Месть сурка

Дункан ни думал, ни гадал, что однажды окажется в постели с такой неоднозначной девушкой, как Донна. А ведь ему понравилось быть с ней. Ему нравился секс с ней, её голос с хрипотцой. Более того, его не раздражали её вредные привычки вроде курения, отчасти мужского поведения, шуток на грани и грубой речи.

Он был неопытным в отношениях с девушками. Пару раз встречался со студентками в колледже, но там всё несерьёзно. Сейчас же он переживал и не решался набрать номер Донны.

Вечером после возвращения из лётного клуба Дункан как обычно принял душ и собирался приготовить ужин, но внезапно раздался дверной звонок. Открыв дверь, он на пороге обнаружил её.

— Донна?

На этот раз она под пальто надела синюю мини-юбку и кофту в расцветке всех цветов радуги. Девушка выглядела решительно. Она крепко вцепилась в свою синюю дамскую сумочку.

— Нам нужно поговорить.

Она без спроса зашла в апартаменты, на ходу скидывая туфли и пальто. Изумлённый таким напором парень закрыл дверь и прошёл за ней. Он подобрал пальто и повесил на вешалку, а туфли задвинул в сторону.

Бросив сумочку на кровать в единственной комнате арендуемых парнем апартаментов, Донна развернулась и, активно жестикулируя, с напором носорога затараторила:

— Я считаю, что у тебя красивое тело и я не против поскакать на нём. Никаких штук типа ты мой парень!

— Воу! Неожиданно. И тебе привет, Донна.

— Я просто хочу сказать, что всё, что мне нужно — это секс, секс, секс, опять секс и снова секс.

— Правда?

— Агась… Я большая шлюшка и мне нравится это!

— По тебе не скажешь, — Дункан принюхался, уловив слабый аромат алкоголя. — Донна, ты выпила?

— Для храбрости. Ты не позвонил, и вот я…

— Вообще-то я не против секса, но думал, что мы с тобой начнём нормально встречаться.

— Да ты гонишь! — нервно заломила руки девушка. — Чёрт, Дункан, вот же ты козёл!

— С чего бы?

— Я как полная дура думала, что тебе нужны свободные отношения, поэтому ты мне не звонишь, а ты…

— Донна, мы только вчера познакомились. Я не гуру в отношениях, переживал, боялся позвонить и получить отказ. Я даже твоей фамилии не знаю.

— Локхарт. Донна Локхарт. И насчёт секса я не шутила. Люблю его. А про свободные отношения забудь — это шутка.

— Шутка?

— Шутка!

— Точно?

— Точнее некуда. Шутка, и точка! Ты меня понял?

— Понял, — обнял он её, вдыхая пьянящий аромат персиковой кожи. — Тогда давай приступим к тому, что ты любишь…

Парень и девушка запрыгнули в кровать и стали срывать друг с друга одежду…

***

После бурного секса кушать захотелось ещё сильнее. Донна взяла приготовление ужина в свои руки.

Дункан, наблюдая за ловкими и завораживающими движениями ножа, спросил:

— После такого ты наверняка захочешь познакомить меня со своими родителями?

— Ни за что!

— Почему так категорично? Ты меня стесняешься? Или это потому, что мы мало встречаемся?

— Ты меня не так понял, — движения ножа замедлились. — У меня сложные отношения с родственниками.

— Это как?

— Папа всё время на работе. Когда он приходил домой, не обращал на нас внимания, словно нас не существует.

— Нас?

— У меня старшая сестра и младший брат, — Донна резко рубанула ножом по капусте, словно та нанесла ей смертельное оскорбление. — Мелкий сучёнышь! Я его ненавижу! И мать ненавижу!

— Воу-воу, детка, полегче, у меня всего одна разделочная доска!

— Пока мы были маленькими, мама нас любила. Но стоило появиться брату, как она словно свихнулась. Она перестала обращать внимания сначала на мою сестру, потом на меня. Более того, она нас презирала. Ты не представляешь, каково это жить в доме, когда тебя презирает родная мать.

— То есть, она любила твоего брата больше, чем вас с сестрой?

— Больше? — горько усмехнулась Донна. — Она его окружила такой любовью и гиперопекой, что аж тошно на это смотреть! Гильди то, Гильди это, посмотрите, какой Гильди великолепный! Вот и вырос этот урод самовлюблённым болваном. Ему почти девятнадцать, ничего из себя не представляет, при этом задирает нос, будто важная птица, а нас с сестрой ни во что не ставит. Мы для него «грязь».

Нож замелькал чаще, а удары по капусте стали резче.

— Я не могла жить под одной крышей с этой женщиной. Когда я стала совершеннолетней, мы с моей подругой Джанет решили переехать из Манчестера в Лондон.

— И давно вы дружите?

— Мы подружились, когда мне было двенадцать. Родители Джанет алкоголики. Она тоже старалась меньше появляться дома. Мы с ней выросли на улице. А твои родители?

— Я сирота.

— Мне жаль, — от смущения щёки Донны зарумянились.

— Ничего страшного, я привык. Донна, сколько тебе лет?

— Двадцать три. А тебе?

— Мы с тобой ровесники.

— А твой приятель? — обернулась она. — Он выглядит старше нас.

— Ему за тридцать и он женат.

— Вот козёл! — она резким ударом разрубила напополам кочерыжку вместе с резальной доской. — Ой, прости. Я куплю новую доску.

— Не парься. Понимаю, ты переживаешь за подругу.

— Ну да, обидно за Джанет. Вечно ей попадаются козлы. А ты? — испуганной ланью замерла она.

— Что я?

— Ты женат?

— Как видишь, я холост и открыт для отношений со столь очаровательной мисс. Ты тоже снимаешь жильё?

— Мы с Джанет снимаем маленькую квартиру на другом конце Лондона. Кстати, Дункан, ты откуда родом?

— Бирмингем.

— И ты вырос в приюте или в патронажной семье?

— Нет, Донна. Меня воспитали очень хорошие люди. Но, к сожалению, теперь с ними невозможно увидеться. Я потерял их три года назад.

— Прими мои соболезнования.

— Не будем об этом, — поморщился он.

— Так, Дункан, — это несправедливо! Ты мою фамилию знаешь, а я твою нет.

— Хоггарт.

Донна дёрнулась.

— Что?! — выпучила она глаза на парня.

— Дункан Хоггарт.

— Ах, Хоггарт, — с облегчением выдохнула она. — А то мне другое послышалось…

— Любопытно, и что же тебе послышалось?

— Неважно, — отвела Донна взгляд.

— Так нечестно. Моя приёмная мать говорила: «Сказал «А» — говори «Б».

— Да просто твоя фамилия… — Донна нерешительно переминалась с ноги на ногу. — Она созвучна с названием одной престижной частной школы. В ней учился мой братец. Мы с сестрой, значит, пошли нахрен, а Гильди в частную школу… Ненавижу!

***

У Дункана и Донны всё сложилось замечательно. Они нашли друг друга. Нельзя сказать, что в их отношениях всё шло гладко, случались и скандалы, и бурные примирения. Молодые люди притирались друг к другу, узнавали много нового о своей второй половинке. Но у каждого из них оставались в шкафу скелеты. Есть тайны, которыми они не были готовы делиться даже со своей второй половинкой.

Через год они женились, взяли в ипотеку дом в пригороде Лондона и приобрели в кредит простенький автомобиль, чтобы было на чём ездить на работу. Вскоре у Донны начал расти живот и семья пережила прелести беременности.

Седьмого июля восемьдесят седьмого года малышу Стивену Хоггарту исполнился год. На его день рождения приехала старшая сестра Донны.

Пухлая Саманта Локхарт на три года старше сестры. Тихоня с такими же прекрасными светлыми локонами, как у Донны. Из-за объёмной фигуры она предпочитала свободную одежду тёмных тонов.

И вот семья собралась за праздничным столом. Стивен непоседливо извозился в еде. Саманта с умилением разглядывала малыша.

— Какой прелестный ребёнок, — вздохнула она. — Донна, как же я тебе завидую. Прекрасный муж, ребёнок, свой дом…

— Сэм, кто тебе мешает взять ипотеку? — Донна пыталась оттереть салфеткой кашу с лица сына.

— Дони, мне уже тридцать, я незамужняя, какая ипотека? Я её закончу выплачивать лет в пятьдесят!

— А ты не покупай большой дом в столице. Возьми таунхаус где-нибудь в Манчестере или домик в деревне.

— И кем я там буду работать?

— Как будто там работы не найдётся, — наконец, Донна вытерла лицо сыну.

Решив сменить тему, Саманта обратила внимание на Дункана, который старался не лезть в беседу девушек.

— Дункан, Дони говорила, что ты пилот?

— Ага.

— Большим самолётом рулишь?

— Пока нет. Но где-то через год у меня будет достаточно стажа и пересяду на пассажирские лайнеры. Тогда мы быстро с ипотекой раскидаемся.

Стивен, кряхтя, пытался выбраться из детского стула и дотянуться до плюшевого медвежонка, который ему подарила тётушка. Неожиданно для всех медвежонок взлетел и перелетел через всю кухню, оказавшись в руках довольного малыша.

Донна испугалась, но вместо того, чтобы броситься к ребенку, повернула голову в сторону супруга.

Дункан от такого финта ошалел.

— Это что сейчас было? Розыгрыш?! Вы к медведю леску привязали?

Он протянул руки к сыну и взял плюшевого Тедди. Ощупав его со всех сторон, он не обнаружил никаких лесок, ниток и магнита внутри игрушечного брюха. Медведь вернулся обратно в руки готового расплакаться ребенка.

— Прямо как Гилдерой в детстве, — вздохнула Саманта.

— Дорогой, — с опаской начала Донна, — это не розыгрыш.

— Я худею, дорогая редакция! Донна, только не говори, что наш сын индиго-телекинетик и это у вас потомственное…