Помоги проекту - поделись книгой:
Амундсен купил пятилетний запас продовольствия, двадцать тысяч литров горючего, отличное снаряжение, одежду, обувь. Закупил и различные товары для обменной торговли с эскимосами — с ними он рассчитывал встретиться на пути своих поисков вдоль будущей трассы: Атлантика — Тихий океан.
Все было перевезено на «Йоа», упаковано и уложено в трюм. Но денег на полную расплату все же не хватало. Пришлось занимать у разных лиц мелкими суммами под краткосрочные векселя. Случалось, что Амундсену грубо, иногда даже оскорбительно отказывали. Он стойко переносил и отказы и оскорбления… во имя своей великой цели.
Трудно было подобрать участников экспедиции. Почти целый год искал Амундсен шестерых товарищей, таких же решительных, как и он. Своим помощником он избрал лейтенанта датского флота Готфрида Хансена, совершившего уже не одно плавание в северных водах. Хансен был навигатором, астрономом, геологом и фотографом.
Первым штурманом был приглашен Антон Лунд, много лет плававший на зверобойных судах в должности шкипера и гарпунера; первым машинистом и метеорологом — Педер Ристведт; вторым штурманом — Хельмер Хансен; вторым машинистом и магнитологом — Густав Юль Вик; и наконец, обязанности кока были поручены Адольфу Линдстрему, который, как потом оказалось, был мастер на все руки.
Это были люди опытные, смелые, не боявшиеся поставить на карту свою жизнь, когда дело шло о достойной цели. Самому старшему из них, Лунду, было тридцать девять лет; самому младшему, Густаву Юлю Вику, — двадцать пять. Они верили в успех экспедиции и принимали самое деятельное участие в ее подготовке. За месяц до отплытия они переселились на яхту и жили тесной, дружной семьей, каждый час готовые в путь.
За несколько дней до отплытия из Христиании на яхту «Йоа» пришел Нансен. Амундсен в это время был в городе. Нансен внимательно осмотрел яхту, снаряжение, поговорил с участниками экспедиции и убедился, что все приготовлено, все предусмотрено. Прощаясь, сказал штурману:
— Передайте Амундсену: он может выходить в море.
Амундсен обрадовался, когда узнал об этом напутствии Нансена. Значит, можно не откладывать выхода в плавание ни на один день!
Но тут стряслась беда, которая едва не погубила все дело.
Кто-то пустил слух, что Амундсен затеял безумное дело. Как можно пуститься отыскивать северо-западный проход на такой маленькой старой яхте, если и большие корабли там гибнут? Четыреста лет люди с большими средствами, на больших судах ищут этот проход и не могут найти. Куда же лезть бедняку Амундсену? Это явная авантюра.
Кредиторы Амундсена заволновались и потребовали вернуть им деньги.
Амундсен спорил, убеждал. Ничего не помогало.
— Давайте деньги назад! — говорили они. Особенно яро нападал один кредитор, торговец консервами.
— Если не уплатите деньги, я наложу арест на яхту, — напрямик заявил он Амундсену.
Бедный Амундсен был вне себя. Сколько хлопот, сколько приготовлений, и все напрасно! За эти дни он похудел, не спал ночами, искал выхода. А торговец стоял на своем. Наконец он заявил:
— Если через сутки не уплатите долга, я заявлю полиции.
Амундсен понял, что решительная минута настала. Он тотчас созвал своих товарищей и, когда все шестеро пришли к нему, сказал:
— Положение вот какое: мы сегодня ночью тайно уедем, или завтра у нас отберут яхту. Согласны ли вы выехать немедленно?
— Конечно, согласны.
— Тогда в полночь будьте у яхты. И об этом никому!
Этот разговор произошел 16 июня 1903 года.
С вечера пошел сильный дождь. Улицы и порт опустели. Амундсен и его товарищи, закутанные в непромокаемые плащи, под проливным дождем прошли в порт, забрались на яхту. Яхта тихо отчалила и пошла через фиорд в море.
Путь, полный опасности
В течение восьми недель яхта «Йоа» шла через Атлантический океан. Смелые пловцы зашли сперва в бухту Годхавн на острове Диско, у западного берега Гренландии. Здесь Амундсен купил двадцать собак, и экспедиция отправилась дальше к северу, к поселению Делримпл, где шотландские китоловные суда доставили Амундсену еще продовольствия и горючее. На этом последнем пути маленькая яхта в Мельвильской бухте встретилась с первыми полярными льдами и дрейфовала, подвергаясь большой опасности.
Яхта с честью выдержала это первое испытание, хоть и нагружена была сверх всякой меры. Ее трюмы были битком набиты ящиками с продовольствием, с одеждой, такие же ящики лежали и на палубах. Амундсен, смеясь, сравнивал свою яхту с возом, нагруженным мебелью.
— Будто переезжаем с квартиры на квартиру: захватили с собой все, что можно.
Но им не приходилось заботиться о внешнем виде, им нужно было взять с собой как можно больше запасов, потому что они и сами не знали, сколько лет им придется пробыть в полярных странах.
К августу 1904 года маленькая экспедиция достигла острова Бичи. Это была самая северная точка, до которой когда-либо доходили суда. Остров представлял собой черную базальтовую скалу с огромным вековечным ледником на вершине.
Яхта пристала к берегу в большой бухте. Амундсен и его спутники выгрузились на берег и здесь прожили целую неделю.
Они произвели самые тщательные магнитные наблюдения, чтобы точно определить, в каком направлении от них находится Северный магнитный полюс. Наблюдения показали, что полюс находится где-то к западу от них.
Путь на запад шел мимо множества мелких островов. Эти места были совсем не исследованы. Яхта должна была идти как бы ощупью. Амундсен боялся, что где-нибудь на пути встретятся рифы и погубят яхту. Пришлось вести непрерывные наблюдения за глубиной моря. Тут обнаружилась очень большая странность. С одной стороны маленькой яхты лот уходил на невероятную глубину, а с другой — из воды высовывались изгрызенные волнами рифы. Сам Амундсен все время находился в бочке на мачте, тщательно осматривая, по какому пути надо идти.
Однажды в проливе разыгрался шторм. Северный ветер крепчал с каждой минутой и переходил в ураган с дождем. Большая волна подхватила яхту и потащила ее к скалам. Нужно было немедля ставить паруса. Волны бросали яхту из стороны в сторону, заливали палубу, яхта скрипела под их ударами, ветер вырывал из рук снасти, но экипаж работал изо всех сил и в конце концов поставил паруса.
Однако ветер и высокие крутые волны поднимали судно и снова бросали его на камни. Фальшкиль (брус под килем) разлетелся на мелкие щепки и всплыл. Ничего не оставалось делать, как только наблюдать за ходом событий и ждать, чем это кончится.
Сжав зубы, Амундсен стоял на вантах и горько упрекал себя за то, что забыл основное правило полярников: «Арктика коварна. Не верь ей ни на мгновенье». А он забыл или, может быть, не успел в самом начале бури послать вахтенного в наблюдательную бочку: вахтенный заранее заметил бы скалы и предупредил об опасности. Неужели судно разобьется и экспедиция кончится так же бесславно, как и все другие?
А мель, на которую несло яхту, становилась все яснее. Паруса натянулись, как кожа на барабане. Вся яхта задрожала. Гибель казалась неминуемой. Амундсен спустился на палубу и приказал:
— Приготовить лодку! Грузите провиант, оружие, патроны.
Тут Лунд, стоявший недалеко, крикнул:
— А не рискнуть ли на последнее средство — не бросить ли в море весь палубный груз?
Это было тайным желанием самого Амундсена, но он боялся его высказать вслух. В ящиках заключалось продовольствие, а продовольствие в тех местах — сама жизнь. Однако раздумывать было некогда. И груз полетел за борт. Ящики тяжелые — по двести килограммов весом — летели в воду, будто легкие тюки сена.
Оставалось не более двадцати метров до самого мелкого места. Пена и брызги покрывали судно, мачта шаталась. Большая волна высоко подняла яхту и швырнула на голые камни. Удар следовал за ударом. Да, это был конец. Собаки дико выли. Вдруг высокий вал снова поднял яхту, она соскользнула с камней и свободно закачалась на вольной воде.
Амундсен быстро взобрался в бочку — нельзя было терять ни минуты, надо было найти путь среди многочисленных мелей, тесным кольцом окружавших яхту. У руля стоял спокойный, безмолвный лейтенант Хансен. Даже буря не вывела его из равновесия. Но вдруг он испуганно закричал:
— Судно не слушается руля!
Амундсен окаменел: значит, игра все-таки проиграна? Прошла минута, судно снова ударилось о какой-то подводный камень, и… лейтенант Хансен радостно крикнул:
— Руль снова в порядке!..
Случилось нечто удивительное и малоправдоподобное: от первых толчков крючья руля выскочили из петель, а при последнем ударе они снова встали на свое место. Лейтенант Хансен твердой рукой переложил руль, и яхта отошла от мелей.
Всех охватило такое ликование, какого еще не бывало на яхте. Люди обнимали друг друга, смеялись, пели и приплясывали.
Шторм прекратился только на пятые сутки, и яхта уже по спокойной воде двинулась дальше на запад.
Вскоре произошел еще один случай, едва не погубивший экспедицию. Небольшое машинное отделение яхты, где стоял мотор, было переполнено бидонами с горючим. Однажды машинист сказал Амундсену, что один из бидонов немного течет. Серьезного пока ничего не было, но если течь не остановится, то маленькое помещение наполнится горючими газами, и может вспыхнуть пожар.
Амундсен спустился в машинное отделение, понюхал воздух, пропитанный запахом бензина, и приказал машинисту перекачать горючее из поврежденного бидона в другой. Вечером яхта стояла на якоре у небольшого острова. Амундсен сидел в каюте, писал дневник, он занимался этим каждый вечер. Вдруг на палубе раздался страшный крик: «Пожар!» Все бросились наверх. Столб пламени выбивался из машинного отделения. Амундсен и его товарищи бросились заливать пламя, прикрыли люк в машинное отделение, завалили его ящиком, чтобы прекратить воздуху доступ, и пожар был потушен.
Так, в борьбе с опасностями, с бурями и туманом яхта двигалась все дальше и дальше на запад.
9 сентября «Йоа» подошла к Земле короля Вильямса. Один из проливов, ведущих дальше на запад, а именно — пролив Симпсона, был совсем свободен ото льда. И Амундсену и всем членам экспедиции показалось, что северо-западный проход открыт. Ведь самые трудные места уже пройдены. Если плыть дальше, то, может быть, яхта беспрепятственно выйдет к мысу Барроу. Однако целью экспедиции было не только открыть северо-западный проход. Не менее важную задачу представляло изучение магнитного полюса. А по последним магнитным наблюдениям экспедиции было установлено, что магнитный полюс находится не далее как в ста милях к северо-востоку. Приходилось остановиться на зимовку именно здесь, недалеко от магнитного полюса. К тому же подходила зима. Дни становились все короче и короче, с севера дули ледяные ветры. И, посоветовавшись с товарищами, Амундсен решил остановиться здесь.
В поисках места стоянки яхта вошла в бухту Патерсон и пошла вдоль берега. Лейтенант Хансен, несший вахту в наблюдательной бочке, вдруг закричал:
— Вижу замечательную бухточку. Лучше не сыщешь. Чудесная бухта!
Амундсен быстро взобрался к нему. Да, вдали виднелась маленькая гавань, закрытая от всех ветров. В нее вел неширокий проход. Тотчас же спустили шлюпку, и Амундсен с двумя товарищами двинулся в разведку. Проход в гавань был глубок, но узок, и большие, опасные льдины сюда не могли проникнуть. Маленькая, похожая на чашку гавань действительно была очень удобна для стоянки. Никакие бури не были здесь страшны: с востока и запада поднимались высокие берега, а южный берег был пологий и удобный для того, чтобы поставить там домики для жилья и для научных приборов. На берегу виднелось много оленьих следов — это обещало хорошую охоту. О пресной воде можно было не беспокоиться — сюда стекало несколько быстрых ручьев.
На следующий день Лунд, Хансен и Ристведт отправились на берег знакомиться с окрестностями, они видели целью стада оленей, большие стаи гусей и других птиц.
Лучшей гавани не стоило искать.
— Здесь мы и перезимуем, — решил Амундсен.
И с ним все согласились.
12 сентября яхта вошла в гавань, названную впоследствии бухтой Йоа.
Две зимовки
Яхта подошла к высокому берегу почти вплотную и остановилась, как у пристани. Ее крепко пришвартовали тросами и в первую очередь переправили на берег всех собак. Они очень надоели всем за время перехода: постоянно дрались, выли, шныряли по палубе, загрязняли яхту. Затем с яхты на берег была устроена подвесная дорога: от мачты к большому камню протянули трос и по нему на блоке начали переправлять ящики с провиантом и снаряжением.
Пятеро товарищей вытаскивали ящики из трюма, подвешивали за крючья на блок и отправляли на берег. Амундсен и Ристведт принимали ящики, осторожно сбивали с них деревянную обшивку и тщательно укладывали в аккуратные штабеля. Деревянная обшивка должна была служить материалом для различных построек.
Четыре дня с раннего утра до темноты шла разгрузка яхты. Путешественники спешили закончить работу до наступления сильных морозов. А зима уже надвигалась. Ежедневно шел снег. Надо было успеть построить на берегу помещение для обсерватории и запастись свежей провизией на зиму.
Амундсен разделил весь экипаж на две партии: на партию строителей и партию охотников. Два самых страстных охотника — Лунд и Хельмер Хансен — отправились в шлюпке на остров Эта, где паслись большие стада оленей. Остальные принялись за постройку домиков.
В первую очередь начали строить небольшой домик для магнитных наблюдений. Амундсен и Вик осмотрели тщательно все доски от ящиков, из которых строился домик, проверили, нет ли в досках железных гвоздей. Железные гвозди могли оказать влияние на саморегистрирующие приборы, и тогда наблюдения были бы записаны неправильно.
Домик строили на склоне горы. Амундсен с помощью лейтенанта Хансена сделал фундамент из камней, а стенами служили ящики, наполненные песком. Крышу покрыли досками и брезентом. Изнутри и снаружи стены были обиты толем, а вокруг домика провели ров, чтобы вода не могла проникнуть внутрь. Всю эту трудную работу Амундсен выполнил сам с помощью Хансена: такое важное значение придавал он будущим магнитным наблюдениям.
Другие товарищи строили жилой дом для Ристведта и Вика, они должны были переселиться с яхты на берег. Затем совместными усилиями начали готовить яхту к зимовке: вставили двойные рамы в световые люки, поставили в каютах керосиновые печи, наладили вентиляцию.
Всем приятно было после трудового дня вернуться в теплые, светлые каюты и с книжкой в руках улечься в уютную постель.
К довершению общего благополучия охотники вернулись с богатой добычей — они привезли двадцать оленей и много гусей. Мясо оленей разрезали на куски и развесили на вантах — было уже так холодно, что мясо не портилось.
Амундсен думал и удивлялся тому, что именно в этих местах погибла от голода и холода экспедиция Франклина. Недалеко от места стоянки яхты находилась так называемая бухта Голода. И теперь, обследовав всю местность, Амундсен видел, как много здесь можно добыть пищи: птица, олени, рыба — все в изобилии. Франклинская экспедиция, должно быть, пришла сюда в то время, когда все было занесено снегом, а путешественники, утомленные переходом, изнуренные болезнями, безнадежно глядели на мир. Между тем жизнь на этих, казалось бы, пустынных берегах не замирала ни осенью, ни зимой, ни тем более летом.
Однажды Амундсен стоял на палубе с двумя товарищами. Вдруг один из них воскликнул: «Олень!» — и показал на черное пятнышко, которое появилось на склоне горы. Но другой товарищ рассмеялся:
— Олень этот на двух ногах.
— Как на двух? — удивился Амундсен.
— Это человек.
Амундсен поднял бинокль к глазам. В самом деле, по склону горы к стоянке шел человек, закутанный в звериные шкуры. Потом из-за гребня горы показались еще четыре человека, вооруженные копьями и стрелами. Они решительно шли к стоянке.
— Пожалуй, они зададут нам взбучку, — сказал Амундсен. — А ну-ка, товарищи, берите ружья.
Два товарища Амундсена быстро спустились в каюту и вышли оттуда с ружьями в руках. Амундсен также взял свое ружье, и втроем они двинулись навстречу незнакомцам. Никто не знал, кто эти люди — друзья или враги.
— Это эскимосы. Что они нам могут сделать со своими стрелами?
Два маленьких отряда медленно сходились. На расстоянии пятнадцати шагов друг от друга они остановились. Эскимосы держали свои луки и стрелы наготове. Амундсену не хотелось нарушать мир. Он обернулся к своим товарищам и сказал:
— Давайте-ка бросим ружья, покажем им, что мы не хотим сражаться.
И все трое бросили ружья в сторону. Амундсен крикнул: «Микимо!» — единственное эскимосское слово, которое он знал. Это было приветствие. Эскимосы тотчас бросили свои луки и стрелы, быстро подошли к людям. Тогда Амундсен протянул руку их вождю, закивал головой, замахал руками, стараясь показать эскимосу, что никаких враждебных намерений у него нет. И эскимосы это поняли. Они тоже закивали, заулыбались. Амундсен повел гостей к стоянке, пригласил на яхту, угостил их мясом, шоколадом, и дружба была заключена. Амундсен показал эскимосам топоры, ножи, пилы. В этих местах не только металл, но даже и дерево встречалось очень редко. Свое оружие эскимосы делали из костей морских животных, луки их были сделаны из ребер кита. Они с суеверным ужасом смотрели, как Амундсен стальной пилой пилил дерево и топором рубил доску. Все это было для них совершенно новым.
Когда все вышли на палубу, Амундсен взял ружье, прицелился в кайр и выстрелил. Несколько птиц было убито. Они на воде перевернулись на спину и подняли ножки вверх. Амундсен обернулся, чтобы посмотреть, какое впечатление произвел выстрел на эскимосов. Эскимосы — все пятеро — лежали на земле лицом вниз. Белые люди им казались грозными богами. Амундсен подошел к ним, поднял каждого по очереди, успокоил, еще угостил. Когда эскимосы немножко успокоились, они знаками начали просить, нельзя ли им прийти сюда всем племенем и поселиться около них. Амундсен посоветовался со своими спутниками и согласился. Эскимосы ушли, а через два дня в полукилометре от стоянки выросло уже целое селение в пятьдесят эскимосских хижин, сделанных из снега и льда. Всего пришло человек двести: мужчин, женщин, детей.
В те первые дни, когда эскимосы только что поселились вблизи зимовки, Амундсен немного опасался: а вдруг им взбредет что-нибудь в голову и они нападут на экспедицию, отнимут запасы продовольствия, тем более что, как знал Амундсен, эскимосам нередко приходилось голодать. Норвежцев только семеро, эскимосов более двухсот, а потом подошли еще новые группы эскимосов — образовался большой лагерь.
Амундсен на всякий случай решил прибегнуть к хитрости, внушить эскимосам уважение и страх к белому человеку.
Вместе с лейтенантом Хансеном он построил вдали от яхты небольшую снежную хижину. Под этой хижиной была заложена мина, и Хансен провел от хижины к яхте электрические провода, старательно замаскировав их снегом.
Когда все было готово, Амундсен пригласил на судно эскимосов. Пришло почти двести человек. Амундсен, как только мог, объяснил, что белые люди очень могущественны и что они могут сделать все что угодно.
— Мы можем разрушить все на далеком расстоянии. И вообще производить самые необыкновенные вещи. Эскимосы должны относиться к белым людям с уважением. Им нельзя причинять никакого вреда. Белые люди могут строго наказать эскимосов. Вот, например, видите снежную хижину? Смотрите, как она далеко от меня, но я скажу одно слово, и сейчас же она поднимется на воздух и разлетится на куски.
Он повторил это хвастливое внушение несколько раз, пока не убедился, что все его поняли. И, с удовлетворением отметив на некоторых лицах недоверие, Амундсен поднял и опустил руку.
Хансен тут же незаметно соединил провода, и снежная хижина с грохотом разлетелась в куски. Снежное облако вместе с огнем высоко поднялось вверх.
Многие эскимосы в ужасе упали на палубу. Кое-кто побежал прочь с корабля, а некоторые не могли даже ползти — от страха у них отнялись руки и ноги.
Однако все эти меры предосторожности были совершенно излишни. Наивные и доверчивые эскимосы относились к Амундсену не только с уважением, но и с суеверным страхом.
И долгое время после этого они с трепетом встречались с Амундсеном.
Скоро вещи, взятые для обмена с эскимосами, были вытащены и распакованы. Амундсен решил собрать все предметы домашнего и охотничьего быта эскимосов: он знал, что эти предметы обогатят науку. В обмен на ножи, крючки, иголки он собрал самые разнообразные одежды, оружие, рыболовные снасти, разную утварь. Эскимосы охотно отдавали ему в обмен все. Всякая мелочь, сделанная из металла, казалась эскимосам большой драгоценностью. В числе других вещей Амундсен получил два полных женских костюма; костюмы были сделаны с большим художественным вкусом, сшиты из белых и черных оленьих шкур.
Целую зиму Амундсен и его товарищи прожили бок о бок с эскимосами. Они наблюдали их жизнь во всех мелочах. Амундсен ездил с ними на охоту. Он видел, с какой ловкостью эскимосы вынимают кости из тела только что убитого животного, выгибают или вытягивают их, чтобы получить лук или стрелу, иглу или нож.
Поделиться книгой: