Помоги проекту - поделись книгой:
Синъи занимаются в расслабленном состоянии, демонстрируя спокойное, но внимательное состояние рассудка. Движения быстрые и прямые, все тело собирается и устремляется к цели. Обучение этому виду борьбы – сложное и весьма утомительное занятие, оно состоит из многих позиций, которые нужно держать на протяжении длительного времени, чтобы развить ци. На атаки соперника, как правило, отвечают силой, а не увертками и маневрами, как в других системах. Как и в багуачжан, найти настоящего учителя синъицюань – дело непростое, кроме того, они очень скрытны и посвящают в свои знания только тех, кого сочтут достойными. А Брюс Ли рождается не каждый день.
Как вы уже поняли, в Китае множество видов и стилей боевых искусств, причем каждый отражает собственную философию и дух. Каждый вид – квинтэссенция бойцовского опыта и прямая связь с многовековыми традициями. Но если вы будете сражаться только телом, вам никогда не победить. Именно дух преодолевает все преграды и повергает соперников.
Когда змеи летают
Одна из самых радостно-праздничных картинок китайской жизни – небо, усыпанное воздушными змеями. Оказавшись впервые на главной площади столицы, Тяньаньмэнь, не сразу понимаешь, что означают эти парящие высоко в небе точки. Но потом видишь людей, чьи глаза прикованы к тем же летающим объектам, замечаешь в их руках тонкую веревочку-леску и понимаешь – воздушные змеи. Хотя почему их называют змеями? У них тысяча форм и расцветок, и собственно змеи – лишь небольшая их часть.
Нас, конечно, понятием «воздушный змей» не удивишь: даже если в детстве мы не развлекались подобным образом, все равно знали об их существовании. Ничего удивительного – воздушные змеи известны в Европе с XVI века. Занимательно другое: их изобрели в Китае очень давно – в V или IV веке до н. э. Так что, как водится, мы снова немного отстали: в этот раз – на 2000 лет.
Говорят, что воздушного змея создал человек по имени Лу Пань. Он жил в V в. до н. э. и был прототипом божественного покровителя ремесленников, которого века спустя называли Куншу Пянь. Есть объяснение и попроще: очень-очень давно в поле работал крестьянин, который, спасаясь от нестерпимой жары, надел бамбуковую шляпу. Неожиданно налетевший сильный порыв ветра сорвал ее с головы крестьянина. Он бросился вдогонку, но смог поймать только тесемку – так и бежал, держа за веревочку шляпу, которая продолжала лететь по ветру. В какое-то мгновение он понял, как это забавно – летающая бамбуковая шляпа! Возможно, именно так и родился первый воздушный змей.
Утверждают, что легендарный Куншу Пянь и философ Мо Ди (ум. в 380 г. до н. э.) делали змеев в форме птиц, которые могли летать три дня и кувыркаться в воздухе. Несмотря на то, что запуск воздушных змеев – дело действительно веселое и забавное, их часто использовали в военных целях: начиняли порохом и взрывали, когда они достигали стана противника. Даже первое известное истории разбрасывание листовок в 1232 году производилось с воздушных змеев – так призывали к восстанию военнопленных, захваченных монголами.
Изобретательные китайцы использовали воздушных змеев и для рыбной ловли: пристраивали крючок и наживку к змею и запускали его далеко на середину озера или реки – чтобы близость лодки с людьми не спугнула рыбу.
С VII–VIII веков в Китае были известны музыкальные воздушные змеи, которые свистели и стонали, а также издавали звуки, напоминающие мелодию арфы. К воздушному змею крепили узкую полоску бамбука – если полоска была одна, это называлось «ветряная цитра». Если бамбуковых полосок, закрепленных по периметру рамы, выполненной в форме тыквы, было семь, это называлось «орлиная лютня». При этом китайцы использовали технику, давно им известную: долгое время они крепили бамбуковые полоски к хвостам голубей – для достижения того же музыкального эффекта.
Что, казалось бы, может быть общего у воздушных змеев и философии? Как выясняется, немало. В традиционном Китае вообще ни одно стоящее дело или изобретение без философского осмысления не обходилось. Само использование воздушных змеев тесно связано с понятием «тяжелого ветра» – идеи даосской философско-религиозной школы, которая частично позаимствовала ее из традиций шаманства. Там таинственные путешествия по воздуху выполнялись или в состоянии транса, или под воздействием наркотических средств. Похоже, для ранних даосов запускание воздушных змеев было одним из медитативных упражнений – они думали о Высшем Пути, наблюдая за парящими в небе созданиями: почти интимная связь с воздушными потоками постоянно корректировалась натяжением нити. Малейшие изменения порывов ветра, с которыми после нескольких упражнений мудрец уже был хорошо знаком, ассоциировались с воображаемыми полетами сознания.
Сегодня поэтичные китайцы так описывают полет воздушного змея: «Когда воздушные змеи парят в кристально чистом голубом небе, они похожи на рыбок и драконов, плавающих в воде, на орлов и лебедушек, скользящих по воздуху, на небожителей, оседлавших облака».
Китайские воздушные змеи – настоящие произведения искусства, выставленные во многих музеях мира. Рисунки поражают разнообразием: разноцветные карпы и бабочки, орлы и улитки, павлины и летучие мыши, герои классических произведений и маски пекинской оперы, боги и драконы – всех не перечислишь. Не обходится и без современных веяний: воздушные змеи в форме трактора, архитектурного здания или любимой баскетбольной команды.
На протяжении столетий выработалась и классификация для воздушных змеев: драконы, мягкие крылья, жесткие крылья, гладкие, коробки, свободный стиль. Различаются змеи и по размерам: очень большие, большие, средние, маленькие, миниатюрные. Самые популярные сегодня – маленькие, их любят за скорость и прочность. Многие китайские города знамениты особыми разновидностями змеев. Например, Тяньцзинь – мягкокрылыми, а Вэйфан – многоступенчатыми, до 360 м в длину.
Китайцы верят, что игры с воздушными змеями полезны для здоровья. Запуская своего летающего друга весной, вы освобождаете организм от излишнего внутреннего жара (давления) и укрепляете иммунитет. Да и простое наблюдение за полетом небесных созданий приносит пользу: это хорошее упражнение для укрепления шейных позвонков и зрения.
Как вы уже поняли, лучшее время для запуска воздушных змеев – весна. Специалисты утверждают, что сразу после празднования Нового года по лунному календарю нужно пережить семь ветров, которые обычно дуют из российской Сибири и, проходя по пути через монгольскую пустыню Гоби, приносят много неприятно промозглых минут. Но проходит эта напасть – и вот оно, самое время для запуска воздушных змеев, которые для меня – ясный признак наступления настоящей весны: если вся Тяньаньмэнь усеяна летающими красавцами, можно быть уверенным – холодов больше не будет. У меня есть еще один четкий весенний индикатор – дорожная трасса из пригорода, где я живу, до Пекина. Не успел закончиться Новый год, как вся трасса, ранее радостно украшенная красными фонариками, превратилась в настоящий зоопарк, только воздушный: продают воздушных змеев всех цветов и расцветок – прямо-таки пиршество для глаз.
Для запуска воздушного змея обычно нужно два человека: один – чтобы держать катушку с ниткой, а другой – чтобы держать самого змея. А чтобы управляться с большими драконами, которые зачастую достигают 70–100 м в длину, нужно «соображать на троих»: один держит катушку и голову, другой – среднюю часть, а третий – хвост.
«Когда вы чувствуете приближение порыва ветра, просто отпустите своего змея», – объясняет Ван Цзиньфэн, жительница Пекина, в свободное время запускающая воздушных змеев на площади Тяньаньмэнь. Она пытается убедить меня, что дело это совсем не трудное, но ее стоящий рядом муж категорически не согласен: «На самом деле это не так-то просто, этому нужно учиться, приобретать навыки». Нить, соединяющая змея с катушкой, постоянно должна быть натянута, время от времени ее нужно подергивать. «Не спешите отматывать нить, делайте это только тогда, когда чувствуете, что змей пытается оторвать вас от земли», – учит Ван Цзиньфэн.
Конечно, Тяньаньмэнь – одно из самых популярных мест для запуска воздушных змеев, здесь и зрителей побольше, да и иностранцы, увлеченные зрелищем парящих в небе орлов, драконов и прочих созданий, охотно их покупают, чтобы, вернувшись домой, поразить друзей и соседей. Но поклонников древнего искусства можно встретить практически в каждом парке и просто вдоль дорог. Для запуска нужно много свободного пространства, особенно если змеи большие. Знатоки, например, утверждают, что площадь Лихуа с ее 2000 м2 хороша только для запуска маленьких и средних змеев, а большим там негде развернуться. И не забывайте об ограничении, введенном Администрацией гражданской авиации: максимальная высота полета – 70 м, чтобы случайно не помешать заходящему на посадку или взлетающему самолету.
Цены на змеев самые разные: от 2 до 360 долларов, а то и дороже, в зависимости от размера змея и известности мастера. Если небесное создание сделано из шелка и непромокаемой бумаги в городе Вэйфан, не надейтесь выторговать его дешевле 15 долларов.
Для многих китайцев запуск воздушных змеев больше, чем просто хобби, – это вся жизнь. Например, 50-летний Нань И и его друзья Линь Хунчжи и Гао Вэньнин все вечера проводят за этим занятием.
Нань И говорит, что змеи привлекали его с детства, а в студенческие годы наблюдение за их парением было единственным лекарством от болей в шее, последствий упорной учебы. Позднее он научился делать змеев сам и начал участвовать в соревнованиях. С годами его искусство практически достигло совершенства, и теперь Нань И судит международные соревнования. В 1978 году он был одним из учредителей Пекинской ассоциации воздушных змеев, сегодня в нее входит около тысячи человек. В 1987 году Нань И вошел в тройку сильнейших на Национальном конкурсе в Вэйфане. На следующий год его пригласили в Нью-Йорк для демонстрации искусства создания и запускания воздушных змеев, в 1990 году – в Новую Зеландию, а в 1991-м – в Сингапур. В 1992 году сбылась его давняя мечта: он победил в Вэйфане.
Создание воздушных змеев – традиционное искусство, требующее сосредоточенности, мастерства и вдохновения. Первый шаг – дизайн. На ровной поверхности расстилается большой кусок шелка, и рисунок наносится сразу на ткань. Чуть дрогнула рука – будьте любезны, новый отрез шелка, но настоящий мастер делает это с первой попытки. Затем к рисунку крепится бамбуковый каркас, лишняя ткань обрезается. После этого к созданному «телу» крепится нитка или веревка.
Так создается большинство змеев. Но, например, на дракона нужно затратить гораздо больше усилий. Самое сложное в огромном драконе – голова. Сначала тонкие полоски бамбука нагреваются над спиртовой лампой, затем очень аккуратно гнутся, приобретая форму в соответствии с замыслом создателя. После этого несколько согнутых полосок крепятся вместе с помощью нейлоновой нитки – так создаются отдельные части будущей драконьей головы. Затем к каждой части прикладывается шелковая ткань, на которой обозначаются контуры. После того как эта работа выполнена, бамбуковый каркас покрывается шелковой тканью, излишки обрезаются. Потом разные части головы собираются воедино, после чего приходит время сделать дракона видящим – сотворить глаза. Их обычно делают из двух выпуклых пенных дисков, прикрепленных к круглым картонным основаниям. В каждом основании есть небольшое отверстие, которое позволяет воздушным течениям вращать зрачки вокруг горизонтальной оси, расположенной в глазной впадине. (Кстати, воздушные змеи с вращающимися глазами были известны в Китае уже в III в. до н. э.) Законченная голова крепится к 40–50-метровому хвосту, и целый дракон привязывается к 300-метровой нитке. Нань И, который делает своих драконов без точных расчетов и инструкций, доверяя лишь интуиции, тратит на создание каждого около трех месяцев – правда, занимается он этим только в свободное от основной работы время. Каждый из его драконов стоит не менее 600 долларов.
Мэн Юань – на другом полюсе воздушного бестиария: он делает миниатюрных змеев, самый маленький из которых – лишь 6 см2. Среди его созданий в основном бабочки, стрекозы и другие насекомые. «Больших змеев можно запускать только на широком открытом пространстве весной и осенью. А мне бы хотелось, чтобы люди запускали их и летом, и зимой. Поэтому я решил делать маленьких змеев, которым не нужны большие пространства и сильный ветер, они могут взлететь от самого слабого дуновения», – объясняет он свое увлечение «малышами». Миниатюрных змеев делают немного иначе, чем больших. «Самое сложное – крепление бамбука к шелку. Я должен крепить их очень аккуратно, деликатно, потому что если в конструкции хотя бы что-то будет не на месте, змеи не взлетят». Цель Мэн Юаня – побить мировой рекорд в создании самого маленького воздушного змея. А еще он хочет сделать и очень большого – с головой дракона и телом змея, на котором будут закреплены портреты 108 китайских императоров.
Столица воздушных змеев – город Вэйфан в провинции Шаньдун, где на миллион жителей приходится более 260 предприятий, производящих летающие чудеса. Причем производство
Из участника и победителя Вэйфанского фестиваля Нань И превратился в одного из судей. Он говорит, что при определении победителя многое принимается во внимание: внешний вид змея, его конструкция, как он парит в воздухе. Оценивая внешний вид, судьи смотрят, как собрана рама, на которой крепится шелковый или бумажный рисунок, оценивают его качество, в правильных ли местах произведено крепление, а также степень сложности, необходимая для крепления шелка или бумаги к раме.
Вторая задача судей – оценить полет. Для этого внимательно наблюдают, как змей взлетает, как долго способен парить в воздухе, как быстро достигает заданного участка. Если вдруг нитка запутывается, никаких штрафных очков не начисляется – просто весь процесс начинается заново. Состязания проводятся в различных категориях: мягкие крылья, жесткие крылья, вертикальные, свободные и т. д. Так что если кто думал, что запускание воздушных змеев – простое дело, он ошибался: здесь правила не менее четкие, чем в спорте.
Воздушные змеи – в какой-то степени осуществление давней людской мечты о небе. Я вспоминаю один из своих любимых фильмов – «Андрей Рублев» Андрея Тарковского. Помните сцену, с которой он начинается? Полетев с церковной колокольни, сначала испуганный, а потом все более завороженный человек кричит: «Я летю! Летю!». И черт с ним – с грустным финалом полета, несколько (в лучшем случае) секунд парения стоят всех затраченных усилий. Мы говорим, что человек летает как птица, а китайцы скажут – как дракон. Описывая полет дракона, они утверждали, что сначала он разгоняется, используя облака вместо ступенек, а потом, достигнув высоты 40 ли (около 23 км. –
И это не просто ассоциация. Первое упоминание о летающей конструкции, способной нести человека, найдено в письменных источниках династии Северная Ци (550–577). Исследователи утверждают, что первый полет на чем-то, очень напоминающем современный дельтаплан, прошел в Китае в 559 году, ровно за 1335 лет до того, как Баден-Пауэлл впервые сделал то же самое в Европе в 1894 году. А в IV веке известный китайский ученый Гэ Хун описал принцип действия вертолетных лопастей[9] – задолго до Леонардо да Винчи. Да и вообще Европа в IV веке переживала не самое лучшее свое время. Впрочем, это я так, к слову – к воздушным змеям это не имеет никакого отношения. Почти.
А до 1910 года все книги об авиации открывались главой о воздушных змеях. Да и первые авиаторы между собой часто называли свои аэропланы «змеями». Когда я была в музее аэронавтики в Вашингтоне, то заметила там фэнчжэн с надписью: «Первый искусственный летающий объект».
Полетаем?
Женщины с цветами вместо ног
Их уже почти не встретишь на улице – очень старых женщин с малюсенькими ступнями. Мне повезло – я видела нескольких. Они шли немного покачиваясь, тяжело опираясь на палочку или две, часто останавливаясь. С каждым днем их становилось все меньше – время берет свое. Сегодня 90–100-летних женщин с маленькими ножками почти не осталось, а вместе с ними достоянием истории стала и тысячелетняя традиция бинтования ног – традиция, которую не знала ни одна страна в мире, кроме Китая.
Как часто мы говорили, надевая тонкие колготки в двадцатиградусный мороз, что красота требует жертв! Моя мама говорит «форс морозу не боится», но суть та же. Да уж, какие ухищрения мы готовы придумать только для того, чтобы быть самыми красивыми и привлекательными! Но, похоже, все наши жертвы – ничто по сравнению с теми в прямом смысле слова пытками, которые на протяжении столетий вынуждены были терпеть молодые китаянки, чтобы соответствовать местному идеалу красоты.
Предание гласит, что первой забинтовала ноги, чтобы придать им форму полумесяца, Яо Нян, любимая жена императора династии Тан (618–907) Ли Юя, по совместительству – знаменитого автора любовной лирики. Утверждают, что по приказанию Ли Юя для Яо Нян выстроили сцену в форме большого лотоса, на которой она танцевала с перебинтованными ступнями. Это стало модным, и вскоре знатные дамы последовали ее примеру.
Правда, некоторые историки ставят под сомнение эту версию, утверждая, что практика бинтования ног появилась не раньше эпохи Сун (960–1279), что, однако, сути не меняет: ноги бинтовали. Начали эту традицию женщины из знатных и богатых семей, а вскоре она распространилась по всей стране, превратившись из модного течения в суровую необходимость для каждой красивой девушки. Со временем маленькие ножки стали самой интимной и сексуально привлекательной частью женского тела, своеобразным символом женственности. Девушка с забинтованными по всем правилам ножками удачно выходила замуж, даже проститутка с маленькими ступнями имела больше шансов заполучить богатого клиента. Классическая фраза из семи иероглифов так описывает идеальную женскую ступню: «тонкая, маленькая, острая, изогнутая, благовонная, мягкая, симметричная». Такую ножку называли «золотым лотосом» (
Многие исследователи полагают, однако, что главной причиной бинтования ног было вовсе не стремление к красоте, а гораздо более прозаическое желание удержать женщину дома и ограничить ее общение с окружающим миром: на таких ногах далеко не уйдешь. Как ни прискорбно по отношению к памяти великого учителя, обычай этот, скорее всего, ввели конфуцианцы, полагавшие, что лучшее место для женщины – дом, а единственное предназначение – рожать детей, на что длина стопы никак не влияла. А вот завести интрижку на стороне становилось почти невозможным.
И все же эротика здесь, что называется, при чем. Китайцы полагали, что походка прелестниц с забинтованными ногами особенно соблазнительна – при ходьбе женщинам приходилось балансировать, ритмично покачивая бедрами. Такая ходьба неизбежно приводила к некоторым аномалиям в развитии таза (сужение и постоянное напряжение мускулатуры), что помогало достигать максимального наслаждения в моменты интимной близости. Из-за ограниченности движений кожа на ступне оставалась гладкой и чувствительной. Писатель Ли Юйтан считал, что «крупные незабинтованные ноги могут совершенно разрушить гармонию линий женщины».
Как же получались «золотые лотосы»? Когда девочке исполнялось 4–5 лет, четыре пальца ноги подгибались вниз и накрепко привязывались к ступне. Так девочка и ходила, лишь время от времени меняя бинты, а стопа практически переставала расти. Для достижения идеальной длины бинтовать ноги нужно было начинать именно в этом возрасте: начни раньше – ребенок не выдержит болевого шока и может вовсе перестать ходить, начни позже – стопа уже практически сформирована, и бинтование может оказаться неэффективным. Именно в столь нежном возрасте китайские девочки и узнавали, что красота действительно требует жертв и физических страданий – проходило еще 4–5 лет, прежде чем острые болезненные ощущения, вызванные бинтованием, начинали притупляться. Имейте в виду: женщины бинтовали ноги всю жизнь. И всю жизнь ощущали пусть и тупую, но боль, которая уходила только в моменты, когда ноги разбинтовывали, чтобы помыть, постричь ногти – и снова стреножить. С нашей европейской точки зрения бинтованные ноги больше похожи на копытца, чем на «золотые лотосы», но, возможно, у нас просто туго с воображением.
Бинтование лишило женщин некоторых популярных до того удовольствий: они практически перестали танцевать. Начиная с все той же эпохи Сун прославленные китайские красавицы и куртизанки были способными певицами и музыкантшами, но все реже встречаются в письменных источниках упоминания о знаменитых танцовщицах.
В каждой стране движение за свободу и равноправие женщин имеет свои национальные особенности. В Китае в конце правления династия Цин и первые годы после создания Республики (в 1911) году развернулось движение против бинтования ног. Кстати, правившие Китаем в 1644–1911 годах под именем династии Цин маньчжуры своих девочек не бинтовали, оставив этот удел китаянкам, так что последних легко можно было отличить по ногам. Но отказ от бинтования произошел далеко не сразу. Традиция эта еще долго жила в сельской местности – только там сегодня можно встретить женщин с «золотыми лотосами», им должно быть за 90.
Столетняя Чжао Цзиин вышла замуж в 17 лет, она матриарх семьи в 60 человек, пять поколений которой живут под одной крышей. Муж умер более 50 лет назад, но она так и не вышла замуж повторно. Рассказывая о своих забинтованных ногах, она не может сдержать эмоций: «Не имело значения, красива девушка или уродлива, если у нее были забинтованы ноги. Забинтованные ноги были важнее всего – личность или таланты не учитывались. Женщина с большими ногами оставалась без мужа, так что мы все прошли через эту пытку». Мать Чжао Цзиин умерла, когда та была маленькой девочкой, а потому она бинтовала ноги сама: «Это было ужасно, я могу три дня и три ночи рассказывать, как я страдала. Кости были сломаны, мякоть вокруг них гнила. Но даже тогда я клала сверху кирпич – для надежности, чтобы ступни точно были маленькими. Год я не ходила…» У ее дочери тоже забинтованные ноги.
Но не только «золотыми лотосами» определялась женская красота. Создание с хрупким сложением, тонкими длинными пальцами и мягкими ладошками, нежной кожей и бледным лицом с высоким лбом, маленькими ушами, тонкими бровями и маленьким округлым ротиком – вот портрет классической китайской красавицы. Дамы из хороших семей сбривали часть волос на лбу, чтобы удлинить овал лица, и добивались идеального очертания губ, накладывая помаду кружком. Не отсюда ли, кстати, пошли так популярные в первой половине XX века «губки бантиком»?
Волосы с помощью шпилек и заколок укладывались в сложную волнистую прическу, которую ценители уподобляли благородным цветам или «дракону, резвящемуся в облаках» (высший комплимент!). Верхом парикмахерского искусства считалось умение соединить в прическе элементы так, чтобы присутствие «дракона», скрытого «облаками», только угадывалось. Чтобы выглядеть изысканными, женщины из высшего общества покрывали лицо рисовой пудрой, а щеки – румянами, красили губы помадой цвета «спелой вишни».
В ходу были и украшения, успешно пережившие века, многими мы до сих пор с успехом пользуемся: серьги, декоративные шпильки и гребенки, кольца и браслеты. Китайские красавицы пользовались цветочной водой и ароматным мылом и, подолгу сидя возле курильниц, пропитывали одежду запахом дорогих благовоний.
Этикет предписывал, чтобы лицо женщины всегда было бесстрастным, а движения – сдержанными и плавными. Смеяться на людях, обнажая зубы, было признаком крайне дурного воспитания. Отголоски этого и сегодня заметны – китайские девушки часто прикрывают рот ладонью, когда смеются.
Китайцы – великие философы, уверенные в том, что между телом и душой существует глубокая связь. По-настоящему красивая женщина – не только привлекательная обладательница «золотых лотосов»: она разбирается в живописи и поэзии и всегда может поддержать разговор. Важным достоинством женщины полагалось очарование – магическая сила красоты, скрытая под оболочкой покорности.
А что же невидимая и почти неуловимая аура, которую мы часто называем обаянием? И на этот счет у китайцев имеется свое мнение. Секрет женского обаяния, как утверждает писатель Ли Юй, в том, чтобы «сделать старое молодым, уродливое – прекрасным, привычное – изумительным». Умение каждой женщины быть очаровательной и обаятельной «исходит от Неба», постигается интуитивно и не передается по наследству. Эта неуловимо тонкая материя не исчезает с годами, она не подвластна старению, а значит, обаятельная женщина всегда красива.
В «Книге женских прелестей», которую написал в XVII веке Вэй Юн, дается такое поэтичное определение женской красоты, не меркнущей с годами: «Настоящая красавица в каждом возрасте имеет свои прелести. В юности, когда ей лет пятнадцать или шестнадцать, она подобна гибкой иве, благоухающему цветку или весеннему дождю: телом чиста и непорочна, личиком гладка и нежна. В цветущем возрасте она подобна солнцу, сияющему в небесах, и луне, проливающей с высоты свой бледный свет, и нет в ней изъяна, как в свежем цветке персика или пышном пионе, а потому неизменно возбуждает она сильные чувства. Когда же наступает старость, и любовное чувство в ней ослабевает, к ней приходит мудрость и покой души. В такие годы она подобна выдержанному вину, или мандариновому плоду, тронутому ранним инеем, или же многоопытному полководцу, постигшему все тайны военного искусства»[10].
Помните, как вопрошал поэт: «Что есть красота и почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, пылающий в сосуде?»[11]. Кажется мне, что красота – и то, и другое. Иногда я думаю, что заурядная внешность – тоже в некоторой степени благословение: внешней красоте, увы, суждено погибнуть, а красоте внутренней никогда. Почему же все равно так хочется иметь большие глаза, ровный нос и прочие банальные атрибуты красоты внешней? И когда они приходят, обещанные Вэй Юном «мудрость и покой души»? Или, может быть, нужно относиться к этому проще? Ведь представления об идеале у разных народов, бывает, значительно отличаются друг от друга, а вот представления о красоте внутренней очень близки.
Неудивительно, что в разных регионах такой многонациональной страны, как Китай, и представления о красоте весьма различны. Когда в XVII веке маньчжуры завоевали Поднебесную и основали последнюю императорскую династию Цин, то были поражены красотой ханьских (то есть собственно китайских) женщин и два последующих века брали в жены и наложницы именно их. Лишь во второй половине XIX века одна маньчжурка смогла поразить императора Сяньфэна своей неканонической красотой: овальное лицо, высокий рост и громкий голос наложницы Цы Си (что означает «Милосердие и благополучие») резко контрастировали с прелестями других обитательниц гарема. Совершив головокружительный прыжок из рядовых наложниц в императрицы, «Маленькая орхидея» (такое имя было дано ей при рождении) долгие годы правила гигантской страной. Роскоши ее двора могли позавидовать самые богатые монархи мира, но роскошь эта дорого обходилась не столько Цы Си, сколько народу: например, деньги, собранные со всей страны на создание современного флота, Цы Си потратила на строительство Летнего дворца недалеко от Пекина. Очень красивого дворца, кстати сказать, где есть напоминание о так и не появившемся флоте: стоящая у берега рукотворного озера Мраморная лодка, на которой Цы Си любила обедать в жаркие летние дни – легкий бриз и все такое.
Долгие годы императрица умудрялась оставаться моложавой и привлекательной, не жалея на это ни времени, ни средств. Рассказывают, что каждое утро она принимала ванну из женского грудного молока. Верить этим рассказам или нет – дело ваше. Интересно другое: история практически умалчивает о ее фаворитах, которые всегда были непременным атрибутом европейских монархинь. То ли роскошь была единственной страстью этой Орхидеи, то ли государственные дела отнимали слишком много времени и сил, то ли незабинтованные ноги не способствовали возникновению любовного желания – разве ж теперь разберешься. Умерла она в 1909 году в возрасте 73 лет – достаточно молодой по китайским меркам.
По-своему понимают красоту и другие народы Китая. Иностранцы, впервые посетившие Тибет, были потрясены красотой тамошних женщин – смуглолицых, с гордой осанкой, длинными черными волосами, перехваченными жгутами черных или красных нитей. Правда, от тибетских женщин исходил весьма специфический запах прогорклого топленого масла, что не могли не отметить чувствительные к ароматам европейские мужчины. Красота красотой, а суровый климат учитывать тоже нужно. Неблагоприятные природные условия, конечно, отразились и на способах, которыми местные жительницы сохраняли свой внешний вид. Из-за разреженного горного воздуха (4000 м над уровнем моря – средняя высота, на которой живут тибетцы), постоянных ветров, близкого жгучего солнца и неизбежной сухости женщины смазывали тело жиром, который защищает кожу от обветривания и ожогов. Лицо же они мазали сливочным маслом и посыпали сверху землей. Конечно, непосвященному европейцу тибетская дама казалась просто забывшей умыться, он и не догадывался, что это своего рода гигиеническая процедура. Может быть, красота и требует жертв, но здоровье наверняка дороже, решили тибетские женщины.
А вот девушки народности
Может быть, именно это и пытались доказать в 1949 году и сразу после него китайские коммунистки, отказавшись от всего, что могло выдать в них женщину. Платья сменились брючными костюмами в стиле Мао Цзэдуна, «драконы, резвящиеся в облаках» превратились в короткие практичные стрижки, пудра, румяна и другие буржуазные штучки оказались напрочь забытыми. Женщина стала прежде всего строителем коммунизма, а потом уже всем остальным.
Но, скорее всего, такой подход все же противоречит женской натуре соблазнительницы, а потому начало политики реформ и открытости, провозглашенной Дэн Сяопином в 1978 году, отразилось и на женских лицах. Сегодня косметический бизнес – одна из процветающих отраслей экономики, а салоны красоты в китайских городах на каждом шагу. Невиданное дело: женщины стали прибегать к пластическим операциям, самые популярные – поднять нос, увеличить и немного приподнять грудь, расширить разрез глаз, убрать морщины, срезать лишний жир. Чаще всего к хирургам приходят женщины в возрасте от 20 до 40 лет, но случаются и пациентки за 60. Большинство родителей поддерживают своих дочерей в стремлении стать красивыми, полагая, что привлекательная внешность принесет больше возможностей для развития и, что особенно важно, трудоустройства. Хирурги с удивлением (но, думаю, все же не без удовлетворения) подсчитывают, что в отдельные дни количество пациенток, желающих убрать лишний жир с некоторых участков тела, переваливает за сотню. А ведь нынче красота требует не только жертв, но и серьезных трат – липосакция стоит не меньше 120 долларов. За каждый участок, конечно. Выбирая между красотой внешней и внутренней, китаянки делают ставку на внешность, не надеясь, что кто-то заинтересуется богатым внутренним миром дурнушки.
Часто мы почему-то считаем, что все китайцы – на одно лицо. А знаете, что сказал мне однажды человек, поздоровавшийся со мной дважды за пятнадцать минут? «Ох, извините, вы, европейцы, так похожи, я еще не научился хорошо различать». Смеетесь? Я тоже смеялась. Китайские лица очень разнообразные, и я запросто отличаю ханьца от монгола, а жителя севера страны от его южного собрата: северные китайцы – высокие, бледнолицые, со светлой кожей и немного приподнятым носом, южные – невысокие, смуглокожие, с приплюснутым носом. Знаете, какое впечатление было одним из самых удивительных для моей приехавшей в гости мамы? «Здесь так много красивых людей!» И тут же со смехом она рассказала историю про одну китайскую делегацию, которая неделю находилась в Гомеле. Уезжая, руководитель делегации сказал принимавшей стороне: «У вас очень хорошая страна, но какие же некрасивые женщины». Мама долго не могла успокоиться: «Это о нас-то! А ведь белорусские женщины – самые красивые в мире!».
А потому – Бог с ней, внешней красотой, она никогда не заменит очарования или обаяния, за которые нас на самом деле и любят. Как говаривал Вэй Юн: «Тот, кто постиг правду жизни и правду смерти, знает, что мысли о долгой или короткой жизни, об успехах и неудачах в мире губят нас. Для такого человека любовь к женщине поможет сберечь себя, возрадоваться своей Небесной доле, забыть печали и сполна прожить свою жизнь». Не такого ли мужчину мы ждем с юности и не для такого ли мужчины будем всегда красивыми и желанными?
Как пристыдить Луну
Как вы считаете, красота – понятие вне времени и пространства или все-таки имеющее к ним отношение? Посмотришь, бывает, на портреты знаменитых красавиц прошлого и удивишься – и что особенного? Наверное, лет через 200 кто-нибудь любопытствующий, рассматривая фотографии нынешних победительниц конкурсов красоты, тоже будет удивляться. Пока не знаю, чему именно: то ли тому, что такие высокие, то ли наоборот – низковатыми окажутся для людей будущего. То ли тому, что такие худющие (в это мне особенно хочется верить, потому что постоянная борьба за потерю тела изнуряет не только меня), то ли еще чему-то – как знать. А вот молодцы-китайцы на собственных примерах доказали, что красота вполне может оказаться понятием вневременным. Но, как в таких случаях водится, главное все-таки не лицо, а нечто большее – душевная (а иногда и душераздирающая) история. Хотя, конечно, без красивого лица историй, о которых расскажу ниже, не случилось бы.
Есть в Поднебесной такое историческое понятие – четыре красавицы. Это реальные женщины, оставившие глубокий след в национальном сознании. Все они влияли на самых могущественных людей своего времени. Три из них, как до сих пор считается, довели царства до краха. Их разделяют столетия, поэтому я расскажу о них в хронологическом порядке.
Си Ши жила в турбулентный период Весен и Осеней (VI–VII вв. до н. э.). Говорят, она была так красива, что когда проходила мимо пруда, рыбы забывали, как нужно плавать, и всплывали кверху брюшками. Говорят, размер ноги у нее был больше, чем у любой другой китайской женщины того времени. Летописи утверждают, что она была одинаково прекрасна и когда хмурилась, и когда улыбалась. О фигуре ее писали: «Когда она была полной, все восхищались ее полнотой, когда она худела, все приходили в восторг от ее стройности» (нам бы так!). Она родилась в семье торговца чаем в деревеньке недалеко от современного города Чжуцзи в провинции Чжэцзян, тогда это была территория государства Юэ. Когда соседнее государство У захватило Юэ, царь Юэ три года провел в плену. Вернувшись в родные земли, он пил желчь перед каждым приемом пищи – чтобы не забывать об унижениях, которые пережил.
Царь Юэ выбрал самую красивую женщину в своих землях – Си Ши, чтобы отправить ко двору обидчика в качестве дара от побежденного. Туда ее сопровождал министр Фань Ли, и они (казалось, весьма некстати) полюбили друг друга. Личное счастье казалось немыслимым – Си Ши должна была соблазнить, втереться, что называется, в доверие и разрушить вражеское царство изнутри. Что она успешно и сделала: очарованный женщиной царь У забросил двор и дела и только развлекался со своей красавицей. Друзья и верные придворные отвернулись от него, и вскоре армия царства Юэ перешла в наступление. А красавица Си Ши, избежав кары, вышла замуж за Фань Ли, который оставил министерский пост и стал успешным торговцем. Сведений о ее дальнейшей жизни почти не сохранилось, но жили они вроде долго и счастливо. Си Ши вошла в историю Китая как яркий пример настоящей патриотки, готовой пожертвовать всем, что дорого, ради своей страны.
Красавица номер два, Ван Чжаоцзюнь (жила в I веке во времена династии Западная Хань), была прекрасна настолько, что птицы в небе забывали махать крыльями и падали на землю. Она была гордячкой с взрывным и своенравным характером, который раздражал придворных. Поэтому когда вождь варварского племени
Вождь племени сюнну, в отличие от императора, красоту жены оценил сразу – и в течение следующих 60 лет его племя с Китаем не воевало. А придворного художника-коррупционера император приказал казнить. Вот такая поучительная история. Не только о красоте, кстати.
Красавица номер три, Дяочань, жила в не менее турбулентное время, чем первая красавица Си Ши, только попозже – в III веке, в период Троецарствия. Кстати сказать, эта эпоха до сих пор вдохновляет писателей и кинематографистов. Китайцы очень любят фильмы с элементами кунфу и снимают их в неимоверных количествах. Те исторические эпосы с участием Джеки Чана и Джета Ли, которые вы могли видеть, – просто капля в море, а само море – многочисленные сериалы, которые идут по десятку телеканалов одновременно. Но это только идут они одновременно (борьбу за рейтинги и сердца телезрителей никто не отменял), сами фильмы – очень даже разные. Китайская киноиндустрия, конечно, масштабами с индийской еще не сравнится, но популярностью в Азии пользуется немалой: лично видела, как в Таиланде зрители рыдали, переживая за китайских телегероев.
Но вернемся к нашей красавице. Говорят, красотой Дяочань как будто светилась – пристыженная Луна скрывалась за облаками, увидев ее лицо. Правда, споры о том, жила ли эта красавица на самом деле, не утихают до сих пор. Историки все больше сходятся во мнении, что Дяочань – персонаж вымышленный: героиня «Троецарствия», одного из самых популярных романов Поднебесной. Но, как это частенько бывает с романами, хотя бы чуть-чуть основанными на реальных событиях, образ ее оказался так близок сердцам людей, что они воспринимают ее как совершенно реальное лицо.
Рассказывают, что в самом конце правления династии Хань воинствующий тиран Дун Чжо опустошил многие земли, по его вине погибли и родители Дяочань. Ее удочерила семья чиновника Ван Юня. Когда Дун Чжо стал угрожать смертью уже приемным родителям, Дяочань сделала то, что и многие красавицы до нее, – соблазнила тирана и стала сначала его наложницей, а потом женой его приемного сына и лучшего воина Лу Бу. Дяочань оказалась умелой интриганкой: оказывая знаки внимания то одному, то другому, добилась того, что мужчины начали буквально сходить с ума от ревности. Развязка была кровавой: Лу Бу убил Дун Чжо, а потом и сам был заколот охраной последнего. Но Дяочань и Ван Юню тоже не удалось избежать возмездия: их казнили.
Еще одну разрушительницу царства звали Ян Гуйфэй. Большая редкость: в истории сохранились точные годы ее жизни – 713–756, времена династии Тан. Говорят, своей красотой она затмевала все цветы. Она была женой одного из сыновей императора Сюань-цзуна, но затем в нее влюбился и сам император. Правда, показать свое влечение не мог – придворный этикет не позволял: все-таки красавица приходилась ему невесткой. Поэтому император решил отправить ее в монастырь… правильно, чтобы очень скоро забрать оттуда и сделать своей главной наложницей (наложницы делились по ранжиру). Но вот время для своей любовной игры Сюань-цзун выбрал уж больно неподходящее: пока он сначала думал, как заполучить красавицу в свою постель, а потом развлекался с ней с утра до вечера и с вечера до утра, в стране начались беспорядки. Танская династия (между прочим, самая космополитичная из всех в китайской истории) клонилась к закату, а влюбленный император этот закат приближал. Вспыхнуло народное восстание. Чиновники и прочие царедворцы обвинили во всем Ян Гуйфэй и потребовали, чтобы император убил ее. Тут стоит сделать небольшое отступление и сказать, что дыма без огня таки не бывает: двоюродный брат Ян Гуйфэй стал премьер-министром, дядя – важным столичным чиновником, старший брат – чиновником второго ранга (всего рангов было девять), младший получил в жены женщину из императорского гарема, а сестер наградили аристократическими титулами. Чувствуете? Скромнее надо быть.
Ян Гуйфэй, искренне и глубоко любившая императора (что, согласитесь, все же редкость), дабы облегчить ему выбор, покончила с собой. Правда, после того, как восстание было подавлено, Сюань-цзун на трон не вернулся – отрекся от престола в пользу сына, а сам провел остаток дней в грустных мыслях о возлюбленной. Так что красота не всегда во благо. И еще: как жаль, что Шекспиру никто не рассказал эту историю.
Ну, теперь вы убедились, что красота – это действительно страшная сила? Красавицам нужно бы пользоваться ею с осторожностью. А мужчинам, так легко поддающимся обаянию чаровниц, стоит хотя бы изредка вспоминать о грустной судьбе царей и военачальников.
Главное, чтобы костюмчик сидел
Пожалуй, мало что в Китае выражает так ярко связь традиций, истории и современности, как национальная одежда. Сегодня не пройдешь и 200 метров по любой пекинской улице, не встретив человека в шелковом сюртуке или куртке с традиционным рисунком. Причем моде этой, как и любви, все возрасты покорны – от еще не умеющих ходить малышей, которых родители наряжают маленькими императорами, до весьма преклонного возраста бабушек и дедушек, которые ощущают себя снова молодыми, нарядившись в одежду своей юности. В подходе к традиционной одежде китайцы очень гибки – в магазинах тысячи фасонов и расцветок, многие из них, конечно, не совсем то, что носили в старину (не очень-то удобно крутить педали велосипеда мужчине, одетому в длинную юбку), но с непременным вкраплением чего-то действительно традиционного. Мода эта, кстати, перекинулась и на иностранцев, живущих в Китае или приезжающих сюда, – все стараются купить что-нибудь этакое и блеснуть потом где-нибудь в Лондоне, Нью-Йорке или Москве. И каким бы огромным ни был выбор традиционной китайской одежды, у всего этого многообразия есть одно общее: ткань, из которой одежда пошита. Шелк.
Легенда утверждает, что первым человеком, распутавшим шелковый кокон, была китайская принцесса Си Линши – кокон упал в чашку чая, когда жарким летним днем 2640 года до н. э. принцесса отдыхала в тени раскидистой шелковицы. И последующие три тысячи лет короткая жизнь невзрачного червячка и производство шелка из его кокона были одной из наиболее тщательно охраняемых тайн Поднебесной.
Поделиться книгой: