Ничем не интересуюсь, но всё знаю

Моя подруга преподает в университете. Раньше она уезжала на работу, заправлялась на бензоколонке, застревала в пробках, опаздывала. Потом читала лекции, одну за другой. Возвращалась, опять пробки. И так изо дня в день.

А сейчас – на удаленке. Накрасила губы и включила скайп. Все. Отошла на кухню – поела. Вернулась, продолжила занятия. Никаких перегрузок. Дом – это человеческая нора, теплая уютная и безопасная.

Что касается магазинов – доставка на дом. Приносят прямо к двери и нажимают на звонок. Все в пакетах. Никакой обманки – качественно, честно. Зачем ходить по магазинам, таскать пакеты, надрывая спину?

Когда исчезнет коронавирус, доставка останется и удаленка тоже. Мир действительно переменился.

И закрылся. Самолеты не летают. Границы на замке. Это плохо. Хочется к солнцу. Не хватает витамина D. И ничем его не возместишь. Таблетки – это фуфло. Нужно живое солнце, которое ласкает кожу.

Коронавирус – что это? Одни говорят: бактериологическое оружие, которое китайцы не удержали под контролем. Вирус выпрыгнул, и его не остановить.

Ванга предполагала, что «корона» прилетела из космоса. Ее послали высшие силы в наказание людям. За что? За то, что не берегут землю. Буквально замусорили, захламили. В моря сливают химические отходы, вокруг городов – горы мусора, пластиковые пакеты, пластиковые бутылки, которые не разлагаются. Так нельзя относиться к месту своего обитания. Нельзя гадить, где живешь. Земля живая, она обижается, и страдает, и мстит. Возможно, что это природа запустила комету с вирусами. Комета взорвалась над землей, вирусы рассеялись во все стороны. Вот вам и пандемия.

Ходят слухи, что корону принесли летучие мыши. Китайцы едят все, что ползает и летает. Кто-то сожрал летучую мышь, заразился и заразил всех вокруг.

Я сижу на удаленке и гадаю: где правда? А впрочем, не все ли равно? Главное – не заболеть. Я никуда не хожу и никого к себе не пускаю. Полное уединение. И мне это нравится. Есть время подумать о базовых вещах. Например, зачем человек живет? Какой смысл?

Смысл жизни – размножение. Природе необходимо обновление. Смена поколений. Старики должны уступать место молодым. А сами куда? В нефть. А деревья куда? В каменный уголь. Все, что живет – люди и растения, – должно питать землю, вскармливать ее.

Любовь тоже служит размножению. Поэтому любовь – главная составляющая жизни. С ней носятся, ее воспевает музыка, литература, все виды искусств. Свадьба – главный праздник.

Женщине для цветения отпущено сорок лет: от пятнадцати до пятидесяти пяти. А дальше перестройка в бесплодие. Женщина вянет, как цветок. Становится некрасивой, но природе ее не жаль. Если золотая жила исчерпана, геологи бросают жилу и уходят искать новую. Везде одно и то же.

Жизнью правит цинизм, а романтика – это глупость, защита от цинизма.

А куда девается душа? Души питают энергетическое поле Земли.

Откуда гениальные люди черпают энергию? Они подключены к космической розетке. Гении забирают очень много энергии, поэтому гений – редкость, один-два на поколение.

Гениям приходиться дорого платить за свою гениальность. Как правило, это тяжелые люди. Лучше держаться от них подальше. Пользоваться результатом их труда – и в сторону.

Гении умирают рано: Сергей Есенин, Пушкин, Лермонтов. Бывает, живут долго, как Лев Толстой. Но в конце жизни все равно сходят с ума.

Какие еще мысли приходят в голову? Уединение – это хорошо. Сбиваться в стаи (компанию) – потеря времени. Лучше почитать хорошую книгу. Читать и думать, отвлекаясь от страниц. Хорошо погулять в одиночестве. Природа не надоедает.

«И пусть у гробового входа младая будет жизнь играть, и равнодушная природа красою вечною сиять».

Вот и весь смысл жизни по Пушкину: смена поколений и равнодушие природы. И конечно же – красота. Пушкин все пронзил своим умом. Ему никакая Ванга не нужна.

Изобрели вакцину. Многие делают прививку, многие побаиваются. Вакцина – это тоже бизнес. А деньги для определенных людей важнее чужой жизни, в данном случае – моей жизни.

Я сижу и сомневаюсь. Меня уговаривают по всем новостным программам. Их много: «Время», «Новости», «Сегодня», «События».

Есть дикторы, которым хочется верить. А есть такие, которым хочется плюнуть в рожу.

В моем доме раздался звонок.

Я вышла на дорогу. Перед моей калиткой стояла машина. Из нее вылез сосед по имени Игорь. У Игоря две внешности: молодой и старый. Когда он в шапочке – молодой, а без шапки весь седой. Седина белая, как вата.

Игорь поздоровался и протянул мне листок бумаги.

– Мне нужна ваша помощь, – объявил Игорь. – Вот тут все написано.

– А если в двух словах…

– Мой сын выгнал меня из дома и поместил в дом престарелых. Я протестую и прошу о помощи. Вот здесь все мои телефоны и адрес дома престарелых.

Я взяла листок. На нем компьютерным шрифтом была изложена суть проблемы.

Игорь залез обратно в машину и уехал. Был – и нет.

Я вернулась в дом, пребывая в недоумении.

Я этого Игоря не знаю, встречала несколько раз с собакой на поводке. Сына никогда не видела. Знаю только, что его жена перенесла инсульт и в доме поставили лифт, который поднимал до второго этажа.

Еще я слышала, что Игорь бывший подводник, весело пьющий и компанейский.

Позже до меня дошло, что его жена умерла. Соседка Игоря жаловалась, что через их общий забор летят пустые водочные бутылки. Игорь выпьет, а бутылку за забор. Почему не в мусорный бак? Непонятно. Хулиганит. Для человека в семьдесят лет – это странно. Можно сделать замечание, но не сдавать же в дом престарелых.

Наши дома престарелых я знала по советским временам. Знала не на собственной шкуре, не дай бог. Приходилось посещать пару раз. Там находятся люди, которые никому не нужны. Они доживают свой срок в бедности и сиротстве.

Это – филиал ада. Вопиющая несправедливость и позор государства.

Поселок, в котором находится мой дом, а значит, и дом Игоря, – это рай. Тишина. Зелень. Большие участки. Тени великих скользят над аллеями. Все они жили здесь когда-то, дружили, творили, ссорились и мирились. Купались в реке Пахра. Стоя на берегу, поэт Матусовский написал свои знаменитые строчки: «Речка движется и не движется, вся из лунного серебра…»

Пахра – лучшее место в Подмосковье. На эти земли имели право только избранные люди искусства. Как попал сюда подводник Игорь – непонятно. Но попал. Жил до тех пор, пока сын не выпер его из собственного дома.

Что я могу сделать? Ничего. Писатель не имеет власти, если не считать власти над сердцами. Но это виртуальная власть.

Я стала думать: что же делать? При этом листала свою записную книжку. На букве «М» я остановилась. Малахов Андрей. Телевидение. «Пусть говорят». Здесь же телефон его помощницы по имени Таня.

Я набираю Таню. Называю свое имя. Мы с Таней хорошо знакомы. Я не раз принимала участие в передачах Андрея.

Я коротко предлагаю Тане шекспировскую тему: отцы и дети, король Лир. Старый отец и неблагодарные дети.

Диктую все координаты подводника: телефоны и адрес его последнего пристанища.

Таня все записывает.

Машина запущена. Съемочная группа выезжает без предупреждения. Сваливается как снег на голову.

Нахальство – составная часть профессии. Кто смел, тот и съел. Недаром певец Александр Градский придумал слово «журналюги», сходное со словом «нахалюги».

Съемочная группа Малахова явилась в дом престарелых и вторглась в пространство подводника Игоря.

И что они увидели? Отдельная комната. Видимо, сын засунул папашу не в самый дешевый дом престарелых, а в платный. Это, конечно, не коттедж в писательском поселке, но отдельная комната. В комнате – кровать, стол, стулья. А за столом сидят Игорь и его подружка Ксюша. Ксюше тридцать лет. Она очень милая, доверчивая и простодушная, похожа на персонаж из песни «Стою на полустаночке, в цветастом полушалочке, а мимо пролетают поезда». Ксюша родом из Красноярска. Приехала в Москву за песнями. Напоролась на Игоря. Поют вместе.

Стол накрыт. На столе выпивка и разнообразная закуска. А именно дары моря: мясо краба, слабосоленая форель, красная икра. Видимо, принесли друзья-подводники. Выпивка традиционная – водка, пиво, и то и другое высшего качества. Подводник не хухры-мухры, умеет принять.

Игорь и Ксюша слегка под хмельком, оба веселые, рады гостям.

Группу приглашают к столу. Выпивают, беседуют. Разговаривать можно и за рюмкой, даже приятнее. Оператор тихо снимает.

Выясняются новые обстоятельства: сын Игоря оказывается приемный, взятый из детского дома в трехлетнем возрасте. Это было желание бездетной жены. Сам Игорь остался равнодушен к приемышу. Игорь – подводник. Любил море, как глубоководная рыба. И еще он любил женщин. Женщина – это жизнь. Как можно ее не любить?

Ксюша из Красноярска – свет в окне. Игорь подарил ей квартиру в ближнем Подмосковье. Правда, не в Москве, а поблизости. Но ведь это только начало. Далее, он купил недорогую квартиру в Красноярске для родителей Ксюши.

Приемный сын испугался: Игорь, объятый любовью, подарит Ксюше и дачу, а это уже наследственная масса, это уже миллионы.

Сын поторопился выпихнуть папашу в дом престарелых и переписать коттедж с участком на свое имя. Ксюша перебьется.

Съемочная группа отсняла все, что ей было надо, и удалилась восвояси. Напоследок спели хором: «Рюмка водки на столе…»

Далее мне последовал звонок от Тани. Она сказала, что передача готова и я должна прийти в качестве участника.

– Не пойду, – решительно отказалась я.

– Как это? – оторопела Таня. – Вы все закрутили, а теперь отказываетесь.

– Я предложила вам тему. И это все. А участвовать в семейных разборках я не буду.

Приемные дети – это всегда проблема. Брать ребенка из детского дома – это брать кота в мешке. Кто его родители? Очевидно, что сдать свое дитя в казенное учреждение может только женщина с низкой социальной ответственностью. Что касается приемных родителей, тоже все не просто. Как воспитывать? Дать подзатыльник – нельзя. Родному сыну можно, а приемному – нельзя. Это называется рукоприкладство.

Отсутствие кровного родства со временем вылезает.

Жена Игоря умерла. От нее остался только лифт. По всей вероятности, эта женщина была цементом, скрепляющим семью. Игорь мотался по своим глубинам и отмелям. Он был как козел на длинном поводке. Мог забрести в чужой огород. Когда жена умерла, Игорь скинул поводок и стал свободным козлом, которого поймала Ксюша и ухватила за рога. И получила две квартиры.

Зачем мне в это вмешиваться? Я не знаю: что там за сын? Может, он криминальный авторитет, а они обидчивые.

– Я отказываюсь, – повторила я.

– Тогда мы отменяем передачу.

– Ваше дело.

Я положила трубку и забыла. Игорь попросил меня помочь. Я сделала все что могла. Получится – хорошо. Не получится – так тому и быть. На все воля Божья.

В один прекрасный день я включаю телевизор и вижу Андрея Малахова, а вокруг компания в третьем возрасте (от шестидесяти до девяноста) и среди них мой сосед Игорь с седой головой в обнимку с Ксюшей.

Значит, передача вышла. Но тема не «Король Лир». Тема – другая: «Любви все возрасты покорны».

Сидит актер Иван Краско с юной женой – разница шестьдесят лет. Сидит мой сосед с Ксюшей: ей тридцать, ему семьдесят. И еще один старый пацан с молодухой.

Я смотрю на девушек. Они красивые, полноценные, не хромые и не горбатые. Да хоть бы и горбатые. Зачем выходить замуж за прадеда? И где их родители? Куда они смотрят?

У молодых девушек – большое будущее, а у престарелых мужей – будущее маленькое. Точнее, будущего нет, если не считать Царствия Небесного.

Передача получилась интересная. Найдена правильная интонация, легкая, добрая.

Я смотрю и размышляю, играет воображение: если бы Краско, как князь Андрей, предложил своей молодой жене руку и пригласил ее на вальс, это была бы замечательная пара. Он – прямая спина, легкие движения, стройное лицо, мужской взгляд… В него вполне можно влюбится.

И остальные старики – не старики. Как сказал Олег Табаков: «Каждый стареет со своей скоростью». У героев передачи молодые глаза, молодые реакции. Они молодые люди, просто давно живут. Но жизненная энергия не израсходована. Бог снабдил их с запасом, поэтому у них молодые подруги. Не ровесницу же брать – старушку с радикулитом.

Обсуждается тема: неравный брак. Большая разница в возрасте. Но герои передачи, и Игорь в том числе, искренне не понимают: в чем проблема?

Они любят. Их любят. Ксюша все время держит Игоря за руку. Боится отпустить. Опасается, что перехватят.

Краско – секси. В молодости он был хуже. Проще. И третий участник хорош, как созревший плод граната. Раньше он был кислый.

В чем можно упрекнуть девушек? В погоне за наследством? Но наследства нет. У бабников наследства не бывает. Девушки пошли на чистую любовь, что очень глупо в глазах окружающих.

Но кто знает? Может быть, эта вот первая любовь с возрастным мужчиной останется в их жизни самой нежной и самой яркой. А все, что будет позже, покажется бледной копией.

Приемный сын Игоря увидел папашу в передаче «Пусть говорят» и очень удивился. Спросил у соседей:

– А как он туда попал?

– Знакомые протырили, – уклончиво ответили соседи.

Сын испугался, что энергичный папаша пойдет дальше, подаст в суд, например.

Сын быстро и за полцены продал дом с лифтом, стоящий на двадцати сотках.

Ксюше пришлось уехать в Красноярск. Но уехала она не одна, а с Игорем. Им не захотелось расставаться.

Квартиру в Подмосковье они сдали. Арендная плата небольшая, меньше чем в Москве, но если экономно, то может хватить на еду.

Так и уехали, держась за руки. Подводник поменял Пахру на Красноярск. Но, когда рюмка водки на столе, а любимая рядом, декорация вокруг не имеет значения. Какая разница – где? Главное – с кем.

Ксюша покрасила волосы Игоря хной, и он стал огненно-рыжий, как факел. Ему шло.

Фрося

Цыпленок родился в инкубаторе.

Сначала было темно и тесно, потом яйцо треснуло, и в глаза хлынул яркий свет, а в горло – свежий воздух. Может, и не очень свежий, но все равно – воздух.

Работница птицефермы Рая в белом халате вытряхнула цыпленка из скорлупы и посадила его в свою ладошку.

– Вылитая Фрося, – сказала Рая.

– А кто это? – спросила другая работница.