Восточные славяне в VI-XIII вв.

Как правило, в одном кургане бывает одно трупоположение. Только изредка встречаются насыпи с двумя и более скелетами. В курганах, где открыто по два скелета (таких раскопано свыше 20), один принадлежал взрослому, а другой — ребенку. Лишь три кургана, раскопанные в некрополе древнерусского города Плиснеска, содержали по два взрослых захоронения — мужчины и женщины. В пяти волынских курганах открыто по три захоронения — все детские, а в одном из курганов близ Старого Жукова — пять погребенных: двое взрослых (в том числе один — во впускном захоронении) и трое детей.

Волос половины исследованных на Волыни курганных трупоположений оказались безынвентарными. В большинстве случаев это захоронения мужчин. Однако и во многих женских погребениях волынян или нет украшений, или встречены лишь единичные предметы. Наиболее характерным височным украшением волынских женщин были перстнеобразные колечки диаметром от 1–1,5 до 3–3,5 см, сделанные из тонкой бронзовой или реже серебряной проволоки (табл. XXVI, 1-15, 22, 28, 29, 35, 36, 41–44). Они подразделяются на несколько типов. Самыми распространенными были кольца с сомкнутыми или частично заходящими концами. К последним примыкают полутораоборотные височные кольца. Обычно разнотипные перстнеобразные кольца встречаются в одних и тех же могильниках и часто в одних курганах. При одной погребенной их бывает от одного-трех до восьми, а в некоторых случаях — до 16. Перстнеобразные височные кольца волынян, как, впрочем, и других восточнославянских племен, нашивали на головной убор или вплетали в волосы.

Значительно реже встречаются проволочные кольца небольшого (1,5–3,5 см) диаметра загнутоконечные (с концом, завернутым в колечко или трубочку) и S-конечные (с концом, завернутым в виде S). Носили их так же, как описанные выше перстнеобразные, и часто вместе с ними. S-конечные височные кольца были характерным женским украшением западнославянских племен, их основной ареал охватывает территории Польши и Чехословакии. Не исключено, что находки подобных украшений на древнерусской территории отражают инфильтрацию небольших групп или индивидуумов западнославянского населения. Р. Якимович и К. Мусянович на этой основе пытались проследить пути их проникновения на восток. Так, Р. Якимович, отмечая на юго-западе древнерусской территории два пункта концентрации S-конечных височных колец, связывал их с переселением сюда поляков (Jakimowicz R., 1934, s. 54–59). Один из пунктов скопления таких колец, по Р. Якимовичу, находится на Волыни, между Бугом и Горынью. Расселение здесь выходцев из Польши он соотносил с походом 1019 г. Болеслава Храброго на Киев. Второй район, где найдено много височных колец с S-образным завитком, по Р. Якимовичу, находится в земле полян, между реками Росью и Жеревом. Польский исследователь связывал его с расселением здесь Ярославом Мудрым в 1031 г. пленных поляков: «Ярославъ и Мъстиславъ собраста вой многъ, идоста на Ляхы, и заяста грады червеньскыя опять, и повоеваста Лядьскую землю, и многы ляхы приведоста, и разделивша я́. Ярославъ посади своя по Ръси, и суть до сего дне» (ПВЛ, I, с. 101).

Е.И. Тимофеев считает, что находки S-конечных височных колец в древнерусских памятниках отражают культурные связи восточных славян с западными. Однако, поскольку височные кольца являются этнографической особенностью определенных племенных групп, вряд ли распространение S-образных украшений на восточнославянской территории обусловлено торгово-культурными связями. Скорее всего, здесь мы имеем свидетельство проникновения западнославянского населения на территорию волынян.

Височных колец с напускными бусами в волынских курганах найдено около трех десятков. Сюда входят проволочные кольца с одной бусиной, чаще стеклянной зонной или цилиндрической разных цветов, реже — с настовой коричневой, украшенной белыми волнистыми линиями, или с розетчатой (табл. XXVI, 39). В одном из курганов Суражского могильника встречено височное кольцо с небольшой серебряной зерненой бусиной. Трехбусинные височные кольца происходят из единичных курганов, раскопанных в Лыще (группа 1), Пересопнице, Старом Жукове и Поддубцах. В Лыщенском кургане найдено также кольцо с четырьмя бусами, а под Луцком — пятибусинное кольцо (табл. XXVI, 17). Височные украшения из Старого Жукова и Поддубцев имеют узловатые бусины. Кольца других могильников — серебряные мелкозерненые или ажурные. Височные кольца с напускными бусами не составляют особенности Волынских курганов. Более или менее равномерно они встречаются на всей древнерусской территории.

В трех курганах (3, 8 и 33) Пересопницкого могильника найдены сережки с гроздевидной подвеской. Они состоят из проволочного кольца, украшенного подвеской из полых серебряных шариков в виде грозди винограда и расположенных симметрично розеточек, составленных также из серебряных шариков. Две серьги близкого типа происходят из Новоселковских курганов. У них подвеска муфтообразная, сложно сплетенная из тонкой проволоки. В археологической литературе такие украшения иногда называют серьгами волынского типа. Название явно неудачное, так как эти предметы распространены более широко и своим изготовлением не связаны с Волынью.

Серьги с привеской в виде виноградной грозди неоднократно встречены в южных регионах восточнославянской территории, в том числе и в неславянских памятниках. Единичные находки достигают верхнеднепровских областей (Гнездово, Эсьмоны). Украшения, изготовленные в той же технике, но несколько отличные в деталях устройства, найдены в памятниках Чехословакии и Венгрии (Hampel J., 1905, s. 482–494; Dostál В., 1966, s. 30–44).

Г.Ф. Корзухина посвятила южнорусским украшениям, выполненным в технике тиснения, к которым относятся и рассматриваемые серьги, отдельную статью (Корзухина Г.Ф., 1946, с. 45–52). Исследовательница устанавливает генетическую преемственность этих украшений как в технике, так и в формах с более ранними причерноморскими изделиями античного времени через посредство поднепровских культур VI–VIII вв.

Ожерелья из бус в курганах волынян сравнительно немногочисленны, а шейные гривны не встречаются вовсе. Как правило, ожерелья состоят из небольшого числа бус (от двух до 12), и очень редко к ним прибавлены металлические привески. Специфически волынянских бус нет. В составе ожерелий обычно преобладают разноцветные стеклянные или пастовые бусы или бисер, а к ним добавляются единичные металлические, сердоликовые, янтарные или хрустальные бусины. Из стеклянных бус наиболее многочисленны зонные (одинарные и двойные) желтого, синего и зеленого цветов (табл. XXVI, 24, 25). Нередки также позолоченные или посеребренные цилиндрические бусы.

Весьма разнообразны бронзовые или серебряные бусы. Самые роскошные из них — серебряные лопастные. Они имеют форму овала с выпуклыми боками. Поверхность их украшена мелкой зернью, а края — сканой проволокой. Изготовлялись такие бусы из трех-четырех лопастей-пластинок, концы которых припаивались к трубчатой основе. Г.Ф. Корзухина в упомянутой выше статье предположила, что в кургане 29 Пересопницкого могильника погребен ювелир с набором штампов для изготовления металлических бус. На Волыни лопастные бусы найдены в семи курганах (Белев, 29; Крупа, 2; Пересопница 8, 16, 23 и 33; Поддубцы, 8). Кроме того, они встречены и единичных захоронениях в областях расселения полян и древлян, в Гнездовских и Владимирских курганах, а также в кладах. Г.Ф. Корзухина датирует лопастные бусы X–XI вв.

В двух курганах (Белев, 18; Лыща, 1, 12) найдены серебряные овальные бусы, украшенные треугольниками из мелкой зерни. Более многочисленны шарообразные металлические бусы, поверхность которых сплошь покрыта мелкой зернью. Несколько раз встречены сканые бусы, в том числе с шариками зерни (табл. XXVI, 18, 34).

Сердоликовые бусы (призматические, плоские или многогранные) найдены в 16 курганах; в пяти — по две, в остальных — по одной бусине (табл. XXVI, 26, 37, 38). В двух курганах оказалось по одной янтарной бусине, в одном — хрустальная шарообразная.

Металлические привески к ожерелью представлены разными типами (табл. XXVI, 19–21). Изредка встречаются бубенчики (табл. XXVI, 31). В пяти курганах (Белев, Велико, Жниброды, Плиснеск, Хотимир) найдено по одной луннице (табл. XXVI, 16). Подвеска в виде крестика с шарообразными утолщениями на концах происходит из Корнина, две ажурные крестообразные привески — из курганов Плиснеска и Борохова. Крестик с углублениями для эмали обнаружен в одном из Пересопницких курганов (табл. XXVI, 30).

Можно утверждать, что браслеты не были в моде у волынских женщин. Найдено только два бронзовых браслета — проволочный (Любча) и узкопластинчатый загнутоконечный (Старый Жуков, группа II). Зато были широко распространены перстни (табл. XXVI, 23, 32, 33). Большинство из них принадлежит к проволочным простым. Реже встречаются витые из трех проволок, жгутовые и плетеные. Единичны перстни, сделанные из спаянных тонких проволок — двух-трех гладких и четырех свитых попарно, а также пластинчатые.

Большинство описанных украшений найдено в захоронениях женщин. Перстнеобразные колечки — серьги и перстни — как редкое исключение встречаются и в погребениях мужчин. При трупоположениях мужчин и женщин находят бронзовые или железные пряжки, поясные кольца и пуговицы. Пряжки в коллекции вещей из курганов волынян представлены лишь лирообразными, весьма распространенными на всей территории древней Руси. В курганах у сел Басов Кут и Збуж найдено по одной железной подковообразной застежке с расплющенными завернутыми концами. Интересная подковообразная застежка происходит из Святокреста (табл. XXVI, 40). Нередки в погребениях бронзовые, железные, костяные и деревянные пуговицы.

Довольно часто погребенные в волынских курганах похоронены с железными ножами. Они невелики (длина лезвия 5–9 см) и принадлежат к общеславянскому типу. Рукоятки обычно деревянные, реже — костяные. Их носили в кожаных или деревянных ножнах, иногда скрепленных медной проволокой или железными скобами.

Изредка в курганах встречаются калачевидные или овальные кресала и точильные брусочки. Единичными находками представлены глиняные и шиферные пряслица. В кургане 4 у с. Басов Кут найдена глиняная писанка. Из одного кургана у с. Великий Стыдынь происходит костяной гребень.

Обычай ставить горшок в могилу на Волыни, по-видимому, не был распространен. Глиняная посуда обнаружена не более чем в трех десятках захоронений. Строгих правил в постановке горшков не было: их находят около ступней погребенного, около черепа, а иногда и в других местах. Гораздо чаще в насыпях волынских курганов попадаются фрагменты глиняной посуды. Видимо, в момент сооружения курганов сосуды разбивали согласно ритуалу и разбрасывали их обломки. В двух случаях (Луцк — урочище Вулька и Новоселки) найдены лепные сосуды, в остальных — гончарные горшки, которые датируются периодом от X до XII–XIII вв.

Более чем в 15 волынских курганах (могильники Басов Кут, Белев, Красне, Плиснеск, Пересопница, Теклевка) встречены ведра, сделанные из дубовых клепок и железных обручей, и дужки. Форма их усечено-коническая, высота 20–30 см, диаметр основания 15–30 см. Одно ведерко из Басова Кута орнаментировано шестью серебряными и одной медной бляшками. Ведра ставили в могилы с жертвенной пищей. Этот обычай был распространен у славян-язычников и зафиксирован в землях как восточных, так и западных славян.

Рядовые захоронения волынян, как правило, не содержат предметов вооружения. Оружие встречается в основном в погребениях дружинников.

Основные находки оружия происходят из Плиснескского и Пересопницкого могильников. В курганах Плиснескского могильника найдено два меча. Одни из них принадлежит к типу S по Я. Петерсену (Petersen J., 1919. s. 142–119), другой — к типу V. Оба датированы А.Н. Кирпичниковым концом X — началом XI в. (Кирпичников А.Н., 1966а, с. 78, 82). В трех курганах того же могильника обнаружены боевые топоры. А.Н. Кирпичников относит их к первому типу и датирует X–XI вв. (Кирпичников А.Н., 1966б, с. 101). Из курганов Пересопницкого могильника происходят железная обоймица от деревянных ножен меча, боевой топор типа III по А.Н. Кирпичникову, относящийся к XI в. (Кирпичников А.Н., 1966б, с. 114), три засапожных ножа с длинными лезвиями (один из них несколько изогнутый) и четырехгранный наконечник стрелы. Наконечник копья встречен в кургане 1 у с. Теремно. В другом кургане того же могильника найден ромбовидный черешковый наконечник стрелы. Ланцетовидные и ромбовидные наконечники стрел встречены также в курганах Белевского и Горка-Полонского могильников. В одном из Старожуковских курганов обнаружен боевой топор.

Курганный обряд погребения в земле волынян доживает до XII в. Позднее языческий ритуал вытесняется христианским.

Древляне.

Восточными соседями волынян были древляне (деревляне), получившие название по лесистой местности: «… зане седоша въ лесехъ». Территория древлян не определена летописью. Известно только, что это племя обитало по соседству с полянами, к северо-западу от Киева, и его центром был Искоростень.

Древляне имели, по-видимому, развитую племенную (полугосударственную) организацию. Повесть временных лет уже на первых страницах сообщает, что у них было свое княжение. В летописях содержатся сведения о древлянских князьях, племенной знати («лучших мужах») и дружине. Между древлянскими и киевскими князьями до середины X в. происходили неоднократные столкновения. Видимо, с этим связано суждение автора исторического введения Повести временных лет, бесспорно киевлянина, что «… древляне живяху звериньскимъ образомъ, живуще скотьски: убнваху другъ друга, ядяху вся нечисто, а брака у нихъ не бываше, но умыкиваху у воды девиця» (ПВЛ, I, с. 15)

До 946 г. зависимость древлян от Киева ограничивалась выплатой дани и участием в военных походах. В 945 г. во время сбора дани древлянами был убит киевский князь Игорь. В следующем году Ольга с малолетним сыном Игоря Святославом предприняла военный поход на древлянскую землю, в результате которого войско древлян было разбито, а их город Искоростень сожжен (ПВЛ, I, с. 40–43). Древляне окончательно потеряли самостоятельность и вошли в состав Киевского государства. Древлянской землей теперь управляли ставленники Киева. Так, отправляясь в 970 г. в Болгарию, Святослав посадил в древлянской земле одного из своих сыновей (ПВЛ, I. с. 49).

Попытки восстановить территорию расселения древлян на основе летописных свидетельств предпринимались неоднократно, но ни одну из них нельзя признать удачной. Краткость летописных данных о древлянской земле вызвала весьма противоречивые суждения относительно ее границ. Так, Н.П. Барсов и Л. Нидерле полагали, что древлянам принадлежала область к югу от Припяти, между Горынью и Тетеревом, за которым находилась уже земля полян (Барсов Н.П., 1885, с. 127–129; Нидерле Л., 1956, с. 156). С.М. Середонин отводил древлянам более широкое пространство, ограниченное Горынью на западе, Припятью на севере и Киевским Поднепровьем на востоке (Середонин С.М., 1916, с. 146, 147).

А.А. Шахматов, используя косвенные данные русских летописей, допускал, что область древлянского расселения заходила на левый берег Днепра (Шахматов А.А., 1916, с. 100). Сообщение летописи: «И иде Вольга по Дерьвьстей земли съ сыномъ своимъ и съ дружиною, уставляющи уставы и уроки; и суть становища ее и ловища… и по Днепру перевесища и по Десне…» (ПВЛ, I, с. 43) — означало, по мнению этого исследователя, что в ареал древлян входили поречье Днепра с устьем Десны. А.А. Шахматов отождествлял Малька Любечанина с Малом Древлянским, что позволило ему отнести к древлянской земле Любеч (Шахматов А.А., 1908, с. 340–378).

Однако летописное сообщение о деятельности Ольги правдоподобнее толковать так, что области по Днепру и Десне не входили в землю древлян, иначе их упоминание было бы ненужным. Б.А. Рыбаков показал, что А.А. Шахматов ошибался в определении личности Мала Древлянского (Рыбаков Б.А., 1956, с. 46–59).

С предположением А.А. Шахматова о распространении древлян на днепровское левобережье согласился В.А. Пархоменко (Пархоменко В.А., 1924, с. 46–50). По его мнению, Киев, в основном связанный с левобережьем, первоначально был городом древлян и только в X в. был завоеван полянами.

Решающая роль в определении границ расселения древлян принадлежит курганному материалу. Первая попытка очертить ареал этого племени была предпринята исследователем древлянских курганов В.Б. Антоновичем. До полевых изысканий этого археолога научные раскопки в древлянской земле не были значительными. Интересные исследования курганов на Тетереве в окрестностях Житомира проводил С.С. Гамченко (Гамченко С.С., 1888). Очень краткие сведения были опубликованы по раскопкам в Аннополе и Немовичах (Волынские ведомости, 1879; Киевская старина, 1888, с. 34, 35). В.З. Завитневич, производивший раскопки в поречье Припяти и в более северных областях, пытался наметить границу между дреговичскими и древлянскими курганами (Завитневич В.З., 1890а, с. 22). Так как в исследуемых им областях преобладали курганные погребения на горизонте, то их он считал дреговичскими, а древлянам приписывал погребения в ямах.

На этом основании границу между дреговичами и древлянами он проводил южнее Припяти, а отдельные могильники по Тетереву (например, Житомирский) относил к дреговичам.

Курганные раскопки В.Б. Антоновича были сосредоточены в южной и юго-восточной частях древлянской земли и в соседних районах территории полян (Антонович В.Б., 1893б). По мнению этого исследователя, полянам принадлежали курганы с трупоположениями, сопровождавшимися конскими погребениями. В результате к древлянам были отнесены все курганы без погребений коня. Так как курганы в бассейне р. Уж, в верховьях Уборти и Ствиги к тому времени не были исследованы раскопками, а курганы волынян еще не выделены, то границы древлянской земли были очерчены В.Б. Антоновичем весьма субъективно.

К древлянам В.Б. Антонович отнес курганы под Киевом, а также насыпи в бассейнах рек Тетерев, Уж, Ирпень и Роставица. Таким образом, древлянская земля определялась в пределах от среднего течения Случи (Горынской) на западе до правобережья Днепра на востоке и от бассейна Ужа на севере до левых притоков верхней Роси на юге. В.Б. Антонович подсчитал, что на этой территории заметно преобладают курганы с ямными трупоположениями (58 %). Курганы с погребениями на горизонте составляют 25 % исследованных, а с захоронениями выше горизонта — 17 %. На этом основании исследователь считал характерными для древлян курганы с погребениями в грунтовых ямах.

Выводы В.Б. Антоновича привлекли внимание исследователей и неоднократно использовались в научной литературе (А.А. Спицын, В.А. Пархоменко и другие).

Раскопки древлянских курганов продолжались в конце XIX и в первых десятилетиях XX в. С.С. Гамченко исследовал курганы в бассейне Случи (Гамченко С.С., 1901, с. 350–403). Весьма существенными были раскопки Ф.Р. Штейнгеля в Овручском и Житомирском уездах могильников Бараши, Веселовка, Коростень, Кацовщина, Ковали, Норинск, Рудня Боровая и Татариновичи (Штейнгель Ф.Р., 1904, с. 153–167). В северной половине древлянской земли, в бассейнах Уборти и Ужа, значительные изыскания курганов провел Я.В. Яроцкий. Он исследовал около 50 насыпей, расположенных в 11 пунктах (Яроцкий Я.В., 1903, с. 173–192; Раскопки курганов, 1903, с. 329–332). Курганы бассейна Ужа в окрестностях Овруча в 1911 г. привлекли внимание известного археолога В.В. Хвойки (Виезжев Р.I., 1954б, с. 145–152).

После Великой Октябрьской революции значительные работы по изучению курганов на Житомирщине вел С.С. Гамченко. Он впервые открыл и раскопал курганы третьей четверти I тысячелетия н. э. (Петров В.И., 1963а, с. 16–38). В 1921 г. свыше 20 курганов в разных пунктах древлянского ареала (окрестности Коростеня и Овруча, Норинск, Бабиничи, Ленлянщина, Росохи, Народичи, Яжберень) раскопаны экспедицией Волынского музея, а в 1926 г. древлянские курганы исследовал И.Ф. Левицкий (Викторовський В., 1925, с. 19, 20).

В последние десятилетия были произведены сравнительно небольшие исследования курганов, но они весьма существенны, так как совершенство методики позволило обратить внимание на некоторые детали, не замеченные прежде. В 50-х годах XX в. Ю.В. Кухаренко исследовал древлянские курганы в двух пунктах — Ракитно и Мирополь (Кухаренко Ю.В., 1969, с. 111–115). В те же годы небольшие исследования курганов близ Довгиничей, Хайча и Новоселок провели И.С. Винокур и В.А. Месяц (Винокур И.С., 1960, с. 151–153). В 60-х годах раскопками курганов (Буки, Межирички, Мирополь Горбаши) занималась И.П. Русанова (Русанова И.П., 1961, с. 70, 71; 1967, с. 42–47; 1970, с. 278; 1973, с. 26–30).

Анализ курганных материалов летописного ареала древлян принадлежит И.П. Русановой (Русанова И.П., 1960, с. 63–69). Критически рассмотрев выводы В.Б. Антоновича, исследовательница показала, что нельзя очерчивать древлянскую территорию на основе распространения курганов с трупоположениями в грунтовых ямах. Выяснилось, что такие курганы известны только на окраине древлянской земли и более характерны для соседних племен — полян и волынян. На основной территории древлян, т. е. в районах Коростеня и Овруча, подкурганных захоронений в ямах почти нет. Для этой территории более характерны погребения на горизонте, реже встречаются трупоположения в насыпях.

И.П. Русановой удалось подметить весьма характерную особенность курганов древлянского региона — скопления золы и угольков в насыпях, всегда выше трупоположений. Обычно это тонкая зольно-угольная прослойка, расположенная в центре кургана. Образование ее связано с определенным ритуалом — наследием обряда кремации умерших. По-видимому, первоначально в процессе сооружения курганной насыпи в ее верхней части разжигали небольшой костер, имевший очистительно-ритуальный смысл. Позднее вместо костра в верхнюю часть кургана стали приносить золу и уголь со стороны.

Эта деталь древлянского погребального обряда позволяет очертить ареал этого племени (карта 13). Граница между древлянами и полянами в XI–XII вв., когда сооружались курганы с подмеченной особенностью, проходила через леса в междуречье Тетерева и Роставицы и через болотистое течение р. Здвиж. Далее восточная граница древлянского расселения уходила на север, пересекая реки Тетерев (примерно в устье Ирши), Уж (ниже впадения Норини) и Словечну (в устье Ясенца).

Карта 13. Курганы древлян.

а — могильники, включающие курганы с трупосожжениями; б — курганные могильники исключительно с трупоположениями; в — курганы го специфически древлянскими особенностями; г — курганы с дреговичскими бусами; д — курганы с полянскими особенностями; е — находки семилучевых височных колец; ж — курганные могильники тюркских кочевников; з — лесные массивы: и — болотистые пространства.

1 — Ракитино; 2 — Олевск; 3 — Тепеница; 4 — Лопатичи; 5 — Зубковичи; 6 — Глумча; 7 — Подлубы; 8 — Горбаши; 9 — Андреевичи; 10 — Хлупляны; 11 — Довгиничи; 12 — Хайч; 13 — Речица; 14 — Норинск; 15 — Овруч; 16 — Леплянщина; 17 — Яжберень; 18 — Кацовщина; 19 — Межирички; 20 — Росохи; 21 — Татариновичи; 22 — Коростень; 23 — Веселовка; 24 — Бараши; 25 — Новоселки; 26 — Ковали; 27 — Рудня Боровая; 28 — Головки; 29 — Городищи; 30 — Буки; 31 — Депеши; 32 — Житомир; 33 — Студеница; 34 — Слиплицкий Лес; 35 — Слиплицы; 36 — Торчин; 37 — Минина; 38 — Городок; 39 — Коростышев; 40 — Стрыжавка; 41 — Мирополь и его окрестности; 42 — Котельня.

На севере древляне соседили с дреговичами. И.П. Русанова, отмечая курганы с угольным слоем выше погребений на Туровщине, провела северную границу древлян по Припяти (от устья Горыни до устья Ствиги). Однако в туровских курганах явно преобладают типично дреговичские признаки, в том числе обычны и этноопределяющие зерненые бусы. Наоборот, курганы с зольно-угольными скоплениями вверху встречаются здесь сравнительно редко.

Учитывая это, границу между древлянами и дреговичами нужно провести южнее Припяти. Правый берег этой реки бесспорно был дреговичским. Разделительной полосой между древлянским и дреговичским ареалами служили широкие болотистые пространства южнее Турова, где, судя по отсутствию древнерусских курганов, населения не было или оно было исключительно редким. Лишь отдельные курганы древлянского типа (с остатками кострищ в насыпи выше погребения) проникают севернее этой полосы, на собственную дреговичскую территорию. Такие курганы исследовались в могильниках низовьев Ствиги и Горыни (Отвержичи и Рычево). Наоборот, в северо-западных районах древлянской территории раскопано несколько курганов с дреговичскими зернеными бусами. Таковы могильники Андреевичи и Олевск в верховьях Уборти. Такая картина взаимопроникновения обычна для пограничных районов всех восточнославянских племен.

Западная граница распространения древлянских курганов проходила по Случи, где лесистые местности отделяли древлянский регион от волынянского.

Самыми старшими курганами в древлянском ареале являются курганы с трупосожжениями и урнами пражско-корчакского типа. Они обычно имеют небольшую (0,3–0,9 м) высоту, несколько расплывчаты и образуют могильники, состоящие из 10–30 насыпей.

Собранные с погребального костра кальцинированные кости помещались преимущественно в урнах в верхней части курганной насыпи или в ее основании. Преобладают курганы с захоронениями в верхней части насыпи. В виде исключения встречаются захоронения, помещенные в ямках в материке. Такие курганы раскопаны в бассейне Тетерева в окрестностях Житомира (у деревень Корчак, Стырты, Янковцы и др.), в верховьях Случи (Мирополь), Ужа (у деревень Селец, Гутки, Лозница) и Уборти. Число выявленных раскопками захоронений в курганах — от одного до трех, но, вероятно, их было больше. Часть погребений, находящихся в верхних пластах насыпей, по-видимому, не сохранилась.

Вероятно, в VI–VIII вв. курганный обряд погребения в области древлян был преобладающим. Часть населения, придерживаясь старой традиции, хоронила умерших в бескурганных могильниках. Обряд захоронения в них такой же, как и в курганных погребениях. Здесь тоже сожженные кости вместе с пеплом складывались в глиняные урны, принадлежащие к керамике пражско-корчакского типа. Такие бескурганные могильники известны в древлянском ареале только по поверхностным, часто случайным обследованиям.

Курганы с трупосожжениями позднего времени (VIII–X вв.) содержат по одному захоронению (табл. XXV). В отличие от более ранних, в этих насыпях обычны безурновые погребения. Сожжение умерших по-прежнему совершалось на стороне, однако появляются и трупосожжения на место курганной насыпи. Отмечены случаи неполного сожжения — остатки обгорелых костей образуют удлиненное пятно, ориентированное в направлении запад-восток. Иногда под остатками сожжения наблюдаются следы пережженных досок или деревянных колод.

Кальцинированные кости с золой и мелкими угольками чаще помещаются в верхней части кургана. Может быть, в этой связи появляется обычай помещать золу с угольками в верхней части курганов с трупоположениями.

Древлянские курганы с трупоположениями, как правило, лишены вещевого материала. Погребальные урны бывают двух типов: лепные сосуды типа Луки-Райковецкой и изредка раннегончарные горшки. В единичных курганах найдены проволочные перстнеобразные височные кольца со сходящимися концами.

Курганы с трупосожжениями VIII–X вв. никогда не образуют самостоятельных групп, а входят в состав могильников, где имеются насыпи с трупоположениями эпохи Киевской Руси, а иногда и курганы с керамикой пражско-корчакского типа.

В X в. на смену кремации умерших приходит обряд погребения несожженных трупов. Умершего клали на горизонте и над ним сооружали курганную насыпь. Как уже отмечалось, почти обязательным для древлянских захоронений был ритуал помещения золы с углем в верхней части насыпи.

Курганы с трупоположениями в древлянском ареале довольно единообразны. Ориентировка умерших, как правило, общеславянская, западная. Обратное положение — головой на восток — зафиксировано в двух могильниках — урочище Княже при с. Андреевичи и в Тепенице. Довольно часто встречаются гробы из толстых досок (двух длинных продольных и двух поперечных), а иногда и деревянные колоды. В могильниках у сел Андреевичи и Речица отмечены случаи покрытия умерших березовой корой.

При раскопках курганов близ с. Буки прослежены кольцевые канавки с остатками частокола вокруг погребения (Русанова И.П., 1967, с. 42–47). Диаметры таких колец 4–5,7 м, ширина канавок 0,2–0,4 м, глубина — 0,1–0,2 м. Такие канавки рыли в материке, а в дно их забивали вертикальные колья (на глубину 0,1–0,15 м).

Ритуал захоронения древлян по курганным раскопкам у с. Буки реконструируется в следующем виде. Умершего клали на горизонтальную площадку или в небольшое углубление, вырытое в материке (длина 2,2–3,2 м, ширина 1,1–1,2 м, глубина 0,1–0,2 м). Сразу же на материке разжигали ритуальный костер, от которого в курганах сохранился небольшой слой золы с углем. Иногда в этом слое встречаются мелкие фрагменты глиняных сосудов. Одновременно погребение окружали канавкой с частоколом. Все это засыпали землей, сооружая курганообразную насыпь. Иногда с внешней стороны оградки также разжигали костры.

Кольцевые канавки с частоколом, который иногда сгорал, а в других случаях оставался несожженным, нельзя считать особенностью исключительно Букских или исключительно древлянских курганов. В прежних раскопках такая деталь, часто оставалась не замеченной исследователями. А в последние десятилетия кольцеобразные канавки открыты на широкой территории — в курганах вятичей, полян, дреговичей, смоленских кривичей, Волго-Окского междуречья. Еще раньше кольцевые оградки зафиксированы в курганах на верхнем Дону.

Среди древлянских курганов несколько своеобразны насыпи по р. Уборть. Они имеют внутри конструкции из камней. Так, многие курганы у Зубковичей, Олевска и Тепеницы были обложены камнями, некоторые насыпи в могильниках у Зубковичей, Лопатичей и Андреевичей (урочище Княже) оказались покрытыми вымосткой из камней. В одном из Тепеницких курганов также открыта каменная кладка. Камни в насыпи обнаружены и в одном из Андреевичских курганов. В другом кургане этого могильника, содержавшем захоронение по обряду сожжения, из камня было сложено «ядро» насыпи. В Зубковичских курганах камни перекрывали могильные ямы с трупоположениями.

Эти каменные конструкции не имеют аналогий в курганных древностях юго-западной группы восточных славян. Каменные покровы и каменные «ядра» обычны в курганах ятвягов или их славянизированных потомков. В связи с этим можно полагать, что могильники по р. Уборть оставлены смешанным разноплеменным населением. Здесь с древлянами сосуществовали переселенцы из ятвяжских областей. В пользу этого говорят и трупоположения с восточной ориентировкой, известные в древлянской земле только в двух могильниках на Уборти. Вещевой инвентарь убортских насыпей идентичен материалам из древлянских курганов.

Курганы с трупоположениями на горизонте господствовали в области древлян довольно долго, вплоть до исчезновения обычая сооружать курганные насыпи над погребениями. Ямные подкурганные трупоположения известны главным образом на юго-восточной окраине древлянской земли, а также в бассейне Уборти (Андреевичи, Зубковичи, Лопатичи и Тепеница). Несколько курганов с трупоположениями в ямах открыто по соседству — в Речицком могильнике.

Вещевой инвентарь древлянских курганов небогат. Наиболее распространенными височными украшениями были перстнеобразные кольца двух типов — с сомкнутыми концами и полутораоборотные (табл. XXVII, 1, 3–8). В курганах под Коростенем и в Житомирском могильнике встречены перстнеобразные кольца с S-видным концом. Изредка на проволочные кольца надето по одной бусине, пастовой или стеклянной (Коростень, Олевск, Зубковичи), а иногда и металлической зерненой (Буки). Трехбусинные височные кольца (табл. XXVII, 2) найдены в четырех могильниках — Великая Фосня, Коростень Лопатичи, Олевск (урочище «Под Орлами»). В одном из курганов Овручского могильника и в одной насыпи Речицкого могильника встречены сережки так называемого волынского типа. Из Житомирского могильника (курган 37) происходит серьга в виде кольца с шестью неподвижно закрепленными на нем розетками. Розетки составлены из шести шариков, нанизанных на проволочные колечки. Украшение подобного облика найдено в Полянских курганах Грубска. Такие серьги не характерны для восточнославянских территорий, аналогии им имеются в славянских древностях Чехословакии.

Шейные ожерелья открыты во многих древлянских курганах, но состоят они обычно из двух-четырех бусин. Очень редко ожерелья насчитывают большее число бусин и имеют еще привески. Наиболее часто встречаются стеклянные позолоченные бусы цилиндрической, бочонковидной, биусеченно-конической (табл. XXVII, 13) и трапециевидной формы, а также аналогичные одинарные и двойные пронизки (табл. XXVII, 12). Изредка попадаются синие и желтые стеклянные бусы, несколько чаще — белые, желтые и красные пастовые. В полутора десятках курганов найдены бусы из сердолика (табл. XXVII, 17). Форма их различна — плитчатые, шести- и восьмигранные, многогранные и призматические. В трех могильниках (Житомир, Коростень и Речица) встречены хрустальные и янтарные бусинки. Наконец, единичными находками представлены серебряные бусы: в курганах под Житомиром и Коростенем обнаружены лопастные, украшенные мелкой зернью и сканью, а в одном из житомирских курганов — розеткообразные, сделанные из трех-четырех рядов спаянных между собой шариков.

Среди подвесок к ожерелью встречены лунницы (Речица и Подлубы), бубенчики (Подлубы), морские раковины (Овруч). Редки в погребениях бронзовые и железные грибовидные пуговицы (табл. XXVII, 15), иногда пуговицами, по-видимому, служили шиферные пряслица.

Относительно часты в женских погребениях древлян перстни (табл. XXVII, 9-11, 16). Наиболее распространены среди них простые проволочные. Кроме того, обнаружены перстни витые, ложновитые, плетеные, пластинчатые сомкнутые и пластинчатые завязанные. Тонкопроволочный витой браслет встречен только один раз (Ракитно).

В мужских захоронениях древлянских курганов изредка встречаются бронзовые и железные поясные кольца и лировидные пряжки. В курганах Коростеньского и Искриньского могильников найдены подковообразные застежки (табл. XXVII, 14). Иногда мужчин хоронили с железными ножами, кресалами, точильными брусками и деревянными ведрами, от которых в курганах обычно остаются железные обручи и дужки. Из Коростеньского кургана 5 происходят боевой топор, датируемый XI в., и серп.

Курганный обряд погребения в земле древлян, как и в других среднеднепровских областях, исчезает на рубеже XII и XIII вв. История древлянского племени кратковременна. Первоначально древляне — одна из региональных групп восточного славянства. Территориальное обособление древлян привело к созданию у них собственной племенной организации со своими князьями и войском. Постепенно появляются и собственные этнографические особенности. Однако эти особенности только наметились — древлянский женский костюм ничем не отличается от убранства женщин соседних племен. Ранняя потеря племенной самостоятельности привела к стиранию этнографических черт. Современная диалектология и этнография уже совсем не обнаруживают каких-либо особенностей, оставшихся от племенного периода древлян.

Поляне.

Главным ориентиром при определении территории полян летопись называет Днепр: «Тако же и ти словене пришедше и седоша но Днепру и нарекошася поляне…» (ПВЛ, I, с. 11). В другом месте летописи уточняется, что полянам принадлежало Киевское Поднепровье. Рассказывая о возникновении Киева, летописец сообщает, что в Киеве жили поляне: «…бяху мужи мудри и смыслени, нарицахуся поляне, от них же есть поляне в Киеве и до сего дне» (ПВЛ, I, с. 13). Кроме Киева, полянам принадлежали города Вышгород, Василев, Белгород. Этимология названия поляне прозрачна (Фасмер М., 1971, с. 322). Этноним образован от слова «поле», что в древности означало отрытое, безлесое место. Об этом имеется запись в летописи: «Полями же прозвани быши, зане в поли седяху…» (ПВЛ, I, с. 23). Киевское Поднепровье в значительной степени лежало в полосе лесостепи с преобладанием плодородных черноземных почв. Еще в скифское время эта область была широко освоена земледельческим населением. В период славянского освоения этой территории здесь, нужно полагать, было много безлесых участков, которые перемежались рощами и дубравами. Этот район заметно отличался от сплошных лесных массивов, заселенных западными соседями полян — древлянами.

Длительное время в исторических работах господствовало мнение, согласно которому полянам отводили небольшой правобережный участок от Киева до р. Рось. Лишь около Киева Полянская земля захватывала узкой полосой левый берег от устья Десны до р. Кордия (Барсов Н.П., 1883; Грушевский М.С., 1911; Середонин С.М., 1916; Андрiяшев О., 1926; Мавродин В.В., 1946).

Раскопки славянских курганов в Киевском Поднепровье начались в середине прошлого столетия. Одним из первых серьезных исследователей этих курганов был Я.Я. Волошинский, раскопавший в 60-х годах более полусотни насыпей на территории Киева (Волошинский Я.Я., 1876, с. 16; Каргер М.К., 1958, с. 127–230) и несколько — близ окрестных сел Мархалевка и Совки (Волошинский Я.Я., 1876, с. 59, 60). В 70-х и 80-х годах XIX в. раскопками курганов занимались Т.В. Кибальчич, Э.К. Витковский, А.П. Богданов (Витковский Э.К., 1878, с. 24, 25; Кибальчич Т.В., 1879, с. 98; Богданов А.П., 1880, с. 308).

В те же годы начал свои полевые работы В.Б. Антонович. Особенно крупные раскопки курганов велись этим исследователем в последнем десятилетии XIX и начале XX в. (Антонович В.Б., 1879, с. 256–259; 1893б; 1895; 1901а; 1906, с. 29–32).

К последним годам XIX в. относятся также небольшие раскопки курганов В.В. Хвойки и М.К. Якимовича (Хвойко В.В., 1899, с. 80; 1901, с. 181, 182; Якимович М.К., 1900, с. 201–203).

Очень большие работы по изучению славянских курганов на левобережной части Среднего Поднепровья произведены в конце прошлого столетия и в начале XX в. Д.Я. Самоквасовым. Ему же принадлежат и менее крупные раскопки курганов в южной части земли полян (Самоквасов Д.Я., 1892, с. 30, 73–76, 86; 1906, с. 121; 1908а, с. 188–226; 1908б, с. 188–206; 1916, с. 51–91).

Па южной окраине Полянского региона и за его пределами, там, где славянские курганы перемежаются с кочевническими, значительные раскопки провел Н.Е. Бранденбург (Бранденбург Н.Е., 1908).

В последующие десятилетия XX в. раскопки курганов были менее значительны, поскольку к тому времени большинство курганных могильников в области расселения полян уже было уничтожено пашней или погибло, как, например, в Киеве, в результате строительной деятельности. К 1913–1915 гг. относятся небольшие раскопки А. Эртеля около с. Совки (Самойловський I.М., 1954, с. 154–156). В 20-х годах раскопками курганов в ареале полян занимались В.Е. Козловская, М.Я. Рудинский и П.И. Смоличев (Козловська В.Е., 1925, с. 25, 26; 1930, с. 12, 13; Смолiчев П.I., 1926, с. 178–180; 1931, с. 56–64; Рудинський М., 1928, с. 56, 57).

После Великой Отечественной войны раскопки курганов в ареале полян вели Я.В. Станкевич (Станкевич Я.В., 1947, с. 100; 1949, с. 50–57; 1962б, с. 6–30), Д.И. Блифельд (Блiфельд Д.I., 1952, с. 128–130; Блифельд Д.И., 1954, с. 31–37; Блiфельд Д.I., 1955, с. 11–18; 1977), Р.И. Выезжев (Выезжев Р.И., 1954а, с. 33–36). Интересные материалы дали исследования курганов полян в окрестностях Любеча и Чернигова, произведенные С.С. Ширинским (Ширинский С.С., 1967, с. 241; 1969, с. 100–106). Всего на территории, которая отводятся полянам, к настоящему времени раскопано около 2 тыс. курганов, расположенных в нескольких десятках могильников.

Попытки выделить территорию полян по курганным материалам до недавнего времени не приводили к положительным результатам. По-видимому, упомянутое мнение историков о незначительности полянской земли влияло на выводы археологов. В.Б. Антонович высказал предположение, что полянам принадлежали курганы с захоронением коня. В связи с этим курганы, раскопанные им к западу от Киева, в бассейнах Тетерева, Ужа и Ирпени, и не содержащего конских погребений, он приписывал древлянам (Антонович В.Б., 1893б; 1897, с. 69). Аналогичные курганы на территории Киева также считались древлянскими.

С другой стороны, в историко-археологической литературе укоренилось представление, что днепровское лесостепное левобережье целиком принадлежало северянам (Самоквасов Д.Я., 1908б). Принадлежность всех левобережных курганов северянам Д.Я. Самоквасов обосновывал историческими и археологическими доводами. Исследователь полагал, что на основе косвенных данных русских летописей такие крупные города левобережья, как Чернигов и Переяславль, нужно считать политическими центрами северян. Курганы под Черниговом, Переяславлем имеют полное сходство с курганами Седнева, Стародуба и Любеча. Следовательно, вся эта территория, по Д.Я. Самоквасову, принадлежала одному племени — северянам. Способ погребения в курганах днепровского лесостепного левобережья языческий и, как он полагал, соответствует описанному Нестором погребальному ритуалу северян.

Выводы В.Б. Антоновича и Д.Я. Самоквасова были признаны и некоторыми другими исследователями. Полянам оставалась небольшая территория, примыкавшая к Днепру на сравнительно небольшом его отрезке. А.А. Спицын, описав разнообразие погребальных обрядов в курганах окрестностей Киева, не смог установить какие-либо типично полянские племенные признаки. Исследователь пришел к выводу, что «обряд погребения и вещи указывают на полную аналогию полянских курганов с одновременными волынскими и древлянскими» (Спицын А.А., 1899в, с. 323).

Попытку выделять специфически полянские особенности в курганах Киевского Поднепровья предпринял Ю.В. Готье (Готье Ю.В., 1930, с. 239, 240). Исследователь полагал, что для погребального обряда полян в IX–X вв. было характерно исключительно трупосожжение. В курганах под кострищем встречаются плотные глиняные площадки (как их называл Ю.В. Готье, плотно сбитый глиняный ток), устроенные несколько выше оснований насыпи. Сожженные кости помещены в глиняных сосудах, рядом с которыми попадаются серьги и бляшки, близкие к изделиям из киевских кладов. Такие курганы встречены на небольшой территории, ограниченной с востока Днепром, на юге — Поросьем, на северо-западе — Ирпенью. Эту небольшую область Ю.В. Готье и рассматривал в качестве ареала полян.

Б.А. Рыбаков первым обратил внимание на несоответствие маленького участка, отводимого полянам, и их важного исторического значения (Рыбаков Б.А., 1947, с. 95–105). Пересмотрев письменные свидетельства, Б.А. Рыбаков показал, что в летописях нет данных для отнесения Чернигова, Переяславля и Любеча к северянским городам. Наоборот, Чернигов и Переяславль объединяются с Киевом в одно целое, именуемое Русью (это название заменило собой этноним поляне). Есть и другие свидетельства летописи о политической близости обоих берегов среднего Днепра, но нет никаких данных, что Днепр был рубежом между полянами и северянами. На основе археологических материалов Б.А. Рыбаков установил, что на обширной территории, примыкающей к среднему Днепру как с запада, так и с востока и включающей Киев, Любеч, Чернигов, Переяславль и Стародуб, господствуют трупоположения в подкурганных ямах. С северо-востока к этой территории примыкает область курганов с погребениями на горизонте и со спиральными височными кольцами. Эта область соответствует Северскому княжеству XII в. и Северской земле позднейшего времени, и население ее в курганную эпоху можно признать летописными северянами. Ареал же курганов с трупоположениями в ямах на обоих берегах Днепра — на киевском и на переяславском — соответствует территории расселения полян.

Таким образом, Б.А. Рыбакову удалось найти правильное направление в поисках характерных признаков полянских курганов. Позднейшие археологические изыскания в этом направлении показали, что курганы с захоронениями в ямах в Киевском Поднепровье действительно служат существенным показателем для восстановления территории полян.

В 1961 г. Е.И. Тимофеев, картографировав курганы с ямным обрядом погребения, очертил правобережную часть полянского ареала (Тимофеев Е.И., 1961а, с. 67–72; 1961в, с. 105–127). Затем И.П. Русанова исследовала всю область распространения курганов X–XII вв. с трупоположениями в ямах (Русанова И.П., 1966а). Совокупность исторических и археологических материалов позволила И.П. Русановой утверждать, что курганы с погребенными в ямах, вырытых в материке, можно считать надежным племенным признаком полян. Действительно, для полянской земли с самого начала появления трупоположений были характерны захоронения в подкурганных ямах. При учете ареалов соседних племен, определенных по иным данным, нужно признать, что распространение курганов с ямными трупоположениями дает некоторое представление о территории полян.

Однако все же нельзя считать курганы с захоронениями в ямах этноопределяющим признаком полян. Невозможно приравнять эту особенность курганных погребений полянского ареала к этноопределяющим височным украшениям кривичей, вятичей, радимичей и других племен. Курганные захоронения в грунтовых ямах, особенно в пограничных полянско-древлянском, полянско-дреговичском и полянско-северянском районах, могли быть оставлены и соседями полян. Иноплеменное население, переселившееся на полянскую территорию, хоронило умерших, как и поляне, в подкурганных ямах. Например, Киев, как и другие крупные города древней Руси, безусловно, принял выходцев из многих земель. Между тем все трупоположения киевских некрополей находились в грунтовых ямах.

И.П. Русанова, как и Е.И. Тимофеев, полагает, что курганы с ямными трупоположениями в лесной зоне Восточной Европы оставлены колонистами из Среднего Поднепровья, в основном из полянской земли. С этим положением согласиться никак нельзя. В лесной зоне Восточной Европы эволюция славянской курганной обрядности шла самостоятельно и совсем иными путями. Древнейшие трупоположения здесь находятся в основаниях курганных насыпей. Позднее под курганами появляются неглубокие могильные ямы. В конце XII–XIII в. глубина грунтовых ям постепенно увеличивается, а размеры курганных насыпей уменьшаются.

Для определения границ ареала полян необходимо использовать иные особенности их курганов. Такой деталью, свойственной исключительно полянским погребальным насыпям, является глиняная подмазка, на которой разжигали костер и помещали остатки трупосожжения.

Курганы с глиняными площадками для трупосожжений исследованы в Киеве, Любече, Китаеве, Мархалевке, Седневе, Сибереже, Моровске, Табаевке, Ходосове. На основе распространения этих курганов и при учете всех прочих наблюдений территория расселения полян обрисовывается в следующих пределах (карта 14). Как уже отмечалось, на западе рубежом между древлянами и полянами был лесной массив на правобережье Тетерева. По Днепру на север полянская территория простиралась до окрестностей Любеча, а по Десне — до р. Мена. Севернее выявляется бескурганная полоса, которая и была порубежьем между полянами и радимичами. На востоке полянский регион от северянского отделяли области, характеризуемые солонцеватыми почвами, где не было поселений. На юге границей собственно полянской территории, очевидно, служил водораздел между правыми притоками Днепра — Ирпенью и Росью. На юго-востоке полянам принадлежали окрестности Переяславля. Бассейн Роси имел смешанное население. Здесь наряду со славянскими курганами известны многочисленные могильники тюркоязычного населения. У нас нет оснований относить все славянские курганы Поросья к памятникам полян. Не исключено, что славянское население этого региона формировалось из различных племен.

Карта 14. Расселение полян.

а — курганные могильники с типично полянской особенностью (курганы с глиняными площадками под трупосожжениями); б — могильники с курганами, содержащими захоронения по обряду кремации умерших; в — курганные могильники исключительно с трупоположениями; г — типично древлянские могильники; д — могильники с дреговичскими бусами; е — могильники с радимичскими височными кольцами; ж — могильники с северянскими украшениями; з — грунтовые могильники славян; и — курганы печенегов; к — болотистые пространства; л — лесной массив; м — солонцеватые почвы.

1 — Любеч; 2 — Пересаж; 3 — Мохнати; 4 — Галков; 5 — Голубочка; 6 — Сибереж; 7 — Велико-Листвен; 8 — Табаевка; 9 — Кашевка; 9а — Звевичев; 10 — Белоус Новый; 11 — Седнев; 12 — Гущино; 13 — Чернигов; 14 — Мишкин; 15 — Боромыки; 16 — Березна; 17 — Шестовицы; 18 — Моровск; 19 — Жукино; 20 — Глебовка; 21 — Вышгород; 22 — Жиляны; 23 — Нежиловичи; 24 — Глеваха; 25 — Ходосово; 26 — Киев; 27 — Совки; 28 — Почтовая Вита; 29 — Мархалевка; 30 — Олешполь; 31 — Водокия; 32 — Грубск; 33 — Токовыско; 34 — Фастовка; 35 — Барахтянская Ольшанка; 36 — Бугаевка Великая; 37 — Китаев; 38 — Безрадичи Старые; 39 — Германовская Слобода; 40 — Триполье; 41 — Халепье; 42 — Витачев; 43 — Щучинка; 44 — Стайки; 44а — Гребни; 45 — Хальча; 46 — Ромашки; 47 — Переяславль; 48 — Войница; 49 — Корытище; 50 — Зеленки; 51 — Леплява; 52 — Вчорайше; 53 — Ягнятин; 54 — Бурковцы; 55 — Буки; 56 — Шамраевская Стадница; 57 — Сквирка; 58 — Дрозды; 59 — Чепелиевка; 60 — Занудовка; 61 — Россава; 62 — Карапыши; 63 — Козин; 64 — Емчиха; 65 — Мироновка; 66 — Пешки; 67 — Степанцы; 68 — Канев; 69 — Половецкий; 70 — Николаевка.

Таким образом, в регион полян входили города Киев, Любеч, Переяславль, что полностью согласуется с данными русских летописей. Чернигов находился в пограничной, может быть смешанной, полянско-северянской полосе.

Поселения с керамикой пражско-корчакского типа на этой территории немногочисленны и известны только на правобережной части — в районе Киева и на Ирпени, Более многочисленны поселения с керамикой типа Луки-Райковецкой (карта 10). Кроме окрестностей Киева и поречья Ирпени, они распространяются гораздо южнее, до Роси. Значительная часть памятников с керамикой типа Луки-Райковецкой сконцентрирована в правобережной части Среднего Поднепровья, в связи с чем можно полагать, что формирование полян началось на правобережной Киевщине.

Курганные захоронения VI–VIII вв. в ареале полян полностью отсутствуют. По-видимому, в то время славянское население Киевского правобережья хоронило умерших в бескурганных могильниках по обряду трупосожжения. Правда, подобные могильники здесь до настоящего времени не найдены. Но это, видимо, объясняется исключительно трудностью обнаружения грунтовых погребений, не имевших каких-либо наземных признаков.

Наиболее ранние курганы в Полянском ареале относятся к IX в. (табл. XXVIII). Если у древлян и дреговичей курганы с захоронениями по обряду трупосожжения и с лепными глиняными урнами довольно многочисленны и разбросаны на значительной площади, то в земле полян такие курганы зафиксированы только в двух пунктах — в могильнике на Кирилловской улице в Киеве и в одной насыпи у с. Халепье южнее Киева, где лепной сосуд обнаружен вместе с гончарным. Этот факт явно свидетельствует об относительно позднем появлении курганных захоронений на полянской территории.