Повесть о гомункуле. Фэнтези-роман

– Разбойница! – со смехом сказал всадник, отогнавший собаку. И этими словами приманил настоящих грабителей. Через пару часов на дорогу высыпало несколько разбойников, окружив карету с двух сторон. Их главарь, крепкий мужчина с густой щетиной и выгоревшей до ржавого цвета одежде, направил шпагу на охрану принца. Никто ничего не говорил – шайка начала драться с путешественниками, как вдруг створка дверцы откинулась в сторону, и из неё выскочил молодой человек. Как ребенок к праздничному торту, прыгнул он на главаря шайки, выставляя вперед свою саблю. Мастер Рафаэль на пару минут вжался в мягкое сиденье. Выбегать из кареты и ему было бы глупостью, а потому он осторожно, придя в себя, выглянул в окошко. Пара минут боя – и у дороги лежали два тела в обносках, причем одно без головы.

Вот теперь учитель принца слез на землю и подбежал к Людовику, тряся руками.

– Ваше величество!

Тот стоял и молча вытирал кружевным платком кровь с сабли.

– Я не убил его, только ранил в руку, – пылко проговорил он.

– Милорд, вы отлично сражались, – сказал Ворон, который отсек голову грабителю. Этот человек стоял спокойно, будто он только что созерцал окрестности, а не убивал.

– Спасибо моим учителям, – уже более спокойно говорил Людовик, – а теперь по коням и в путь.

Он и мастер Рафаэль сели обратно в карету. Через пару мгновений лошади вновь застучали по вытоптанной дороге.

– Неприлично победить принца на турнире, – Людовик хотел высказаться, – только сын Генриха Черного бился со мной на равных. А эти, – принц махнул кистью руки назад, – им все равно.

– Я боялся, что останусь без ученика, – признался мастер Рафаэль, – честное слово, как в книге! Но куда приятней читать. Впрочем, левобережье…

– А я боялся, что всю жизнь просижу в канцелярии, – рассмеялся Людовик. Засмеялся и Рафаэль. Смех – лучшее лекарство от потрясений.

Пещера под землей была не то что бы большая, но вот коридор от входа в неё до основной комнаты был чертовски длинным. Сероватые камни то там, то здесь прорезали белые и зеленые жилки бирюзы и горного хрусталя. В единственном помещении, расположенном здесь, у стены стояли железные клетки с животными. Их было три, и в каждой сидело по зверю: медведь, волк и кабан. Клетка медведя была небольшой, и крепкой, слишком крепкой. В глазах зверя читалось, что если он выйдет, с удовольствием разомнет лапы, особенно о тех, кто его сюда посадил.

Волку же было просторно за перевязанными прутьями, но он то метался, то останавливался и поджимал хвост как побитая дворовая собака. Его желтые глаза косили на продолговатые мешки в углу, от которых шел легкий гнилостный запах.

Бурый кабан же стоял спокойно. Он вчера метался весь день и весь вечер по свой тюрьме, обессилел, и, если можно сказать так о животном, впал в апатию. Теперь он лишь двигал носом, втягивая воздух пещеры, и поднимал крепкие клыки в сторону длинного грубоватого стола и полок у другого края комнаты. Там горели свечи, нет, не коптящие сальные, а зажженные магией. Простейшей, даже для самых младших учеников. Они откидывали свой негреющий отсвет на красные глиняные кувшины, закрытие круглыми крышками, большие и малые, стоящие рядами на полу и полках.

Вдруг волк перестал кружить и сел на задние лапы. Кабан и медведь повернули головы влево – по коридору шел их тюремщик Абдула и тащил длинный мешок.

– Не в том, я, ох, возрасте, тяжести таскать, – бормотал он себе под нос.

Животные втянули в себя слабый запах от мешка – пахло лесными травами и дубовой корой.

В комнате вспыхнуло, и появилась маленькая шаровая молния. Она повисла над столом, выжидая, пока Абдула взвалит на грубые доски свой мешок, и разрежет ножом…

Ночь принц и свита пробыли в замке, а утром выдвинулись в дальнейший путь. Отъехав недалеко от замка, Людовик решил еще раз перекусить прямо в карете, поискал куль с хлебом и мясом, и не обнаружил его. Тот каравай, который с любовью был испечен кухаркой, и позже охраняемый её котом, был забыт на столе в гостиной.

– Здесь рядом небольшая деревня. Предлагаю заехать в деревню и купить у них, – сказал он Рафаэлю.

Сказано – сделано. Карета свернула с главного тракта на дорогу, неглубокие колеи которой поросли луговыми травами, над которыми кружили белые бабочки. Людовика кольнули в сердце воспоминания. Когда-то он, еще ребенком, пару раз заезжал сюда, сбегая из замка на своем коне. Столичный город был горделив, крупная деревня у замка говорлива и шумна, а здесь была тишина. Принц хотел было, чтобы к его носу потянулся пряный запах свежего хлеба, на худой конец резкий от свежих щей, но обоняние уловило нечто иное – солоноватый запах крови.

Перед каретой возникла маленькая серая собака. Она, шатаясь, неуверенно переставляла белые лапы, и из её пасти вырывался даже не хрипящий, а свистящий звук. Оказавшись перед лошадьми, она подняла вверх большие карие измученные глаза, повалилась на бок и издохла.

– Лучше вашему величеству взять свой меч, – предупредил Вепрь.

Второй охранник взял за хвост собаку, спокойно осмотрел, и отшвырнул труп в кусты.

– Это не вилы. Бок проткнут когтями, думаю, звериной лапой, – говорил он, поглаживая лошадей, чтобы успокоить, – видите, кони волнуются. Они не только кровь чуют.

Людовик и охранники обнажили мечи и пошли к селению. А Рафаэль прихватил крепкую палку, что валялась поблизости, и отправился за ними. «Бойся города, в котором не слышно лая собак», – припомнил Людовик поговорку из римской книги.

Ни лая собак, ни блеянья коз, ни голосов людей здесь слышно не было. Все, кто мог бы произвести хоть один звук, валялись, как попало на вытоптанной земле. Здесь было всего дворов пятнадцать, и все их обитатели были мертвы. На лицах людей был застывший ужас. Рты многих из них замерли в последнем крике. Руки и ноги почти у всех людей оказались разорваны в кусочки и сломаны, у кого-то попросту оторваны. Над деревней стоял смрад от запаха крови и чего-то еще, похожего на серу. Летнее солнце светило на трупы ярко, совершенно чуждое произошедшему. Открывшийся пейзаж напоминал скорее фреску сумасшедшего.

– Видал я, как медведь разрывает людей, – подал голос один из охранников, – но чтобы медведь ходил на двух ногах… Никогда!

– Там, – Мастер Рафаэль указал рукой на один из домов.

Его входная дверь была выломана и валялась в стороне, топорща разбитые доски, как клыки. В дверном проеме сидела тень человека на коленях. Если у кого-то и мелькнула мысль, что это кто-то из выживших людей, то она сама собой пропала через миг. Черный силуэт начал вставать, распрямляясь в полный рост, и сделал шаг на свет. Это оказалась мерзкая химера, сшитая из частей человека и животных. На крупном мужском торсе без шеи сидела голова медведя, левая рука, жилистая и загорелая, была пришита крупными стежками белой нити. Покалеченные медвежьи лапы, на которых стояло существо, и одна лапа вместо правой руки, скреплялись с телом железными скобами. Тварь молча окинула людей взглядом, и как таран понеслась на них, не издавая даже рыка.

Людовик выставил вперед меч, но один из охранников извернулся и ударил оружием в плечо существу. Оно не заметило глубокой раны, из которой не лилась кровь, и продолжило ловить пришельцев.

Тут из-за дома выскочила как черт из табакерки вторая химера, маленькая и проворная. Верхняя половина волка была насажена на кабаньи ноги, вместо передних лап раскачивались человеческие руки с узловатыми пальцами и поломанными ногтями. Существо то бежало вертикально, то принималось скакать на четырех конечностях. Поблизости оказался Мастер Рафаэль, который как раз выкинул бесполезную палку и пытался отобрать топор у мертвеца. Крестьянина, что лежал с открытым ртом и выпученными глазами, убили возле дома. Он сжимал в руках топор, а старый маг пытался вырвать его из похолодевших рук. В эту секунду на заклятия время попросту не было. Когда топор все же выскочил из цепкой хватки мертвеца, волкоголовый оказался за спиной у Мастера Рафаэля. Он с размаху всадил в звериный череп топорище. Тварь завалилась животом вверх и тут же стала дрыгать ногами, чтобы перевернуться. Рафаэль быстро схватил за плечи труп, у которого вырвал топор, и успел взвалить его на волкоголового. После чего вырвал из его черепа топор и отрубил задние ноги. Кровь из них не потекла.

– Топор помогает от всего! – услышал Мастер Рафаэль за спиной.

В это время Людовик, как мог, отвлекал на себя существо с головой медведя, а Вепрь старался одним ударом отсечь тому голову. Наконец он с размаха ударил того своим маленьким поясным топориком. Но, несмотря на красивую речь, тварь это не остановило. Не остановило и то, что второй охранник отрубил медвежью голову. Тело продолжило двигаться. Каждая его часть жила отдельно от тела.

Людовик похолодел, глядя на него. Он считал, что узнал многое из старых рукописей своего учителя магии. И тут это существо, чей-то страшный, неестественный эксперимент. Но тут принц понял, что стоит возле здания местной кузни. Здесь ковались подковы да бытовая мелочь, а главное, в печи было еще немного горячих углей. Людовик стал их раздувать мехами и читать заклинание, чтобы они вспыхнули быстрее и жарче.

– Ааа! – услышал он истошный вопль.

Это безголовая химера поймала человеческой рукой Мастера Рафаэля за ногу и повалила на землю. Людовик, вложив свою силу и ярость, одним ударом перерубил чудовищу руку у локтя. После чего схватил обрубок, забежал в кузню и кинул на разгоревшееся пламя в печи. Рука вспыхнула ярким синим цветом, ненормальным, колдовским. Принц заметил, что на венах у кисти начертана круглая печать черными чернилами. Но раздумывать он не стал, а схватил стоявший в углу веник, сунул его в печь и стал разносить огонь по комнате, попутно шепча заклинания.

В это время охранники разом втолкнули оставшееся туловище внутрь. Людовик змейкой проскочил мимо и оказался снаружи. Вскоре туда полетела медвежья голова, порубленное тело волкоголового и его кабаньи ноги. Все эти части звериных тел пытались двигаться, но яркое синее пламя охватывало их, потом стало примешиваться обычное, красное, которое стало поглощать кузню.

Люди стояли в стороне, переводили дыхание, и каждый по-своему пытался понять, что же здесь произошло.

– Идемте к карете, – сказал Людовик, повернулся спиной к селению, и пошел прочь. Оборачиваться у него не было желания.

– Вот и сходили за водой, – бормотал себе под нос Вепрь.

Когда они уже погрузились в карету и отъехали подальше, Рафаэль заговорил об увиденном:

– Мой принц, мы видели големов плоти. Это самая грязная черная магия.

– Я заметил на руке печать, – отозвался Людовик, который сейчас тяжело опирался на подушку.

– Только в одной книге я нашел упоминание о них. Суть в том, что такого голема собирают из разных частей. И каждая оживает отдельно. Но раз в каждой лапе одна и та же мысль заложена, то и двигаются они вместе. Из таких големов делают охрану сокровищам. Или убийц. Это сильная черная магия. Кто бы ни создал их, он обладает знаниями магов всех частей света. Мало оживить, ведь надо обезопасить и себя. Мозгов у голема нет, а силы много.

– Недавно на нас напали разбойники, – тихо говорил Людовик, – так я радовался. Вот он, настоящий бой. А сейчас даже не знаю, что думать об этом. Мне жаль людей. Война, голод, нет, чья-то простая прихоть убила их.

Рафаэль тепло посмотрел на него.

– Когда я был юн, тогда и вычитал об этих тварях. И знаете, захотел на них посмотреть. Сбылась мечта. И оставила на моей ноге шрам на память.

Дальнейшая дорога оказалась спокойной, и порой скучной, что никого не смущало. Вечером привал сделали в поле, лесов старались избегать. Достигнув последнего городка на границе родного королевства, Вепрь смог найти в ближайшей таверне человека, который доставит, за известную плату, конечно, письмо Людовика в столицу. Так из потрепанного письма Генрих Черный узнал о мертвой деревне. Принц не указал конкретной причины, а только просил принять к сведению. Генрих же принял, и очень хорошо. В последнее время его люди доносили новости противоречивые. Старый опытный начальник тайной службы отлично понимал, что зреет заговор, или тайный культ, или черт знает что. Но в чертей он не верил, верил только фактам и тому, что видел сам. Делом в деревне он занялся лично. В конце концов, там чуть не погиб единственный наследник трона. А случись такое, что дальше? Заговоры, переворот, смута. Кто же заставлял всех этих хитрых, рафинированных и богатых людей вдруг начинать верить чуть ли не в деревенские суеверия? Что им обещали? Доклады он делал королю осторожно, было слишком много догадок, но мало доказательств.

Через несколько дней пути закончились будущие владения Людовика, закончился знакомый ему мир. О нынешних местах он знал из карт и рассказов. Здесь лежали земли чужих замков, мелких лордов и рыцарей, периодически воевавших между собой или заключавших мир. Принц считал, что делают они это от скуки. Ну какой толк от армии человек в тридцать, наполовину собранной из местных разбойников и всякого отребья? Самому же принцу пришлось бы в случае войны командовать несколькими тысячами воинов. Он каждую неделю проверял бумаги о содержании рыцарей и простых воинов. В его ведении было, что они едят, во что одеты, как тренируются, и прочее. Армия в его стране была еще до объединения земель его дедом.

Порой на пути кавалькаде попадались богатые города и деревни. Тогда путешественники ночевали в тавернах, сытно ели, слушали местные слухи и новости, расспрашивали о здешних обычаях и властях. Людовик и Рафаэль порой затевали философские споры. Принц иногда записывал услышанное в свой дневник, для будущих дел.

Часто на них засматривались девушки, иные подсаживались к таинственным красавцам. Людовик закрывал глаза на свою охрану, но сам оставался в холодной недосягаемости. Перед его глазами стояло лицо Дианы. Сама она, а не строгий завет отца превращал его на время в монаха.

Но закончились и эти северные земли, начались незнакомые сказочные южные просторы.

Глава 6

Утром, когда солнце было еще ласковым, Людовик со свитой подъезжал к небольшому приморскому городу. Его разноцветные дома в несколько улиц вытянулись в струны на плоском берегу. Высокие кипарисы, росшие колоннами вдоль дороги, кидали темные тени на белые крыши домов. Издалека перекрестия теней походили на шахматную доску.

На въезде карета и всадники остановились. Сонный патрульный долго мял их документы, все выспрашивая и выискивая что-то глазами в карете, пока его глаза не столкнулись с глазами Вепря. Тут патрульный встрепенулся и вежливо пропустил их. Людовик догадался, что случилось, и невольно улыбнулся. Ах, Генрих Черный, умеете вы подбирать людей!

Карета стала колесить по городу, стуча окованными железом колесами по мощеным дорогам, и, не проехав и трех кварталов, остановилась. Здесь, у неширокого моста через грязно-черную реку, текущую зигзагами через весь город, шумела толпа горожан. Несколько десятков выгоревших красных шапок, пестрых платков и черных кудрей беспокойно поднимались и опускались. Было ясно, что толпа волнуется и ждёт чего-то большого. Мастер Рафаэль, немного знавший местное наречие, отправился выяснять, в чем дело. Как только он подошел к ним, человеческое скопище поглотило его, но через секунду расступилось, образуя тоннель. Несколько рослых смуглых мужчин тащили через него на веревке два трупа. Тела уже успели несколько разложиться и смердели.

Людовик смотрел в окно кареты на все это удивленными глазами. Он не заметил, как обратно вернулся мастер Рафаэль. Он слышал о подобном, но все это были рассказы, а чужие рассказы всегда немного похожи на сказку.

– Ваше величество, – тихо сказал тот.

– Что там происходит? – не поворачиваясь к нему, спросил Людовик.

– Это два бандита. Они убили множество людей в этих местах. Потом их поймали и казнили. Однако после этого перестали идти дожди. Посевы на полях выгорели, реки обмелели. Крестьяне и горожане решили, что виноваты бандиты. Их души не приняли ни в аду, ни в раю, а потому они стали насылать в отместку эти бедствия. Потому их и утопили. Они полагают, что только так закончатся их беды.

Выслушав, принц выглянул в окно и сказал своим сопровождающим, что завтра они покинут город на рассвете, а сейчас пусть ищут любой трактир для отдыха. Во втором по счету нашлись комнаты и для «красивейшего благородного дона», и «для его замечательной свиты».

Начинался жаркий день. День Людовик просидел в своей душной комнате, беседуя с Мастером Рафаэлем об истории этих мест. На самом деле он очень хотел обсудить дальнейшую их поездку, но здесь уши могли быть не только у стен, но и у пола, окон и крыши. Этими землями правила богатая семья любителей театра и древних языков. Они могли пригласить вас на свой маскарад и угостить пирожными и вином. Однако под утро, поминая дурным словом сладости, в судорогах человек отдавал на него свою душу. А потому Людовик предавался безвинной беседе об оружии и стратегии.

Наступил вечер, принесший прохладу в небольшую комнатку на втором этаже таверны. Принц позвал своих охранников, велел собираться на прогулку, и стал торопить Мастера Рафаэля с переодеванием. Сам же накинул на плечи зеленый плащ из тонкого льна, застегнув его серебряной пряжкой. Осмотрев себя, он притопнул от удовольствия – не простолюдин, и не принц. Попробуй, угадай! Накрыв голову черной шляпой с соколиным пером, он наконец спустился вниз, и со спутниками вышел на улицу.

Неширокая проворная черная речка, что змеилась через весь город, впадала в море, а в море уперся край города. Туда легкой неспешной походкой и направлялся Людовик. Вепрь и Ворон посматривали на темные закоулки и дворы, которых было здесь как мышиных норок в поле. Но людей будто унес колдовской ветер, остались только путешественники.

Мастер Рафаэль восхищенно заламывал руки и мысленно унесся лет на тысячу назад. Перед его глазами мимо этих беленых стен проходили воины с золотыми щитами и гуляли люди в белых накидках. Они говорили на старой латыни, и мир принадлежал им. А Людовик осматривал старые обшарпанные здания, отмечая их особенности, как вдруг остановился у фасада одной церкви. Девушка в длинном красном платье с накидкой стояла там и смотрела в небо. Принц всмотрелся в её лицо, отчего-то не южное, более узкое и тонкое. «Ты всего лишь из камня, – покачал головой Людовик, – тебе бы жить». Мыслью своей он вслух не поделился, побрел дальше, к морю.

Когда же он дошел до набережной, то начался закат, и синяя вода переливалось золотом и кровью. Людовик никогда не видел подобного. Ведь его родина – это хвойные леса и холодные горы. Там, за ними, текли черные волны северного моря, но их принц только представлял в уме. Пока он всматривался в изменчивые краски солнца в воде, его тайком нарисовал художник. Тот пришел к набережной с бумагой и углем, чтобы рисовать лодки и набережную, но в итоге набросал группу людей во главе с задумчивым юношей. Людовик видел, как в сгустившемся сумраке несколько теней спустились на набережную. «Они пришли смотреть на умирающее солнце», – подумал он.

Ночью пошел дождь, Людовик и Мастер Рафаэль, лежа в своих кроватях, слышали, как в зале таверны люди празднуют второе убийство разбойников. «Эх, хорошо, что мы утопили тех бандитов», – то и дело выкрикивал кто-нибудь. Гомон и суматоха утихли далеко за полночь.

– Я порой слышал, что люди этих краев называют нашу страну варварской, – заметил Мастер Рафаэль, – они думают, что нам недостает культуры.

– Сегодня они показали высокую культуру, – засыпая, проговорил Людовик, – пусть моя страна останется варварской.

Ранним утром, когда розовые лучи лежали на мостовых и крышах, богатые постояльцы покинули таверну, а вскоре и сам город. На обратном пути они подальше объехали эти залитые золотым солнцем улочки у сверкающего моря.

Глава 7

Быстро ли, медленно ли, Людовик порой не мог точно сказать, прошла неделя или месяц. Мастер Рафаэль утверждал что «скоро прибудем», но эти слова казались заклинанием наоборот. Луна, будто нарочно превратившаяся в полумесяц, острыми рогами указывала в ещё более далекую землю. Вокруг тянулись желтые пески или голые горные хребты, совершенно не похожие на горы родины. Ночью сгущалась тьма, и только где-то в необъятном небе низко светили луна и миллионы звезд. Утро приносило с собой быстро меняющиеся краски, то нежные, то резкие, но днем все вокруг становилось сине-желтым. Пески и горы были так бесконечны, что Людовик сам себе казался неприкаянной душой. Вот так бы носиться среди этого однообразного пейзажа, и выть порой, как волк, на чужую луну. Принц видел, что Ворон и Вепрь спокойны, и, кажется, знали здешние дороги. Они избавляли его от необходимости выходить из кареты, когда их крохотный караван набредал на поселения. Видел Людовик, что у Мастера Рафаэля тоже неспокойно на душе. Но это было желание скорей получить книгу и начать эксперимент. Благополучное время для деяния было не бесконечным.

Раз ночью, в дрожащем воздухе, как от костра, он видел безмолвное шествие миражей. Статный человек в сияющей короне плыл на одногорбом верблюде плавно, как в воде. Перед ним шли музыканты, играющие на инструментах, но не издающие и звука. А на плече всадника сидел огромный кот, вытянутой лапой указывая ему путь на восток… Они прошли мимо и скрылись за скалами. Духов пустыни видел только Людовик, Рафаэль лишь почувствовал. Стражники же и ухом не повели, плотно ели и потом по очереди крепко спали. «И с чего вдруг они захотели, чтобы я на них смотрел?», – размышлял принц, ведь такого не случалось ранее. Он лишь чувствовал движение теней, но облик их оставался скрыт.

Был пыльный ветреный день, когда на горизонте стал медленно выплывать город – цель их путешествия. В вечернем сумраке только каменистая дорога и казалась настоящей, а все остальное – сказкой, рассказанной служанкой-иноземкой.

Недалеко от въезда в город карета остановилась, и Вепрь обратился к принцу:

– Мой господин, полагаю, нам всем не стоит останавливаться на постоялом дворе.

– Тут есть кто-то, кого ты знаешь? – устало поинтересовался Людовик.

– Не только знаю. У этих людей отличный дом, – лицо силача оставалось спокойным, а глаза отчего-то вспыхнули на мгновение, что-то вспомнив.

Район, где жил тот самый знакомый, был не богатым, но и далеко не бедным. Но при этом весьма шумным. «Кажется, здесь решили остановиться караванов двадцать», – заметил тогда Мастер Рафаэль. Среди людей в полосатых халатах и чалмах Людовик увидел и одетых по-северному, наподобие его родных земель. Это были купцы, что приехали за благовониями и пряностями, продающие потом их втридорога в своих княжествах и королевствах. Странники свернули за угол и тут же вышли на кривоватую улицу с домами, абсолютно плоскими, без украшений и карнизов. Некоторые стояли запыленными и в трещинах, на других была свежая побелка. «Странно, как они только свой дом находят», – думал про себя принц, молча смотрящий в спину черноволосому Вепрю.

Вскоре они оказались перед двухэтажным домом с обновленной белой стеной и деревянной дверью, немного запачканной краской. За забором виднелось дерево, что предполагало задний двор со скамейками и, возможно, даже прудом. Впрочем, его внешним отличием от соседей был фонарь, явно купленный у путешественников и подвешенный на палке перед входом. В дверь постучали раз, постучали два. Хозяин отворил, пощурился, сначала не узнал, потом вспомнил охранника и громко его приветствовал. Гости зашли в дом, и в доме начался переполох.

Засуетились женщины, выставляя на стол еду, затопали любопытные дети, завертелся и сам мужчина, думая, как бы устроить путников. Несколько обессилевший от поездки и такого количества шума Людовик впал в настроение отрешенности. А потому он не обращал внимания ни на старших дочерей, украдкой поглядывавших на него из-за двери, ни на младшую, во все карие глазищи смотрящую на светловолосого юношу. Мастер Рафаэль заметил это, и отвел принца в комнату на втором этаже, куда их позвала хозяйка дома. Он затворил дверь за ним и отправился обратно. Ему хотелось попрактиковаться в языке, и заодно вручить кошелёк с золотом и просьбой, чтобы ни-ни, ни слова о них.

Людовик остался в комнате один. Он скинул на кровать свою пыльную верхнюю одежду, и, шаркая ногами, подошел к окну. А там, тонкорогий месяц светил на непривычные плоские крыши, лишь чуть-чуть приоткрывая чужой мир. Тут словно рухнули разом покровы, что отделяли чужие мысли от Людовика. Он ясно уловил и нетерпение Мастера Рафаэля, все эти дни смотревшего спокойно и мирно, и только пару дней назад проявившего беспокойство. И беспокойство хозяина дома и его жены. И воспоминания охранников, которые тут уже бывали. Но Людовик почувствовал и страх. Нет, не свой. Никто из присутствующих сейчас в доме его не испытывал. Это были чувства того человека, у которого находилась так нужная им книга. Как говорил мастер Рафаэль, этот маг видел гораздо больше, чем он, и знал больше многих. Но боялся он не людей. В своих трудах изгнанный из родных мест маг записал секреты демонов из этих и других миров. И они не желали ему прощать такое вероломство. Неизвестно кому молился таинственный маг, раз до сих пор был жив. Такие слухи ходили о нём среди его коллег, и какая часть являлась правдой, как и с любыми слухами, было неизвестно.

Ходили про того колдуна слухи и домыслы, что когда-то его прогнали из родного города в пустыню. Он жил в небольшом городе, но там был дом, мать, отец и братья, слуги и маленький сад. Юноша выучился писать и читать, за что был зван ко двору местного правителя. И вот там-то он то ли влюбился в принцессу, то ли не угодил министру, но был осужден и изгнан из города. Изгнан в голую пустыню, в самое её сердце, и караванам, и прочим путникам было запрещено с ним общаться. Но юноша выжил, научившись переносить дневной зной, а ночью охотиться на ящериц, зверьков или выкапывать трупы из могил, которые порой появлялись по следам караванов. Но раз он встретил ведьму. Она-то сама ушла от людей, устав от их насмешек, ведь родилась уродиной. Она выучилась магии у огненных джиннов и духов пустыни. Она приняла молодого человека, желая побыть в компании изгнанника. А когда он узнал от неё достаточно, он сбежал. Или убил ведьму, точно неизвестно. Двадцать пять лет он скитался по странам и городам. Говорят, что он спускался глубоко под землю и видел заброшенные города, о которых намеренно жрецы нынешних культов стирали память. И будто бы правили там не то люди-скорпионы, не то люди-рыбы. И видел этот маг, постепенно сходивший с ума, тайны других миров, говорил с их обитателями. А может, был он нормален, ведь о его биографии узнавали все больше и больше. Так что прикинуться безумным – было отличным поводом отвлечь внимание от настоящих событий в жизни. Известно точно было то, что спустя четверть столетия после изгнания маг прибыл в этот город богатым человеком, купил дом и стал на эти средства жить. Годы его шли неимоверно долго, деньги со временем закончились, и он переселился в жилье попроще. Старик больше никогда не покидал городских стен, но, как толкуют, иногда скучал по пустыне, где провел свою молодость. Все это рассказал Мастер Рафаэль Людовику во время поездки. Сам он узнавал биографию странного мага и мистика то от одного коллеги, то от другого.

Принц смотрел на город. Слышались перешептывания влюбленных и голоса друзей. Несколько раз мимо пролетели мотыльки. Улицы не собирались спать. Но вдруг звуки на улице замерли. Боковое зрение Людовика уловило движение во тьме, внизу на улице, как от дыма. Но костер никто не жег. Он повернул голову и стал всматриваться. Глаза принца стали различать вытянутые паучьи лапы, поломанные в нескольких местах, с длинными когтями. Лапы крепились к бесформенному телу, на которой сидел птичий вытянутый череп. Чудовище двигалось вперед мягко, скорее плыло в воздухе. Следом шел большой обнаженный человек с головой черного ворона, будто погоняя тварь перед собой. На миг они замерли – мимо прошел маленький человек. Тварь метнулась к нему, но не напала, а прохожий шатнулся от резкого порыва ветра и скрылся за поворотом. Людовик глянул на небо – луна не была полной… Так значит они входят в силу только раз в месяц! У него и спутников есть немного времени на поиски. Вдруг ворон поднял голову вверх, Людовик захлопнул окно и тихо под ним осел. Да, раньше он видел их, но издалека, и Мастер Рафаэль был рядом. Сейчас он ужаснулся той манящей пустоте, что сияла в глазницах птичьего черепа. Ушли демоны, и мир снова наполнился звуками. Ночной прохладе радовались влюбленные и друзья, пришедшие поговорить друг с другом у своих домов или в садах, что прятались за белыми плоскими стенами домов.

Сам того не ожидая, Людовик заснул весьма быстро. И совершенно не помнил, как он оказался на кровати. Его тело обрадовалось мягкой и ровной постели, и оттого принц проснулся лишь после обеда.

Как только он стал одеваться, в его комнату постучался Мастер Рафаэль, давно поджидавший Людовика под дверью. Он помог застегнуть накидку своему принцу, и рассказал утренние новости. Охранники уже нашли нужного человека, и теперь по очереди следили за ним.

– Что мне нужно знать об обычаях этой страны? – поинтересовался Людовик.

– О, пожалуй, позову нашего друга, – засуетился Рафаэль, – я-то изучал их язык, а вот нравы… Да, для меня это загадка.

Он выглянул за дверь, и, увидев, что вернулся охранник, приведший их в этот дом, позвал его.

– Как и у нас дома, здесь принято подавать нищим. Так что не поскупитесь, раздайте по монетке на площади. Там обычно оборванцы так и роятся, – без лишних слов стал объяснять Вепрь, – местные увидят это и решат что вы щедрый человек. Вы будете ходить с нами. С другими говорить не обязательно, для этого есть я. Если что-то понравится, то скажите. Я же переведу им. Не смотрите на местных женщин. Не хотелось бы из-за этого с кем-то драться. Держитесь важно, но порой можно смотреть и приветливо.

– Да, если бы все наши чиновники могли так понятно пояснять людям законы, – рассмеялся Людовик, – что же, веди.

Улицы городка пестрели людьми. Красные, зеленые, желтые халаты мелькали перед глазами как рябь на море. Кто-то из этих людей спешил, а кто-то играл за столиками у домов в игру на деревянной доске. На ней раскладывали деревянные кружочки двух цветов и двигали в определенном порядке. Попадались и люди, которых несли на носилках слуги в палантинах, и они посматривали на мир из-за щелки в шелковой занавеске. Кое-где важно выступали в белых длинных халатах мужчины, окруженные охраной и слугами. Несколько раз взгляд Людовика замечал местных женщин. Они были в головы до ног замотаны черной или зеленой тканью, обвешаны золотом, а вокруг них семенила толпа из взрослых женщин и мужчин с оружием. Как шепнул охранник, это все родственники и сиделки. «Не смотри на них», – усмехнулся про себя принц.

Путешественники прошли мимо крикливого местного рынка. Людовику врезались в память длинные гирлянды местной остроносой обуви, пестрой и блестящей. И ряды продавцов ковров. Там никто никуда не торопился, стояла тишина. Богатые купцы с улыбкой разрешали гостям ходить по своим мягким коврам, сняв перед этим обувь. Здесь же продавали фарфор, расписанный замысловатыми цветочными узорами. В отличие от кварталов с продавцами тапочек, здесь царила важная тишина.

Наконец они дошли до главной площади города, рядом с которой была чайная. Принц уже увидел немало площадей, маленьких и больших, в разных княжествах и царствах. И здесь площадь была такой же. Но вот одна особенность ему запомнилась. У грязно-серой стены дома сидел человек без рук и ног. На его голове была выгоревшая повязка, а взгляд отрешенный. Перед ним стояла грубая миска, в которую купцы и богачи кидали кусочки драгоценной ляпис-лазури, золотые монеты и жемчуг. Ведь нищим принято подавать. Какая-то женщина подошла к несчастному и напоила его из плошки. Тот сделал два движения горлом, но взгляд человека не изменился. Над ним была прибита грубая табличка. Мастер Рафаэль перевел её: «Это человек, который хотел владеть миром».

Наконец Людовик и его учитель вошли в чайную. В ней сидел Вепрь, и следил за старым магом. Принц не знал названия местных едален, а потому решил про себя назвать их как привычней – «таверна».

– Помните, мой принц, – советовал Вепрь, – в любой стране важнее всего знать фразу «я голодный». И только потом все остальное.

Он заказал большую тарелку еды заранее. Людовик с аппетитом и любопытством стал есть местные сладости, вести беседу с мастером Рафаэлем, и не заметил, сколько прошло времени, когда пришел Ворон и сказал «Пора! Он уходит». Оставив достаточно денег на блюде, они вышли под услужливые кивки хозяина «таверны».