Lucky

– Перестань, Иван Иванович. Даже не смешно, ей-богу. Уже весь город обсуждает.

Зеленский с тоской посмотрел в сторону окна. Второй этаж. Даже не убьёшься при желании. А очень бы хотелось.

– Так вот, мил человек, я по какому поводу зашёл. Там… – в этом месте Сыч выразительно посмотрел куда-то вверх, намекая на очень далёкую высоту, – думают, что дело это – чистая случайность. Пьяная драка, в которой по роковому стечению обстоятельств погибли двое. Знаешь, бывает так.

То есть столичные хозяева не желают, чтобы убийство расследовалось, правильно понял Зеленский. Снова посмотрел на окно. Интересно, а если с разбегу и головой вниз? Вдруг получится-таки свернуть себе шею?

– Эти двое перехитрили сами себя, – продолжал посетитель, вызывая у хозяина кабинета острый приступ желчекаменной болезни, так сильно скрутило у него внутренности.

– Так это они что ли друг другу…

Полковник замолчал, страшась произнести вслух обрисовавшуюся в голове мысль. Сыч даже не прозрачно намекает, что дочку мэра уработали по приказу Ильина, а сынка авторитета – по решению Охритько. Ситуация, бывшая некоторое время просто поганой, медленно, но верно превращалась в адский замес.

– Правильно мыслишь, полковник. Посему принято решение, раз они сами всю кашу заварил, так и расхлебывать тоже будут сами. Ты, конечно, суету создай. Побегай, покричи, подчинённых погоняй, но результат должен быть однозначный-пьяная драка.

Иван Иванович кивнул головой, всерьёз обдумывая вариант с микроинфарктом, который ему за соответствующую сумму устроит главврач городской больницы, являющийся по совместительству хорошим знакомым. А что? Полежать в платной палате, пока вся эта срань уляжется. Потому что сейчас стоял полковник, раскорячившись, как рыбак на разьезжающихся весенних льдинах. За одну ногу тянет Охритько, за другую – Ильин, а к яичкам, зависшим над пропастью тёмной холодной воды подбираются руки московских хозяев.

– Ну, надеюсь, ты все понял. Бывай.

Сыч вышел из кабинета начальника ГУВД и направился в сторону ближайшего кафе, ради начавшегося лета, выставившего пластиковые столы под большими зонтами на улицу. Заказал себе чашку кофе, а затем достал телефон.

– Приветствую, Пётр Макарович. И соболезную, конечно. Насчёт Ильина-младшего. Все получилось, как ты уже в курсе. Нож в пьяной драке дело обычное. Вот с дочкой твоей вышла какая ерунда. Имеются у меня сведения, что в клубе присутствовал некий человечек, гостящий у Фомы. Человечек крайне интересный. Мой коллега, можно сказать. Да. Я видел его лично. Уверен, что пуля, прервавшая жизнь твоего чада, – его рук дело. Получается, пошёл Фома ва-банк. Сначала бабу твою грохнул, а потом дочку. Знаю, конечно, про телку. Как не знать? Положение обязывает. Видать решил дружок нахлобучит тебя по полной. Ты ревизию счетов проведи, кроме прочего. Что-то подсказывает мне, что по вопросам финансов там тоже кидок. Да, мил человек, взялся Ильин за тебя конкретно. Так что раньше надо было сыночка мочкануть. Раньше. Да. Ну, я предупредил, а ты дальше сам смотри. Мой совет какой? Я бы в этот раз сыграл на опережение. Думаю, загостился Фома Ильич на этом свете. Сам понимаешь. Спустишь смерть дочки, он вконец охамеет. Можно снова ту девку использовать, что денег должна. Ага. Теперь то к нему просто так не подберешься, а красивая баба всяко с большим шансом. Ну, все, дальше сам кумекай.

Сыч сбросил звонок, отхлебнул ароматно пахнущий кофе, который уже принесла шустрая официантка, и набрал другой номер.

– Приветствую, Фома Ильич. Горе, конечно, кто же спорит. Смотри в чем мулька. Дочушку твоего кореша мы красиво уговорили. Факт. Драка, туда-сюда. Не понятно, кто стрелял. А вот насчёт сына ты прости, не углядел. Только, сдаётся мне, была это вовсе не случайность. Сам рассуди, сначала на бабло Боров нагрел, а потом сына кончил. Думаю, хочет дружок тебя раздавить, что вшу. Сам понимаешь, стоит призадуматься. Ты эту девку, что денег должна, придержи подле себя. Сейчас успокоишься и мою правоту оценишь. Грохнет тебя Боров, как пить дать грохнет. Советую сыграть на опережение. Конечно, друг мой любезный, это же, прямо как на ладони. Помочь? Нет. В этом не могу. А вот идейку какую подсказать, как на девку дружка твоего выманить, очень даже может быть. Ты же знаешь, охоч он до женских прелестей. Ох, как охоч. Хорошо. Покумекаю.

Сыч отложил, наконец, телефон в сторону и откинулся на спинку стула, подставляя лицо солнцу.

Вот уже двадцать пять лет он в этом бизнесе. Как только страна, на благо которой были положены лучшие годы жизни, повернулась к нему жопой, решил мужчина с неприметным лицом зарабатывать, как умеет. А умел Сыч только одно-убивать. В этом есть своя красота. Вот стоит человек живой, здоровый, а вот уже гниёт на кладбище, служа удобрением для березок и елочек. Боевое прошлое оказалось, как нельзя кстати. Он не просто планировал заказ, он разрабатывал целую схему, с множеством элементов и составляющих. Потому и стал лучшим в этом деле. Прежде, чем нажать на курок или сунуть нож под ребро, Сыч всегда использовал непоколебимое правило. Пока все смотрят направо, ты идёшь налево.

– Огоньку не найдётся?

Рядом присел красивый черноволосый парень, лет двадцати пяти. Вернее, это Сыч доподлинно знал, что ему двадцать пять, а выглядел его долгожданный собеседник старше, ближе к тридцатнику. Правильно, сегодня-молодой студент, завтра-мужчина средних лет. Профессия обязывает.

– Задерживаешься, Стилет.

– Так ты беседы вёл. Я тактично терся в сторонке. Уважаю, видишь ли старших.

Сыч усмехнулся. Уважает он, как же. Бабло и личные интересы.

– За парня деньги клиент переведёт сегодня. Чисто сработал, молодец. Получишь свою долю к вечеру. Бабу мэровскую тоже хорошо отработал. По версии следствия – жертва маньяка. Ты её для того поимел? Или просто по случаю? Да ладно, не отвечай. По херу, если честно. Директора зачем?

– Этот дрочила слышал мой голос, который, говорят точь в точь, как у отца. Ни к чему нам такие волнения?

– И то верно, – согласился Сыч, – ладушки, дальше я все сам. Чуток осталось. Ты бы валил из города. Тут, неровен час ,слишком шумно станет.

– Задержусь, пожалуй, на пару деньков.

– Личный интерес? Понимаю. Видел. Ну, развлекись пока что. А то, знаешь ли, двое нас на один город многовато как-то.

– Приятно было поработать, хотя и удивительно. Ты ж напарников сроду не брал.

– Многоходовочка, мил человек.

– Ясно.

Брюнет достал сигарету, прикурил от протянутой собеседником зажигалки и ушёл, не оглядываясь.

Очень хорошо, подумалось Сычу. Всё идёт, как и задумано. Нужно выждать совсем немного, и тогда начнётся основная часть этой увлекательной игры.

Глава X

Я проснулась. Рядом – никого. Ожидаемо. Но в груди как-то мерзко заныло. Впрочем, что меня удивляет? Запрыгнула вчера сама на мужика, тем более на какого? Разумовский может, например, пойти выносить мусор, встретить прекрасную дворничиху, и умчаться с ней в светлую даль.

Стараясь не предаваться душевным терзаниям, попыталась осмыслить свое положение на сегодняшний день. Я выполнила условие мэра. Соответственно, этот долг моей неуловимой подружки должен быть списан.

Сложнее с Фомой Ильичом. Вроде как результат достигнут, дочь Борова мертва, в чем я уверена на сто процентов. Правда выстрел сделан не моей рукой. Это как? Считается?

Входная дверь скрипнула, явив мне довольного Сашеньку, в руках которого наблюдался фирменный пакет супермаркета, расположенного неподалёку.

– Жрать у тебя вообще нечего. Ах, ну да. Прости. Не у тебя, а у гражданки Носовой. Какие-то консервы и кашки. Я ни к котам, ни к веганам себя не отношу, поэтому вот, затарился немного.

Разумовский прошёл в кухню и принялся вытаскивать на свет божий всевозможную снедь. Колбаса, сыр, кусок мяса, видимо из расчёта, что кто-то его приготовит, багет, апельсины и даже пельмени. Такое чувство, что Сашенька собрался задержаться надолго. Не то, чтобы я против, но совершенно не люблю, когда очевидное становится невероятным. По всем параметрам он должен был исчезнуть из этой квартиры и, так думаю, из города, дабы скинуть с себя ответственность перед Фомой за столь чудесную меня. То, что между нами произошло, не было похоже на быстрый перепихон, скорее ближе к связывающему и обязующему сексу. Эта история точно не про Разумовского.

В чем тогда дело?

– Новости в инете уже смотрела?

Саша принялся готовить завтрак, повергая мою мятущуюся душу в ещё большие сомнения. Вид этого хищного самца, обвязавшегося кухонным фартуком с игривыми вишенками да клубничками, вызывал у меня большое желание встряхнуть его широкие плечи и под пыткам выяснить, отчего такая семейная идиллия у нас вырисовывается.

– Так вот, я в отличие от некоторых любителей поспать, проверил местные сайты. Драка в закрытом клубе со всеми вытекающими последствиями. Единственная, прямо скажем, не очень хорошая новость, под замес попал сын Фомы. Зарезали паренька, прикинь. Боюсь, он теперь лютует. Полетят головы.

Я сделала соответствующее выражение лица. Мол, ну, надо же, как неожиданно.

Саша резко бросил нож, которым кромсал ни в чем не повинную колбасу и, ухватив меня чуть выше локтя, поднял со стула, на котором я так замечательно устроилась, опираясь головой о сложенные в замок рученьки.

– А теперь очень внимательно тебя слушаю, милая моя Лизонька. Что за представление было с сыном Фомы? Для чего ты спровоцировала драку? Кто велел?

– С ума сошёл?!

Я вырвалась из его цепких пальцев, всячески демонстрируя возмущение.

– Хочешь сказать, что тот симпатичный парень, с которым, кстати, ты по своей воле сцепился, это сын Ильина?

По-моему, вышло убедительно. Не Фаина Раневская, конечно, но натуральности я постаралась добавить от души.

– А ты хочешь сказать, что была не в курсе?

– Естественно! Я что, обязана знать детей ваших боссов, которых бог его знает сколько есть, в лицо? Очумел? Красивый чувак весь вечер посылал в мою сторону флюиды, ты раздражал неимоверно. Вот и сложилось. Хотела тебя позлить, если честно, потому что достал.

Разумовский уставился на меня своим бешеным взглядом, а я на него кристально чистыми глазоньками.

– Ну, ладно, – протянул Саша, вновь возвращаясь к колбасе, –пусть так.

Несколько минут молча терзал несчастное изделие мясокомбината, потом снова отшвырнул нож.

– Раздражал, значит?

Я тихонько принялась двигаться по стеночке к выходу. Не тут то было. Разумовский взял меня за талию, поднял, вынуждая обхватить его ногами, и принялся с потрясающей настойчивость доказывать губами, что чувства, рождающиеся в моей душе от его персоны должны иметь смысл исключительно эротический и грешный.

Как-то незаметно мы переместились в сторону кровати. На очень долгое время я забыла обо всем и обо всех, погружаясь в эту чрезвычайно опасную пучину страсти, виновник которой, пока мы занимались любовью, не отрывал от моего лица чёрных, дьявольских глаз, из-за чего возбуждение, гуляющие в моей крови усиливалось десятикратно.

Будто прощается… Мелькнула горькая мысль на задворках моего сознания, но тут же улетучилась под натиском умелых мужских губ.

По завершении мой тигр даже не сбежал, а остался лежать рядом, чем я бессовестно воспользовалась, положив голову на сильную мужскую грудь и млея в его объятиях.

– Ты же понимаешь, если Фома узнает, по чьей вине началась драка, тебе трандец. Он даже на пять мультов забьет. Поверь, Ильин самый последний человек, с кем бы я советовал тебе вести душевные беседы. Все-таки очень уж у тебя красивые ноги. Будет жаль, когда их сломают.

Вся романтическая бурда сразу же улетучилась из головы. Умеет, однако, Сашенька обломать.

– Откуда он узнает? Ты же не расскажешь?

Я с надеждой посмотрела на лежащего рядом мужчину, демонстрируя, свою нежность, ранимость и крайнюю нужду в защите.

– Вот хитрожопая стерва, – Усмехнулся Разумовский, – точно говорят, все проблемы от водки и от баб. Бухать я не бухаю, а вот бабы, конечно… Вернее в данном случае одна конкретная. Хочешь, чтоб я свою голову подставил? А на могилку плакать придешь?

– Не прибедняйся, мой сексуальный тигр. Что-то подсказывает мне, не станет Фома применять к тебе такие серьезные меры. Больше скажу, сдается, что в случае вашего с ним конфликта быстрее цветочки понесут на могилку Ильина.

Саша промолчал, но аккуратно убрав мою голову со своей груди, встал и принялся собирать раскиданные по комнате вещи, чтоб одеться.

Сердце испуганно ухнуло вниз, замерев в районе пяток.

– Ты куда?

Спросила и тут же дала себе мысленную затрещину. Веду себя, как ревнивая жена. Дура, блин! Дура!

Разумовский, уже полностью упакованный, подошел, чмокнул меня куда-то в район темечка и направился к выходу. Едва захлопнулась дверь, я поджала ноги к животу, потому что внутри все выкручивало от боли, и тихо заплакала. Он не вернется.

Однако в коридоре снова послышались шаги. Саша встал у кровати, изучая меня с легким раздражением на лице.

– Да к Фоме я, идиотка. К Фоме. Ясно? Лучше сам наведаюсь, чем он нас пригласит.

Со словами: "Господи, за что мне такое наказанье?" Разумовский покинул квартиру теперь уже наверняка.

Я быстро вскочила на ноги, метнулась в ванную комнату, чтоб обрести человеческий вид, и приготовилась ждать. Не прошло получаса, как зазвонил телефон.

– Через двадцать минут у меня в кабинете. Рысью.

Ни здравствуйте тебе, ни до свидания. Хотя я и без всяких политесов узнала голос Борова. Собственно говоря, именно этого звонка ждала. Ночь прошла, задание выполнено, он должен был объявиться, тем более, в свете происшествия с его дочерью. Удивительно, что зовет прямо в кабинет. Совсем очумел бедолага от горя.

Хорошо, что здание управы находилось на соседней улице, поэтому добежала я быстро. На все про все слишком мало времени. Того и гляди, Разумовский вернется, а меня дома в помине нет.

Пронеслась мимо ошалевшей секретарши, крикнув на ходу "Меня приглашали лично", заскочила в кабинет и рухнула на диван, тяжело дыша от марафонской дистанции.

Боров сидел за столом, бледный, с красными мешками воспаленных глаз. Наверное, мне нужно было его пожалеть, однако сострадания, почему-то я в своей душе не обнаружила.

– Ты видела?

– Чего?

Я, правда, совсем не поняла, о чем шел разговор.

– Кто стрелял, видела? Ты же там была?

– Нет. Вокруг меня самое основное действо развернулось. Все время мелькали то Ильин, то его дружки.

– Ясно.

Боров немного помолчал, а потом продолжил.

– Долг прощу и заплачу сверху, если поможешь мне выманить Фому в укромное местечко. Озолочу. Хочешь, в думу депутатом воткнем тебя. Станешь жить на государственных харчах, как сыр в масле кататься.

Я активно замотала головой из стороны в сторону, искренне не желая становиться слугой народа. Этого мне еще не хватало. Так-то дура-дурой, а от власти совсем распоясаюсь.

– Если не поможешь, кончу.

С этими словами мэр, серьезный человек, защитник и опора горожан, вытащил небольшой пистолет и направил его прямо мне в лицо. Вот это крайне нежелательный поворот.

– Прямо сейчас кончу. Хочешь? Мне все равно ничего не будет. Приберусь тут по-тихому а тебя вывезут куда-нибудь в тенистое место под березку и все. Никто не вспомнит даже. Я узнавал. У тебя, Наталья Ивановна, родни совсем нет. Поможешь выманить Фому?

– Я со всем желанием, только как?

Говорила спокойно, равномерно, не меняя тембра голоса. По крайней мере именно так в учебниках по психиатрии советуют вести себя с сумасшедшими.

– Явишься к нему, скажешь, что была той ночью в клубе и все видела, но согласна информацию только продать. Назначишь встречу. Место я тебе назову. Это – старый заброшенный завод. Там никого никогда не бывает. Усекла?

– Конечно. Идти то можно? И пистолетик спрячьте, а то, не ровен час, шмальнете мне промеж глаз, кто ж Вам тогда с Фомой поможет.

Мэр усмехнулся, но оружие убрал.

– А ты как-то изменилась. Похорошела, что ли. Не пойму.

– Так это со вчерашнего не умывалась. Косметика, салон красоты и все такое.

– Да? – удивился Боров. –Ну ладно, иди. На завтра нужно все устроить. Поняла? Время сообщу позже по телефону.

Я выскочила из кабинета и, снова взяв низкий старт, погнала к наташкиному дому. Едва успела заскочить в квартиру, скинуть шмотки и натянуть домашний костюм, нарисовался Разумовский.