Мятные пряники

— Да, — не стал отговариваться Лис. — Так планировалось, но теперь мы поняли, что это невозможно в принципе, Путь оказался совершенно не таким, как мы изначально его себе представляли.

— Что-то я не понял ничего, объясни-ка потолковее, — попросил Тима.

— Нет уж, — улыбнулся Лисмус. — Либо мы работаем вместе, либо ждём, когда меня у вас выкупят — и дальше ищите сами свои ответы, вопросы и всё, что хотите!

— Мы ждём выкуп, — твёрдо решил за всех Ивар, с вызовом глянув на Лиса, но тот лишь пожал плечами и за весь оставшийся вечер не проронил больше ни слова.

11

Ивар изучал в отражении зеркала свои безупречные зубы, тщательно очищая их щепкой от остатков пищи. Я подошла к нему, но остановилась на почтительном расстоянии, чтобы не мешать, но всё же поговорить, поскольку ждать я не могла: любопытство не отпускала меня со вчерашнего вечера, когда я впервые подумала, что может быть толк от странного мужчины с необычайно подходящим ему именем Лис.

Вампир увидел меня в отражении, приветственно кивнул и улыбнулся, продолжая своё занятие.

— Они его выкупят? — спросила я прямо.

Он понял, о ком я, и даже не стал прикидываться или издеваться, вынуждая изъясняться точнее.

— Думаю, да, — ответил Ивар, ничуть не удивившись вопросу. — Деньги для них действительно мало значат. Выкупить легко, а то, что легко и не требует физических и моральных затрат, они охотно выполнят. Не беспокойся, скоро этого создания здесь не будет.

Он, видимо, был уверен, что раз Лисмус неприятен ему, значит, неприятен и мне. А я пока не знала, как к нему относиться, но определённо он своим появлением внёс разнообразие в нашу жизнь

— Как скоро? — не унималась я.

— Это зависит от того, какую по счёту записку Нертось доставит адресату. Как правило, он считает необходимым выкинуть первые две-три, но потом он всё-таки выполняет поручение, — он прекратил заниматься своими зубами и повернулся ко мне, внимательно глядя в глаза.

— Тогда ты должен мне помочь! — заявила я.

Ивар усмехнулся, отложил щепку и даже приблизился на шаг. Значит, начнёт ехидничать. Когда он приближается, игнорируя моё личное пространство, значит будет издеваться — это я заприметила.

— Напомни-ка, на каком этапе нашего недавнего знакомства я успел что-то тебе задолжать? — удивился вампир.

И правда: на каком? Я призадумалась. Ивар никогда особенно не выказывал, что я для него хоть что-то значу. Даже я, и то не считала его своим другом, а уж он-то меня и подавно. Но помочь он мне всё равно должен!

— Ты сам говорил, что невозможно целовать человека, если думаешь о другом. И ты думал обо мне! Значит, тебе не столь уж и безразлично, что я о тебе думаю! — я вспомнила тот вечер и подумала, что если бы он ещё и целовался с кем-то, я бы его вообще возненавидела. — Кстати, спасибо!

— Что ж, может и так, — пожал плечами Ивар. — Только это было не ради тебя, а из-за тебя. Чувствуешь разницу? Ты меня смущала своим укоризненным взглядом. Будто это я был виноват, что меня сдал в кутузку один не вовремя вернувшийся с работы муж!

— Тогда извини, — буркнула я и немного призадумалась, стоит ли высказать вампиру моё мнение о нём, но решила, что сейчас не самое выгодное для этого время, и вскоре продолжила: — Поможешь оставить Лиса, хоть ты и не должен соглашаться делать это?

— Смысл? — поднял изящную бровь вампир, а после хитро прищурился: — Он тебе понравился?

Я не стала поддаваться на провокацию и ответила по существу:

— Он знает больше, чем мы. Он расскажет нам, если мы согласимся принять его к себе. Сами мы ничего не найдём, пора это признать. или найдём, но на это уйдут годы! А я хочу домой! Через несколько лет возвращаться туда будет просто глупо и бесполезно!

— Сочувствую, — усмехнулся мужчина, явно не проникнувшись моими проблемами.

Надо было сказать что-то, говорящее о его пользе при таком раскладе.

— А ты хочешь прибыль. А Лис хочет нам помочь… — для меня всё казалось просто и логично.

— Вот это-то и настораживает, — признался Ивар. — Почему он хочет нам помочь? И нужна ли нам помощь человека, которому вы все единодушно побоялись доверить вилку?

— Про вилку — это была твоя идея, а мы просто тебя поддержали, исключительно из дружеской солидарности. А Лисмус просто хочет расплатиться с нами не деньгами, а информацией, к тому же они хотят попасть в своё измерение, так что побыстрее найти Путь — в его интересах, по-моему, это очевидно!

Вампир почесал голову, взъерошив свои почти чёрные, под цвет глаз, волосы. Он раздумывал, и это было подозрительно, поскольку этот тип никогда за словом в карман не лезет.

— Видишь ли, если Лис приблизит нас к получению прибыли — я не против него… — медленно проговорил он. — Я не зацикленный и не принципиальный, а вот с Юрием ты точно не договоришься.

— Я — нет. А ты? — я лукаво посмотрела на него, и он прищурился:

— А в случае успеха в поиске Пути ты часть своей доли мне оставишь?

Я вздохнула и ответила:

— Не надо делить шкуру неубитого медведя. Если моё обещание отдать тебе половину того, что ты называешь долей, поможет оставить Лисмуса, то да, я отдам её тебе.

— Если сам Лис не передумает, то он пойдёт с нами, — убеждённо сказал довольный вампир, подарил мне широкую обнажающую клыки улыбку и отправился убеждать Юрия.

До окончания этого дня я не видела ни Лиси, ни Доктора. С Тимой и Иваром мы больше к обсуждению этих вопросов не возвращались, так что всю ночь я провела в неведении и в раздумьях. От Лисмуса была бы польза… Возможно, он даже специально пытался не понравиться нам, чтобы не принимать решение о сотрудничестве самому, а переложить это на волю Случая.

На следующее утро, хотя, это был уже, скорее, день я проходила мимо кладовки, дверь которой была открыта настежь и увидела прямо по коридору ковыляющего Лиса. Его нога не позволяла резво перемещаться, так что я легко догнала его и пошла рядом, не зная, как потактичнее спросить, остаётся ли он с ними. На нём была чистая одежда, явно принадлежащая Доктору, поскольку рубашка была ему едва ли не мала, зато сквозь неё были заметны его мышцы и изгибы тела. Он был сильный на вид, не то что мои товарищи. Лис, заметивший, что я разглядываю его, заговорил первым, спросив:

— Я так понял, ты уговорила их сотрудничать со мной? — и испытующе глянул на меня, даже остановившись.

— Да, — не стала отрицать, ибо не за чем. — Мне хочется вернуться домой, ходить на работу, ездить на дачу по выходным и на море в отпуск. Мне нравилась моя жизнь, — призналась я и немного задумалась, а потом спросила: — Вы изначально хотели уничтожить Путь, а вы не подумали о тех, кто попадёт сюда после вас? Ладно, вам плевать на всех, но о своих-то вы должны были подумать?

— Подумали, — ответил мужчина со шрамом, на который я как ни старалась, а не смотреть не могла. — Их не будет. В моём подпространстве люди научились находить прорехи. У каждого при себе специальный датчик — и при появлении в радиусе пяти метров прорехи, он даёт сигнал. Тогда стоишь и ждёшь, пока сигнал пропадёт — значит, прореха затянулась и можно идти дальше, — объяснил он, на что я скептически усмехнулась:

— Смотрю, тебе этот датчик ни капельки не помог.

— Нет, я знал, на что иду, — неожиданно тепло улыбнулся мужчина, и ямочки появились на его щеках. — Мы решили не останавливаться на том, что можем найти и переждать прорехи — мы стали разрабатывать генератор лучей, не позволяющих проходить сквозь слои. На самом деле не всегда, если попадаешь в прореху, то перемещаешься, но стоило обезопасить себя на все сто процентов. Наш генератор охватывает лучами всю планету, но вот частоту никак не удавалось подобрать. Кто-то должен был проверить.

— Но почему человек? — поразилась я некоторой жестокости эксперимента. — Почему не коты, например?

Он смотрел на меня так, словно его удивляли мои вопросы. В хорошем смысле удивляли. То есть, мне показалось, он считает, что я мыслю верно. Возможно, я даже произвела впечатление умной. Ну, мне хотелось в это верить.

— У каждого существа весьма специфические биополя и импульсы, разное строение мозга — генератор рассчитан только на защиту людей, — было мне толковым ответом.

Он снова стал идти, и я пошла с ним, больше ни о чём не спрашивая. Мне требовалось обдумать услышанное: то есть, этот мужчина позволил перекинуть себя в иной мир, зная, что ему предстоит здесь остаться навсегда… Юрий, наверно, был прав, и люди из семёрки ненормальные.

Вскоре, пройдя коридор, мы вошли в гостиную, где сидели Ивар, Тима и Юрий и играли в карты. Они посмотрели на вошедших, и вампир лениво спросил, откладывая в сторону карты и вальяжно откидываясь спиной на спинку мягкого дивана:

— Ну давай, Лисмус, шокируй нас своими познаниями!

— Чтобы шокировать вас, сперва следует узнать, что вам вообще известно и как давно вы ищете Путь? — парировал мужчина, а я следила за его поведением: пока он был спокоен и мил.

— Всё ещё не верите, что он шпион? — спросил Ивар у присутствующих, кивая на Лиса, а я посмотрела на вампира неодобрительно, внеся своё предложение:

— Лис, расскажи то, что тебе кажется значимым.

Он посмотрел на меня добродушно и кивнул:

— Хорошо. Слово «флакнорсы» вам о чём-нибудь говорит? — спросил Лис, усаживаясь на стул: стоять долго ему не позволяла боль в ноге.

Юрий помрачнел и буркнул:

— Слышать о них не хочу.

Я нахмурилась. Он-то, может, и не хочет, а я это слово впервые слышу и мне интересно.

— То есть знаете о них… — удовлетворённо констатировал Лисмус. — А что они тоже ищут пути из этого подпространства, вам известно?

— Они могут просачиваться из любого подпространства в любое — им не к чему искать артефакты! — отрезал Ивар.

— Артефакты? — поднял брови Лис, и я впервые увидела искреннее удивление, даже недоумение на его обезображенном шрамом, но таком очаровательном лице. — Как всё запущено…

— Замолчи или говори по существу! — возмутился Ивар, который мигом понял, что Лис и вправду знает больше, и этот факт ему не понравился. — Ты очень надоедлив.

— Не мешай, — одёрнул его Юрий. — Лисмус, если есть, что сказать — говори.

Вампир, который в минуты скверного настроения мог привязаться ко всем и ко всему, справедливо заметил:

— А стоит ли, Юра? Ты же не хочешь слышать о флакнорсах, а я не хочу слушать Лиса. По-моему, ясное дело, что лучше ему помолчать!

Доктор метнул на друга недовольный взгляд и выжидающе уставился на Лисмуса, но тот лишь пожал плечами:

— Так я вроде уже сказал: флакнорсы ищут то же, что и мы. Но думаю, они пока понимают ещё меньше, чем вы.

Я тактично подождала, не спросит ли кто-то о чём-либо значимом, но все молчали, и тогда я спросила:

— Флакнорсы — кто они?

12

Флаки и норсы всегда тихо и мирно жили в своём подпространстве. Это было уютнейшее место, и его обитатели могли бы любить его, но — вот незадача — были напрочь лишены чувств и эмоций. Вполне возможно, это их свойство было обусловлено особенностью их измерения — оно было создано из полнейшей густой непроглядной тьмы. Отличить флака от норса можно было легко: покрывавшая их тела глянцевая кожа была пупырчатой, у флаков — в выпуклых пупырышках, у норсов — в вогнутых. Однако это было единственное отличие между ними, поэтому все стали называть их просто флакнорсы. Эти существа телом походили на огромных слизняков, только тело их было красивого благородного сиреневого цвета и совсем не склизким. Ростом они обычно высоким не обладали и были чуть ниже среднестатистического человека. Также у них имелись передние лапки и вытянутые забавные морды с большими ноздрями и беззубым ртом. Глаза их располагались на специальных отростках, однако у них был весьма ограничен ракурс зрения, ибо пользоваться своими удобными глазами эти существа не привыкли из-за отсутствия света. Они прекрасно понимали чужую речь, но сами разговаривали редко, и о их языковых способностях лишь ходили слухи. Создания эти, по словам Лисмуса, питались какими-то лишайниками, которые сплошь покрывали поверхность земли в их подпространстве. Флакнорсы могли легко переходить в любое измерение, однако до недавнего времени не пользовались этим своим свойством по той простой причине, что свет их пугал, резал глаза и заставлял незамедлительно спасаться бегством. Даже тусклый свет луны через облака, и тот был для флакнорсов ужасающе ярок.

Была у этих несчастных существ ещё одна, о которой ранее упоминалось вскользь, проблема — у них не было эмоций и чувств. Это тоже изначально являлось следствием особенностей их однообразного мира, а также отсутствия конкуренции — им не нужна была пара для размножения, а пищи произрастало предостаточно. Зато у них не было ни войн, ни разборок между собой, а больше их подпространство не было никем заселено, и даже прорехи в нём по счастливому стечению обстоятельств или воле Его Величества Случая никогда не образовывались.

Всё бы и дальше было хорошо, но однажды, как это обычно бывает, случился из ряда вон выходящий случай с одним флаком: он оказался в одном из подпространств во время новолуния, в глухом лесу да ещё и беззвёздной ночью. Флак не учуял привычных запахов лишайника, и хотел было как и прежде в подобных ситуациях, незаметно вернуться в своё измерение, но его привлекли голоса. Это были голоса обычных незадачливых туристов, возвращавшихся с похода и немного припозднившихся. Они шли давно, их фонарики сели, но все они были пьяны и весело обсуждали прошедшие выходные.

Флак тогда ещё не понимал их речь, но это было неважно — он слышал их интонации, чувствовал эмоции, и это было для него удивительным открытием. Он шёл позади туристов и открывал для себя новый, огромный и неизведанный, мир чувств.

Флакнорсы с того самого момента начали быстро постигать речь людей, оборотней, вампиров — всех, кто до недавнего времени был им абсолютно безразличен. Постепенно выяснилось, что ярче всех эмоции у людей, и флакнорсы быстро забыли о других расах, пытаясь наблюдать за людьми как можно больше, чтобы однажды и самим почувствовать что-то подобное. Но для этого оставались препятствия: флакнорсы по-прежнему не могли терпеть свет. Они понимали, о чём говорят люди, но это ничуть не помогало им представить то, о чём они слушали, ведь представить можно лишь то, что видел, а они никогда не видели ничего, кроме кромешной тьмы.

Чем больше они слушали, чем больше разных интонаций и чувств улавливали, тем становились одержимее идеей научиться чувствовать. Лучшие умы их подпространства трудились долгие десятилетия, но результат превзошёл все ожидания: им не надо было приспосабливаться к свету, не надо было переживать всё то, что вызывает сильные эмоции, не нужно больше было скрываться и подслушивать — они научились покупать воспоминания.

Это явилось переломным моментом в их истории. Тем более, покупать эмоции было просто: люди оказались падки на золото, а найти его залежи по запаху в своём измерении и выковырять из-под лишайников было нетрудной задачей, ещё у людей, как выяснилось, в памяти полно всякой ненужной им чепухи, с которой они могли бы расстаться легко даже просто так, а уж за золото у многих находилось очень много ненужных воспоминаний, столь важных для флакнорсов, которым было интересно абсолютно всё. Однако из памяти человека, продавшего воспоминание, оно уходило безвозвратно, но это никого не пугало, ведь можно было продать то, что хотел бы, да не можешь забыть, и клиентов у флакнорсов становилось всё больше. Некоторые перед продажей записывали свои воспоминания, чтобы потом читать о них: как детские дневники событий — вроде было всё, и запись есть, но воспоминания в памяти не найти.

Правда, потом клиентов поубавилось, так как выяснилось, что процесс продажи воспоминания влечёт за собой полное уничтожение той части памяти, где оно хранилось. Проще говоря, на место проданного новое воспоминание уже не сохранялось, и если бы какой-то отчаянный человек продал все свои воспоминания, то остался бы и вовсе без памяти как таковой. Но флакнорсам не нужно было много — они готовы были скупать любое, даже самое жалкое завалящее воспоминание. Любящие темноту существа базировались в тёмной пещере, дорогу к которой знал любой желающий подзаработать на расставании с частичкой памяти.

Эти самые флакнорсы и искали Путь, правда, было не совсем ясно, зачем он им сдался, но Лисмусу это казалось важным, и поэтому он рассказал об этом.

* * *

— Это всё интересно только Варе и Тиме, лично я пока ничего полезного не узнал, — придирчиво заявил вампир, дослушав рассказ недруга, которого я слушала, затаив дыхание.

Наконец-то хоть что-то! Не просто вампир-сердцеед с клыками и не просто какие-то перемещения в пространстве, а какая-то новая раса! Конечно, огромные слизнеобразные твари — это не изящные красивые эльфы, но уже неплохо для начала. Я смотрела на Лиса заворожено, как на сказочника: словно знала, что он выдумал этих флакнорсов специально для меня, но всё равно была ему благодарна за ощущение чуда. Он замечал эти взгляды, но старался не смотреть в упор, видимо, чтобы не спугнуть. Нравилось ему чувствовать себя чудотворцем, что ли?

— Ещё узнаешь, — пообещал Лисмус Ивару. — Вы думаете, что Путь можно открыть при помощи каких-то артефактов. Мы тоже так заблуждались. На самом деле Путь открывается при стечении некоторых обстоятельств.

— И каких же? — сдержанно полюбопытствовал Ивар, всем своим видом показывая, что Лису его не удивить.

— Обстоятельства являются комбинацией ответов на вопросы, которые я и твои друзья видели в Зале Ответов, — пояснил Лисмус, закидывая больную ногу на здоровую и слегка морщась от этого движения.

— Тебе известна эта комбинация ответов? — мягко спросила я, надеясь, что он ответит утвердительно, и скоро я смогу вернуться домой.

— Пока нет, — покачал головой Лисмус, хотя по его выражению лица было неясно, печалит его сей факт или нет.

Может, он вообще затесался в нашу компанию, чтобы помешать? Эта шальная мысль пришла мне в голову неожиданно и резко, стоило увидеть невозмутимые серые глаза. Либо догадка верна, либо Лис просто уверен в том, что однажды Путь отыщется и не торопит это время, хотя готов прикладывать посильные усилия.

— Думаешь, без тебя бы мы не додумались до этого? — с вызовом спросил вампир, на что все присутствующие безнадёжно вздохнули, а Лисмус выразил общие мысли, спокойно и уверенно заявив:

— Окстись, без меня вы бы и вопросов-то не запомнили.

Ивар сверкнул чёрными глазами, но ничего не ответил. Лисмус решил продолжить излагать факты:

— Есть человек по имени Гурилий.

— Ну и имечко, похоже на название какого-то химического элемента, — заметил Тимофей, и я поддержала его коротким смешком.

Лис едва уловимо улыбнулся и продолжил:

— В своё время он жаждал возвращения домой и искал Путь, но потом из его подпространства пришёл человек и рассказал о том, как там всё изменилось. Гурилий принял решение остаться здесь, и больше ничего не искал, однако у него должны остаться наработки.

— Имя-то знакомое какое-то… — пробормотал Юрий, поглаживая свой подбородок. — Пойду посмотрю учётный журнал, я вёл раньше, может, там что записано или я просто вспомню.

Он поспешил куда-то в сторону своего кабинета. Ивар молча прожигал ненавидящим взглядом Лиса, а я наблюдала за тем, насколько этот взгляд безразличен адресату.

Вернулся он скоро и ни с чем: информация о Гурилии никак не находилась. В журнале о нём не было ни слова, а вспомнить хотя бы его внешность или примерный возраст тоже не удавалось.

— Лисмус, тебе известно, где его найти? — спросил Юрий.

Лис, которого здесь столь не жаловали, снова охотно поделился информацией:

— Он жил в городе Бушкутулан, что на севере, но когда мы пришли туда, выяснилось, что года три назад он оттуда уехал южнее, решил, вроде как, пожить отшельником.

— А вы всегда такие долгие, что не успеваете за событиями? — усмехнувшись, спросил вампир.