондинка мрачнела на глазах, а через пару минут и вовсе промокнула уголки глаз платочком и спешно удалилась в сторону вокзала. И в это самый миг за моей спиной хлопнула дверь купе.

Эспин по-хозяйски кинул свой саквояж на свободное место, снял шляпу, чтобы повесить её на крючок, а после сел напротив меня и известил:

– Поезд отходит через десять минут.

– Ты что здесь делаешь? – оправившись от минутного шока, спросила я.

– Как что? Еду в Рювелан, как и ты.

– Но не в этом купе, – начала злиться я.

– Отчего же?

Как же самоуверенно он это произнёс. Это точно какой-то трюк, я просто нутром чую.

– Покажи свой билет, – потребовала я и, получив его, победно заявила, – Вот видишь, тут указано седьмое купе. Вот и иди туда.

– Увы, но его облюбовала престарелая дама с собачкой.

– Что она там делает? – не поняла я.

– Кажется, распаковывает багаж и готовится сменить дорожное платье на домашнее, чтобы после обеда отойти ко сну. А её терьерчик топчется по свободной кровати и осыпает подушку шерстью.

Я даже не стала спрашивать, что за чушь он несёт. Я просто вышла в коридор, чтобы найти проводника и узнать, по какому праву он впустил ко мне в купе мужчину.

Всё оказалось до банальности просто и подло. Эспин выкупил два места в седьмом купе. Видимо, по первоначальному плану он собирался заманить туда меня, но увидев мой настрой, решил схитрить. Узнав через проводника, кто помимо меня будет ехать во втором купе, он предложил старой любительнице декоративных собачек поменяться с ним местами и ехать в персональном купе, в то время как он присоединится к своей кузине, которая, к его удивлению, тоже едет этим поездом.

Обмен свершился с согласия проводника, который предварительно проверил список пассажиров и действительно нашёл в нём двух носителей фамилии Крог. На вопрос, почему меня никто не предупредил, проводник лишь пожал плечами и сказал, что господин Крог хотел сделать мне сюрприз своим появлением и потому просил не беспокоить меня прежде, чем он войдёт в купе.

Вот так. Я даже не удивлюсь, если имел место подкуп должностного лица – с Эспина станется.

Устраивать скандал и привлекать ненужное внимание я не решилась. Вместо этого я вернулась в купе, чтобы высказать Эспину всё, что о нём думаю, и застала удивительную картину: не отходя от моей сумки, Брум сжимал в двух лапках невесть откуда взявшуюся вилку и угрожающе выкидывал её вперёд, раз за разом целясь в сидящего на своём месте Эспина. А тот поспешил вжаться в спинку сидения, дабы разъярённый хухморчик не оставил на его костюме и коже несчётное количество дырок, кратное четырём.

– Что здесь происходит? – не сумев скрыть волнения, спросила я.

– Этот меховой комок ненависти всегда так остро реагирует на безобидные шутки? – не теряя самообладания, спросил Эспин.

Я не стала разбираться, что произошло между этими двумя в моё отсутствие. Я просто подошла к столику и попыталась забрать у Брума вилку. Правда, притянула я её к себе слишком поспешно, потому как хухморчик не успел отцепить от вилки присоску на левой лапке. На несколько мгновений он повис в воздухе, а после плюхнулся в сумку, над которой я задержала руку.

Теперь, когда столовый прибор был только в моих руках, я явственно разглядела знакомое клеймо на обратной стороне рукояти. И я не стала смягчаться, спрашивая Брума:

– Что здесь делает вилка из семейного сервиза? Ты взял её из дома?

В общем-то, последний вопрос не имел особого смысла, так как ответ был очевиден. Зато теперь я начала понимать, отчего утром мне показалось, будто сумка стала тяжелее, чем накануне вечером, когда я её собирала. Надо будет проверить, что ещё успел положить туда ночью Брум.

– Ну так что, – напомнила я ему свой вопрос, – зачем ты взял с собой вилку?

Высунувшись из сумки, хухморчик с гордостью заявил:

– Я к ней привык. Мне с ней спокойнее, пока здесь ходят всякие хмыри. Дай мне её сюда, и вот увидишь, он не рыпнется до самого прибытия в Рювелан.

Я немного растерялась от такого заявления. С одной стороны, я была рада, что хоть кто-то смог осадить Эспина. А с другой, мне стало не по себе, когда я вспомнила, что не так давно на кухне эту же самую вилку Брум направлял и на меня.

Не успела я принять решение, что делать дальше, как Эспин в мгновения ока протянул руки к моей сумке и одним быстрым движением захлопнул застёжку. Внутри началось невнятное движение из стороны в строну и едва различимое бухтение. Я уже хотела было освободить Брума, но Эспин остановил меня, перехватив руку.

– Он же задохнётся! – возмутилась я.

– Не успеет. Зато у нас будет время спокойно объясниться.

– Давай, только побыстрее, – сдалась я, поняв, что Эспин от меня не отстанет.

– Вот и замечательно. Давай кое-что проясним, кузина. На Полуночные острова ты одна не отправишься. Это не обсуждается. Может быть, в тамошнем морге тебе и позволят поучаствовать в процедуре опознания, но вот подписывать официальные документы ты пока ещё не имеешь права. К тому же я сомневаюсь, что у тебя внезапно обнаружатся организаторские способности, чтобы в кратчайший срок устроить переправку тела домой. Соболий остров – это тебе не Флесмер, каждый день пассажирские и транспортные суда туда не ходят. Как ты собралась в одиночку вывозить тело дяди Рудольфа домой?

Признаться честно, я не задумывалась об этом. На самом деле, я всецело рассчитывала на помощь губернатора, раз в телеграмме он сам пригласил меня посетить остров. Хотя, кажется, его приписка о переправке тела за счёт семьи говорила совсем о другом…

– Ладно, – признала я своё поражение. – Ты прав. Одна я не справлюсь. Но что собираешься предпринять ты?

– Уже предпринял, – откинувшись на спинку сидения, известил меня Эспин. – Вчера грузовая шхуна нашей компании покинула порт Флесмера. Но пока она обогнёт континент и войдёт в воды моря Обилия, мы с тобой успеем пару-тройку дней послоняться по Собольему острову и осмотреть все местные достопримечательности, если таковые там вообще есть. А потом мы вернёмся во Флесмер: ты, я и тело дяди Рудольфа в оцинкованном гробу. Да, ещё можешь взять с собой бутыль морской воды или кусок льда, как ты хотела.

– Для этого мне нужно попасть на побережье Студёного моря, – заметила я и с издёвкой добавила, – Значит, ты не против нанять для меня ледокол? В качестве свадебного подарка, а?

– Как приятно, что ты вспомнила о нашей с тобой свадьбе. Выходит, тебя больше не пугают мысли о предстоящем бракосочетании.

В этот момент мне ужасно захотелось выпустить Брума из сумки и вернуть ему вилку – пусть пощекочет Эспину нервы. Но я решила, что смогу справиться с проблемой сама, заявив: