Кредит доверия. Сезон 1

— Это она довела вас до слез?

— Нет, что вы… Она очень вежливая. Хотя лучше бы кричала, как Веллингтон. У нее такой взгляд, как… — Челси поежилась. — Сами увидите. Вас тоже вызовут, вчера всех опросили.

— И полиция была?

— Нет, полиции не было. Не знаю, почему руководство решило не выносить этот сор. Может быть, из-за того, что вокруг банка и так был скандал, а может, просто не сочли нужным. А может, и заявили о пропаже, только нас никто пока не допрашивал, — она покосилась на захлопнувшуюся дверь и шепотом добавила: — А Веллингтон уже занял директорский кабинет. Держу пари — он там рога откручивает.

В коридоре раздались быстрые шаги. Челси резко обернулась. На пороге возникла худая женщина среднего роста. Казалось, она не вошла, а влетела. Взгляд чуть прищуренных, очень светлых глаз метнулся по приемной и остановился на заплаканной секретарше. Женщина быстро подошла к столу, не обращая внимания на робкие приветствия, и резко спросила:

— Что на этот раз, мисс Фокс?

— Я не успела справиться с заданием, — тихо ответила Челси.

— Так, — женщина чуть наклонила голову. С глянца короткой яркой куртки на стол упали несколько дождевых капель.

— Занимайтесь своей работой и не придавайте выходкам этой бездарности много значения, — спокойно посоветовала она и обернулась ко второму участнику сцены. — Вы мистер Люпин, верно?

— Да, а вы…

Челси за спиной женщины побледнела и тщетно попыталась что-то показать темпераментными жестами.

— Директор департамента корпоративного регулирования и контроля Лэйнор. — Челси бесшумно свалилась в свое кресло, но Лэйнор этого словно и не заметила. — Вы-то мне и нужны, вчера я не смогла с вами поговорить. Пойдемте со мной.

Лэйнор без предупреждения открыла дверь в директорский кабинет. Челси оказалась права: Веллингтон был так занят лишением кабинета его главного атрибута, что даже не услышал, как они вошли.

— Смена деятельности — лучший отдых, мистер Веллингтон? — поинтересовалась Лэйнор. — Я вам гарантирую, я с вами еще очень обстоятельно поговорю. Так что, возможно, практика мелкого домашнего ремонта окажется вам не лишней. А сейчас оставьте нас.

Веллингтон возмутился:

— Это мой кабинет, мэм.

— Это кабинет директора, — чуть повысила голос Лэйнор. — Смею напомнить, что я не подтвердила совету директоров вашу кандидатуру как лица, способного заменить мистера Мэйсона во время его отсутствия. И ни одно решение, на которое вы сейчас формально уполномочены, не может быть принято без одобрения советом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вам не кажется, — вспылил Веллингтон, — что вы превышаете пределы…

— С персоналом вы работать не можете, — перечисляла Лэйнор, — в безопасности у вас больше дыр, чем в швейцарском сыре.

— Я не виноват, что единственный курьер…

— Это вообще не его проблема, — голос Лэйнор стал совсем жестким, — ваша задача — сделать так, чтобы отсутствие одного из сотрудников на работе банка не отражалось. С обязанностями заместителя директора вы не справляетесь. Поэтому мой вам совет на сегодня — идите в операционный зал и постарайтесь не попадаться мне на глаза.

Веллингтон попытался встать на дыбы и даже набрал побольше воздуха для ответа, но быстро передумал и так же быстро вышел, громко хлопнув дверью.

— Как бы это не оказалось его последним веским словом, — усмехнулась Лэйнор. Ее настрой не обещал ничего хорошего, но, когда она заговорила снова, металл из голоса исчез. — Садитесь, мистер Люпин. У меня к вам несколько вопросов. Предупреждаю, они не из самых приятных, но я постараюсь быть максимально корректной.

Она небрежно кинула сумку на свободное кресло и быстро прошлась по кабинету.

— Вы вчера отсутствовали на рабочем месте.

— Мне немного нездоровилось.

— Прошу прощения, но это заметно. Почему решили выйти сегодня?

— Банк не оплачивает больничный лист, если отсутствуешь менее трех дней.

— Это я знаю, — кивнула Лэйнор, — порочная практика департамента управления персоналом, и лично мне она никогда не нравилась. Вы были уверены, что вам хватит одного дня?

— Если бы мне пришлось отсутствовать дольше положенного срока, я обратился бы к врачу.

— Понимаю. — Лэйнор ненадолго замолчала, то ли специально выжидая реакции, то ли просто оценивая собеседника, а затем бесцеремонно уселась на край директорского стола. — Я посмотрела ваше дело. У вас крайне странный послужной список — два, три месяца работы на самых низкоквалифицированных должностях. При этом ваши оценки в свидетельстве об образовании говорят об успехах в учебе. Образование вы дальше не продолжили. Следующий мой вопрос бестактен, но я обязана его задать. С чем связаны такие проблемы с трудоустройством?

— С состоянием здоровья, мэм.

— Насколько сильно вы нуждаетесь в деньгах?

— Мне вполне хватает того, что зарабатываю.

Лэйнор чуть скривила губы. Казалось, что она не слишком довольна — то ли ходом беседы в целом, то ли ответами, а быть может, и собственными вопросами.

— Я уполномочена обеспечить безопасность, соблюдение законов и контроль над всем, что происходит в банке, — негромко и очень уверенно произнесла она. Челси не соврала, Лэйнор действительно была вежлива и не повышала голос, но холодный и пристальный взгляд вызывал желание держаться на расстоянии. — Вам мои вопросы кажутся бесцеремонными, и я вас понимаю. Но это моя работа, и я советую вам отвечать — просто потому, что я узнаю правду, даже если вы сейчас попытаетесь ее от меня скрыть.

— Будет проще, если я напишу заявление об увольнении?

— Вот еще, — Лэйнор неожиданно рассмеялась. — Одобрять это действие я точно не стану, хотя бы потому, что мне нравится, как вы держитесь. Скажу откровенно — вы второй, кто еще не начал дергаться. Первым был начальник информационного отдела. А таких людей надо ценить.

— Тогда к чему все эти вопросы?

— Сейчас узнаете, мистер Люпин, — серьезно заметила Лэйнор, — и я советую вам очень хорошо подумать над ответом. У меня сложилось о вас определенное мнение. Я не ошибаюсь в своих оценках, а мне показалось, что вы не умеете лгать. И не очень хотите это делать.

— Мисс Фокс рассказала мне, что произошло.

— А, Челси… Болтушка, вырастет настоящая деревенская сплетница. Не умеет держать язык за зубами, бесполезно было и просить. Значит, что из кабинета директора пропали важные документы, вы уже в курсе.

— Вы подозреваете, что я к этому причастен?

— Ни на мгновение. Я хочу вам кое-что показать. Надеюсь, вы сможете прояснить мне одну маленькую странность.

Лэйнор встала, подошла к телевизору, стоявшему у стены, и нажала на кнопки пульта.

На экране засветилась приемная. Изображение было нечетким, но различимым. Камера снимала вход из коридора и большую часть комнаты — диван для посетителей, окно, пустое пространство посередине приемной и частично рабочее место секретарши, находящееся у противоположной от входа стены. Стол Челси попал в поле зрения камеры, и на нем был ясно виден листок бумаги.

Из коридора в приемную прошел человек, подошел к столу секретарши. Что-то достал из портфеля, посмотрел на листок. Постоял, прислушиваясь.

Листок со стола сорвало порывом воздуха, он превратился в два, слетел на пол.

Запись равнодушно демонстрировала, как человек на экране вернул листки на место, положил на стол папку и отошел в сторону. На экране осталась пустая приемная в вечернем сумраке, потом распахнулась дверь — в приемной посветлело, — и снова захлопнулась. Лэйнор нажала какую-то кнопку на пульте, и запись пошла быстрее. На улице почти стемнело, открылась дверь, комната осветилась, через приемную прошла женщина и исчезла в коридоре, затем свет погас и из кабинета вышел директор. Уверенно пройдя через темное помещение, он закрыл дверь, ведущую в коридор, и комната полностью погрузилась во мрак. За окном мелькнули фары автомобиля.

Лэйнор остановила запись.

— Удалось рассмотреть или мне сделать повтор?

Невозможно понять, к чему она клонит. Запись как запись.

— Все зависит от того, что вы хотите услышать. На первый взгляд все неплохо видно.

— В таком случае ответьте, показалось ли мне, что вы узнали человека на фотографии?

Этого не может быть — этого не может быть никогда.

Если не допустить самое невероятное, и она знает больше, чем те, кто отправил информацию в банки. Больше, чем Управление специальных операций. Столько же, сколько те, кто отправил информацию — кому? Премьер-министру Великобритании? Столько же или даже больше?

— Нет, мэм, я никого не узнал.

— Вы сейчас пытаетесь сделать то, о чем я предупреждала, — покачала головой Лэйнор. — Я полагала, что у нас будет честная игра и честные подачи. И я хотела услышать такой же честный ответ.

— Я не мог узнать. Да, фотографию я видел, но ведь и вы ее видели тоже? На ней просто нельзя никого узнать.

— Вы действительно считаете, что это происходит как в кино — удивленное лицо, театральные жесты? — с любопытством спросила она. — Отрицать бесполезно, вы знаете этого человека. Вы выдали себя: чуть замерли, поднесли фотографию ближе, дальше, опять ближе. Когда клали бумаги обратно на стол, ваши движения были чуть замедлены. Вы не просто узнали, вы были в настоящем шоке. Я не права?

— Вам показалось.

Лэйнор слегка усмехнулась.

— Что ж, хорошо, — протянула она, отошла к окну и долго смотрела на плавающую в тумане улицу. — Хорошо, что вы по-прежнему упорствуете. Оставляя мне только два варианта: либо вы сообщник, либо преступник, которого ищет вся страна, вам почему-то небезразличен.

Она обернулась, и в ее взгляде на секунду мелькнуло что-то, похожее на разочарование.

— Я не буду строить множество версий. Скажу только, что за всю свою жизнь я не получала более странной и никчемной информации. Вы правы, узнать человека на этой фотографии можно только в одном-единственном случае — если ты его знал. В остальном изображение бесполезно и никакой коррекции не подлежит. Нам не дано ничего, кроме фамилии, но я не видела беглых преступников, которые являются в банк и первым делом подтверждают свою настоящую личность. Нам не дано ни мест вероятного появления, ни указания на причину осуждения и побега, не указано даже, откуда он сбежал. Если бы я лично не видела этот факс в руках директора по внешней безопасности, я бы подумала, что это чья-то не очень умная и не смешная шутка. Но Управление специальных операций, поверьте мне, не то место, где сидят шутники. И такая секретность можно значить одно.

Только не это.

— Этот человек был осужден за преступление, квалифицируемое как террористический акт. Массовый террористический акт. И такая скрытность вокруг его личности — попытка уберечь родственников жертв от обвинения в самосуде. Вы пытаетесь сделать вид, что ничего не произошло. Что ж, расскажу вам, чем может обернуться ваше молчание. Новыми жертвами, такими же невинными, как и в прошлый раз. Будет их столько же или больше — не известно никому. Когда это случится — не знает никто. Где это случится — пока предположения. Но очень может быть, что через несколько секунд в нескольких футах от нас. Вы готовы услышать крики людей, которых вы знаете куда лучше, чем я? И поверьте мне, если это произойдет, вы никогда не сможете их забыть. И сделать вид, что вы ничего не знали, тоже больше не сможете. Но вот как вы будете жить, зная, что могли предотвратить преступление и этого не сделали?

Нет, она ничего не знает. Иначе сказала бы. Или нет? Если в кабинете есть камеры… но они ведь не записывают звук.

Или знает слишком много. Знает все, и тогда ее следующий вопрос…

— Хорошо, — в ее усмешке было заметно презрение. — Я даю вам время подумать. Здесь, в этом кабинете и на моих глазах. Жаль, но вы продемонстрировали еще кое-что, чего никто не заметил.

Лэйнор теперь откровенно и зло улыбалась, и было ясно, что она загнала собеседника в угол.

— Куда вы исчезли из приемной?

А вот это вопрос, который задавать было нельзя.

И поступок, который совершать было нельзя. Ошибка, которую нельзя было допускать обоим. Действие и вопрос, потому что вариант теперь только один.

И Лэйнор теперь очень опасный враг, потому что будет добиваться ответов любой ценой. Но сначала надо попробовать.

— Простите, мэм? Я вышел из приемной.

— Позвольте узнать, куда и как? — отчеканила она.

— Возможно, стоит посмотреть запись еще раз?

Совершенно никчемная попытка. На записи видно все.

— Думаете, я могла пропустить ваш уход? Поверьте, я проверила запись камеры до обхода охранника и дальше. Вам негде было спрятаться. И Мэйсон, и я не могли вас не заметить. Кто-то более наивный предположил бы, что вы скромно сидели под столом мисс Фокс до утра понедельника, после чего ожидаемо отправились на заслуженный отдых. Но кресло стоит таким образом, что вы не могли залезть под стол, не отодвинув его, и это было бы заметно на записи. Поэтому я повторяю вопрос: куда вы исчезли?

Все очень просто и отработано, в теории и на практике. А когда настоящая цель напротив тебя, цель серьезная, противник, который сам не знает, насколько он опасен, невольный враг, достойный только восхищения, вот тогда не находится сил сделать неприметное движение и произнести одно короткое слово.

Что в ней останется — равнодушие к событиям, выпавшим из памяти, или стремление найти эти воспоминания?

Реакция Лэйнор оказалась непредсказуемой. Ее движение было даже невозможно заметить, но ответ звучал весомо и аргументированно. А главное, он был быстрее и смертоноснее: небольшой пистолет в очень уверенно держащей его руке.

— И что это? — насмешливо спросила Лэйнор. — Уберите ваш карандаш и сядьте.

А может быть, так даже лучше? Спровоцировать ее на выстрел. Все проблемы решатся в одно мгновение — абсолютно все.

Нет. Это будет нечестно.

— Мэм, лучший способ все закончить — просто дать мне уйти. Это будет самое благоразумное решение.

— Вы стоите против трети унции свинца с деревянной палочкой, — возразила Лэйнор, — и вы явно не в том положении, чтобы ставить мне условия. Сомневаюсь, чтобы вы владели этим оружием столько же виртуозно, как постоянные обитатели тюрем.

А теперь — кто успеет первым.

Но никто ничего не успел.

Дверь распахнулась, и в кабинет задом, держа в руках системный блок, просочился Хэллет.

— Я извиняюсь, мэм, — быстро проговорил он, — но мистер Веллингтон проел мне мозг чайной ложкой, потому что ему необходимо срочно обустроить рабочее место, а, — он ногой захлопнул дверь, — вы же сами запретили…

Он наконец-то обернулся, замер, не договорив, и чуть не разжал от неожиданности руки.

Его взгляду предстал скромный курьер, нацеливший на директора департамента корпоративного регулирования резной кривоватый сучок, и директор департамента, направивший на курьера пистолет. Несколько секунд Хэллет стоял, потрясенно хлопая глазами, перехватывая свою драгоценную ношу и порываясь что-то сказать. Судя по всему, он в панике прикидывал, кто из двоих больше сошел с ума, но к однозначному выводу не пришел и решил никого не провоцировать.

— Я попозже зайду, — наконец выдавил он и сделал робкий шаг к двери.

— Стоять! — скомандовала Лэйнор. Хэллет, уже нацелившийся к бегству, остановился, а потом быстро, но бережно поставил блок на пол и с готовностью поднял руки. Было ясно, что он решил ни в коем случае не спорить.

Лэйнор слегка обернулась в сторону Хэллета и теперь держала в поле зрения обоих, но пистолет по-прежнему был направлен на источник опасности.

— Подойдите ко мне. Не вы, мистер Люпин, вы стойте на месте! Мистер Хэллет, опустите руки, они вам понадобятся.

Хэллет осторожно приблизился, стараясь держаться подальше от пистолета.