Помоги проекту - поделись книгой:
В статье о нем не было ни слова.
Руал подошел к библиотекарю:
— Скажите, пожалуйста, где я могу прочесть о Нансене?
Библиотекарь пристально глянул на Руала и улыбнулся.
— Ага, и вас захватило? Вы тоже не прочь пуститься с ним в поход?
Руал вспыхнул от смущения: библиотекарь прочел его сокровенную тайну — он и в самом деле не прочь пойти вместе с Нансеном. Но вслух он ответил:
— К сожалению, я еще не вырос, чтобы пуститься в такой путь.
— Жалеть здесь нечего. Нансен затеял безумное предприятие. Прочтите-ка вот это.
И библиотекарь подал Руалу тоненький юмористический журнальчик, ткнув пальцем в страницу.
Руал прочел:
«В июле месяце нынешнего года лаборантом Нансеном будет дано замечательное представление: бег на лыжах по материковому льду Гренландии. Места публики устроены в трещинах ледников. Брать обратные билеты излишне».
И картинка была: среди ледяных гор лежит длинноногий человек с привязанными к ногам лыжами. Он замерз, его заносит снегом.
Руал нахмурился. Насмешка его обидела. Он протянул журнал назад библиотекарю, сказал строго:
— Я хотел бы прочесть что-нибудь более серьезное.
— Вам, я вижу, не нравится насмешка? — опять улыбнулся библиотекарь. — Но в самом деле затея Нансена похожа на безумие. Мало кто пишет об этом деле серьезно. Впрочем, можете прочесть вот здесь и здесь.
Библиотекарь подал Руалу две газеты.
Кто же такой Нансен? Молодой ученый, живет в Бергене. Ага, он уже подбирает спутников? Ему нужны три человека, привыкшие к полярным путешествиям. «Может быть, написать ему?» — подумал Руал, и от одной этой мысли у него похолодели руки.
И тотчас он прикинул в уме: ему еще не было шестнадцати (он родился в 1872 году, 16 июля), он никогда не путешествовал не только по полярным странам, но даже и по океанам.
В тот вечер он пробыл в библиотеке до ее закрытия, перечитывая все газеты и журналы, где говорилось о Нансене. Руал увидел, что большинство авторов не верят в затею Нансена. Называют ее вздорной, и он сердился на таких авторов, но в двух-трех статьях планы Нансена хвалили и одобряли.
С этого дня Руал стал напряженно следить за всеми приготовлениями к походу. В газетах замелькали вести: Нансен нашел трех спутников, тоже норвежцев. Это были капитан Свердруп, лейтенант Дитрихсен и молодой крестьянин Тран. С ними едут еще два лапландца.
В яркий апрельский день Христиания провожала Нансена и его спутников. Вся набережная была запружена народом. Суда в порту разукрасились разноцветными флагами. Наконец показался Нансен — он шел с непокрытой головой среди толпы, стоявшей шпалерами. Руал был возле самых мостков. Немигающими жадными глазами смотрел он на отважного путешественника. Он орал оглушительно «ура», махал шляпой. Когда пароход, на котором уезжал Нансен, отошел от пристани, во всем порту загудели суда и на мачтах взвились флаги «Счастливый путь!». С крепостных стен прогремел пушечный салют. Огромная толпа на набережной запела гимн: «Да, мы любим эти скалы!»
Вот пароход миновал старые стены крепости и скрылся за поворотом канала — толпа начала расходиться. Руал ушел с набережной последним.
И с того дня он каждое утро жадно хватался за газету: «А нет ли вестей о Нансене?»
А вести были скупы. Нансен прибыл в Копенгаген. Нансен выехал в Шотландию. Нансен едет в Исландию, чтобы сесть на корабль «Язон», который и доставит его к восточному берегу Гренландии. В начале июня в газетах промелькнула последняя заметка: «Нансен и его спутники сели на «Язон» и отправились в океан». С того дня никаких сведений не было целых два месяца. Руал напряженно ждал вестей, а их не было и не было. Наконец, уже в сентябре, появилось короткое сообщение: «Еще в середине июля Нансен и его спутники в двух лодках отправились с «Язона» на берег Гренландии через плавучие льды».
А еще через месяц пришла новая весть: «Экспедиция Нансена благополучно перешла на лыжах через ледяные пустыни Гренландии и осталась зимовать на западном берегу, в местечке Готгабе, куда корабли ходят только летом».
Это известие Руал прочел в газете утром по пути в школу. Он повернул было назад, домой: хотелось сказать матери немедленно об этом величайшем событии. Но вернуться домой — значит опоздать на уроки. Нет, нет. Он побежал в школу. Размахивая газетой, он ворвался в класс.
— Нансен перешел Гренландию! Ур-ра!..
Герой
Во всех норвежских газетах и журналах появились восторженные статьи о Нансене. Руал каждый день по вечерам сидел в библиотеке до ее закрытия. Тот же библиотекарь, который несколько месяцев назад посмеивался над Нансеном, теперь говорил льстиво:
— Нансен? О да! Нансен — наш герой.
И в тех газетах, где когда-то ругали Нансена, теперь ему пели гимны.
В журналах появились портреты Нансена и его родных — отца, матери, снимки домика, в котором он жил, училища, в котором учился. Вот Нансен-мальчик. Белокурые подстриженные волосы, курточка такая же, какую носил в десять лет и Руал. Нансен увлекается охотой, он любит рыбную ловлю. Газеты наперебой сообщали различные события из его жизни. «Однажды маленький Фритьоф пошел ловить рыбу. Клев был богатый, и скоро в его корзине уже плескалось десять больших рыб. Фритьоф заторопился и махнул леской так неудачно, что крючок впился в его верхнюю губу. Нестерпимая боль заставила его ухватиться обеими руками за крючок. Он попробовал вытащить его. Крючок держался крепко. Тогда Фритьоф с крючком в губе побежал домой. Кровь залила его куртку. Мать встретила его испуганным криком:
— Что с тобой, мой мальчик?
— У меня в губе крючок, — стараясь быть спокойным, ответил Фритьоф.
Мать попыталась вытащить крючок, но он не вылезал. Тогда она взяла острый нож, надрезала кожу на губе. Фритьоф не кричал, не плакал, как будто даже не волновался». «Заплакал бы я, если бы со мной случилось так? — спросил себя Руал. — Пожалуй, заплакал бы. А мама… Она бы закричала от страха».
Еще писали газеты: в детстве и юности Нансен увлекался лыжами. Сейчас он ходит на лыжах так, что мало кто может его перегнать. Готовя себя к дальним путешествиям, он закалял себя постоянными спортивными упражнениями.
Руал делал как раз то же самое, что и Нансен. Это обрадовало Руала, значит, он идет по правильному пути. Когда-нибудь он тоже совершит большое путешествие в полярные страны, и вся Норвегия будет так же гордиться им, как сейчас гордится Нансеном.
Приближался май 1889 года. Страна готовилась встречать Нансена. И вот настал день: все жители Христиании с утра направились в гавань. Берега фиорда, стены старой крепости были усеяны народом. Сотни судов и тысячи лодок вышли навстречу пароходу, на котором ехали Нансен и его спутники.
Руал и его три товарища в лодке вышли далеко в море. Их опередили только пароходы и большие ёлы. Но вот забелел пароход, тот, которого ждали, на всех портовых судах прогудели трижды встречу, на всех мачтах взвились разноцветные флаги «Добро пожаловать!». Руал впился глазами в пароход. Там, на баке, возле сигнального колокола, стояло шестеро. Четверо высоких людей и двое маленьких. Лодка Руала встала на пути парохода. Забыв обо всем, ребята бросили весла, неистово закричали и замахали шляпами. Шестеро с парохода ответили им поклоном. Позади всех стоял Нансен — Руал сразу узнал его. Нансен поднял над головой шляпу.
— С ними женщины! — сказал Петерсен, сидевший у руля, и показал на маленьких спутников Нансена.
— Это не женщины. Это лапландцы — Блато и Равно, — ответил Руал (из газет и журналов он знал по имени каждого участника экспедиции).
Пароход медленно шел к пристани. Длинным хвостом тянулись за ним лодки и ёлы. Со стен крепости грянули пушечные выстрелы — приветственный салют. Тысячная толпа на берегу пела песни, кричала «ура»
Руал, работая веслами изо всех сил, стараясь не отстать от парохода, греб, кричал, пел, а глаза его светились счастьем.
До поздней ночи густая толпа стояла перед домом, где остановился Нансен. Руал, конечно, был в толпе. Время от времени Нансен показывался на улице, его встречали громогласным «ура», пением. Он был истинным народным героем.
Перелом
Неторопливо потянулись студенческие годы Руала; по настоянию матери он изучал медицину. Но по-прежнему тайно готовился к полярным путешествиям. Теперь он уже свободно проходил на лыжах пятьдесят километров в день, легко взбирался на горы и в беге на лыжах завоевал первенство. Летом он увлекался греблей и футболом — это был верный путь к укреплению здоровья. А ночи он проводил за чтением книг о полярных путешествиях и изучал языки. Он говорил по-немецки, по-французски, по-английски.
Так прошло два года его студенческой жизни. Оставалось еще три года, он окончит университет, получит диплом доктора, и тогда, тогда… он скажет матери правду. А пока ни к чему ее беспокоить. Не завтра же он поедет в полярные страны! Он еще молод, у него еще нет опыта, нет знаний, он недостаточно закален.
Вот Нансен… Если бы стать таким, как Нансен!
В эту зиму о Нансене все норвежские газеты опять заговорили. Он собирался в новую смелую экспедицию, к Северному полюсу.
К полюсу! К полюсу! Ведь это как раз то, о чем тайно мечтал Руал. А газеты трубили вовсю: Нансен строит корабль небывалой формы. У корабля нет киля, днище у него полукруглое, как половина яйца. Когда полярные льды сожмут его, корабль поднимется вверх, а не будет раздавлен, как это было со знаменитым кораблем «Жаннетта».
Руал уже читал о трагической судьбе «Жаннетты» и ее командира де Лонга. Корабль затерло льдами у берегов Восточной Сибири, экипаж покинул его, льды потащили «Жаннетту» к полюсу, по пути раздавили, и обломки через пять лет были выброшены на западных берегах Гренландии.
Как идет течение в Северном Ледовитом океане? От берегов Сибири через полюс к берегам Гренландии. Уже давно полярные путешественники заметили, как много сибирских сосен, елей, лиственниц валяется по берегам Гренландии. Этот лес вынесен в океан сибирскими реками — Обью, Енисеем, Леной. В океане его захватывает ледяное течение, и лес плывет со льдами через полюс к Гренландии.
Нансен решил на своем корабле повторить путь сибирских сосен, лиственниц и обломков «Жаннетты». На корабле он вмерзнет в лед и вместе со льдом проплывет через полюс к берегам Гренландии.
Смелый план Нансена потряс Руала. Вот как надо работать и мыслить! Смелость, широта взгляда, остроумие! Тысячи людей знали об этом, и сам Руал читал, и только Нансену пришла в голову великая мысль проплыть со льдами через полюс.
Осенью корабль был закончен и спущен на воду. Имя ему дали «Фрам», что по-норвежски значит: «Вперед!» Вперед через льды к полюсу!
В конце 1892 года Нансен поехал в Англию. Ему надо было узнать, что скажут специалисты о его плане. Руал мысленно был с ним. Нансен сделал доклад в Лондоне в Географическом обществе в присутствии многих полярных путешественников. И… план Нансена был отвергнут. Известный путешественник Мак-Клинток заявил, что никогда в Географическом обществе не обсуждалось столь безрассудного по своей смелости плана.
— Судно будет неизбежно раздавлено льдами! — заявили специалисты.
Адмирал Нерс просто сказал:
— Северного полюса достичь нельзя.
Руал возмутился: может быть, англичане говорят так из зависти?
Он страдал не меньше, чем сам Нансен. Он боялся: вдруг Нансен откажется от своего плана? Тогда… Что тогда? Тогда сам Руал возьмется осуществлять его. Как это прекрасно: на корабле пройти через полюс!
Однако разговоры в Лондонском географическом обществе не смутили Нансена. Он вернулся в Норвегию и с новой энергией принялся за подготовку. Во что бы то ни стало он доведет свой план до конца.
Отплытие «Фрама» было назначено на Иванов день — 24 июня. Этот день считался в Норвегии народным праздником. Еще накануне Руал уехал из дому к бухте Люзакер, где стоял «Фрам». Одиноко бродил он по набережной, издали посматривая на корабль. Как жаль, что он не мог поехать с Нансеном, он молод… неопытен…
В ночь начался праздник. По горам загорелись костры, зазвучали песни. Молодые и старые плясали и пели. А Руал, печальный, бродил среди веселящихся людей. Что скрывать? Он завидовал. Завидовал тем, кто завтра поедет на «Фраме» к полюсу.
Так прошла бессонная ночь и наступил день. С утра моросил дождь. Но все набережные у бухты Люзакер были заполнены народом. Нансен вышел из дверей своего дома. Его провожали жена с маленькой дочкой на руках и тысячи восторженных людей. Нансен сел на маленький катер и понесся по бухте к «Фраму». Всюду кричали «ура», гремела музыка. Вот катер остановился возле «Фрама», и Нансен поднялся на палубу. «Фрам» расцветился флагами и двинулся из бухты к морю. Вскоре сетка мелкого дождя скрыла корабль. Но Руал еще долго всматривался в серую, неясную даль.
Угрюмый он вернулся домой. Сколько лет ему еще ждать? Два года, три, четыре?
Ему почему-то долго не открывали дверь. Он ждал: сейчас загремит засов, и в двери появится мать; она почти всегда встречала его сама. Но в открытой двери появилась пожилая женщина, соседка Марта. Руал удивился:
— А где мама? — растерянно спросил он.
Марта смутилась, сказала тихо:
— Мать лежит, заболела.
Руал торопливо побежал в комнату матери. Мать лежала с закрытыми глазами. Лицо ее пылало. У изголовья сидел доктор Леви. Он поднял руку, требуя тишины, и Руал спросил шепотом:
— Что с ней?
Старик ничего не ответил, тяжело поднялся с места и, взяв Руала за руку, увел в соседнюю комнату.
— Вероятно, она уже давно больна, но перемогалась. Болезнь подкосила ее сразу.
Когда они вернулись к больной, хмурый доктор Леви наклонился над нею, тронул ее веки, искоса взглянул на Руала и покачал головой, будто хотел сказать: «Дело совсем плохо». Руал сел у ног матери. Он глядел на нее, не мигая, не понимая, что происходит. В комнаты тихо входили какие-то женщины, услыхавшие печальную весть. Он не слышал их вздохов, всхлипываний. Доктор Леви вышел в соседнюю комнату и поманил за собой Руала, здесь уже стояли брат Леон, его жена, тетка Улава Кристенсен и еще какие-то люди. Они молча здоровались с Руалом, говорили шепотом.
Руал подошел к окну. Летняя ночь была полна тревожной тишины, будто и она трепетно ждала: умрет или не умрет мать Руала Амундсена.
Мать умерла к утру.
Первое испытание
Смерть матери ошеломила Руала. Недели две после ее похорон он ходил как оглушенный. Он ощущал вокруг себя пустоту, которую ничем нельзя было заполнить. Из его жизни ушел человек, который заботился о нем, любил его, теперь он один на свете. Пустые комнаты его угнетали. Дело валилось из рук. Но сильная воля и привычка все настойчивей звали его к работе.
Теперь уже не нужно ни от кого скрывать свои мечты, можно отдаться целиком своей основной работе, идти прямо к поставленной цели. И немедля Руал подал в университет заявление, что он прекращает занятия.
Он знал, что его ждала военная служба. Как все молодые люди его возраста, он должен был отбывать воинскую повинность. Пока был студентом, ему давали отсрочку, а теперь он обязан служить.
И Руал ждал этого времени: здесь, в строю, по-настоящему он испытает себя — силен ли он, вынослив ли, может ли быть хорошим солдатом.
Военная служба в Норвегии в то время продолжалась всего несколько недель, она не могла надолго оторвать Руала от его основной цели, и Амундсен с большой готовностью пошел на призыв. И только одно смущало его. Уже давно он заметил, что от постоянного чтения его глаза стали портиться. Он обращался к доктору, тот нашел у него близорукость и предписал носить очки.
Руал отказался от очков, он надеялся, что зрение исправится. Но при тщательном осмотре близорукость может открыться и его забракуют.
В назначенный час с толпой молодых людей он пришел в воинское управление, где заседала врачебная комиссия.
Главный доктор осмотрел его с головы до ног и вдруг поднялся.
— Повернитесь-ка, молодой человек! — сказал он Амундсену.
Тот повернулся.
— Прекрасно, прекрасно, молодой человек! Какая великолепная мускулатура, какое отличное сложение.
Он пощупал руки и ноги Руала — они были тверды как железо. Старый доктор несколько раз обошел вокруг него, любуясь его сильной фигурой. Наконец он спросил:
— Как это вам удалось развить такую мускулатуру? Передо мной каждый год проходят тысячи новобранцев, но я ни разу не видал ни одной такой великолепной фигуры.
Амундсен ответил:
— Я много занимаюсь физическими упражнениями.
— И давно?
Поделиться книгой: