Помоги проекту - поделись книгой:
Среди зимы с острова стали прибывать еще новые отряды эскимосов. Они останавливались станом на долгое время недалеко от бухты, предлагая нашим путешественникам песцовые шкуры.
Давно уже настала полярная ночь, время тянулось скучно, и, чтобы как-нибудь разнообразить свою жизнь, Амундсен иногда устраивал праздники вместе с эскимосами. При свете луны или северного сияния норвежцы и эскимосы стреляли в цель, ходили на охоту, бегали на лыжах взапуски. Лучшему бегуну или стрелку давали в награду какой-нибудь металлический предмет. Эскимосы радовались подарку.
А научная работа не прекращалась ни на день. Вели магнитные и метеорологические наблюдения. И за эту зимовку собрали столько научного материала, что потом в Норвегии ученые разбирали его в продолжение почти двадцати лет.
С наступлением весны Амундсен предпринял ряд санных поездок в район магнитного полюса. Вместе с лейтенантом Хансеном он точно определил новое местоположение магнитного полюса и тщательно обследовал как новый, так и старый районы. Это было одним из самых крупных достижений экспедиции.
Лето 1904 года было холодное. Лед в бухте не вскрылся, и вырвать яхту из ледовых оков не удалось. Экспедиция вынуждена была остаться на вторую зимовку. Это не входило в расчеты Амундсена, но делать было нечего — приходилось жить надеждой на то, что следующее лето будет более теплым.
Вторую зимовку путешественники провели даже лучше, чем первую. Им уже были хорошо известны условия зимовки, да и место было обжитое. И работали они так же дружно и бодро. Никто не болел. Для этого, попросту говоря, не было времени.
Амундсен, верный своим правилам, внимательно следил за тем, чтобы ни один участник экспедиции не оставался без работы. Праздность во время зимовок приносит неисчислимые беды: в долгую полярную ночь настроение у человека падает. Он легко поддается унынию, за унынием приходят апатия, безразличие, появляются болезни. Работа же спасает от мрачных дум. И каждый из членов экспедиции был загружен работой до предела.
Весна 1905 года была значительно теплее предыдущей. В середине февраля появилось солнце, дни быстро начали удлиняться, и, наконец, пришла полярная весна. Но еще долго пришлось Амундсену стоять на прежнем месте. Льды крепко сковали море и проливы.
Прошел май, июнь, а льды кругом еще не начинали таять. Только в июле началось движение льда, и в проливах между островами показалась вода. Амундсен начал готовиться к новому походу на запад, к цели.
В начале августа появилась возможность выйти в пролив. Эскимосы поняли, что белые вот-вот их покинут. Они всячески выражали свою печаль.
Наконец 13 августа все приготовления были закончены, и яхта вышла в пролив. Эскимосы долго шли за ней по берегу.
Проход найден
За одни сутки при попутном восточном ветре «Йоа» прошла почти сто километров. Яхта сначала шла по проливу Симпсона, здесь не проходило еще ни одно судно. Пролив был настолько извилист, что всякую минуту казалось, будто вот-вот он кончится и яхта попадет в закрытую бухту.
День за днем, в продолжение двух недель, яхта пробиралась. Все время измеряли глубину. Это была очень утомительная работа. Между высокими берегами ветер был едва заметен, яхта все время шла с помощью винта. Иногда пролив разветвлялся, разветвления шли в разные стороны, и тогда перед Амундсеном вставал вопрос, по какому проливу идти. Все экспедиции постигала неудача: в каких-то проливах они застревали, или погибали, или возвращались обратно. Множество мелких островов сбивало с толку всех путешественников. А лето здесь коротко: открытой водой можно плыть только месяца полтора, и Амундсен теперь боялся, что зима застанет его где-нибудь здесь, в ближних проливах.
Разветвления пролива стали попадаться чаще. Амундсен заметил, что течения в них бывают разные — в одних сильнее, в других слабее. В самых южных было самое сильное течение. Он шел именно по этим проливам, хотя порой они были очень узки. Глубина с каждым днем уменьшалась. На пути попадались подводные камни. В одном месте яхта едва прошла: под ней был только один дюйм свободной воды. Амундсен так волновался, что не мог ни спать, ни есть. Пища застревала у него в горле. Его нервы были напряжены до крайности; он понимал, что если теперь вот, в эти дни, он не найдет выхода на запад, в Тихий океан, и сам и его спутники погибнут. Целые сутки он проводил на мачте, в бочке, стараясь вовремя заметить каждую ловушку, которую им поставила природа.
26 августа, на заре, яхта вышла, наконец, в открытое море. Амундсен увидел огромное водное пространство. Вот это радость! В восемь часов утра он закончил свою вахту и ушел спать.
Вдруг шум и сильная беготня на палубе разбудили его. Амундсен сразу понял, что случилось нечто очень важное. В каюту вбежал лейтенант Хансен и крикнул:
— Вижу корабль! — И тотчас убежал обратно.
Амундсен быстро вскочил с постели. Значит… значит, северо-западный проход найден! Ура! Мечта юношеских лет осуществилась.
«В горле я почувствовал странное ощущение. Конечно, я был несколько возбужден и переутомлен, и, несомненно, это слабость, но на мои глаза навернулись слезы. «Вижу корабль!» Магические слова! И сразу же родина и все милое моему сердцу приблизились ко мне и простерли руки. «Вижу корабль!» Я мгновенно оделся. И на минуту остановился перед портретом Нансена, висевшим на стене, и в это мгновение изображение словно ожило, будто Нансен смотрел на меня и кивал головой. Я кивнул ему в ответ, улыбаясь от счастья, и вышел на палубу».
Да, впереди в открытом море виднелся корабль. Это было парусное китобойное судно, пришедшее с запада. Все на яхте будто обезумели, поздравляя друг друга, обнимались, кричали, прыгали и плясали. И всех радостнее был Амундсен. Победа была в его руках! Он первый проплыл из Атлантического океана в Тихий северозападным проходом. Цель достигнута!
Когда прошла первая волна радости, Амундсен вдруг вспомнил, что в течение нескольких дней он ничего не ел. На канатах у мачт висели свежие оленьи туши. Амундсен в каком-то исступлении подбежал к ним, отрезал кусок за куском и глотал целиком, как изголодавшийся зверь. За это время он так измучился, что стал совсем неузнаваем. Ему было только тридцать три года от роду, а походил он на семидесятилетнего старика.
Он был истощен вконец, глубокие морщины прорезали его лоб и щеки.
Три часа спустя «Йоа» направилась к китобойному судну. Это было судно из Сан-Франциско. Оно называлось «Чарльз Гансон». Подошла к нему вплотную и остановилась у борта.
Седой капитан вышел навстречу.
— Вы капитан Амундсен? — был его первый вопрос.
Амундсен был очень удивлен: капитан знает его имя.
— Это первое встреченное вами судно?
— Да, первое.
— Я чрезвычайно счастлив, что первый могу поздравить вас со счастливым прохождением северо-западного пути.
Сияющий от удовольствия капитан пригласил Амундсена и его товарищей к себе в каюту. Он-то лучше других понимал, какой огромный подвиг совершили его гости, и был по-настоящему счастлив, что первый встретил экспедицию.
Амундсен расспросил капитана об условиях плавания дальше на запад. По его словам, плыть можно было без опасений — проливы были свободны ото льда.
Амундсен торопился. Скорей, скорей! Надо использовать открытое море и попутный ветер. На прощанье капитан подарил мешок картофеля и мешок лука. Это было большим лакомством для экипажа «Йоа»: уже два года они не пробовали свежих овощей.
Поставив все паруса, путешественники двинулись в путь. Лед попадался им только у берегов.
У острова Гершеля море также было свободно ото льда.
Амундсен спешил использовать благоприятную ледовую обстановку, но встретившиеся два китобойных судна предупредили Амундсена, что дальше море закрыто льдом. На берегу, как предостерегающий знак, лежало судно, выброшенное бурей. Это был американский барк «Бонанца» из Сан-Франциско.
«Йоа» двинулась на запад, но вскоре встретила льды. Лавировать среди подвижных льдин было трудно. Однажды ночью яхту вместе со льдами оттащило назад к тому же берегу, где находилась разбитая «Бонанца». Все видимое пространство моря закрылось льдом. Во льдах у острова Гершеля застряли пять больших судов.
Вначале экипаж «Йоа» не терял надежды, что льдины разойдутся и можно будет продолжить путь. Однако лед уплотнялся с каждым днем.
9 сентября 1905 года ударили морозы. Стало ясно, что здесь, возле разбитой «Бонанцы», придется проводить третью зимовку. Экипаж безропотно покорился обстоятельствам и, выждав двое суток, дружно начал готовиться к зимовке.
Путешественникам пришлось строить два дома: один — для жилья, другой — для обсерватории. Строительного материала тут было много, так как реки приносили в пролив множество сосен.
Амундсен и лейтенант Хансен решили зимовать на борту яхты, а пятерых членов экипажа переселить на берег. Постройку закончили быстро: 15 сентября у жилого дома уже была крыша. Скоро закончили и обсерваторию, куда перенесли инструменты и приборы. Научная работа продолжалась с прежней аккуратностью.
Яхту оборудовали еще лучше, чем на предыдущей зимовке: укрыли со всех сторон брезентом, в прорези поставили дверь, принесенную с разбитой «Бонанцы». Оттуда же была взята и маленькая печурка, которую Амундсен установил в своей каюте. Топлива не жалели — не то что на первых двух зимовках.
Зимовка обещала быть вполне благополучной. Всего было вдоволь.
Когда лед окреп, к яхте начали приходить эскимосы и гости с других судов. Оказалось, что вокруг острова Гершеля, кроме «Йоа», вмерзло еще одиннадцать кораблей.
В конце сентября Амундсен отправился на остров Гершеля, откуда уходила почта в форт Юкон. Ему очень хотелось сообщить скорее о судьбе своей экспедиции и узнать вести с родины. В гавани острова стояло на зимовке пять крупных судов. Амундсена ветре-тили очень шумно. Оказалось, что все американские суда получили приказ в случае встречи с Амундсеном оказывать ему и его товарищам всяческое содействие.
И вот Амундсен сам пришел к ним! Капитаны кораблей наперебой предлагали ему свое гостеприимство.
Узнав, что следующая почта уйдет только через месяц и вернется лишь в марте, Амундсен решил сам отправиться за почтой в форт Юкон, за несколько сот километров от острова Гершеля, и заодно отвезти почту с зазимовавших кораблей. Ждать целую зиму вестей с родины было слишком мучительно.
Китобои с восторгом встретили решение Амундсена: вот кто действительно доставит почту быстро и в целости!
В конце октября Амундсен и капитан «Бонанцы» Могг отправились в путь с проводником-эскимосом и его женой. У них были две собачьи упряжки: на одной везли продовольствие, а на другой ехал Могг. Весь этот путь до форта Юкон Амундсен проделал на лыжах. И это при 40–50 градусах мороза! Но — увы! — телеграфа в форте Юкон не оказалось. Ближайший телеграф был в поселении Игл-Сити, в трехстах километрах к югу. Амундсен, не задумываясь, решил отправиться в Игл-Сити.
Там он отправил телеграммы на родину, дождался почты и через два месяца вернулся назад, на «Йоа». Путешествие на телеграф заняло пять месяцев, из которых три месяца Амундсен шел на лыжах.
Возвращение капитана и начальника экспедиции экипаж «Йоа» отпраздновал весело. Вести с родины согрели сердца путешественников. Да, они выполнили свой долг: сумели открыть таинственный проход…
К 1 августа 1906 года пролив, наконец, очистился ото льда, и «Йоа» пошла на запад. 30 августа утром Амундсен увидел вдали мыс принца Уэльского на восточной окраине Берингова пролива, а к вечеру того же дня яхта пришла в город Ном.
«Не нахожу слов, чтобы описать тот прием, какой был нам оказан в Номе, — писал Амундсен в своих воспоминаниях. — Та сердечность, с которой нас встретили, бесконечное ликование, объектом которого была «Йоа» и мы, навсегда останутся для меня одним из самых светлых воспоминаний…
…Бросив якорь, мы с лейтенантом Хансеном сели на катер наших любезных хозяев и хозяек и отправились на берег. Катер все время освещался береговыми прожекторами. Ослепленные сильным светом, бившим нам прямо в глаза, мы ничего не могли рассмотреть. Катер ударился о берег, и даже сейчас я не понимаю, каким образом я попал на берег. Навстречу нам загремели приветствия из тысячи глоток, и вдруг среди ночи раздались звуки, от которых я задрожал всем телом и слезы выступили у меня на глазах. «Да, мы любим эти скалы», — пела толпа норвежский гимн».
В октябре «Йоа» прибыла в Сан-Франциско. Амундсен подарил свой славный корабль городу, и с тех пор «Йоа» стоит там в парке Золотых Ворот.
Смелые замыслы
В продолжение двух лет Амундсен ездил по Европе и Америке, делал доклады во всех крупных городах о своем путешествии через северо-западный проход. Он собрал крупную сумму денег и расплатился со всеми кредиторами. С особым удовольствием он отдал долг торговцу консервами, который едва не помешал ему пойти в знаменитый поход. У него еще остались деньги для новых смелых путешествий.
Куда теперь направить путь? Конечно, к Северному полюсу — это была его давняя мечта. Если не удалось побывать на полюсе его земляку Нансену, может быть, удастся ему. Он решил идти тем же путем, каким шел Нансен на своем «Фраме», то есть на крепком корабле, вмерзнуть в лед где-нибудь у северных берегов Восточной Сибири и вместе со льдом дрейфовать через полюс. Если судно пройдет не через самый полюс, то можно достигнуть полюса на санях.
Нансен тогда случайно не попал к полюсу, он вмерз в лед слишком рано и довольно далеко к западу от того места, где бы ему надо было это сделать. Чтобы избежать ошибки Нансена, Амундсен решил подойти к этому месту с востока, из Тихого океана через Берингов пролив. Для такого похода, конечно, нужно подходящее судно, но судно уже есть; это все тот же корабль «Фрам». Он теперь без дела стоял в бухте в Христиании. Он был уже стар, время потрепало его, но он был еще достаточно крепок.
Амундсен еще раз осмотрел корабль и приобрел его.
Он заново отремонтировал «Фрам», закупил все необходимые вещи, очень много продовольствия и начал подбирать людей.
Отважные его спутники, с которыми он прошел по северо-западному проходу, записались первыми в это путешествие. И еще были приглашены восемь матросов и четверо научных работников, а также опытный повар. Всего на «Фраме» должны были пойти двадцать человек.
Приготовления шли полтора года. Но вот в сентябре 1909 года весь мир облетело известие, что адмирал Пири на собаках достиг Северного полюса. Амундсен был в этот день на «Фраме». Вдруг с берега кто-то громко позвал его. Амундсен подошел к борту. На берегу стоял матрос и размахивал газетой.
— Важные новости!
Через несколько минут матрос с газетой был на борту «Фрама». Амундсен прочитал: «Пири достиг Северного полюса», — и так заволновался, что у него потемнело в глазах. Он беспомощно опустил руку с газетой. «Что такое? Адмирал Пири опередил меня? Да! Да! В газетах точно написано: «Северный полюс уже открыт».
Амундсен тотчас покинул «Фрам», поехал в город. Здесь же, на набережной, он купил еще с десяток разных газет. Телеграмма была одна во всех: «Пири побывал на Северном полюсе».
Это был тяжелый день для Амундсена.
Что же теперь делать? Куда отправиться? «Если Северный полюс открыт, то не открыт еще Южный, — про себя подумал он. — Идти к Южному. А если мои товарищи откажутся? Тогда снова откладывай поездку, может быть, года на два? Не лучше ли пока не говорить им, что я изменяю свой путь?» Он прикинул в уме, как лучше поступить, и решил: лучше не говорить.
7 июня 1910 года «Фрам» покинул Норвегию. Экспедиция как будто отправлялась к Северному полюсу, так по крайней мере Амундсен сказал сотрудникам газет.
— Пири доставил слишком мало научных материалов, поэтому я решил не отказываться от своего первоначального плана. Я побываю на Северном полюсе и привезу научные материалы.
Атлантическим океаном «Фрам» направился вдоль Европы и Африки к югу. На пути «Фрам» зашел в гавань на острове Мадейра. Здесь Амундсен открыл спутникам свою тайну. Если кто не согласен, может остаться здесь, на Мадейре, и с первым попутным кораблем вернуться в Норвегию. Но все с восторгом дали согласие идти с Амундсеном к Южному полюсу.
На Мадейре уже дожидался прихода «Фрама» брат Амундсена. С ним было послано в Норвегию известие о том, что первоначальный план экспедиции изменен. И ему же поручили сообщить об этом в Англию для передачи капитану Скотту. Амундсен знал, что Скотт собирался идти к Южному полюсу.
От Мадейры корабль повернул в сторону Австралии, направляясь к Антарктике — к бухте Китовой.
Амундсен именно здесь решил остановить корабль на зимовку.
Вокруг Южного полюса простирается огромный материк, покрытый вечным льдом, он образует ледовый барьер, отвесно спускающийся прямо в океан. Но в бухте Китовой ледовый барьер был неподвижен, потому что основание льда покоилось здесь на материке, значит здесь было вполне безопасно зимовать. А ледяные стены могли защищать корабль от сурового южного ветра.
«Фрам» дошел до бухты Китовой и здесь остановился на стоянку. За три недели все имущество «Фрама» переправили на ледовый барьер. В четырех километрах от места высадки построили дом для зимовщиков, палатки для собак, будки из дерева и льда для разных научных приборов.
База стала походить на городок. Амундсен назвал его «Фрамхейм», что значит: «Жилище «Фрама».
Отсюда до Южного полюса было тысяча сто километров.
Шел еще январь, самый разгар лета в тех местах, везде на льдах возле бухты появлялось множество тюленей и пингвинов, путешественники каждый день ходили на охоту, чтобы пополнить свои запасы пищи.
Сам Амундсен занялся подготовкой дороги к полюсу. Он составил такой план: через каждые сто километров он сделает склады продовольствия, чтобы не тащить большой груз к полюсу, а идти налегке. Дорогу между складами он решил обставить вехами.
8 февраля от бухты Китовой на юг вышли четыре человека с тремя санями, запряженными восемнадцатью собаками. Сани были доверху нагружены продовольствием. Солнце, не заходившее уже третий месяц, светило ярко. Путники прошли узкой тропинкой между глетчерами, поднялись в гору и бесконечными ледяными полями двинулись на юг. Маленький караван быстро шел по ледяной равнине. Кругом все молчало, и не было видно ни одного живого существа. Люди, собаки и сани казались черными точками в бесконечных белых сверкающих просторах. Пройдя равнину, караван вступил в холмистую местность. Здесь был устроен первый привал. Люди раздали лепешки из пемикана (размолотое мясо с мукой) собакам, сварили на спиртовке суп для себя. И пока варился суп, они успели сложить столб изо льда и снега высотой в десять футов. Этот столб, или, как называют его полярные путешественники, гурий, был первой вехой на их пути.
Шесть суток караван продвигался к югу, устраивал через каждые пятнадцать километров привал, и на месте привала ставили ледяной столб.
14 февраля караван добрался до 80° южной широты. Мертвая ледяная пустыня простиралась кругом. Амундсен наметил место для нового склада, и все четверо принялись разгружать сани. Ящики с пищей, мешки с одеждой сложили в брезент, укутали со всех сторон тюленьими шкурами, сверху брезентом, обложили льдом, так что получился высокий холм, на вершине которого водрузили норвежский флаг.
Амундсен на лыжах пошел от склада в сторону; ему хотелось точно запомнить местность, где устроен склад. Он прошел с километр, оглянулся. Склад был едва заметен. Он казался маленьким холмиком.
Амундсен вернулся к товарищам:
— Склад совсем не заметен. Мы не найдем его, когда пойдем с полюса. Давайте через каждый километр на восток и запад поставим по ледяному столбу и на столбе укрепим флаг. Эту веху мы устроим на восемь километров к востоку, восемь к западу. Такой забор уже не пропустим.
Они разделились на две партии: двое пошли на запад, двое на восток, чтобы строить столбы через каждый километр. На работу затратили двое суток.
Обратный путь караван сделал в три дня: собаки с пустыми санями бежали дружно.
В это время приготовления к зимовке в бухте Китовой уже были закончены, и в поездку для устройства складов пошли все люди. В избушке был оставлен только один человек.
На этот раз караван растянулся длинной лентой. К югу двигалось семеро нарт, их везла шестерка собак, и возле каждой упряжки шел человек.
Дорога теперь была знакома. Ледяные столбы с флагами были видны за много километров, и на пятые сутки караван достиг первого склада на 80° южной широты. Здесь еще оставили часть продовольствия. Этот склад Амундсен решил сделать самым большим. Отсюда два человека с двумя санями пошли обратно на «Фрам», а остальные шесть двинулись дальше, к югу. Через сто километров был устроен склад № 2 и еще через сто — склад № 3.
На всех складах теперь развевались норвежские флаги, и от каждого склада в стороны восемнадцать километров шли ледяные гурии с черными флагами. На последнем складе не хватило ни бамбуковых палок для вех, ни досок. И на вершины столбов поставили сушеную треску.
К этому времени погода резко изменилась, с юга подули суровые ветры, и караван должен был вернуться к «Фраму» на зимовку.
Вся зима прошла в приготовлениях. Амундсен обдумывал каждую мелочь будущего похода. Он теперь знал, в чем недостатки его снаряжения. Одежда должна быть теплая, но легкая. Обувь прочная, потому что все время придется идти по льду. Вистинг всю зиму занимался тем, что перешивал одежду и обувь. Он распорол все сапоги, сделал их просторными, чтобы можно было надеть на ногу много чулок, сшил мягкое белье из фланели и куртки из шерстяной материи.
Плотник Бьолан переделал сани и ящики, обстругал где только можно, чтобы они стали легкими.
Поделиться книгой: