Тень деформации

— Именно, — довольно кивнул я. — А сейчас мы отдохнём, — потянулся я. — Поиграю на органе, отосплюсь… и не только, — подмигнул я надувшей губу и требовательно взирающей на меня тереньтетке. — А потом просто начнём обход Крепости. Долго, но перелёт длинный. Будем гулять, да, — не без иронии и под смешок Кристины, улыбнулся я.

И поиграл, и отоспался, и не только. А потом мы с Кристиной затеяли променад по Испепелению. Заодно проверяя, не объявился ли чудесатым образом в имматериуме демонолог, которого нет.

Но демонолог не объявился, хотя и безрезультатными наши прогулки не были: наткнулись мы на несколько преступных групп разного рода и толка, которые вследствие натолкновения перестали быть. Несколько десятков склеротичных болванов встретилось нам. Этим, варп подери, недоумкам не хватило слова Инквизитора, чтоб беречь выданную аквилу, как зеницу ока, и носить, не снимая! Проверены они были, оказались просто долбоклюями и недоумками, но были осуждены с занесением в личное тело (я, натурально, пинал раздолбаев, без травм, но весьма чувствительно), ну и отдавал на поток и растерзание начальникам.

Кстати, Грация из регицидников-суицидников я судить не стал, передав его судьбу, вместе с информацией, его касающейся, властям Крепости. Реально, не моё дело, пусть сами разбираются с интеллигентской сволочью.

И, что совсем не радовало, троица Агнесса-Целлер-Кай ни варпа не давали мне угодного результата. Выявили несколько случаев некомпетентности, нецелевого использования ресурсов, но при всём при том, имея в распоряжении все информационно-наблюдательные ресурсы Испепеления, вдобавок к немалому арсеналу Агнессы, ни варпа эта троица мне демонолога на блюдечке с голубой каёмочкой не представила.

В общем, через месяц брожения по Крепости, стали мы с Кристиной бродить уже по самым её глубоким недрам, пару раз натыкаясь на вполне себе одичавших мутантов или оголодавших дезертиров. Сам факт дезертирства, в рамках их пребывания всё на той же станции, довольно ироничен. Как и то, что весьма тщательные поиски демонолога экипажем их не выявили.

Хотя, последнее, скорее всего, с тем, подумав, пришёл к выводу я, что искали пси-активного еретика, в основном псайкеры.

И вот, бродили мы с Кристиной по недрам Рамилеса, бродили, как вдруг чувствую я в свете и ветре… странное. Ну и подхожу к не слишком заметной двери, от которого «странное» в свете и ветре идёт.

— Там никого нет, господин Инквизитор, — выдал техножрец-сопровождающий. — Технический коридор с коммуникациями, без атмосферы, да и датчики исправны, — сверился он. — Вакуум и чистота, — развёл он рукой и механодендритом.

— Отпирайте, господин техножрец, — выдал я, покивав на сей спич. — Очень мне хочется полюбоваться «чистотой и пустотой».

3. Астартячьи интриги

А странное было вот что: схема Испепеления у меня была, максимально подробная. Полученная не без виртуозной игры на нервах шестерёнок и шпионских способностей аколитов, но была. И то, что за ентой конкретной дверью техническое помещение с непригодной для жизни атмосферой я, в целом, знал.

Но искал-то я, как понятно, прячущихся и неучтённых, так что на данном этапе осматривал именно нежилые недра. И вот, за дверью чувствовался весьма энергично страдающий и мучающийся… ну, наверное, разумный, хотя я, признаться, с таким не сталкивался: узор сознания-души был чудовищно перекорёжен, я бы сказал что там сидит душевнобольной, во всех смыслах этого слова. И несколько сервиторов, но на них, как понятно, я не обращал внимания.

И вот, шестерёнка загерметизировал помещение, распахнул опечатанный лаз, куда я вполне бодро и воинственно влез… и принялся офигивать.

Дело в том, что в безвоздушном, и вправду пустом и чистом помещении… не было никого. Кроме трёх сервиторов, урезанных до торса. И вот, варп подери, один из этих сервиторов самозабвенно предавался мучениям и страданиям! Работал, безусловно, встроенный, как и пара его коллег, в стационарный блок-механизм, но и страдал, чтоб его! Этого быть не могло, сервиторов лишают личности, совсем и вообще, перед кибернетизацией. Есть, безусловно, ситуации, когда профессиональные навыки специалистов оставляют. Но страдать у сервитора стопроцентно и однозначно нечему. А тут… легкий флёр скверны, который я бы, учитывая снующую по крепости после каждого варп-прыжка демонятину, не заметил, отсутствие личности и памяти… кроме чувства боли, муки, сожаления. Это вообще как? Кому подобное изуверство в принципе могло понадобиться? Даже если бы кто-то и решил столь садистски наказать разумного… так бред, памяти нет как факта, тут просто бессмысленное страдание, даже если прототип этого сервитора был самым гадким и мерзким человечишкой, теперешние страдания просто бессмысленны… Ничего не понимаю, ни черта не интересно, скорее противно, но разбираться надо. И скверна ещё эта…

— Какова функция этих сервиторов, техножрец? — воксом полюбопытствовал я, пристально вчувствуясь в остатки скверны.

— Сервисные механизмы генератора поля Геллера, господин Инквизитор, — выдал шестрёнка.

— Угу, — задумчиво протянул я. — И, выходит, что в нормальном космосе они?..

— Отключаются, господин Инквизитор, дабы не расходовать ресурс, — правильно понял недосказанное шестерёнка.

— А скажите, господин техножрец, есть ли данные, когда был подключён этот конкретный сервитор? — потыкал я перстом в страдальца.

— 3988676 бис 6565 бета 18-ый, — забормотал техножрец, явно сверяясь с базой. — Три года, два месяца, одиннадцать дней назад, господин Инквизитор.

— А перед этим кем он был? — продолжил я, почти уверенный, что нашёл «демонолога, которого нет».

Эманации скверны этого типы были очень слабые, но явно шли когда-то «изнутри» а не извне, это раз. Непотребно большой кусок сознания у этого киборга, вмонтированного в прибор, был. Недостаточный для личности, но как маячок для демонов вполне подходящий. При этом, насколько я понимаю, при выходе из имматериума эти сервиторы отключаются, «экономя ресурс». От сна и прочего подобного это состояние весьма отличается, то есть и так обкорнанная душа этого типа просто… исчезает. И демоны его, соответственно, перестают видеть.

— Нет данных, господин Инквизитор, — практически сразу ответил техножрец. — Сервитор активирован и доставлен со склада, подключён три года назад. Большими данными я не обладаю.

— Не обладаете вы, техножрец, или их нет совсем? — въедливо поинтересовался я.

— Не обладаю я, и нет в общедоступном доступе, — был мне ответ. — Сопроводительные документы непременно должны быть на складе.

— Ведите на этот склад, техножрец, здесь мы пока закончили, — распорядился я. — Да, отключите этого сервитора до выхода из имматериума, минут на десять ранее стандартного времени. Как я понимаю, работе генератора это не повредит?

— Единоразово и на столь короткий срок — не повредит, — задумчиво прогудел шестерёнка, явно начавший в свете и ветре догадываться, но вопросов не задававший.

— Прекрасно, — кивнул я. — И начинайте подыскивать ему замену, это его последний перелёт, — отметил я, на что последовал кивок.

И направились мы на склад, а я предавался мыслям различного типа и толка. В целом, использование еретика как сервитора, даже если бы он был «правильно» лоботомирован — запрещено. Не Импереалис Лекс, но кучей законов и постановлений массы имперских организаций: от Астра Телепатики и экклезиархии до Ордена Инквизиции. Определять, подойдёт ли еретик на сервитор, должны сертифицированные специалисты Ордена Инквизиции, в остальных случаях связанного с варпом надлежит непременно казнить.

В то, что Карамазов сотворил подобное — я, признаться, слабо верю, а значит, возникновение подобного «сервитора» — во-первых, некомпетентность. А во-вторых, саботаж. Возможно и диверсия, но для диверсии очень уж глупо и нерационально. И да, регицидники-суицидники тут точно не потоптались — сервиторизация была делом весьма далёким от всех членов ныне дохлого клуба.

Добрались мы до склада, где в специальных ваннах пребывали невостребованные или не до конца профилированные сервиторы. И четверть часа разглядывал я документацию, потихонечку зверея. Дюжину лет назад от экклезиархии Испепеления шестерёнкам поступило три тела «со стёртыми личностями, набором профессиональных знаний на сервиторизацию». То есть, попы, чтоб их, не сожгли тех еретиков огнём, да даже не стёрли им личности, как подобает и значится в документах. А просто выкинули еретиков-демонологов после допросов на сервиторизацию.

— Где пребывают остальные два сервитора? — с каменной рожей полюбопытствовал я, внутренне зверея.

— Списаны и утилизированы, как отслужившие свой срок, господин Инквизитор, — сверился с записями служка склада.

— Что ж, хорошо. Мне потребны копии документов на этих сервиторов, — озвучил я. — А вы, — обратился я к техножрецу-сопровождающему. — После отключения сервитора утилизируйте его. Не переведите на иную работу, не что-то ещё, а именно уничтожьте! — всё же несколько сорвался я, под удивлёнными окулярами шестрёнки.

— По слову вашему, исполню, господин Инквизитор, — осторожно выдал техножрец. — Протокол утилизации вам потребен?

— Да, будьте любезны, — кивнул я, взяв себя в руки.

— Я вам потребен? — уточнил техножрец.

— Нет, благодарю вас, более, как проводник, вы не потребны, — ответил я.

Дождался копий и в весьма злобном настроении направился в экклезиаршьи отсеки. Жгут их, значит, не нравится им сжигаться, злопыхал я. Что-то Карамазов сдавать стал, недожёг, надо исправить. Ну и в лучших традициях, с ноги распахнул дверь понтифячьей обители. Правда, нужно признать, несколько не рассчитал свои подросшие кондиции, так что под ошарашенными взорами секретаря и понтифика дверь осыпалась щепками. Хм, а я думал, декоративное покрытие поверх стали, мысленно отметил я, швырнул на стол понтифику бумаги о передаче сервиторов и широко улыбнулся. Всё это молча, что явно не добавляло попу душевного спокойствия.

— Сервиторы, переданы адептус механикус… — бормотал под нос понтифик, откинул папку и уставился на меня возмущённо. — Инквизитор, я не понимаю…

— Сроки, понтифик, — почти пропел я, широко улыбаясь. — Сроки передачи тел.

— Сроки, — нахмурился поп, опять придвигая папку, побледнел и затравленно зыркнул на меня. — Это…

— Это некомпетентность и саботаж, экклезиарх, — тяжело уронил я, перестав улыбаться. — Это те самые еретики, точнее, часть их, которых вы, по вашим же словам, сожгли. И, хочу отметить, один из них не подготовлен должным образом к сервиторизации, не говоря о том, что он был псайкером тета-ранга, не прошёл соответствующий подготовки перед сервиторизацией… хотя у вас и нет и не может быть специалистов должного уровня. А главное, понтифик, от него до сих пор исходят эманации скверны, — широко улыбнулся я, начав сиять глазами.

— Это… невозможно… — пискнул святоша.

— Это факт, — тяжело уронил я. — Данный еретик, обращённый в сервитора, активирован три года назад. Демоны, понтифик, появляющиеся на Испепелении, следствие этого.

— Адептус Механикус… — начал было поп, но сам заткнулся после скептического поднятия мной брови.

— Сделали то, что должны. Экклезиархия, — потыкал я в папки, — передала им тела. С заверенным проведением всех регламентных процедур. Проверять это шестерёнки… не должны, — всплеснул я руками. — Недостаток протокола, — признал я, — но факт. Да и в саботаже и диверсии экклезархию никто не подозревал, а зря.

— Это не… я разберусь, Инквизитор, дайте мне пару дней… — начал было поп.

— У вас, понтифик, два часа с этого момента, — плюхнулся в заскрипевшее кресло я. — Через два часа, если вы не назовёте виновного или виновных, фактических, а не назначенных. Или если виновные «внезапно» умрут или самоубьются, я начну Инквизиторское Расследование в адрес экклезиархии Испепеления. И да, понтифик, — оскалился я. — На том свете от МЕНЯ не спрятаться, — засиял я нимбом.

Поп же, у меня на глазах, выдал скорость и усердие просто фантастические. И дело тут было вот в чём: пока я ищу конкретных людей — они и есть область моей работы. Но, как только я начинаю расследование в рамках организации — мало не покажется никому. Неважно, еретик ли, положим, понтифик. Он начальник, а расследование проводится не просто, а именно организации. И вне зависимости от индивидуальной, коллективная ответственность, та самая «круговая порука», работает тут в нужном направлении. То есть, за вину одного попа, будут отвечать все попы. В разной степени, согласно своему положению и субординации, но обиженными не уйдёт никто. Ну а понтифик выйдет самым «не обиженным», причём банальный расстрел в таком случае — крупное везение.

И через сорок минут, трясущимися руками, с облегчением, но и некоторой виной понтифик протягивал мне бумаги.

— Хм, — ознакомился я с протянутым. — Любопытно, значит, руководителей еретиков допрашивал сам Лемюэль Бруно, тогдашний понтифик и нынешний кардинал.

— Не лично, у него есть сестра-экзекутор Сил…

— Мне всё равно, понтифик. Ответственность на самом гражданине Бруно, а имя его любовницы, — на что поп вильнул глазами, показывая, что я случайно «попал в цель», — меня совершенно не интересует. Что ж, — поднялся я. — Расследование на Испепелении закончено. Лично к вам и священнослужителям Испепеления Орден Инквизиции претензий… пока не имеет. Для протокола представьте эту троицу, — потыкал я пальцем в «допуск имеющих», — для дачи показаний под присягой.

— А его высоко…

— А это не ваше дело, понтифик, — улыбнулся я.

— Ясно, Инквизитор. Могу я полюбопытствовать, этот факт… — замялся он.

— Станет ли достоянием общественности, узнают ли об акте вопиющей некомпетентности офицеры Испепеления? — ехидно полюбопытствовал я, на что получил кроткий кивок. — А вот не знаю, понтифик, — ехидно, но и честно ответил я. — Буду думать, там посмотрим.

Допросил «причастных», заодно и запротоколировал. Выходила такая картина, что никто в курсе-то не был: протокардинал лично ухватил троицу руководителей еретиков. Сомневаться в его «вопрос решён» никто не стал, так что троицу руководителей скопом внесли в «на хрен сожжённые», вместе с прочими еретиками.

Шестерёнкам тоже, как понятно, было до лампады: меньше возни, хотя, конечно, момент такой, не самый разумный, но и претензию не предъявишь.

В общем, выходит, что либо сам Бруно, либо евойная любовница-экзекутор решили «дополнительно помучить» еретиков. Проигнорировав в своём порыве ряд, как я и прикидывал, законов и постановлений, в результате осуществив акт натурально саботажа.

Собственно, прущие на Испепеление демоны чудом не влезли, куда не надо: Крепость они бы, конечно, не развалили, но, например, материализовавшийся в плазменном реакторе или орудийной системе демон, да ещё, например, при выходе Рамилеса в зону боевых действий… диверсия и саботаж самые натуральные выходит. И массовое убийство — демоны убили не одного и не один десяток человек, плюс повреждение, а то и уничтожение душ…

Вопрос в том, что мне делать, задумчиво разглядывал я понтифика, взирающего на меня глазами больной собаки. Ну, положим, с кардиналом пусть возятся коллеги из Ордо Еретикус: сдам в Крепости Инквизиции данные, просвещу какого-нибудь охотника на ведьм, пусть сами разбираются. В целом, если бы не Рамилес, то грешок пусть и висельный, но попам и не такое с рук спускали, отметил я.

Но это ладно. И проверим на выходе Испепеления из варпа: вроде бы, всё так, как я надумал, но может всё быть и наоборот. А сервитор, опознать которого толком не удалось, например — любовник Бруно, не угодивший изысканным вкусам святоши. Крайне маловероятно, но гарантий, что не так, мне никто не давал.

А вот что делать на самом Испепелении — вопрос. Орать, что попы — казлы, есть дело не самое разумное. Более на саботаж смахивает, нежели на «справедливость». Притом, подставились попы, именно как представители экклезиархии, знатно, надо бы с этого что-нибудь полезного поиметь, рационально подумал я. Мысленно усмехнулся и положил на стол понтифику контракт.

— Я подумал, понтифик, и решил, что распространение информации о экклезиархии, как источнике неприятностей с демонами будет… — выдержал я театральную паузу, за время которой поп пытался не помереть. — Неразумным.

— Император Пресвятой вложил вам эту благую мысль… — зачастил святоша.

— Из собственных ручек, — хмыкнул я. — Подпись, понтифик. В рамках сложившейся картине духовенству на Испепелении требуется присмотр и ориентир, не дающий впась в грех и ересь, — скромно потупил я очи и праведно посветил нимбом.

— Вы… хорошо, Инквизитор, — обречённо, после слабой вспышки гнева, выдал поп и поставил закорючку на агентском контракте.

Вот и хорошо, мысленно потёр лапы я, прибирая контракт. Вообще, вроде и не виноват ни в чём святоша, просто «неудачное время, неудачное место, неудачное окружение». Ну так и я у него не душу требую (вот какой я замечательный и праведный, немного погордился я), в конце-то концов. Будет докладывать, не переломится. Пользу Империуму приносить не только своими плясками шаманскими.

Ну а я направился к коменданту Крепости с известием, что «высоковероятно, проблема решена». Осталось проверить натурно, ну и если после выхода Испепеления из имматериума демонюк не будет, то вопрос «демонического нашествия» будет окончательно снят.

— Отрадно слышать, господин Инквизитор, — покивал комендант. — А кто был виновником?

— Вне вашей компетенции, комендант, — отрезал я. — Кроме того, виновник давно не на Звёздной Крепости, и он — забота моего Ордена, к вам касательства не имеющая. И вообще, говорить, что «всё решено», пока преждевременно. Вот дождёмся выхода из имматериума, тогда и будет ясно, — с усмешкой выдал я «надувшемуся» в свете и ветре дядьке.

Надутость его вполне понятна — главный на Звёздной Крепости, второй после Импи, а ему «не докладают». Ну ничего, мысленно ехидствовал я, от чувства собственного величия и незаменимости иногда отдыхать полезно. Продолжительности жизни весьма способствует.

На всякий пожарный случай, момент «утилизации» сервитора я взял под наблюдение, ну и по итогам, после выхода Испепеления в материум, никакого демонического нашествия не случилось.

Так что Рамилес принялся звезднокрепостничать, а я направился на Милосердие, отстыковавшееся от Испепеления. Путь наш был ещё к одному Рамилесу, Крепости Инквизиции Пуресимум Джубаре.

И вопрос с Бруно надо на кого-нибудь профильного скинуть, да и вообще посмотреть, что и как. Ну и расследование какое взять профессиональное, за чем я, собственно, в Сегментум Обскурус и явился.

Хотя, надо бы ещё проверить, что у коллег с библиотекой, сам себе улыбнулся я. Ну, мало ли, пыль на месте неположенном лежит или ещё чего.

Пречистое Сияние, как переводилось с высокого готика название Крепости, находилась от нашей точки-финиша весьма недалеко, традиционно в необитаемой, а учитывая базирование на Звёздной Крепости, и беспланетной системе голубой звезды.

Так что через пару дней Милосердие уже опознавалось на запросы защитного флота и самой базы, а я особо и расслабиться даже не успел — так, поиграл часок попурри, а в целом просто валялся, просто и не просто, несколько «отходя» от дела.

Как-то мне оно не то, чтобы не понравилось, довольно обычное для Инквизитора… просто как-то уж очень по-бытовому выходило. Этакое «бытовое зло», от кардинала, бывшего понтифика. От регицидников-суицидников, неглупых, в общем-то людей, творящих весьма поганые дела в угоду ощущения своей «избранности». Да даже начальство Кая — дядьку, по сути, реально травили, притом что идиотами его начальники явно не были, «всё понимали» в общем, но неизменно следовали букве инструкций. В общем, дело явно для Ордо Еретикус, там у коллег психопрофиль подходящий, а мне как-то… тошновато. И «раскрученное» дело не радует, хотя, есть пара моментов…

И начал я моделировать ситуацию на Испепелении, с учётом отсутствия «душевидца». Выходила картина весьма неприятная: найти «неправильного сервитора» мог либо гений сыска, связавший замену сервиторов и срок появления демонов (что прямо скажем, весьма маловероятно). Либо коллега бы валандался, зверея на Испепелении, дождавщись, что озверевший от коллегиного зверения, экипаж Крепости его бы прибил. Ну, или до естественной смерти сервитора, которая была не за горами — «работа» у киборга была весьма вредная, недаром большую часть времени он пребывал в гибернации.

В общем, вынес я вердикт сам себе, невзирая на не самые приятные ощущения, занимался я своим делом. А свои «трепетные переживания» можно засунуть в специальное место для засовывания трепетных переживаний.

А во избежание всяческих депрессий (хотя тело и разум астартес к оным должны быть порядково более устойчивыми, нежели у простого человека), несколько снизить плотность тренировок, побольше уделять моей прелести, которая орган. И другой, которая Кристина.

И спарринги не помешают, уже довольно бодро заключил я. А то упёрся в эту медитативную высшую псионику. Вещь, конечно, нужная, но убьюсь же в варп! Буду первым в истории космомаринадом, загонявшим себя до депрессии, ставшей его концом, с иронией отметил я.

Вот под такие забавные мысли я и добрался до Сияния, прошёл проверку на выходе из ангарной палубы (коды кодами, но личная проверка была и тут) и только было подключился к местной вокс-сети, с целью, для начала, найти обитель местных охотников на ведьм, как меня довольно бесцеремонно прервали.

Ко мне, почти бегом подскочил серый рыцарь, судя по росту, не менее чем двухсотлетний, ну и с ходу выдал:

— Брат Терентий? — на что я аккуратно кивнул. — Следуйте за мной, — выдал астартес и развернулся.

— Вы, уважаемый брат, не представились, — несколько окрысился я, не двигаясь с места. — Кроме того, уважаемый астартес, вы, видно, что-то не понимаете в моём статусе. Да, я вам брат, но генетически, а не по Ордену. И, по факту, я Инквизитор Ордо Маллеус. Так что, УВАЖАЕМЫЙ безымянный брат, соизвольте объяснить, какого варпа я вам понадобился? — ядоточил я.

Ответом мне стал вздох в свете и ветре, Серый снял шлем, посмотрел на меня укоряюще и высказал:

— Братья из Императорис Клайтеус направили запрос во все Командории Серого Ордена Сегментума. Вы, УВАЖАЕМЫЙ Инквизитор Терентий, — вернул мне немалую толику яда астартес, — столь поспешно покинули Императорис Клайтеус, что не прошли должного гипнообучения для пользования имплантами. Что нужно сделать как можно скорее, как по Уставу Ордена, так и для сохранения вашей жизни.

— Отойдем, безымянный брат, — жестом остановил я аколитов.

— Сержант Амвросий Сикстус, — выдал астартес.

— Так вот, брат-сержант, насколько я в курсе стандартных программ гипнообучения астартес, помимо управления биологическими имплантами, там содержится ряд программ навязанного поведения. А именно, то же отсутствие страха. Далее, весьма специфическое отношение к категории «враг», — рассудительно начал я. — На Императорис Клайтеус я общался с братом-апотекарием, который меня заверил, что остатков биологических программ, — постучал я себя по виску, — хватит, чтоб не навредить себе. И вообще, от кого это столь «срочное сообщение»? — полюбопытствовал я.

— Был не в курсе, брат, — задумчиво ответил сержант. — Сообщение от брата-капитана Командории Сегментума Обскурос.

— Которого я не видел, не знаю, который, подозреваю, хочет встроить меня в субординационную иерархию Серого Ордена, — понимающе ответил я. — Что неприемлемо, пока я состою в другом Ордене.

— Но управление имплантами, брат, — всё же, по обдумыванию, решил возразить сержант. — Без гипнообучения вы не сможете задействовать их в полной мере.

— А с обучением из меня выйдет не Инквизитор, а Астартес, — отпарировал я. — Если вы не в курсе, брат Амвросий, хочу вас просветить, что в расследовании ряд гипноблоков астартес неприемлем. Братья-расследователи ряда Орденов космодесанта, прежде чем, собственно, стать «расследователями», десятилетиями подвергаются психологической ломке, дабы сломать ряд блоков гипнообучения. Почему я и уточнил у вас насчёт особенностей Серого Ордена, есть ли отличия?

— Насколько я в курсе, брат Терентий, блок гипнообучения стандартен для всех Орденов, — несколько растерянно выдал Амвросий.