Мятные пряники

— Тем не менее, пойдём, нужно обработать твои раны и наложить несколько швов, — он сказал об этом ровно и уверенно, поскольку решение было принято.

— Да, идите, — согласился Ивар, и лицо его украсила ехидная улыбочка. — А я пока схожу за Варей, она обрадуется, что вы вернулись! — он широко, теперь почему-то слегка коварно улыбнулся доктору и быстро вышел из комнаты.

Ивар долго не мог найти Варю, но нашёл на самом привычном месте — в кресле-качалке.

* * *

Я сидела в кресле, поджав ноги и слегка покачиваясь. Но здесь, в этой комнате, находилась лишь часть меня: разум и мысли мои витали где-то очень далеко отсюда, поэтому вошедшему Ивару пришлось подойти близко и выразительно произнести:

— Пойдём, Юра и Тима вернулись, надо кое-что тебе показать! — и только тогда я заметила его присутствие.

— Они нашли что-то важное? — встрепенулась я, мигом отвлекаясь от всех дум.

Хорошо бы, нашли! Хорошо бы, Путь! Я бы покинула здешние места и зажила прежней жизнью, а книги о приключениях, лежащие на полках дома, сожгла бы в печке на даче, на зимние праздники. Потому что в этих книгах — ложь. Сплошная. Даже межпространственные порталы не такая ложь, как приключения. И не такой обман.

Ивар смотрел на меня внимательно и с хитрецой в глубине своих чёрных, но совершенно не страшных глаз. Ну, что он опять задумал?

— Не знаю, нашли ли они что-то важное, но бесполезное точно нашли, да ещё и с собой приволокли, — недовольно хмыкнул он и нетерпеливо замахал руками, поторапливая меня, поскольку видел, что не тороплюсь сорваться с места и мчаться на встречу возвратившимся друзьям.

Я была не против, самой интересно, что там у них, так что с готовностью поднялась с кресла и последовала за вампиром. В отведённом для лечения людей крыле дома никого не обнаружилось, и Ивар повёл меня дальше. Я поглядывала на него нарочито недовольно, показывая, что лучше бы сперва выяснил, куда нам идти, а уж потом торопил меня. Но вампир делал вид, что моего наигранного негодования не замечает, и продолжал поиски.

— А вот и они, — Ивар открыл дверь небольшого, но всё-таки с виду просторного помещения, служившее кладовкой. Несмотря на своё предназначение, в комнате было уютно и находился старый диван, на котором и восседал связанный.

Я уставилась на его во все глаза, поскольку вроде как брать пленных в планы моих товарищей не входило, и откуда этот человек мог взяться, я понятия не имела. Он был довольно сильный на вид. Уж точно посильнее Тимы и Юрия вместе взятых: некрупный увалень технолог и стройный неэльф просто не могли сами пленить такого типа, в этом у меня сомнений не было.

Мужчина уставился на меня своими серыми глазами с лёгким любопытством, зато Ивар пытливо вглядывался в моё лицо, стараясь уловить реакцию. Пришлось поспешно отвернуться от вампира и смотреть на связанного искоса. Кажется, от него не укрылось наше с Иваром маленькое противостояние, поскольку уголки губ мужчины чуть приподнялись в подобии улыбки.

Он был странный. Я не знала, кто он и почему его посадили в кладовку, но вид у него не был бандитским: взгляд прямой и открытый, глаза ясные, лицо приятное. Нахмурившись от того, что мне не спешат ничего объяснять, я повернулась к стоящему подле меня Юрию и вопросительно приподняла брови. Но он этого не заметил, поскольку неотрывно и задумчиво глядел на руки пленника, которые тот положил себе на колени. Руки эти были перетянуты верёвкой на запястьях. Как мне потом рассказали, доктор сам их связал и ему это не нравилось, хотя спасённый сам настоял на этом, объяснив, что так будет спокойнее Ивару, а он не намерен причинять неудобство обитателям этого гостеприимного дома. И этот факт тоже доктору не нравился. Юрий и Тимофей стояли рядом со спасённым, и одновременно рядом со мной, только я находилась около самой двери и старалась, чтобы Ивар не видел моего лица.

— В чём дело-то вообще? Кто он и что здесь делает? — спросила я, наконец, переводя удивлённый взгляд с возвратившихся друзей на подозрительного незнакомца.

Юрий был не очень обрадован моим появлением, это я сразу почувствовала, но на вопрос ответил охотно:

— Он человек, с 7-го подпространства. Его товарищи, две женщины и один мужчина, бросили его умирать, а мы — нет, — он сказал это с некоторой долей гордости, но всё равно слова его прозвучали не пафосно.

— Да! — подтвердил Тимофей, который не поскупился на красивые слова: — Мы не бросаем раненых — наша принципиальная позиция! Хотя, в контексте вечности это не имеет никакого значения.

Я улыбнулась ему. Они молодцы, и видно, что спасение человека не оставило равнодушным даже моего флегматика. Только не ясно, отчего его спасли. Я постаралась сама догадаться, обратив свой взор на незнакомца. Некогда светлая футболка с длинным рукавом ныне грязная, в чёрных пятнах, как от копоти, чёрные полинявшие штаны на одной штанине закатаны по колено и голень перебинтована или загипсована, тёмные волосы не то жирные, не то влажные, не то в какой-то дряни… Принюхалась. Пахло дымом и немного потом. От кого из присутствующих — не разобрать. Тима с Юрием тоже выглядели так себе, тоже в чёрных полосах и пятнах, а у Тимы вся одежда вообще в разводах, словно его в ванной топить пытались. И Тима радостный такой, аж глаза сияют, что для него — редкость, а у Юрия, наоборот, взгляд потухший и тоскливый.

Допустим, от чего этого мужчину спасли — сейчас не суть, но подробностей хотелось. Например, для чего эти верёвки на его запястьях? Может, не было времени снять, а их привязал тот, от кого спасали этого человека? Вроде же мне ясно сказали, что незнакомца мои друзья спасли, но…

— Тогда почему он связан? — общая картина происходящего всё никак не складывалась в моём сознании.

Ивар хмыкнул, когда пауза затянулась и повторил вопрос:

— Да, так почему же?

Тима, я и Ивар уставились на Доктора. Тот сердился, насколько мог, и от этого на его скулах заиграли желваки. Но он не торопился с ответом.

Молчание нарушил раненый.

— Профессор, — обратился он к Юрию, и я невольно подумала о том, что некоторым людям идут их недостатки — человек слегка, но обворожительно картавил.

Вообще обожаю картавых людей. Они милые такие, в большинстве своём. Хотя этот, перепачканный и связанный, милым мне не показался.

— Я не профессор, я доктор! — поправил Юра несколько раздражённо, словно мужчина только что оскорбил его своим обращением.

— Да мне сейчас без разницы! — попытался продолжить спасённый, но доктор не дал ему сказать.

— Хватит, — Юрий постарался придать голосу строгую интонацию, но с непривычки у него ничего не получилось. — Тебе, Варвара, вообще лучше его не слушать!

Ну ничего себе! Ивар меня сюда привёл, показал мне нашего… ну вернее, Юриного, гостя, а теперь мне нельзя его слушать? Да при том, что он и не говорит-то толком ничего! Смотрю на него уже минут десять, а знаю о нём лишь то, что он картавит и его спасли мои друзья.

— Почему не слушать, мне ведь интересно? — наивно спросила я, и Юрий сказал правду, лишь потом спохватившись, что врать надо было, потому что его ответ вызвал у меня ещё большее любопытство по отношению к незнакомцу:

— Они мыслят иначе, и это неинтересно, — пояснил Юрий. — Он может убить нас, и при этом считать, что сделал нам одолжение, ведь жизнь полна лишений и утрат, а он нас от неё освободил!

— Кстати, в этом что-то есть! — встрял Тима, и Доктор метнул на него укоризненный взгляд.

— Не надо держать нас за дураков! — обиделся спасённый, откидывая связанными руками с лица прядь слипшихся волос.

— Можно подумать, вы за них не держите всех остальных! — небрежно бросил Ивар, явно испытывающий к раненому ещё большую неприязнь, чем Юрий.

Связанный покачал головой и приготовился что-то пояснить:

— Да, мы считаем ваши жизненные принципы абсурдными, а вас неадекватными, но мы не… — ему снова не дали высказаться.

На этот раз его перебил Доктор, и речь его была столь пламенной, что я мигом перестала смотреть на незнакомца и уставилась на загоревшиеся яростью голубые глаза:

— Ваши-то принципы — вообще в топку! Тебя бросили свои же, а ты утверждаешь, что они тебя любят! Ты хоть понимаешь, что вообще произошло? Понимаешь, что не мы должны были тащить тебя на себе из огня, а они? Понимаешь, что все мы могли там сгореть из-за того, что у вас какие-то принципы, согласно которым нельзя надеяться на удачу и везение? Но именно благодаря удаче ты сейчас жив! — он хотел презрительно сплюнуть, но передумал, уже спокойней добавив: — Не верил, что вы и вправду такие, пока тебя не встретил! — вздохнул он, и снова заметив меня, а о моём присутствии он, казалось, на время словно позабыл, сказал: — Уйди, пожалуйста!

Но теперь-то уж я уходить не собиралась. Назревал конфликт, и было интересно дослушать до конца, поскольку что-то мне подсказывало, что только так я смогу хоть что-то понять.

Однако про конфликт я погорячилась: серые стальные глаза незнакомца смотрели спокойно, словно это не к нему были обращены гневные речи хозяина дома.

— Уйди, Варя, — чуть тише попросил Юрий повторно, но ответить отказом я не успела.

— Нет, оставайся, — поддержал меня Ивар, поймав на себе неодобрительный взгляд доктора, лукаво улыбнулся и продолжил: — Тут самое интересное пошло, про то, как его бросили свои. А мне вот кстати интересно, тут говорят, что девушка твоя среди них была? — спросил он у человека с явным намерением поиздеваться.

— Была, если это важно, — спокойно выдержал взгляд чёрных глаз мужчина. — Но они меня не бросали!

— Ну да, просто умирать оставили? — саркастически продолжал вампир.

— Да. А по-вашему это одно и то же? — искренне удивился связанный.

— Вообще-то да. Это и есть одно и то же! — возмутилась я, но тут же осеклась под тяжёлым взглядом Юрия.

— Вы не умеете любить, — нагло заявил спасённый, обводя спокойным взглядом всех нас. — А мы умеем. И в той ситуации было самым правильным оставить меня именно по этой причине.

— Я назову это «парадокс любви»! — снова встрял Тима.

Я поглядела на технолога. Его вообще все эти разборки словно не касались. У него было прекрасное расположение духа, и потому от него было мало толку.

Я постаралась понять, что здесь творится. Наиболее вероятный ответ был очевиден:

— Он сумасшедший, да? — тихо спросила я у доктора, кивая на связанного.

— Да нет же! — воскликнул незнакомец, прекрасно меня расслышав и явно не согласившись с моим предположением, отчего пожелал попытаться всё растолковать: — Ну вот представьте себя на моём месте: вы бы хотели, чтобы ваши любимые рисковали собой? Вы бы оценили свою жизнь выше их жизней? Если они вам правда дороги — нет, вы бы не позволили им рисковать! И мои друзья и девушка, зная это, не стали возиться со мной, а ушли. Это правильно. Это намного разумнее, чем поступили вы: кинуться в пекло за незнакомым раненым человеком, который с вероятностью 35 % мог оказаться убийцей и вы бы стали его очередной жертвой, если бы не погибли вместе с ним!

Повисла долгая молчаливая пауза. Каждый обдумывал слова мужчины, а он глядел на меня. Вот почему именно на меня? Потому что я девушка и мне проще доказать свою позицию, запутав софистикой?

Первым нарушил молчание технолог, закончив обдумывать услышанное раньше других.

— Почему 35 %? — задумчиво переспросил Тима.

Я воззрилась на него, как на ненормального, ибо на этот раз он превзошёл себя! А я только начала видеть в нём нормального человека, способного мыслить, принимать решения, рисковать и радоваться победам!

— Что? Из всего бреда, что он сказал, тебя волнует только процент? — удивилась и возмутилась я, хотя раньше мне казалось, что Тимофей уже никогда не сможет удивить меня своими словами.

— Не только… — смутился технолог под моим негодующим взглядом. — Просто почему так много?

— Потому что исходя из теории… — начал было связанный, но Ивар вмешался:

— Я же говорил, он опасен! Поэтому и связан.

— Я не опасен! — запротестовал человек. — Я понимаю, что вы сделали мне добро. И хотя это было глупо, и вы сделали это исключительно из своих странных принципов, я при случае вас отблагодарю, как велят ваши традиции.

— Вот этого-то я и боюсь! — признался доктор. — То, что вы посчитаете благодарностью, может нам дорого обойтись!

— Хорошо, — покорно ответил мужчина, приподнимая руки с колен, будто бы желая защититься от наших нападок. — Могу всё забыть и при следующей встрече вести себя по обстоятельствам без поправки на то, что я вам обязан.

— Нет, такая формулировка мне вообще не нравится, — поморщился Юрий и глубоко задумался.

Ивар как-то хищно и задумчиво смотрел на незнакомца, и становилось понятно, что незнакомцем он был для всех, кроме него. Я наблюдала за ним украдкой, и видела, что он относится к гостю с холодным презрением и ярым желанием сделать ему побольнее своими словами, но пока ничего у него не выходило, и от этого он злился. Ивар даже сейчас был красив и приятен, хоть глаза его испепеляли связанного мужчину.

— Я нашёл выход! — радостно возвестил вампир. — Мы его продадим его товарищам!

Связанный устало закатил глаза: он чувствовал, что разговаривает с не самыми умными людьми.

— Ты же понимаешь, что ты не в доле, ты же его не спасал! — деловито заметил Тимофей.

— Я в доле: идея-то моя! — не согласился вампир. — И как ни посмотри — шикарная! И нам не надо бояться их благодарности — мы будем в расчете, и сплавим этого чудика, как и собирались. Ну, и нажива…так, приятным бонусом!

Ивар был доволен собой. Наверно, ему казалось, что он унизил пленника, напомнив, что нам он никто, но при этом его судьба в наших руках, и лишь от нас зависит, какой она будет. Я с укором посмотрела на вампира: превращать этого незнакомца в живой товар, даже в том смысле, в котором предлагал Ивар, мне казалось неправильным. Даже как-то жалко стало этого мужчину, и очень захотелось узнать, в чём же он так провинился, что мои добродушные Юрий и Ивар смотрят на него колючими взглядами, связали ему руки и посадили в кладовку.

Снова смотрела на его излишне долго. Он мой взгляд давно перехватил и тоже глядел на меня, открыто и уверенно, чуть наклонив голову. У него был замечательный нос: прямой, ровный, с чётким контуром, но при этом мясистый, крупный и выразительный. НЕ люблю я костлявые носы, а этим можно было бы любоваться.

А ещё у него был шрам на левой щеке, довольно заметный, хоть и застарелый. И как я его раньше не заметила, вроде сразу в глаза бросается!

— Так что, продаём? — спросил вампир весёлым голосом, словно он озвучивал этот вопрос на овощном рынке и имел в виду вовсе не человека.

Юрий покачал головой:

— Хочу, чтобы вы знали: это противоречит моим понятиям о бескорыстной помощи людям и взаимовыручке!.. — он посмотрел на мужчину со шрамом, а потом, проследив за его взглядом, устремлённом на меня, и убедившись в чём-то, уверенно сказал: — Так что цену надо назначить не завышенную. Но и не низкую, а то ещё оскорбятся, что мы жизнь их сородича недооценили.

Вампир довольно улыбнулся и деловито кивал ему, соглашаясь:

— Ну это понятно: низкая цена — вообще неинтересно, а если цена будет высока, они могут посчитать, что им выгоднее потратить эти средства на себя, а этот, — Ивар махнул рукой на спасённого, — ещё и радоваться за них будет, и за себя, что не обременил их поиском средств.

— Вы издеваетесь? — устало спросил связанный. — Мы не так ценим деньги, как вы. И мы не идиоты. Хотите выкуп — будет вам выкуп.

Кажется, его ничуть не расстроило, что с ним обойдутся, как с найденной вещью, которую возвращают за вознаграждение. Я отвернулась от него.

— Отлично! — потёр руки вампир.

Юрий, ещё немного поколебавшись, обратился к пленнику:

— Назови своё имя, и я пойду попробую уговорить эту пернатую бестолочь Нертось отнести твоим письмо.

— Лис… Лисмус, — представился связанный.

Имя вполне ему подходило, хоть этим он был обязан не цвету волос, ибо они были тёмно-русые, а своему носу, в меру длинному, но плавно расширяющемуся от переносицы к крыльям.

Ивар был доволен собой и своей идеей, но как позже выяснилось, довольство это было помножено на лёгкое предвкушение маленькой мести.

— О, если вы закончили, то можно я… — он замялся, потом глянул на меня и, лукаво подмигнув, сказал: — А вот и случай, я же говорил, что выдастся!

Я даже не успела припомнить, когда и что он говорил про случай, как Ивар стремительно преодолел несколько шагов до дивана, на котором сидел мужчина. Он оказался прямо перед ним, гаденько ухмыльнулся, глядя в глаза задравшему голову Лису, а после резко и с силой ударил связанного кулаком по лицу. Я вздрогнула от неожиданности и растерянно захлопала ресницами. Спасённый дернулся, откидываясь спиной на спинку дивана, и из прекрасного носа его потекла струйка крови, при виде которой вампир повёл свои ничем не примечательным носом, тут же обмяк и сполз бы на пол, но предусмотрительный Доктор подхватил его под руки. Я тупо смотрела широко распахнутыми глазами, не зная, что предпринять и чему из всего увиденного удивляться больше: поведению Ивара или тому, что кроме меня этому поведению, казалось, никто не удивился.

Тимофей метнулся куда-то в соседнюю комнату, быстро вернулся — принёс связанному тряпку, и, пытаясь остановить кровь, ободряюще сказал:

— Не переживай, в контексте вечности это всё такие пустяки!

— Я и не переживаю, — спокойно ответил Лисмус, принимая из рук технолога тряпку и пытаясь остановить кровь. — Ивар думает, что я это заслужил, и вы все его поймёте, если он вам объяснит. Но на самом деле всё не так, — голос его прозвучал гнусаво.

10

Я подошла к вампиру, который лежал на кровати, подложив руку под голову и закрыв глаза. Юрий сказал, что он оклемался, что всё нормально, и, когда пришло время обеда, попросил сходить за ним. Ивар услышал мои шаги, открыл глаза и лениво сел. Я спросила прямо:

— Ты не говорил, что боишься крови. Это и есть то, что ты не хотел рассказывать?

— У меня нет гематофобии, — категорично заявил он. — Я боюсь змей и вулканов, а крови я не боюсь. Просто мне от неё плохо, я сознание теряю от запаха и от вкуса… Ну и от вида тоже, но не так. Поэтому я никого не спасал и не убивал в своём измерении. И поэтому при мне обычно специальная прищепка, чтобы не чуять кровь и полотенце с мылом, чтобы не пускать её противнику.

Это было довольно странно, но, должно быть, печально, раз он так стремился вырваться из своего мира из-за этой своей губительной для вампиров особенности.

— Ты поэтому сбежал со своего измерения? — участливо спросила я, испытывая неожиданную жалость к несчастному мужчине, который несчастным совершенно не выглядел и, наверно, рассмеялся бы, если б расслышал жалостливые нотки в моём голосе.

— С такой патологией вампиры не выживают, — спокойно ответил он, не обратив внимания на проскользнувшую жалость. — Но я нашёл способ — я стал вором. В нашем подпространстве всем правит сила и ловкость. Но не хитрость. Так что я создал инновационный подход к получению желаемых вещиц: раньше, если нужное тебе было у того, кто сильней тебя, шансы заполучить это были минимальны, но появился я, и за умеренное вознаграждение всегда был готов что-нибудь для кого-нибудь умыкнуть. Я был неподражаем и богат!..Но в моей неподражаемости и крылся корень зла — меня было слишком легко вычислить. Я менял города, но, к сожалению, как бы много их не было в нашем подпространстве, их количество было конечным числом. В моём распоряжении оставалось всё меньше не посещённых городов, и городов, где бы я не наследил, так что я ни на минуту не прекращал попытки попасть в прореху. С двести пятнадцатого раза, как ты знаешь, у меня получилось. Тут я продолжил свою деятельность, но тут такие женщины…они все в восторге от меня! Поэтому, как только подвернулся случай, я постарался завязать с воровством и посвятить себя им, а заодно помочь Юрию нажиться на своей бескорыстной помощи людям, — он улыбнулся во все зубы. — Получилось ведь неплохо, верно? — он обвёл руками помещение, в котором они находились, намекая, что всё это плоды его труда.