Корнуолльские Ведьмочки и Аномальные Материалы

Спустя четверть часа зельевар спустился из башни с большим хрустальным флаконом. Из еле окрашенного поначалу зелье стало насыщенного янтарного цвета, пусть и сохранив изначальную прозрачность.

— Две с половиной жидкие унции каждые восемь часов, — он протянул флакон мисс Рейчел Преддек. — Пить шестнадцать дней, приём не прерывать. Затем выждать десять дней и повторить. Сообщите мне за неделю, необходимо приобрести ингредиенты, некоторые потребуются свежими.

— Мой род обязан Вам, мистер Снейп, — Элли склонила голову в знак признательности. — Если же эффект будет достаточным — в ещё большей степени.

— Я всегда уверен в своих зельях, мисс Преддек.

— Никоим образом не сомневаюсь. Звание Мастера Вами было заслужено полностью и абсолютно неоспоримо.

— Это было просто потрясающе! — добавила свои пять пенсов Эрин. — Я никогда такого не видела. Хотя я пока видела мало. Но это было очень круто! Вы ведь в школе будете сами нас учить? У меня столько вопросов сразу появилось! Я думала, что магия — это только заклинания, но это…

— Если захотите серьёзно изучать зельеварение, учебную программу Хогвартса — «Магические отвары и зелья» Джиггера — рекомендую дополнить шестым томом «Книги семидесяти» Гибера, четырнадцатое или пятнадцатое издание подойдут. Его же «Яды и противоядия», с неё лучше и начать изучение. Особенно симптоматику, многие начинающие зельевары сильно травятся.

Снейп серьёзно посмотрел на спешно записывающую за ним девочку. Свою тетрадку для вопросов с привязанной к ней ручкой Эрин теперь не выпускала из рук (или висевшей через плечо сумочки) никогда-никогда.

— И, если получится достать — «Основы животной алхимии» Жиана Жиакомо. Это лучше, чем десятилетиями собирать вырезки из «Вестника зельеварения». В отличие от Джиггера, там очень подробно даётся теория, причём современная. Если сможете понять, о чём там говорится — экзамен на С.О.В. сдадите уже на третьем курсе.

— На третьем? Правда?!

— Для сдачи школьной программы от ученика требуется запомнить и воспроизвести стандартные зелья из учебника, не больше. Считается, что этого достаточно. В подобном ограничении нет ничего постыдного, — хотя выражение лица профессора свидетельствовало прямо об обратном, — не все способны понять алхимическую теорию, без которой не может быть и речи о создании чего-то нового. Без такого понимания я не зачисляю студентов на углубленный курс зельеварения.

Двадцать четвёртого декабря Киттлеров, вернувшихся из собора Пресвятой Девы Марии и Святого Бонифация с утренней мессы, у порога встретил ни кто иной, как профессор Северус Снейп собственной персоной, двумя днями ранее выславший Киттлеру-старшему телеграмму. Он казался ещё мрачнее, чем летом в Корнуолле, но согласился пройти с Киттлерами по магазинам, чтобы купить всё необходимое для рождественского ужина. В отличие от прошлой встречи, на сей раз волшебник был в обычных джинсах, бордовой водолазке и стёганой куртке цвета дижонской горчицы. Такого же цвета были и его замшевые ботинки. Собранные в пучок длинные чёрные волосы делали его больше похожим на молодого мужчину из хорошей семьи, изображающего неформала с рабочих окраин, нежели на признанного волшебника и зельевара.

В обед приехала тётя Рейчел, в своём неизменном колониальном костюме. Помимо большой сумки («Мешок от Санты!» — объяснила она девочке), ведьма притащила две большие пиццы, которым предстояло скрасить оставшееся до ужина время для четырёх человек. Снейп от участия в готовке отказался, сославшись на отсутствие необходимых талантов, и сел в гостиной смотреть телевизор. Поскольку профессор уже успел вручить подарки — четыре флакона с зельями для инспектора и зачарованный считающий блокнот для девочки (намного лучше калькулятора, потому что в блокноте появлялось всё решение описанной задачи целиком, от и до), гостя на время оставили в покое.

Сам рождественский ужин прошёл несколько неловко. Впрочем, неловкость замечали только взрослые — Эрин радовалась подаркам так, как только умеют радоваться десятилетние дети.

Невероятный восторг вызвал сюрприз от Элли и её папы, лорда Эндера Преддека. Большая сумка-клетка привезённая тётей, в которой лениво лежал огромный снежно-белый кот.

— Мейнкун, — пояснила Рейчел, протягивая мистеру Киттлеру бумагу из питомника, где перечислялась родословная зверя. Документ был настолько официального вида, что зверь казался намного благороднее и чистокровнее своих будущих хозяев.

— Быть не может, — возразил сидящий в кресле профессор Снейп. — Я чувствую, что это книззл. Помесь?

Канадка лишь улыбнулась.

— В Салеме вывели породу длинношёрстых книззлов с пушистыми хвостами, чтобы скрыть от магглов характерные признаки. Магглы их часто путают с мейнкунами, и если не приглядываться к строению морды, то они довольно похожи. И официально их продают именно как котов этой породы, даже документы выдают. Я его, кстати, официально провезла через маггловскую таможню, так что по документам, это — обычный кот. Подтверждено таможенной службой Её Величества. В Хогвартс же разрешают только котов, жаб, и крыс?

— И сов. Вы надеетесь, что МакГонагалл его пропустит?

— Кот куплен в должным образом зарегистрированном маггловском питомнике. Что с того, что этот питомник держат ведьмы? Хвост-то у него целиком пушистый. Джерард, это тебе!

Пока Эрин, визжа от радости, вытаскивала толстого, философски настроенного волшебного кота из сумки, мистер Киттлер радовался предусмотрительно добавленному к питомцу стадвадцатифунтовому мешку с кормом (хватит на три месяца), кошачьему туалету (зачарован от запахов!), набору чугунных мисок (зато не перевернёт) и щётке для шерсти.

Но в восторг девочку приводили не только те подарки, которые достались ей самой, но и те, которыми она одарила других. Больше всего её развеселило выражение лица профессора, которому она вручила добытый где-то тётей тот самый учебник Жиакомо — пусть и на французском языке.

— Вторая редакция, восемьдесят четвёртый год. На английский, к сожалению, пока не переведён, — пояснила Раггерги. — В Канаде его собираются одобрить, но, опять же время. Да и большинство детей, что планируют учиться на Авалоне, свободно владеют французским…

В одиннадцать, когда Эрин пошла спать (а тётя Рейчел за этим внимательно проследила), взрослые расположились в гостиной.

— Честно говоря, мы были удивлены вашим известием о предстоящем визите, профессор, — нарушил наконец неловкое молчание мистер Киттлер.

— Я редко бываю где-то помимо Хогвартса и родного дома. Так что винить в этом вы можете исключительно собственную дочь. И её вопросы. В школе среди студентов уже начались слухи о том, что у меня появилось… романтическое увлечение.

Профессор скривился, будто разом проглотил даже не лимон, а незрелое помело.

— Каждую субботу, три, пять, восемь писем. Восемь — это пока что рекорд, больше, чем одно в сутки. Сплошные вопросы! И как минимум половина — по делу, что самое отвратительное!

— А что здесь отвратительного? Если всё по делу, то чем плоха будущая студентка, которой нравится предмет?

— Тем, что если бы она занималась зельями на практике — на реальной, под должным присмотром, естественно — то их бы не возникало. В таком количестве, по крайней мере.

— А почему просто не отказаться ей отвечать? Я прекрасно понимаю, что чувствуешь в такой ситуации, хоть и работаю в другой сфере. И без вопросов приму отказ, если сошлётесь на сильную загруженность своими прямыми обязанностями.

Снейп посмотрел на Киттлера очень внимательно. Лишь убедившись, что тот не пытается подшучивать, он ответил. В голосе профессора при этом прозвучали нотки обиды.

— Чтобы меня старик Гамп из Совета попечителей с потрохами сожрал? Какой-то полукровка посмел отказать подруге его внучки? Да я вылечу из школы быстрее ветра. Против него директор даже впрягаться не будет, а если и попробует — без толку. Иеремия Гамп — один из немногих, от чьего благоволения зависит должность Дамблдора. Спорить с ним из-за своего «соратника» директор не будет.

— Сочувствую…

— Не стоит, — отмахнулся гость. То ли дело было в виски, то ли в чём-то другом, но в этот рождественский вечер вёл он себя не как обычно. Более обыденно, что ли. Хотя, возможно, инспектор Киттлер просто плохо знал декана Хогвартса.

— Тем более, вопросы, как я уже говорил, правильные. Ваша дочь, мистер Киттлер…

— Может проще — Джерард?

Снейп удивлённо посмотрел на него. Снова криво усмехнулся.

— Северус. По матери из Принцев. Так вот, твоя дочь, Джерард, — он выделил это имя, — вполне может со временем претендовать на звание Мастера в зельеварении. Если, разумеется, не плюнет на мою науку через пару лет.

Киттлер чуть не поперхнулся.

— Моя дочь настолько талантлива?

— Нет, конечно, нет. Таланта у неё ни на грош. Так, нормальные средние способности. Внимательность там, осторожность, память… Талант — это я, например. Самый молодой Мастер зелий в Магической Британии. Но у Эрин есть то, чего не хватает почти всем. Упорства и решимости!

Снейп плеснул себе ещё виски. В отличие от Джерарда, он предпочитал пить его безо льда, охлаждая напиток магией.

— Талант — это лишь часть. И не самая большая. Его отсутствие можно компенсировать трудом, навыком, усердием. А вот отсутствие упомянутых качеств никаким талантом не перебьёшь. Гения, вроде Гибера, Фламеля или, — он поглядел на перевязанную ленточкой книгу, — Жиакомо из девочки, разумеется, не выйдет. Но стать лучшим зельеваром Ирландии к тридцати годам, ей вполне под силу.

— А Британии? — невинно захлопала глазами Рейчел.

Северус расхохотался.

— В Британии уже есть я. Хотя тут уже вопрос удачи. Я до сих пор считаю своим самым выдающимся достижением наблюдение, что случайно сделал на шестом курсе. Профессор Слагхорн, кстати, получил за это открытие широкую известность в Международной Конфедерации Магов. О, я не умаляю его заслуг, он провёл огромную работу, и даже упомянул меня в статье в «Вестнике», как… источник вдохновения, так он написал. «Любопытство молодого студента Северуса Снейпа, единственного, не только отметившего характерные флуктуации насыщенности зелий рассматриваемого вида, но и чётко изложившего наблюдения в рабочих заметках, сподвигло меня более детально изучить…» — ну, и так далее. Но заметил-то первым — я!

— Кстати, раз уж возникла такая проблема с письмами, да и, я думаю, практика была бы действительно полезна — может, стоит рассмотреть возможность частных занятий для Эрин и Элли? По воскресеньям, например. За отдельную плату, разумеется.

— Устав Хогвартса прямо и недвусмысленно запрещает проведение таких занятий.

— Но только если преподаватель платно занимается со своими текущими студентами! — улыбнулась Рейчел. — Да, я заранее проконсультировалась у достопочтенного Иеремии Гампа. Он категорически не приемлет протекционизм и любимчиков, кстати, имейте это в виду. Но, с другой стороны, лорд Гамп был бы весьма рад честно заслуженным успехам своей внучки.

— О, ну конечно…

— И нет, я никоим образом не настаиваю, — Рейчел добавила какую-то фразу на непонятном языке. — Это именно если вы сами решите согласиться. Но ключ от камина поместья я могу предоставить прямо сейчас.

— В субботу, — с мрачной решимостью неожиданно ответил Северус. — По воскресеньям я готовлюсь к занятиям на следующей неделе. Но с одним условием — никакой скидки на состояние мисс Преддек. Восемь уроков в день, пять галлеонов за один урок. И, пожалуй, стоит держать занятия в тайне. А то некоторые родители быстро сообразят, что их отпрыскам перед школой стоит не только полёты осваивать.

— Полёты? — раздался недоверчивый детский голос со стороны лестницы, ведущей на второй этаж.

— Если через пять секунд та, кому положено спать, не окажется в своей кроватке, — очень добрым голосом произнёс Джерард, — учить её полётам будет леди Клонторн, причём на утёсах Авалона.

Короткий испуганный писк сменился стремительными звуками бега в направлении спальни. Предводительница канадских метаморфов и анимагов, с которой Киттлеры встретились на Хеллоуин, во время поездки в Канаду, произвела на десятилетнюю девочку неизгладимое впечатление.

Глава 6. Причина для беспокойства

Девушка — в том возрасте, когда на смену подростковой нахальности уже приходит какой-никакой жизненный опыт — в сопровождении двух девочек лет десяти, не торопясь, шла по узкой, покрытой щербатым асфальтом замусоренной улочке, спускавшейся к грязной речке. Она выглядела весьма странно, даже чужеродно для некогда процветавшего промышленного города, в своей кожаной треуголке, высоких сапогах и плотном плаще, спускавшемся почти до щиколоток.

В отличие от неё, девочки выглядели обыденно, в своих кроссовках, джинсах, вязаных шапках с помпонами и пушистых свитерах, поверх которых надеты короткие велюровые курточки. На одежде их сходство и заканчивалось. Деятельная натура одной из девочек заставляла ребёнка буквально изнывать от скуки — она бегала по улице взад и вперёд, то пиная выброшенную невесть кем треснутую сковородку, то разговаривая с подозрительно смотрящими на незваных гостей кошками разной степени облезлости, то гоняя особо наглых ворон. Вторая же, не торопясь, будто осторожничая, шла за неспешно возглавлявшей маленькую компанию девушкой.

Спустившись до места, где ветхие перила отделяли реку от узенькой тропки из битого кирпича, троица повернула налево. По дороге к мосту, около старого трёхэтажного кирпичного склада, обвитого облезлыми зелёными трубами то ли водостока, то ли газопровода, им встретились две женщины, выгуливающие тоскливого большеухого пса. Девушка вежливо поздоровалась, приподняв треуголку, но те лишь кивнули в ответ, вскользь мазнув взглядом по прохожим. Похоже, встреча с человеком в одежде двухсотлетней давности им не казалась чем-то странным.

За мостом их ожидали унылые ряды одинаковых старых кирпичных домов с тусклыми слепыми окнами и крошечными пародиями на задний дворик, сплошь и рядом перекрытые верёвками с условно чистым бельём.

— Вторая улица от реки, — задумчиво произнесла Рейчел Преддек, изучая унылый пейзаж Коукворта. Запах грязной реки, который доносил ветер, нисколько не смущал ведьму. — Налево, двенадцать домов, затем направо, в тупик Прядильщиков.

— А какой номер дома? — тут же спросила Элли Киттлер.

— Тот, который закрыт магглоотвлекающим заклинанием.

— Бе! Как тут вообще можно жить?! Он же волшебник!

— В отличие от магглов, удобно устроиться волшебники могут где угодно, — негромко заметила Элли Преддек. — Не думаю, что декану Хогвартса досаждают разбитые фонари на улицах или крысы из мусорных баков.

— Всё равно, здесь противно, мокро и нету деревьев!

— Такие мысли стоит держать при себе. В конце-концов, здесь живёт профессор Снейп. А кому приятно слышать плохое о собственном доме?

Вторая улица ничем не отличалась от первой. Непоседа Эрин первой добежала до переулка под названием тупик Прядильщиков; дымящая труба крупной фабрики возвышалась над ним, будто око Саурона на иллюстрациях книг про Братство Кольца.

Лёгкие шаги сапог тёти Рейчел эхом отдавались на мокрой булыжной мостовой. Троица прошла мимо грязных, иногда прикрытых покосившимися ставнями окон и наконец остановилась в самом конце тупика. Последний дом выглядел намного обжитее соседских — дверь покрашена, стены чище и ярче, и даже занавески в окнах, хоть и выцвели, но были аккуратно подвязаны.

— Поезд профессора Снейпа прибудет через восемнадцать минут, — сообщила Рейчел, глядя на добытые из кармана серебряные часы-луковицу на тонкой цепочке. — Давайте подождём его тут.

С серого неба на землю упали первые снежинки.

Терпения у тёти оказалось намного больше, чем у девочек. Эрин успела трижды пропрыгать расчерченные на слегка припорошённой снегом мостовой классики, разгромно проиграть Элли в шарады и довести счёт в камень-ножницы-бумагу до двенадцать-девять в свою пользу, когда в переулке появилось знакомая мрачная фигура.

Хозяин дома быстрыми, размашистыми шагами приближался к визитёрам. Выражение его лица в этот момент было настолько решительным, что Эрин не решилась преградить профессору дорогу даже если бы сидела за рулём грузовика. Девочка всерьёз подозревала, что волшебник отшвырнул бы тяжёлую машину в сторону, даже не заметив.

— Оу, — коротко отметила приближение зельевара тётя Рейчел.

Судя по её глазам, она изо всех сил пыталась не улыбаться.

— Мисс Преддек! Это, знаете ли!.. — начал декан Слизерина, когда до крыльца дома оставалось ещё более сорока ярдов.

— Добрый вечер, профессор Снейп! — вежливо поклонилась Элли.

— Э-э-э… А-а-а… — зельевар несколько растерялся. Тем не менее, стремительности не утратил, всего за несколько шагов добравшись до незримой границы, отделяющей его жилище от остальной видимой магглам части улицы.

— Рада наконец посетить Ваш дом! Сердечно благодарю за приглашение!

— Да-да, мисс Пре… Мисс Элли Преддек, — профессор тяжело дышал. похоже, к пробежкам по родному городу он не был особо готов. — Я хотел обратиться к Вашей родственнице, мисс РАГГЕРГИ ПРЕДДЕК! КАКОГО ЧЁРТА!!! КАК ВЫ ПОСМЕЛИ!!! ДА ВЫ ВООБЩЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ!!! Я!!! ВСЕ ЭТИ ШКОЛЬНИКИ!!! УЧИТЕЛЯ!!! ДАЖЕ!..

— Северус Снейп! — раздался из окна чуть суховатый, будто надтреснутый женский голос. Эрин непроизвольно зажмурилась — от этих звуков у девочки почти заслезились глаза. Судя по тому, что Элли прищурилась, она испытывала схожие ощущения.

— Почему ты кричишь на всю улицу так, как будто снова уселся на разлитую кислоту?!

Наверное, это было не очень уместное замечание от выглянувшей в окно старухи, судя по тому, как разом стушевался прославленный зельевар. Но пока профессор пытался собрать мысли воедино, за него ответила тётя Рейчел.

— Добрый вечер, миссис Снейп! Позвольте представится, — девушка дождалась короткого кивка и продолжила. — Меня зовут Рейчел Преддек. Боюсь, это я вызвала столь громогласную реакцию Вашего сына своей небольшой, как мне казалось, шуткой. Прошу прощения!

Она сняла свою неизменную треуголку и широким жестом приложила ту к груди.

У вышеупомянутого Северуса Снейпа в это время чуть пар из ушей не шёл.

— Хоть у кого-то здесь имеются намёки на хорошие манеры, — проскрипела миссис Снейп. — Не соблаговолите ли зайти? На чашечку чая…

Гости, в сопровождении Снейпов, оказались в небольшой темноватой гостиной, производившей впечатление не то конторы клерка-делопроизводителя эдвардианской эпохи, не то скромной библиотеки. Полки по стенам сплошь уставлены книгами, большей частью в старинных коричневых или чёрных кожаных переплетах. Жаккардовый диван с плотным шерстяным покрывалом тёмно-синего цвета, на пару с небольшим колченогим круглым столиком стояли в круге света от свисающей с потолка древней на вид люстры со свечами. В дальнем углу, рядом с электрическим гнутым торшером — потёртое кожаное кресло. Напротив небольшого камина стояли два плетёных из ротанга кресла, застеленных аккуратными рогожками. Помещение выглядело на удивление ухоженным для столь демонстративно плюющего на свою внешность хозяина.

Впрочем, мать не сильно отличалась от сына. Эйлин Снейп оказалась невысокой женщиной довольно плотной комплекции, с глубоко посаженными тёмными глазами и вороньим гнездом из чёрных волос на голове. Она была одета в старый, чуть растянутый на локтях махровый халат синего цвета с некогда красными полосатыми вставками спереди, подпоясанный таким же кушаком. Её круглое курносое лицо в молодости, скорее всего, было довольно симпатичным, но сейчас его портили даже не столько морщины и мешки под глазами, сколько изогнутые в пренебрежительной гримасе тонкие губы, никогда не знавшие помады. Завершала образ помятая маггловская сигарета, которую ведьма не выпускала изо рта.

Миссис Снейп жестом пригласила девушку присоединиться к ней у камина. Девочки расположились на диване. Профессор Снейп, намного более раздражённый, чем обычно, уселся в углу.

Повинуясь движениям палочки миссис Снейп, из стоящего в кухне буфета вылетели аккуратные белые чашечки из тонкого фарфора, а также небольшой чайник и молочник, приземлившиеся на столик.

— Чаю? — дождавшись, пока все возьмут зависшие перед ними чашки, спросила хозяйка дома. — Молока?

— Хорошо!

— Большое спасибо!

— Благодарю Вас! Без молока, если Вас не затруднит, — Элли коротко поклонилась, насколько позволяли диван и её сидячая поза.