Двa вампирa

Ладонь, конечно, могла быть и потеплее. Зато мне самой вдруг стало жарче, а улыбка на губах Кости отчего-то становилась все загадочнее и загадочнее.

— Да, идем, — прокашлявшись, ответила я и первой сделала шаг вперед.

* * *

Хотя нотариус приехал к нам сам, на возню с документами мы убили весь день. Проблема была не столько в их количестве, сколько в том, что бумаги были составлены на итальянском языке, а я хотела понимать, что подписываю.

Мы сидели в бывшем зернохранилище, переделанном под современный офис, где работал с клиентами Костя. Кондиционеры шпарили на полную мощность, дремлющий на ходу Марко носил нам кофе, все было спокойно и размеренно, чего я точно не ожидала от темпераментных итальянцев. Тем не менее к концу дня я чувствовала себя так, словно кто-то съел мои мозги, а по телу проехался катком.

Наверное, не стоило напрягать свою внимательность и вчитываться в строчки, написанные самым мелким шрифтом, чтобы поискать подвох. Хотя практика показывала, что там как раз и было самое интересное.

Я согласилась перейти к подписанию главных документов, только когда изучила все счета прадеда. Налог на наследство в пересчете на русские рубли слегка поверг меня в шок, поэтому в цифрах я ковырялась дольше всего. Однако бумаги были в идеальном состоянии. Избавляясь от долгов Макса, я наморочилась с этой дрянью достаточно, чтобы понимать, какую работу проделал Костя.

Мне уже начинало казаться, что он не человек, а юридический бог. Получить наследство и в России непросто, а тут… Он должен был не спать ночами, чтобы подготовить все это к моему приезду.

Когда нотариус попрощался и ушел в сопровождении Марко, мы с Костей синхронно откинулись на спинки стульев и выдохнули. И без того бледный адвокат выглядел белее обычного. Я тут же ощутила укол вины за то, что так долго всех мучила требованиями объяснить, что написано тут, а что — вот тут. Вдруг бедняга серьезно пахал ночами, чтобы успеть к сроку? А я лезу со своей придирчивостью.

— Тебя надо отправлять заключать сделки с дьяволом, — выдал Костя, устало покачиваясь в офисном кресле. — Не думала о том, чтобы получить юридическое образование?

— Опыт — лучший учитель, — ответила я, мечтая еще об одной чашке кофе. — Если бы я раньше была такой же дотошной, на мне не висели бы долги бывшего мужа. Прости, что изображала сегодня инквизитора, допрашивающего ведьм, но я правда не хочу больше влететь в проблемы.

Костю отчего-то перекосило. Зря я все-таки сравнила его и нотариуса с ведьмами. Надо было с колдунами, в крайнем случае…

— Если позволишь нам с Марко остаться в замке и вести твои дела, такие проблемы тебе не грозят, — уверил он.

— И для этого нужно заключить еще парочку договоров? — кисло уточнила я. — Уверен, что этим стоит заниматься сегодня?

— Нет, что ты, это может подождать. Но сегодня нужно подписать еще одну бумагу. Прости, это действительно важно, — добавил Костя, увидев мое лицо.

Скоро слова «это действительно важно» будут сниться мне в кошмарах. Но делать было нечего — он уже рылся в ящике стола.

Пока Костя доставал последний документ, я устало оглядывала кабинет. Несмотря на современную мебель и отделку, помещение выглядело нестандартно для юридической конторы, коих я посетила выше крыши. В плитку бежевых оттенков вместо обычных декоративных вставок были вклеены таблички с письменами на незнакомом языке, напоминающем то ли тайский, то ли арамейский. На полках шкафов стояли коробки с мелом, хотя школьные доски нигде не висели, а зачем в офисе юриста пачки соли в таком количестве, мне вообще не приходило в голову. Разве что зимой дорожку перед домом посыпать?

Из коробок рядом с солью тянуло благовониями. Мускус, сандал — у кого-то здесь своеобразные пристрастия. Выбор книг в одном из шкафов тоже оказался специфическим. На одной из обложек значилось «Малый ключ Соломона»[2], на другой — «Иерархия демонов» некоего автора по имени Вейер. Названия остальных были не менее забористыми.

— Увлекаешься демонологией? — спросила я Костю.

— Что? — он проследил за моим взглядом. — А, ты об этом. Это подарок господина Долгорукова. Он вручал их со словами «Вы должны понимать, кто ваши клиенты».

Я хмыкнула.

— Интересный юмор.

— После того как пообщаешься с некоторыми клиентами, перестаешь думать, что это шутка. Держи. Последний документ на сегодня.

Он выложил передо мной небольшую резную коробку. На гербе красовались обвитый двумя змеями крылатый посох и упрощенное изображение замка. Я подняла на Костю вопросительный взгляд.

— Герб Кастелло-делла-Серениты и твоего прадеда, — пояснил он. — На нем соединены два символа защиты и примирения — посох-кадуцей и замок. Ты, как преемница Долгорукова, должна взять на себя его роль — защитницы Серениты.

Я наморщила лоб. Надо же, целый футляр для какой-то бумажки…

— Это же неофициальный договор, я правильно понимаю?

— В юридической системе Италии он ничего не значит, — подтвердил Костя. — Но он очень важен для нас.

— Для нас? Это для кого?

Снаружи зазвучали шаги. Хлопнула входная дверь, затем дверь кабинета, и в него вошли Марко с Драганом. Второй брат Антонеску выглядел все так же развязно — он был одет в узкие штаны и полурасстегнутую рубашку, зато щеголяющий кубиками пресса сторож вспомнил о приличиях и натянул джинсы с футболкой.

Я с недоумением посмотрела на обоих и перевела взгляд на футляр с гербом.

— Слушайте, если этот договор ничего не значит, зачем мне его подписывать, еще и с кучей церемоний? Нельзя обойтись простым разговором?

— Это традиция, — Драган плюхнулся в соседнее кресло и уставился на меня зелеными глазами. — В Серените ее соблюдают уже несколько сотен лет. Я, как старейший из присутствующих, настаиваю на том, чтобы традиция была соблюдена и сегодня.

— Старейший? — я скептически его оглядела.

Да он еле-еле на тридцать тянул, и то благодаря щетине. Не говоря уже о том, что сторож вряд ли имел право на чем-то настаивать.

— Драган молодо выглядит, но он старше меня, — пояснил Костя. — Я второй по старшинству, Марко третий. Младшая, — он подмигнул, — ты.

— Ага, буквально девочка совсем, — буркнула я.

С другой стороны, хорошо что за старушку не посчитали. А то некоторые родственники мне и в двадцать семь сообщали, что если я до сих пор не замужем, то совершенно безнадежна и вообще старая дева.

Мужчины продолжали пристально наблюдать за мной.

— Хорошо, — сдалась я. — Надеюсь, там не сказано, что я отдаю себя вам в рабство?

— Это было бы неплохо, — пробормотал Марко.

— К счастью, там ничего такого нет, — отрезал брат. — Там только о том, что ты, донна, обязуешься заботиться о замке с деревней у его подножия, как это делали до тебя другие владельцы Серениты, и стремиться к процветанию и спокойствию ее жителей.

В самом деле, всего-то. Впрочем, если престарелый Долгоруков с этим управлялся, то наверняка и у меня получится.

— Это же не противоречит желанию личного обогащения? — на всякий случай уточнила я.

А то еще заставят сдать все обещанные ценности в благотворительный фонд.

— Нет, — успокоил Костя. — Не переживай, ты можешь делать что угодно, просто не в ущерб местным жителям. Эта бумага — нечто вроде морального утешения для тех, кто живет в Серените. Они теперь на твоей земле и хотят рассчитывать на то, что ты по крайней мере будешь о них помнить, когда начнешь распоряжаться наследством. В конце концов, таковы традиции. Такую бумагу владельцы Серениты подписывают уже несколько веков, и это придумали не мы.

— Ладно, ладно, — я вздохнула. — Я ведь уже согласилась. Давайте сюда ваш документ.

Он с торжественным видом раскрыл футляр, в котором лежал лист плотной желтоватой бумаги. Я бы не удивилась, если бы это оказался настоящий пергамент, а печати с загадочными символами на нем — сделанными из сургуча. Еще и текст был написан вручную, чернилами и на латыни.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я, пробежав глазами по витиеватым строчкам.

— Традиции, — упрямо повторил Костя, подавая мне ручку.

Естественно, шариковую или гелевую ждать не следовало. Это было металлическое перо, пусть изящное, но все равно выглядящее безнадежно древним. Тут же Костя пододвинул банку с чернилами.

Многозначительно приподняв брови, я приняла перо и склонилась над документом.

Позже я долго ломала голову, зачем вообще взялась его подписывать. Надо было сказать: «Идите на юг со своей неофициальной бумажкой, составленной по средневековым правилам и вдобавок на латыни». Ну или хотя бы открыть латинско-русский словарь и проверить, что мне подсовывают.

Однако после целого дня возни с договорами на иностранных языках у меня в голове была каша и без переводов с латыни, а еще я чувствовала себя виноватой за то, что мучила вопросами пришедших мне помочь юристов. Особенно Костю. Он покупал мне билеты на самолет, приехал за мной на машине и всячески старался угодить, с терпением относясь к моему недоверию. К тому же в тот момент с меня не сводили глаз трое привлекательных мужчин, недвусмысленно давая понять, что эта несчастная бумажка им важна.

Не исключено, что последнее как раз и сыграло решающую роль.

«Фиктивный договор? — мысленно спросила я себя. — Да мне не жалко». И, обмакнув перо в чернила, коснулась острием бумаги.

В ту же секунду мой палец что-то укололо. Ахнув от неожиданности, я выпустила перо из руки, но было уже поздно. Крупная капля крови скатилась по металлу, смешалась с чернилами и упала на пергамент.

В глазах потемнело. Ощущение было в точности таким же, как вчера, — из меня как будто тянули силу. Сердце заныло, и я откинулась на спинку кресла, растерянно оглядываясь, потому что никак не могла сфокусировать взгляд.

Происходило что-то странное, но трое мужчин этого как будто не замечали. Костя подобрал выпавшую из моих пальцев ручку и снова ткнул мне документ.

— Нужно написать имя, Катерина.

Брат отпихнул его в сторону, и надо мной склонились Марко с Драганом.

— Бумажки подождут, братец. Не видишь, что ли? У нее отходняк пошел, — со знанием дела произнес Аполлон. — Драган, притащи ей винца.

— Помни, к кому обращаешься, — огрызнулся тот. — Я тебе не мальчик на побегушках. И вообще в таких случаях лучше нести кофе. Он бодрит.

— Ты давно из своей пещеры вылезал, отшельник? Помнишь, в какой мы сейчас живем стране? Нормальные итальянцы, чтобы прийти в себя, пьют вино.

— Ты о настоящих итальянцах знаешь столько же, сколько же, сколько инфузория туфелька — о ядерной физике. И когда ты был нормальным, нехристь? Уж я о людях знаю побольше тебя.

Их перепалка должна была бы меня насторожить, но я ее едва слышала. В голове гудело так, что сквозь гул не продирались собственные мысли. Обычный укол не мог вызвать такой эффект. Меня накачали наркотиком? На игле был яд?

Стало страшно. Я попыталась встать, но не успели Драган с Марко меня остановить, как я сама же брякнулась обратно в кресло, не удержавшись на ногах.

Перед глазами все поплыло. Я могла бы поклясться, что вижу вокруг себя не адвокатский кабинет, а фрагменты замковых залов, которые мы обходили утром. Хотя, наверное, на самом деле это были не столько видения, сколько ощущения.

Я чувствовала, как бьется чье-то сердце в кухне, и откуда-то знала, что этот кто-то солит лазанью нам на ужин. Еще кто-то на втором этаже по старинке убирал метлой пыль в коридоре. «Шух-шух, — ездила по ковру щетка. — Шух-шух». Наверное, это были пресловутые слуги, потому что от них не исходило ни гнева, ни других злых эмоций — они просто занимались привычным, рутинным делом. Но то, что я ощущала в правом крыле замка…

Отчаяние. Ярость. Разбитое стекло — всплеск боли. Дом физически страдал, как мог бы человек — от кровоточащей ссадины. Меня даже замутило, но это было еще не все. Я чувствовала, как кого-то душат, а он сопротивляется, не понимая, за что ему все это. Но главное — откуда-то я точно знала, что убийца не имеет отношения к тем, кто живет в замке.

— В доме чужие, — просипела я и тут же пожалела о том, что ляпнула.

Как бы мои новые соседи не решили, что им досталась больная на голову хозяйка.

Трое мужчин действительно посмотрели на меня с удивлением. Вот только их слова были не меньшим бредом, чем мои.

— Она быстро адаптируется, — с уважением произнес Марко.

— А чего ты хотел — в ней течет кровь князя, — фыркнул Драган. — Гены пальцем не раздавишь.

Один лишь Костя успокаивающе коснулся моего плеча.

— Все в порядке. Ты заключила договор с мистической силой и начинаешь чувствовать замок и его обитателей. Первое время это может быть неприятно и сбивать с толку, но ничего страшного в этом нет. Еще бы дописать фамилию…

— Ты не понимаешь, — я отмахнулась от снова сунутого мне документа и зажмурилась, но видения и дикие ощущения никуда не делись. Наоборот, меня замутило еще больше. Тот, на кого напали в правом крыле, уже был при смерти. — Там кого-то душат!

Мужчины переглянулись.

— Где? — быстро спросил Костя, откладывая договор.

— В правом крыле…

— Марко, Драган, проверьте. Быстро!

Я не успела моргнуть, а Аполлон уже исчез в коридоре. Скорость была неестественной — по моему лицу прошелся ветерок от того, как быстро он двигался. Я могла бы отнести все на то, что мне показалось, однако метнувшийся следом за ним Драган сделал это хоть и быстро, но со вполне человеческой скоростью.

Хотя, честно говоря, я не знала, чему изумляться больше — то ли быстроте Марко, то ли тому, что мне поверили.

Опершись на подлокотники, я кое-как поднялась. Голова закружилась, но видения, как ни странно, поблекли, а тошнота отступила. Правда, сделать шаг я не успела — Костя преградил путь.

— Донна, вам лучше остаться здесь.

— Мы вроде бы перешли на «ты». И нет, оставаться здесь я не собираюсь. Не знаю, чем вы меня накачали, но я хочу знать, что происходит в доме.

— Мы тебя ничем не накачивали.

— Тогда тем более отойди в сторону, — я ткнула его пальцем для пущей убедительности.

Поколебавшись, Костя отодвинулся.

— Ладно. Но я пойду с тобой. У тебя должна быть защита.

Как это было сказано, мне не понравилось, однако спорить я не стала. С этим можно разобраться и позже, а сейчас я просто хотела быть уверенной, что глюки про удушение были всего лишь глюками.

Так быстро, как Драган, не говоря о Марко, я бегать не умела, но спешила изо всех сил. Ярость и отчаяние больше не напоминали о себе, только ощущения страха и смутной боли осадком плавали на дне моих чувств. Это было настолько странно, что я всерьез начала надеяться на собственное умопомешательство. Его было бы гораздо проще объяснить, чем то, что средневековый замок, пусть хоть десять раз перестроенный, делится со мной эмоциями. Уже одно то, что у него есть эмоции, звучит как полный бред!

Выскочив из офиса, я окинула взглядом замок, освещенный розоватыми лучами закатного солнца. Все окна были на месте, но это еще ничего не значило — выбить стекло могли и с другой стороны. Поэтому я быстрее помчалась ко входу в здание, а затем по правому коридору до зала, где звучали голоса Марко и Драгана. Судя по всему, они услышали мой топот, потому что Марко встал в дверном проеме, не позволяя пройти внутрь.

Лицо у беспечного Аполлона было непривычно мрачным.

— Тебе не стоит входить, — сообщил он, двигаясь так, чтобы мне было ничего не видно за его широкой грудью. — Вам обоим лучше не входить.

Он мог выделываться сколько угодно, а я уже слышала, как через разбитое окно свистит, задувая в зал, ветер. Было слышно и тихо ругающегося Драгана, который стоял над чем-то распростертым на полу, хотя я не могла рассмотреть, над чем.

Я уперла руки в бока.

— Так, я не поняла. Кто хозяин Серениты — ты или я?

Мне на плечи легли прохладные ладони Кости.