Помоги проекту - поделись книгой:
В этом смысле мне очень повезло, потому что красный – мой любимый цвет с детства. И если дома многие не понимают мою тягу к этому пламенеющему оттенку, то в Китае я, одетая с ног до головы в этот то ли счастливый, то ли революционный цвет – самое обычное явление. Поистине: Поднебесная – дом красного.
Но нельзя забывать, что в этой стране ничего не бывает просто так – у всего есть объяснение и зачастую глубинное, с первого (особенно иностранного) взгляда не ясное значение. А потому красный и другие любимые китайцами цвета стали таковыми не вдруг, у каждого – своя история и свой смысл.
Если посмотреть на Пекин с высоты птичьего полета, то город покажется радостно-разноцветным: величественные императорские дворцы с желто-золотыми крышами, пленительная зелень садов, среди которой зеленые крыши не сразу и заметны, а по соседству – серые кварталы: обилие одноэтажных домов с серыми стенами и серыми же крышами…
В Древнем Китае красный цвет означал торжественность, богатство и почтение. Первобытные люди, которые жили в окрестностях Пекина 10–20 тысяч лет назад, оставили наскальные рисунки в своих пещерах. Догадайтесь, каким цветом выполнялись эти рисунки? Правильно – там преобладает красный! Дворцы, выкрашенные в красный, возводились в Китае уже 2000 лет назад. Посмотрите на Запретный город с его красными стенами и желтыми крышами – и вы многое поймете в Китае.
Глядя на императорские дворцы, нельзя не заметить второй доминирующий в них цвет – желтый. Это самый важный цвет Срединного царства после красного, он обозначает власть и императора. Желтый – основной для Запретного города, величественной резиденции, в которой на протяжении почти 500 лет жили китайские императоры. Практически все здания огромного комплекса покрыты желтой черепицей. Почему? Чтобы ответить, нужно вернуться к концепции у син. Как мы помним, китайцы верили, что Вселенная состоит из пяти элементов – дерева, огня, земли, металла и воды. Самым важным считалась земля, которая обозначала центр. Желтый – самый чистый из всех известных цветов, это цвет земли – центра мироздания, он символизирует высокое положение и ритуал. А потому желтый цвет так пришелся по душе императорам – верховным правителям всей земли.
Императоры династии Тан (618–907) продолжили традицию предыдущей династии, Суй (581–618), и шили платья для себя и членов своей семьи исключительно из желтого шелка особого, «императорского» оттенка, запретив всем остальным одеваться в желтое. Так желтый стал символическим цветом императорской семьи, а в народе его рассматривали еще шире – как символ власти.
Кстати, в замечательном фильме Бернардо Бертолуччи «Последний император» (перед поездкой в Китай просмотр обязателен!) есть сцена, напрямую связанная с важностью желтого цвета. Юный Пу И, который уже низложен как правитель Поднебесной, но еще об этом не знает, продолжая жить в Запретном (и отгороженном от внешнего мира) городе, замечает, что его товарищ по играм посмел надеть платье того оттенка желтого, который дозволен только императорам. Только после этого открытия Пу И узнал, что он больше не император, Китай стал республикой, а желтый цвет любого оттенка – достоянием народа.
Крыши императорских дворцов стали покрывать желтой черепицей еще при династии Сун (960–1279). Во времена династий Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911) эта черепица была зарезервирована исключительно для императоров – их дворцов, захоронений или храмов, которые возводили по прямому указанию сынов Неба. Если какой-либо чиновник или члены его семьи одевались в желтое или использовали этот цвет каким-либо иным образом, например, в оформлении интерьера, или покрывали свои дома желтой черепицей, их ждала суровая кара – вплоть до смертной казни.
К удивлению многих, есть в Запретном городе здание не с желтой, но с черной крышей – Вэньюаньгэ, Императорская библиотека. Но удивляются только непосвященные, мы же, в отличие от них, с теорией пяти элементов знакомы. А потому знаем, что черный – это цвет воды, которая побеждает огонь. Так что черная крыша библиотеки, в которой хранилось множество легковоспламеняющихся книг, в соответствии с фэншуем должна была защищать от пожаров.
Кроме Запретного города, в Пекине есть другое сооружение в тех же цветах (красные стены и желтые крыши): храм Юнхэгун (Дворец Гармонии). Когда-то этот комплекс был официальной резиденцией императора Юнчжэна (1723–1735) из династии Цин – еще до того, как он взошел на престол. После же здания пустовали: по китайской традиции, даже члены императорской семьи не могли жить в том самом комплексе, который принадлежал пусть и будущему, но императору. Сам Юнчжэн вернулся сюда только после смерти – его тело привезли для оплакивания. А чтобы продемонстрировать уважение к умершему, зеленую черепицу, которая покрывала все здания комплекса, за 15 дней поменяли на желтую. И хотя Юнхэгун стал монастырским комплексом лишь в 1744 году, его желтая черепица выдает принадлежность к императорской фамилии вот уже почти 300 лет.
Крыши зданий, где жили принцы крови, покрывали зеленой черепицей. По приказу императоров, еще с глубокой древности дома простого люда, ремесленников, поваров и всех остальных были серого цвета – и стены, и крыши. Это был цвет подчинения, низших чинов.
Синий считается цветом неба, а потому основные здания Храма Неба (настоящего символа Пекина) покрыты синей черепицей.
Желтый и красный и сегодня – символические цвета Китая. Это цвета национального флага, в желто-красной форме китайские спортсмены побеждают на международных соревнованиях. Роман с цветом продолжается.
Цветущие добродетели
Входя в китайские парки и сады, тут же попадаешь под обаяние их особого колорита. Здесь время течет иначе: тягучее, как сахарный сироп, оно обволакивает и не отпускает.
Как долго ты в саду – час или столетие, – не имеет значения, потому что хочется остаться навсегда: сидеть в открытом павильоне, любоваться цветущим персиком, наигрывать на
Китай – рай для эстетов, тонко организованные души которых так восприимчивы к красоте вещей и явлений. В Поднебесной испокон веков существует традиция любоваться цветущими растениями, здесь специально устраивают праздники, чтобы оценить красоту цветения пионов, персиков и сливы
В глубокой древности к растениям относились более прагматично – исследовали и выращивали в медицинских целях. Тогда же появились и первые каталоги целебных трав, цветов и деревьев. В труде знаменитого ученого XVI века Ли Шичжэня подробно описаны свойства 1100 растений.
Позже стала развиваться традиция разведения декоративных растений – исключительно для красоты. Китайские садоводы всегда могли объяснить, почему лучшие сорта фруктовых деревьев или самые красивые цветы растут в той или иной местности. Они были уверены, что основная причина тому – обильная «энергия Неба и Земли». Известный ученый XI века Оуян Сю говорил, что гармоничное сочетание жизненных энергий порождает «обычные» растения, а недостаток каких-либо жизненных сил производит необычайно красивый или, наоборот, уродливый экземпляр. Если наперекор естественному порядку вещей идет Небо, рождается «уродец». Когда же от естественного порядка отклоняется Земля, появляется нечто «чудесное».
Среди благородных деревьев на первое место китайцы ставят сосну – символ прямоты и стойкости духа. Садовод XVII века Вэнь Чжэньхэн советовал высаживать сосну перед окнами кабинета, поместив в ее корнях декоративный камень, а вокруг насадив нарциссы, орхидеи и травы. Горную сосну лучше сажать в твердую почву, утверждал Вэнь Чжэньхэн: «Кора ее – как чешуя дракона, в кроне ее поет ветер. К чему тогда уходить из дома на горные вершины или берег седого моря?».
Другим исключительно популярным растением стал бамбук – дерево упругое и полое, олицетворение животворной пустоты. Первая книга о бамбуке появилась в Китае в V веке. Со временем местные садоводы стали различать более 300 его разновидностей.
Почти в каждом китайском саду растут «деревья счастья» (слива и персик) и склоняются ивы – воплощение животворящего начала ян. На юге страны повсеместно высаживают магнолии и банановые деревья, которые дарят благодатную тень в летний зной. С приходом зимы изысканный аромат распространяют мандариновые деревья.
Во все века знатоки считали пион «царем цветов», он был воплощением чистого ян. Город Лоян в провинции Хэнань еще со Средних веков славится пышными пионами. Ежегодно там проводится фестиваль пионов, на который съезжаются любители прекрасного со всех концов земного шара. Уже в XII веке в Китае выращивали около сотни сортов пионов, среди которых лучшим считался «танцующий львенок» – с лепестками пастельных тонов, листьями-«яшмовыми бабочками» и семенами, напоминающими «Золотой Павильон»[4].
Начало инь в цветочном царстве представляла хризантема – самый красивый осенний цветок, символ покоя и долголетия, а также душевной чистоты благородного мужа. Среди хризантем самыми красивыми считались те, у которых лепестки были подобны «разноцветным перьям цапли».
В Китае также разводили гортензии, розы, нарциссы, камелии, гиацинты, гранаты и орхидеи. Многие сорта роз, распространенные сегодня в Европе, имеют китайских предков.
Из водяных цветов предпочтение отдавали лотосу – важнейшему для буддизма цветку. По легенде, именно в нем родился Будда. Конечно, неспроста: тянущийся из темной глубины вод к солнцу стебель лотоса как будто пронизывает все этажи мироздания и воплощает неудержимую силу жизни. А его прекрасные и нежные цветы, которые распускаются над водной гладью, символизируют душевную чистоту.
Те лотосы, которые наполняют китайские парки, сначала выращивают в чанах с водой и только затем – с учетом особенностей ландшафта – высаживают в открытую воду (пруды, небольшие водоемы), чтобы они распускались и цвели. Для водяных цветов существовали специальные правила. На открытой водной поверхности высаживают лотосы – подальше от берега, а ближе к берегу и у мостика сажают кувшинку. Листья и цветы кувшинки маленькие и тонкие – ими лучше любоваться с близкого расстояния.
Декоративные растения и цветы не только были пиршеством для глаз, но и таили в себе глубокий философский подтекст, указывали на текучесть жизни. Деревья и цветы в китайском саду – не просто образы вечной красоты: это попытка запечатлеть отдельный миг и его настроение. В книге по домоводству времен династии Мин (1368–1644) сказано: «Цветок растят круглый год, а любуются им десять дней».
В каждом китайском саду создавали специальные уголки, которые предназначались для посещения в разное время года. «Зимние» пейзажи состояли из сосен и морозоустойчивых растений и цветов, «весенние» – из цветущих в эту пору вишни, жимолости, миндаля, ранних роз, фиалок и нарциссов. В «летних» уголках сада выращивали летние цветы и лиственные деревья – дуб, ясень, бук, платан. В осеннюю пору наслаждались благоуханием мандариновых деревьев и красотой хризантем.
Столетия назад сложились и правила любования растениями в саду. Так, зимними цветами следовало любоваться, когда небо прояснится после первого снега. Рекомендовалось делать это в новолуние в уединенном доме. Цветы весны надлежало созерцать при свете солнца, сидя в прохладный день на террасе величественного дворца. Считалось, что летние цветы лучше всего смотрятся после дождя, при свежем ветре, в тени могучего дерева, в бамбуковой роще или на берегу водного потока. Наконец, осенние цветы были прекраснее всего в лучах закатного солнца и в сгущающихся сумерках, близ ступенек крыльца, на дорожке, поросшей мхом, или под сводом сплетенных лиан.
Самые популярные растения – и цветы, и деревья – воспринимались не просто как представители флоры, с ними было связано множество ассоциаций. Например, сосна вызывала в воображении образ устремленного ввысь дерева на горном склоне и могучих корней, разрывающих каменистую почву. Ива ассоциировалась с водным потоком, бамбук – с движением теней в летнюю ночь, банановое дерево – с шумом дождя в густой листве.
Цветы, как и другие предметы, предназначенные для созерцания, не мыслились китайцами по отдельности, вне подобающего им окружения. У каждого благородного цветка были свои спутники из цветов пониже рангом – это отражало присущую китайцам иерархичность мышления. Лучшими спутниками царственного пиона считались шиповник и роза, белого пиона – мак и алтей, сливе сопутствовали камелии и магнолии, лотосу – тубероза, хризантеме – бегонии.
Не обошлось и без прямых параллелей между царством цветов и нравственными качествами человека. Орхидея символизирует изящество и скромность, бамбук – прямоту и стойкость, хризантема – благородство души в суровое время, магнолия – женскую красоту, лотос – чистоту сердца в «море пыли и грязи», про счастливую семейную пару часто говорят, что она «как два цветка лотоса на одном стебле». Персик считается символом долголетия и счастливого супружества, хурма – радости жизни, гранат – большого потомства, ведь в Китае испокон веков считали, что чем больше в семье детей, тем она счастливее. Поэты называли сливу
Как отогнать Няня и накормить богиню бессмертия
Все мы любим праздники и то, что обычно они приносят – веселье, обильный стол, счастливые вечера с семьей и друзьями. Китайцы полностью разделяют наши чувства. С учетом того, что в стране по-прежнему не слишком практикуются отпуска в нашем понимании[5], все с нетерпением ждут двух главных праздников, каждый протяженностью неделю – Праздник весны и День провозглашения КНР (1 октября). Традиционные же праздники привязаны к лунному календарю, по которому страна жила последние три тысячи лет. Привычный нам солнечный григорианский календарь был официально введен лишь в 1912 году.
Самый любимый – конечно, Праздник весны, Новый год. Вообще, как мне кажется, все традиционные праздники в Китае можно смело разделить на Новый год и все остальные.
В первый год своей китайской жизни я была несколько удивлена практически полным равнодушием местного населения к празднованию общепринятого Нового года, который у нас всегда – самое радостное и шумное событие. Потом это более чем спокойное отношение к 31 декабря передалось и мне, и следующий Новый год (как впоследствии и множество других) я встретила с мужем. «Романтично», – сказал кто-то из знакомых. Очень даже.
Зато как безумно здесь празднуют лунный Новый год! Проходит пара январских недель, и возникает радостное предвкушение настоящего праздника. Ошибиться невозможно: музыка на улицах, украшения и иллюминация, особенное настроение разлито в воздухе. Если внимательно присмотреться, станет заметно, как много у нас с китайцами общего: неделя праздника означает неделю беспрерывного радостного застолья. Один знакомый так описывает праздник Весны: «В один день мы идем в гости к моим родителям и едим праздничный обед, на следующий идем в гости к родителям жены и едим праздничный обед, потом к нам приходят мои родители и родители жены, и мы едим праздничный обед, потом мы с друзьями идем в ресторан и едим праздничный обед, потом мы собираемся со всеми родственниками, идем в ресторан и…». И так семь дней (это в лучшем случае, часто праздник затягивается на две недели). Поэтому когда в Китае празднуется Новый год, можно забыть обо всех самых важных делах, обязательствах и договоренностях: две недели никого не застать на месте. Но этим нас не удивишь – мы как начинаем отмечать католическое Рождество 25 декабря, так только после старого Нового года (13 января) слегка приходим в себя. А потом еще несколько дней нужно для похмелья. Китайцы, кстати, не похмеляются – потому что не пьют так много. Но это уже, как говорится, другая история.
Год у китайцев и то, что подразумевается под «годом» во всем мире, – разные вещи. Обычный год означает, что земной шар сделал один оборот вокруг Солнца, после чего начинается новый цикл. Древний Китай был аграрной страной, понятие времени определялось вегетационным периодом, необходимым для урожая, поэтому для китайцев начало года означало готовность природы к новой работе и новому урожаю, а это происходит, как известно, весной.
Так что, как вы уже поняли, праздник Весны (Чунь цзе) – самый важный и любимый из всех традиционных народных праздников. Истоки его теряются в глубине веков, но известно, что подобные фестивали устраивали уже при династии Чжоу (1121–771 гг. до н. э.). Сейчас он отмечается в первый день первого лунного месяца, который обычно приходится на период с 21 января по 19 февраля. Именно в этот день вступает в силу китайский гороскоп, так что если вы всерьез относитесь к своему восточному знаку и родились в первый или второй месяц года, не забывайте об этом.
Как говорят древние легенды, давным-давно высоко в горах жило страшное чудовище по имени Нянь. Зимой ему не хватало пищи, а потому Нянь спускался в деревни и охотился на людей – понятно, что крестьяне его очень боялись. Но однажды деревенские жители обнаружили, что сам Нянь боится красного цвета, яркого пламени и громкого шума. Так что когда на следующий год Нянь спустился в деревню, готовый полакомиться очередной жертвой, ему пришлось спасаться бегством – он с ужасом увидел, что двери всех домов выкрашены в красный цвет, перед ними разложены костры, а жители бьют в бубны и барабаны, производя страшный шум. С тех пор Нянь никогда не спускается с гор: наверное, умер от истощения. До сих пор именно так – красным цветом, громкой музыкой и фейерверками – встречают в Китае весну. Странное дело, но, как правило, сразу за праздником действительно теплеет и птицы начинают выводить радостные трели.
В новогодний вечер вся семья, даже разделенная тысячами километров, собирается дома. Поэтому дни накануне праздника Весны – золотое время для транспортных компаний: практически вся страна начинает передвигаться. А если по каким-то причинам кто-то не может приехать, ему все равно оставляют место за семейным столом.
Подготовка к празднику начиналась заранее. На 23-й день двенадцатого лунного месяца в каждой семье провожали на небо бога домашнего очага – Цзао-вана, он отправлялся ко двору небесного владыки с докладом о поведении подвластной ему семьи за прошедший год. По этому случаю глава дома сжигал бумажную фигурку всадника, предварительно облив вином и смазав ей рот медом – чтобы захмелевший Цзао-ван говорил только сладкие речи о подопечных.
В 25-й день приветствовали Нефритового императора – главного бога традиционного китайского пантеона. Верили, что в этот день он спускается с небес на землю и проверяет, как живут простые смертные. Все семьи готовились встретить небесную свиту. Полагали, что, сытый небесной пищей, на земле Нефритовый император будет есть только кашу из красных бобов, которую специально готовили к этому дню.
Перед Новым годом вся семья собирается и пишет на красных бумажных лентах чунь лянь – пожелания счастья, благополучия, удачи в торговле, делах и творчестве или стихи, исполненные тайного, но всегда благожелательного смысла. Эти ленты обычно крепятся на обе половинки ворот или дверей. А вот иероглиф «фу», что означает «удача» и «счастье», обычно вешают на дверь перевернутым – тогда счастье обязательно придет или свалится на вас. Ведь слово «перевернуть» (倒, dǎo) созвучно слову «прийти» (到, dào), так что это означает «приди, удача». Вон сколько нюансов! Главное – не запутаться.
Вторая важная работа накануне Нового года – заменить на дверях бумажные изображения духов-хранителей дома. Обычно их тоже пара: один – богатырь, воитель, защищающий дом от нечистой силы, а другой – добрый дух, приносящий счастье, здоровье и удачу. А еще нужно украсить стены новогодними картинами, окна – бумажными узорами, а у двери повесить красный фонарь.
Пища на новогоднем столе – самая разнообразная, и чем обильнее, тем лучше. Но обязательно едят пельмени, вылепленные в форме лунного серпа. Вообще пельмени – единственное блюдо, которое по традиции можно готовить в первые пять дней праздника Весны. В китайском языке слова «готовить» и «ссориться» звучат почти одинаково, а потому хозяйки воздерживаются от готовки – чтобы не ссориться с близкими в наступившем году. Все готовится заранее, и обычно заготовки начинаются в восьмой день двенадцатого лунного месяца, который называется Лаба, по имени каши. Кашу лаба делают как минимум из восьми ингредиентов, включая рис, бобы и разные орехи, что символизирует хороший урожай в будущем году. В этот же день маринуют мясо и чеснок для праздника Весны.
Другое обязательное блюдо – рыба. Слова «рыба» и «изобилие» произносятся по-китайски одинаково, так что если есть рыба на столе – обязательно будет и изобилие в наступившем году. Всю праздничную неделю положено есть пельмени, лапшу, праздничный пирог или
Предновогодней ночью, которая называется
После поздравлений все высыпают на улицу, где начинается веселье – фейерверки, петарды, хлопушки взрывают воздух. Уснуть такой ночью просто невозможно, это я на себе испытала: самое правильное и лучшее, что можно сделать, – выйти на улицу и присоединиться к празднику. Интересное дело: у нас праздник чаще всего связан с застольями и выпивкой, а у китайцев – с возможностью устроить грандиозный шум, с фейерверками и петардами. Вы ведь помните, кто изобрел порох? Если забыли – посмотрите главу «Страна небесного дракона». Интересный нюанс: китайцы создавали порох прежде всего для потехи – чтобы фейерверки были погромче и покрасивее, это Европа все извратила и стала использовать его для войны. А как устраивали шум до пороха? Жгли костры из бамбука – оказывается, при горении он громко трещит.
Так что китайцы остаются верными себе и продолжают веселиться с помощью пороха. К тому же вольница – запреты на запуск петард и устройство домашних фейерверков сняты. Тринадцать лет запрещали, а потом вдруг раз – и сняли запрет: стреляйте, дорогие товарищи, сколько можете. Ой, могут… Прямо рядом с нашим домом накануне праздника выросли три палатки с фейерверками. Продукция примерно одинаковая, цены тоже. Мы, конечно, чтобы не отставать от всего китайского народа, тоже зажгли. Купили ленту (хочется сказать – пулеметную) из тысячи зарядов и рванули! Самое главное – вовремя убежать, потому как шнур (кажется, бикфордов?) больно короткий. Не успел муж поджечь, а снаряды уже рвутся во все стороны! Хорошо, что он бывший спортсмен и по-прежнему быстро бегает.
Рвутся наши снаряды – красота!.. А громко как! По звуку – точно горящий бамбук. Мы жгли напротив подъезда – чтобы злые духи дорогу сюда забыли напрочь. Рядом с нами, почти в ряд, – соседи. На другой стороне проезжей части – жители соседних домов. Спать невозможно, нужно праздновать. К тому же новогоднее представление по телевизору – тоже обязательный пункт программы. Это у нас выбор… хотя, положа руку на сердце – что это за выбор? Какой канал не включи – везде одни и те же лица. В Поднебесной иначе: все каналы транслируют праздничный новогодний концерт главного канала страны CCTV. Там и все космонавты (ой, извините, тайкунавты), и выдающиеся ученые, и передовики производства, и все эстрадные и прочие звезды. Концерт этот как барометр: если тебя пригласили спеть, поздравить, юморнуть или фокус показать, значит, с тобой все в порядке: ты звезда. А вот если нет тебя в новогоднем концерте (четыре часа продолжается – втиснуть можно многих), значит, что-то с тобой, дорогой/дорогая, не так…
У нас по-прежнему стреляют. Оказалось, что в деле фейерверков я человек совсем несведущий. Рассматривая многочисленные коробки, выставленные в гремучих киосках, теряюсь:
что это? как это «в действии»? и как поджигать? Пока я рассуждаю, вызывая естественное недоумение продавцов и опытных покупателей, собирается кружок помощников: добрые люди всегда и подскажут, и поджечь помогут, если что. Соседи – почти что братья. Особенно в такую ночь. Но приз соседских симпатий я отдам, пожалуй, участку полиции, что расположен напротив окон кабинета, в котором я пишу эту главу. Как наша полиция стреляла!.. Песня. Симфония. Чины рангом пониже только успевали подносить коробки с боеприпасами. Их располагали прямо посередине проезжей части, и смотреть, как между рвущимися ракетами снуют автомобили (движение в эту ночь оказалось почему-то немалым), было по-своему весело. Тридцать минут беспрерывного гула ракет, распускающихся в небе цветов, ярких зарниц и праздника огня. Все – в сопровождении одобрительного гула полицейских чинов: «Хао! Хао!» (в смысле – «Хорошо!»). Народ и полиция в эту ночь были едины как никогда.
На второй день Нового года принято ходить в гости. В этот день замужние дочери посещают дом родителей. Китайский фольклор утверждает, что в третий день Нового года женятся мыши, и потому китайцы на ночь не оставляют никаких источников света – чтобы не спугнуть их гостей, а на полу рассыпают рис и соль – угощение от хозяев. Четвертый день зарезервирован для подношений богам, принято посещать храмы. На пятый день жизнь почти возвращается в нормальное русло – люди начинают готовить и наконец-то выносят мусор, который до того держали в доме, чтобы случайно не выбросить удачу.
В первые пять дней года нельзя ссориться, спорить и употреблять неприличные слова: испокон веков люди верили, что боги могут лишить дом благословения, если услышат звук ссоры или брань. Кроме того, такие неблагоприятные слова, как «смерть», «болезнь» или «бедность», нужно заменять эвфемизмами, а лучше и вовсе не произносить.
Всю неделю в каждом городе и поселке проходят народные гуляния, устраиваются традиционные танцы со львами, драконами, лодками и ракушками-русалками: девушки надевают на себя нечто подобное створкам раковин, а мужчины, изображающие рыбаков, стараются их неводом поймать. Дракона делают 20–30-метровым, и десяток парней ведут его на палочках, имитируя изгибы тела. На импровизированных сценах выступают акробаты, артисты традиционной оперы, на улицах торгуют изделиями народных промыслов, картинами, сладостями и всем, что душе угодно. Раньше все это веселье происходило вокруг храмов, а потому и сегодня называется «храмовыми ярмарками».
Поделиться книгой: