Вечер баек на Хэллоуин

В моей голове пульсирует, в ушах стучит. Я снова смотрю на Тодда, видя его теперь в новом свете, исходящем от сияния утреннего солнца, проникающего в комнату из окон. Я вижу, что это за маска, и теперь, когда она не размытая и не темная, я знаю, что это не маска. Свиное рыло, закрывающее его нос, окруженное черными швами, капельки крови, засохшие в узлах; на самом деле оно пришито к его лицу.

- Тодд? - говорю я нерешительно.

Его глаза открываются, слезинка скатывается, а подбородок начинает дрожать.

- Мне очень жаль, - говорит он сквозь кляп.

Я не могу ответить, я не могу понять всего, что происходит прямо сейчас, не говоря уже о том, чтобы простить его за это. Это вообще его вина, я имею в виду, на самом деле, мог ли он предотвратить это, просто выслушав, как я прошу его не ускоряться? Если бы мы не ссорились, я думаю, что на происходящее было бы обращено больше внимания. Но означает ли это, что это дерьмо должно происходить как следствие?

Хочу ли я вообще отпустить ему грехи? Значит ли это, что я виновата, если я это сделаю? Я не знаю, поэтому ничего не говорю.

Мужчина, парень в костюме, в дверь которого мы постучали, выходит вперед, выглядя таким же нормальным, как всегда, и стягивает с меня белую простыню, открывая то, что под ней. Я не только голая, как я думала, но и сверху на мне шевелятся розовые трубки.

Я ничего из этого не могу понять.

Чувство недоумения усиливается, когда он обхватывает губами одну из них и запихивает ее в рот, имитируя минет.

- Не стесняйся, моя маленькая принцесса. Из тебя получилась такая хорошенькая свинка.

- Свинка? - шепчу я, медленно оглядываясь на Тодда, чья морда, грубо пришитая к его лицу, заставляет меня задуматься, могу ли я предположить, что они действительно пришили что-то ко мне?

Нет времени долго размышлять, между двумя мужчинами начинается разговор, который выводит их из комнаты, но прежде чем я успеваю сформулировать план побега или даже выйти за рамки первой части понимания моего затруднительного положения, они быстро возвращаются. Взяв Тодда за запястья и лодыжки, они переворачивают его на корточки и снова пристегивают ремни с искусной ловкостью.

Его задница в воздухе, голая и розовая, но когда я говорю "его задница", я не думаю, что я права, это больше не его задница, так как к его копчику пришит жилистый, скрученный хвост поросенка. Tе же кровоточащие стежки торчат из его плоти.

Аккуратный мужчина хихикает:

- Тебе нравится моя работа?

Я чувствую, как моя голова качается, говоря ему "нет". Hе только этому, но и всему... Bсему, что он уже сделал и сделает - "нет" всему этому.

- Ну, раз вы оба проснулись, то предлагаю перейти к лучшей части, так сказать.

Служащий подходит сзади к Тодду, подтягивает маленький хвостик вверх, а затем засовывает свой член в задницу Тодда.

- Повизгивай для меня, маленький поросенок, - и Тодд делает это, звук влажного шлепка наполняет комнату. - Ну как тебе нравиться, когда тебе пердолят в задницу, свиная отбивная? Я хорошенько собираюсь наполнить твою дырочку своим сливочным соусом.

Крики Тодда усиливаются. Мои собственные, добавляющиеся к какофонии ужасающих звуков, горят у меня в горле, пока мои легкие не опустели.

Мой желудок сжимается, не раз вздымаясь, чтобы избавиться от ужаса, нарастающего внутри меня.

Мужчина превращает задницу Тодда в окровавленное месиво, и когда он кончает, его член покрыт коркой дерьма и крови. Мне же не приходится долго беспокоиться о том, какой будет моя судьба. Еще до того, как мои слезы успели высохнуть на щеках, я чувствую, как хорошо одетый мужчина раздвигает мои ноги и толкается в меня, толкаясь несколько раз, пока он играет со свиным выменем, пришитым к моей груди.

- Такая хорошенькая свинка, - бормочет он снова и снова.

* * *

В течение следующих нескольких часов нас с Тоддом пытают, избивают и насилуют. Глядя на длинное клеймо из железа, горящее оранжевым и приближающееся к моей груди, мои крики, которые были непрекращающимися, теперь становятся утомительными. Я чувствую жгучую боль, чувствую запах горелой вони моей плоти, что убивает всякую надежду на то, что все это закончится. Я не могу набраться сил для еще одного крика, в любом случае это кажется бессмысленным. Никто за нами не придет.

- Пососи свое вымя для меня, свинка.

Мужчина тянет сосок, пока он не достигает моего рта, ему все равно, что я не открываю рот, он так сильно прижимается к моим губам, что я чувствую вкус свежей крови там, где мои зубы прокусили кожу во время клеймения.

Его рука сжимает мое горло, пока я снова не теряю сознание. Я прихожу в себя оттого, что он мочиться на моё лицо.

Тодд выглядит не очень хорошо; его кожа бледна, а лицо покрыто каплями пота, которые кажутся болезненными. Другой человек более жесток, зол и безумен. Ему нравится слушать, как визжит Тодд.

- Вот и все, свиная отбивная, я тебя хорошенько пропердолил.

Это бесконечно и безжалостно, поэтому, когда они оба выходят из комнаты, и наступает тишина, она кажется пещерной и кричит тишиной.

- Тодд, - я не жду его ответа. - Мы должны выбраться отсюда.

- Я знаю, но ежели ты каким-то образом не скрывала простой и эффективный способ сбежать, я думаю, что мы в жопе, и я больше не хочу, чтобы меня трахали, - скулит он.

- Мы должны подумать, мы должны что-то сделать. Я думаю, они собираются убить нас.

- Ну, я бы хотел, чтобы они, блядь, уже сделали это.

Я чувствую отсутствие борьбы в его голосе, он сдался. Ничто так не лишает человека воли к жизни, как превращение его в свинью и ебли в задницу.

Я дергаю за ремни, но стальные наручники слишком прочные (и новые). Hадежды нет, что ржавчина поможет мне сбежать. Мои кости болят от усталости, но даже если бы мои силы были на пределе, я не была бы достаточно сильна, чтобы освободиться из них. И все же, я должна что-то сделать. Я, блядь, не могу так умереть.

Мой истеричный разум гонит меня прямо ко сну. Я чувствую тяжесть, когда открываю глаза. Я больше не сдерживаюсь; должно быть, я нашла выход.

Несмотря на всю мою надежду, мой адреналин зашкаливает, заставляя меня встать. Hо только один шаг вперед, и я падаю, моя нога хрустит подо мной.

Позади меня раздается взрыв смеха, когда я падаю на пол.

Осматривая свою лодыжку в поисках ушиба; слезы текут из моих глаз после того, как я увидела, что сделали эти больные ублюдки. Свиное копыто вместо моей ступни - обеих стоп и кистей.

Тодда здесь нет; я не знаю, что с ним случилось. Что-то хуже этого? Существует ли такая вещь? Надеюсь, что-то не такое уж плохое. Mожет быть, они просто убили его. Судя по уродливой заразной красноте, воспламеняющей мои новые придатки, я не слишком от него отстану.

Мужчины сходятся, быстро двигаясь ко мне, снимая по пути одежду, я могу только надеяться, что это все. Что в следующий раз, когда я закрою глаза, они больше не откроются.

1.

(снова)

- Детка, притормози, - говорю я, немного беспокоясь из-за превышения скорости.

- Извини, Ками. Я знаю, что обещал не гнать, но так охота поднажать на пустынной дороге.

Я чувствую, как машина замедляет ход, и облегчение снимает мое напряжение.

- Ты это видела? - говорит он, ухмыляясь.

Я качаю головой.

- Патрулька, припаркованная прямо за тем кустом. Мог бы остановить нас, сволочь.

- Впереди есть заправочная станция, давай перекусим и разомнем ноги.

Я также говорю ему, что мой мочевой пузырь переполнен.

Подъезжаем к полуразрушенному зданию; жирный служащий ждет нашего прибытия, так как в поле зрения буквально никого больше нет.

- Нам полный бак, пожалуйста, - говорит ему Тодд, хватая меня за руку и заходя со мной внутрь здания. - Я захвачу закуски, а ты иди пописай, - говорит он мне.

- Хорошо, я быстро.

Я целую его в щеку, радуясь, что тот патрульный не остановил нас за превышение скорости.

Я выхожу, а он разговаривает с дежурным, стоя в очереди с полными руками напитков и закусок.

Он кладет их на стойку, когда видит меня.

- Этот парень говорит, что есть более короткий путь, который может быть даже красивее, чем наш маршрут.

Я улыбаюсь дежурному:

- Нет, нет, мы потратили недели, планируя все это. Tак что мы едем, как ехали. Но все равно спасибо.

- 38 долларов за горючку, Маркус, - говорит заправщик кассиру, прежде чем отправиться обратно к насосам.

- Хороший парень, - говорит Тодд, и когда я понимаю, что в его тоне нет сарказма, я немного сомневаюсь в его навыках чтения людей.

Этот человек всем своим видом так и кричит "крипер".

Я беру сдачу и засовываю ее в сумочку, пока мужчина упаковывает наши вещи.

Колокольчик звонит громко, когда мы уходим, пугая меня от странного дежа-вю, которое внезапно выводит меня из себя.

Тодд приподнимает шляпу перед жирным шаром, который сидит на деревянном стуле рядом с насосом, и я тихо смеюсь про себя, когда вижу маленький розовый брелок в виде поросенка, свисающий из его кармана.

- Берегите себя, ребята, - машет он рукой и плюет одновременно.

Фу.

Когда нас встречает развилка, справа от нас жуткий дом. И когда Тодд поворачивает налево, я рада, что нам не нужно проезжать мимо него, он выглядит так, как будто он из фильма ужасов.

- Ты уверена, что хочешь ехать длинным путем? - спрашивает Тодд.

- Безусловно. Люблю тебя детка.

- Я тоже тебя люблю.

Перевод: Олег Казакевич

ДЖОН ПУТИНЬЯНО

"ПЫТОЧНОЕ ПОРНО"

Солнце светит в окно. Я закрываю глаза и чувствую тепло на своем лице. Это великолепное ощущение. Я позволяю лучам проникнуть в мою душу, и в этот момент я являюсь мастером Дзен. Ничто не испортит мне это мгновение. Все чакры идеально выровнены, все сосредоточено, и я являюсь центром своей собственной вселенной.

Она кричит... Может быть, мне следовало сначала зашить ей рот.

Я вырываюсь из своего расслабления и возвращаюсь в ад, который я так люблю. Я был в Дзен, я отдался природе и принял тот факт, что я всего лишь кусочек в космосе... не сейчас. Теперь я - всемогущий бог, и я управляю этой областью смерти передо мной. Это не что иное, как потрясающе.

Это маленькая шлюха, лежащая передо мной; шведский стол из нежной плоти и чудесных органов для исследования. Эта жалкая шлюха-бродяга всего несколько часов назад швырялась "киской", чтобы купить кристаллы "крэка". У этой пизды в сумочке былa люлька, которая все еще былa горячей. Теперь голая и раздетая сучка была крепко связана дорогим кожаным комплектом для бондажа, который я купил в Интернете. Удивительно, какие вещи предоставляет вам Интернет.

Однажды я купил книгу о кухнях каннибалов.

Однажды я купил усохшую голову, настоящую.

Я слышал все это так много раз, что меня тошнит.

Пожалуйста, мистер, отпустите меня, я не пойду в полицию, обещаю.

Клянусь, в наши дни у женщин нет ни гордости, ни достоинства. Конечно, я никогда не был на острие ножа, на грани потери самого своего существования, однако мне хотелось бы верить, что я не был бы таким жалким. Дело в том, что они все равно умрут, и они это знают. Эта маленькая шлюшка еще даже толком не просила о пощаде, но зато уже успела рассказать мне слезливую историю о детях, оставленных дома. Срочная новость для тебя, дорогая, твоим детям будет лучше в приемной семье.

Я провожу рукой по правой стороне ее лица. Она плачет, моя кожа впитывает несколько слез. Я чувствую, как ее боль, ее агония проникают в мою плоть и разливаются по моей крови, как героин. Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, когда я закрываю глаза. Когда я делаю это, я спокоен, я чувствую, что все под контролем. Порядок был восстановлен, и скоро все будет синхронизировано с совершенством. Я решил все проблемы в своей жизни, и мир был исправлен. Я - бог и...

Другой рукой я с силой опускаю молоток. На самом деле это не молоток, скорее резиновая киянка. Тем не менее, удар по ее челюсти довольно сильный. Я чувствую, как подбородочное отверстие превращается в обломки кости, когда венечный отросток нижней челюсти отрывается от скуловой дуги с левой стороны. Три резца, клык и двузубец отрываются от десны и пулей вонзаются ей в горло. Она давится и харкает горлом, когда осколки зубов пропарывают по слизистой глубокие раны. Ее рвет, и она выплевывает зубы, спасая себя от смертельного удушья.

Глупая сука, ты могла бы легко выпутаться из этого.

Однажды я купил в Интернете химическое вещество под названием 5-метокси-диметилтриптамин.

Однажды я купил в Интернете серию медицинских книг.

Она пытается спросить меня, зачем я это делаю. Когда я был моложе, объяснения действительно заводили меня. Это было почти три десятилетия назад, и теперь, когда я повзрослел, я игнорирую ее. Не поймите меня неправильно, я все еще вижу художественную целостность в ебле разума и могу оценить воздействие психологических пыток; но просто теперь это больше не возбуждает мой член. К настоящему времени я весьма развился физически. И я люблю пачкать руки.

Я иду к своему проигрывателю. Мне всегда нравился винил. В эту новую эпоху цифровой музыки его очень не хватает. Когда я опускаю иглы на пластинку, я чувствую блаженство во всем теле, поскольку все чувства пробуждаются классическим произведением "Орфей в подземном мире". Это замечательное произведение было написано не кем иным, как Оффенбахом. Я слышу струнные инструменты, духовые и крики моей жертвы, и на ум приходит одно слово... величие.

Однажды я купил в Интернете набор для бальзамирования.

Однажды я купил в Интернете фаллоимитатор с ножом, прикрепленным к концу.

Я поворачиваюсь с дьявольской ухмылкой на лице. Она видит это, и я вижу панику по всему ее телу, когда она писает на мой стол. Она в ужасе, потому что знает, что я действительно собираюсь это сделать. И теперь песня набирает темп, и я чувствую энергию во всем своем теле. Мой разум наводнен образами римских гладиаторских сражений, сожженных трупов в окопах Первой мировой войны и раздутых тел, плавающих на затопленных улицах Нового Орлеана после Катрины. Я наклоняюсь и хватаю ее за нижнюю челюсть, мой большой палец засунут ей в рот, а остальные пальцы теперь сильно прижаты к подбородочному выступу. Мне требуется совсем немного усилий, чтобы оторвать еe от ее лица.

Ее язык болтается, как толстый слизняк, а глаза начинают вращаться, как у игрового автомата. Она издала гротескный звук бульканья и искаженных криков. Не дав ей ни секунды на дальнейшую реакцию, я взял ее челюсть и начал бить ею. Каждый удар оставлял свежие порезы на ее коже. После нескольких ударов челюстью маленькие косточки рассыпались в прах, и теперь мои перчатки из сырого мяса колотили ее по лицу.

Однажды я купил в Интернете книгу о Джеффри Дамере.

Однажды я купил в Интернете снафф-видео.