Красавица и чудовища

Обхватив тонкую талию, приподнимаю шлюху, как куклу, и укладываю спиной к себе на колени так, что ее ноги оказываются на Вороне.

Проклятье, ее алые соски выглядят еще лучше, когда я смотрю на них сверху. Как вишни на воздушном безе.

— Займись ею, Ворон, — бросаю другу. — А то она уже вся мокрая от нетерпения, а мы никак не закончим. Да, Сяо? Ты же знаешь, я не отличаюсь терпением. Особенно, когда на моих коленях такая крошка.

Китаец замирает. Он надеялся свалить, я же вижу. Только не понимаю, куда он так спешит, если дело не закончено?

Полуголые женщины всегда помогали сдвинуть с мертвой точки упрямых собеседников, а желание наконец-то заняться сексом значительно приближало переговоры к решению.

Но не в этот раз.

Две мулатки, выбранные для упрямого китайца, как только появились в комнате, то без лишних вступлений начали отрабатывать гонорар, как и многие шлюхи до них. Просто разыгрывали порно наяву без какого-либо эмоционального вовлечения на лицах и громкими старательными стонами, которые, к сожалению, нельзя было заглушить, нажав на кнопку. Но Сяо не горел желанием поскорее поставить их на колени перед собой и увидеть, как они будут ему отсасывать в два горла. Что было странно. Сяо торопился, но какой мужчина в здравом уме захочет смыться от такого?

А вот та, что поднялась на второй этаж для нас с Вороном, не сделала ничего. Любая, окажись на ее месте извивалась бы и трогала себя сама, или даже потянулась бы к нашим членам и принялась старательно отрабатывать каждый доллар ртом, руками, да хоть бы даже пальцами на ногах.

А эта женщина растянулась на наших коленях и едва ли не жмурилась от удовольствия, как кошка. И при этом она никак себя не проявляла.

Просто кайфовала от момента.

Нет, правда. Какого черта?

Неопытная? Наивная? Но зачем нам подсунули именно ее? Ведь знают, что нам с Вороном меньше всего нужны неопытные выпускницы, мечтающие заработать подработкой в борделе себе на колледж.

Да, она была красивой. Не казалась затраханой до смерти прошлыми клиентами. У нее была чистая красивая кожа, без шрамов, оставленных прошлыми клиентами, насильниками и просто уродами. Не было растяжек от ранних родов или намека на то, что она кормила грудью.

— Так что, Сяо, по рукам?

Китаец вздрагивает от неожиданно резкого вопроса. Он уже в наших руках, я хорошо чувствую это. Он остается на крючке, пока смотрит на меня, и пока я смотрю на него. Больше нет шансов уворачиваться и увиливать. Я задал вопрос, и теперь ничто и никто не имеет право отвлекать Сяо. Не знаю, что сделаю с тем, кто сейчас отвлечет его внимание на себя. Постучись бы к нам сам Господь Бог, я послал бы и его.

Мой взгляд гипнотизирует Сяо, и пока он смотрит, он в ловушке. Мало кто способен сопротивляться моему взгляду. Победа почти у нас в кармане.

Была бы.

Что-то вдруг взмыло к потолку. Пролетело через всю комнату и приземлилось на ковер ровно между мной и китайцем.

Секундное замешательство, но все мужчины в этой комнате моментально переводят взгляд на этот предмет.

Я. Сяо. Ворон.

Это сильнее нас. Ни один мужчина в мире никогда не сможет противостоять искушению взглянуть на них.

На ковре лежат трусики из черного шелка.

И это полный провал.

Глава 3. Кейт

Долгие часы тренировок и обсуждения тактик остались позади. И вот я здесь — на втором этаже элитного борделя, полуголая.

И изнывающая.

Этой реакции не должно было быть в списке. Я оказалась совершенно не готова к тому, что, как только Эдвард Тайлер, он же Медведь, коснется меня, то надобность в использовании фальшивой смазки моментально отпадет.

Прошло семь гребанных лет, и за это время я изменилась куда сильнее, в отличие от этих двоих мужчин. Я вижу, как темнеют глаза Медведя, когда сканирует мое тело от макушки до пяток, когда я только появляюсь в комнате. И чувствую непонятные спазмы внизу живота, когда вижу, как бугрятся мышцы под его одеждой и когда он манит меня пальцем и после усаживает к себе на колени. Он не чувствует никакого стеснения в том, что обращается со мной как с вещью, которая здесь только для его удовольствия. Ведь так оно и есть.

Нельзя забывать о том, ради чего я здесь.

Eдинственное, что я должна чувствовать к ним, — это ненависть. Не вожделение и необъяснимое влечение. Только ненависть и профессиональный долг привели меня сюда.

Но сегодня впервые, после той памятной вечеринки и семи пройденных лет, я увидела их обоих живьем. За все это время я видела только их фотки в офисе перед заданием, так вот фотки у федералов были не самые свежие. Живьем они гораздо лучше.

Годы пошли им обоим только на пользу. Медведь стал еще шире в плечах, и на его руках прибавилось татуировок. Взгляд стал темным, мрачным и тяжелым. Линия узких губ Ворона и линия подбородка, скрытая за светлой щетиной, стали еще жестче.

Впрочем, я едва успела разглядеть Ворона, потому что как только Медведь бесцеремонно сжал мой ставший чувствительным сосок, внимательно глядя мне в лицо, стало уже не до разглядываний.

Мне даже не нужно касаться пальцами своих щек, чтобы убедиться, — они пунцовые.

Что это? Просто стыд? Но разве я не знала, на что шла, когда подписывалась на это задание? Разве меня не предупреждали?

Чем сильнее горят мои щеки, тем сильнее интерес в бездонных темных глазах Медведя. Кажется, будто он видит меня насквозь. О силе его взгляда ходят легенды.

Я дергаюсь, сидя на его коленях, как будто могу избежать такого пристального разглядывания, но в следующую же секунду чувствую его возбужденный член под собой. И тут же перестаю ерзать.

Спокойно. Это нормальная реакция на полуголую шлюху Луизу. Да у него встал бы на кого угодно, лишь бы с сиськами, черт его возьми. Медведь не хочет меня лично, хотя бы потому что он не помнит меня.

Когда я вошла, Ворон не стал вглядываться в мое лицо также внимательно, как это делал Медведь. И я снова успокоила себя, что они не могут меня помнить. Просто не могут. Это всего лишь игра моего воображения.

— А ну, детка, ложись!

Жучок закреплен на двойном слое ткани внутри моих трусиков, и весь мой опыт работы с подслушивающими устройствами подсказывает, что сейчас, после того, как Медведь уложил меня спиной к себе на колени, федералам ни хрена не слышно.

Умышленно или случайно Медведь отвернул мои бедра от себя и китайца. Хорошей слышимости не добавляют громкие стоны двух мулаток, которые, безусловно, старательно отрабатывают плату за этот вечер. Даже чересчур. Они стонут так, как будто озвучивают порно. Хотя сам китаец на них едва смотрит.

Эдвард не ослабляет хватку сейчас, когда он так близок к желаемому. Его не зря прозвали Медведем. Под его напором Сяо частит и заикается, а его зубодробительный акцент делает его речь еще сложнее для понимания коренного американца.

Медведь упрямо гнет свою линию. В его голосе чувствуются стальные нотки. Пальцы, увлекшись разговором, все сильнее сжимают и теребят мои соски. Между ног с каждой секундой становится еще более влажно.

Какая же ты все-таки шлюха, Луиза.

Когда Ворон впервые касается меня, я чуть не выгибаюсь дугой. Ох, и повезло тебе, Луиза. Прикосновения еще одного мужчины совершенно неожиданно отзываются в теле ярким фейерверком. Ощущения обостряются, а сердце стучит в два раза сильнее, пока Медведь продолжает щипать меня за соски, а Ворон рассеяно водит руками по бедрам.

Но, когда его большие пальцы раз за разом замирают в опасной близости от моих трусиков, я каждый раз вздрагиваю.

И уже не только от возбуждения.

На моем теле сейчас две пары мужских рук, а я лежу на их коленях, практически голая.

И абсолютно мокрая.

Но даже в таком состоянии я остаюсь профессионалом. Я Кейт Эммерсон, которую сюда послали с одной целью.