Красавица и чудовища

У нее распущенные темные волосы до плеч, и она улыбается нам с Вороном даже как-то застенчиво, когда закрывает за собой дверь в комнату. С таким лицом входят на исповедь, а не в комнату, где тебя скоро трахнут двое мужиков.

И самое поразительное, ее скромность и смущение выглядят убедительно. Пожалуй, сегодня сутенерам удалось меня удивить.

Она идет через комнату, а я наслаждаюсь видом ее изящного тела.

Черты лица такие же миниатюрные, как и она сама. Острый немного курносый нос морщится, когда она улыбается или то и дело заправляет локоны за уши. Только рот выделяется на ее лице, он у нее большой, отчего улыбка выходит широкой и открытой.

Люблю, когда у женщин большой рот.

Розовые соски хорошо видны через прозрачный черный лиф бюстгальтера. У нее естественная маленькая грудь, а не пара силиконовых подушек безопасности, вшитых хирургом. Так даже лучше.

Тонкую талию подчеркивает кружевной черный пояс, за который крепятся чулки. Бикини на ней тонкие, но скрывают самое главное, что я так хочу увидеть.

Обмениваюсь быстрыми взглядами с Вороном. Вижу, что ему тоже девочка приглянулась.

А еще он, как и я, немного удивлен. Сторонний наблюдатель не прочитал бы этих эмоций на лице Ворона. Мне же хватает и того, как Ворон едва вскидывает бровь при виде узких бедер и натуральной груди.

Надеюсь, она хотя бы совершеннолетняя? — читается на его лице.

Мы, может быть, и извращенцы. Но даже у нас есть табу.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Ворон первым.

Это уже говорит о многом. Если Ворон решается прервать молчание, значит, для этого есть важные причины.

Девчонка спотыкается, задевая каблуком угол потертого ковра.

— Двадцать один, — отвечает без запинки.

Что ж, сутенеры не самоубийцы. Слава богу, не прислали нам несовершеннолетнюю, зная наши увлечения. Лучше приберегли бы такую для тех, кто любит девственниц. Я неопытную просто порву, как тряпичную куклу, и мне это удовольствия не принесет.

И все-таки эта тоже может не выдержать. Она весит в два раза меньше каждого из нас, у нее чистая фарфоровая кожа и ясные глаза с немного расширенными зрачками. Вряд ли обдолбана. Скорее — боится.

И это нормально после всего, что ей наверняка рассказали о нас с Вороном.

Девушку прислали в строго назначенное время, что хорошо. Но плохо, что мы до сих пор тянем резину. Теперь никакого секса с этой крошкой, пока не закончим с делами, а Сяо темнит больше, чем хотелось бы. Но я не буду показывать ему, что мои нервы на пределе.

Киваю, хлопнув себя по колену.

— Садись, крошка. Лицом ко мне, — бросаю ей и выпиваю залпом виски.

От стакана виски не опьянею, но пусть Сяо думает, что я устал говорить о делах и увлекся полуголой красоткой. Мне просто нужно подумать. А еще потянуть время. Красивая девушка на моих коленях идеально подойдет для этого спектакля.

Которая почему-до сих пор стоит передо мной.

— Садись, — повторяю приказ. — Лицом. Ко мне.

На красивом лице секундное замешательство.

— Мне придется оседлать тебя, — говорит она.

— И в чем проблема? — хмыкаю я. — Именно для этого ты здесь. Чтобы хорошенько меня объездить, когда я прикажу, разве нет?

— Точно, — кивает она, как будто напоминает об этом сама себе.

Изящно перекидывает ногу и, широко разведя бедра, наконец-то седлает меня.

Мне нравится то, что я вижу. Тонкий шелк, едва прикрывающий задницу, натягивается сильнее. Соски твердеют на глазах, упираясь в кружево лифчика. Это всего лишь пара сисек, а я достаточно повидал их на своем веку, чтобы не пускать слюни и не терять способность мыслить при виде очередной, пусть и идеальной двоечки.

Мне надо думать о деле.

Но вместо этого обнажаю ее грудь, приспуская кружево. Светло-розовые соски так и выпрыгивают из плена, маня прикоснуться к ним. Покатать между пальцами.

И я снова не могу отказать себе в этом.

Краем уха слышу, как Ворон берет переговоры на себя, но Сяо, похоже, решил увиливать до последнего. А ещё эти переговоры и все, что было до них, отправятся прямиком в задницу, если я не возьму себя в руки.

Но вместо этого я провожу пальцем по сочной розовой ареоле, заворожено глядя на то, как в ту же секунду кожа покрывается мурашками. Грудь у девчонки все-таки обалденно красивая, натуральная, налитая и высокая.

И тогда раздается звук, который, как короткое замыкание, сжигает нервы и вышибает пробки у меня в мозгах. А главный рубильник в моих штанах моментально наливается кровью.

Тихий стон.

Порочный, почти беззвучный, и такой невинный.

Поднимаю глаза и смотрю на полуголую шлюху. Снова провожу пальцем по ее груди, обводя сосок по кругу, и на этот раз вижу, как она впивается зубами в нижнюю губу, пытаясь сдержать очередной тихий стон.

Она ловит мой внимательный взгляд, и вдруг заливается румянцем.

Что за херня происходит?

Она неловко ерзает бедрами, пытаясь устроиться поудобнее, потому что ей определенно теперь не так удобно на моих коленях, как раньше. От движения ее бедер член в моих штанах тут же дергается. Хочется положить руки ей на талию и, как следует, насадить на себя. Но вместо этого я ошалело смотрю, как она каменеет, стоит ей почувствовать мое возбуждение.

Все это время Ворон продолжает тянуть переговоры вместо меня, и я благодарен другу за это.

Как она умудряется так совмещать порок и невинность, я не знаю. Но очень хочу узнать. И у меня есть несколько вариантов для этого. Может быть, когда мы полностью ее разденем? Или когда ее рот будет на моем члене, а Ворон возьмет ее сзади?

Я должен сосредоточиться на разговоре, но мне плохо это удается. Девчонка по-прежнему пунцовая, и румянец уже заливает шею и грудь. Не могу терять терпение, пусть и близок к тому, чтобы перехватить копну темных волос и заставить ее склониться над своей ширинкой.

Впрочем, она ведь и так скоро сделает это сама?

А сначала переговоры.

Я идеально следую давно установленным правилам этой игры — полуголые женщины на наших с Вороном коленях годами помогали нам на переговорах. Редкие мужики могли спокойно смотреть на то, как на их глазах кого-то уже почти трахают. Это даже круче, чем смотреть порно вживую. Но сегодня определенно что-то пошло не так.

Сначала я должен вывести на чистую воду китайца. И только после займусь этой скромницей, которую выбрали сегодня сразу для двоих мужчин. Но для этого мне нужно хотя бы отвести глаза от сисек, которые маячат у меня перед глазами. И я знаю только единственный выход.

— А ну, детка, ложись!