Горячий камушек

— Потому, что вы дешевка. И если я стану на вас работать, вы будете действовать мне на нервы. Скажем, я приду за пистолетом, а вы не дадите мне больше одной пули.

Дортмундер взялся за ручку двери.

— Подождите! — воскликнул майор.

Дортмундер подождал, держа руку на дверной ручке.

Майор прокручивал в уме статьи бюджета.

— Даю вам сто долларов в неделю на человека, — наконец сказал он.

— Двести, — возразил Дортмундер. — Никто не в состоянии прожить в Нью-Йорке на сто долларов в неделю.

— Сто пятьдесят, — сказал майор.

Дортмундер заколебался, и майор понял, что он пытается решить, стоит ли бороться за полную сумму.

Келп, который молча просидел с ними все это время, сказал:

— Это нормальная цена, Дортмундер. Какого черта, в конце концов, всего на несколько недель.

Дортмундер пожал плечами и отпустил дверную ручку.

— Ну ладно, — согласился он, вернулся к столу и сел. — Что вы можете рассказать про этот изумруд? Где камушек, как охраняется?

Дрожащая ленточка дыма поднималась от тлеющей сигареты. Эта струйка располагалась точно между Дортмундером и майором, вызывая у того ощущение косоглазия при попытке сфокусировать взгляд на лице Дортмундера. Но майор был слишком горд как для того, чтобы окончательно заглушить сигарету, так и для того, чтобы без серьезных причин повернуть голову, и поэтому он полностью прищурил один глаз перед тем, как ответить на вопрос Дортмундера:

— Мне известно лишь, что Акинзи его очень хорошо охраняет. Я попытался выяснить детали, сколько охранников и так далее, но они содержатся в строгом секрете.

— Но камень сейчас в Колизее?

— Да. Как часть выставки Акинзи.

— Ол райт. Мы отправимся туда и поглядим на него. Где нам получить наши деньги?

Майор выглядел озадаченным.

— Ваши деньги?

— Полторы сотни за эту неделю.

— А-а. — Все это происходило как бы слишком быстро. — Я позвоню вниз, в наш финансовый отдел. Вы можете заглянуть туда по дороге.

— Хорошо. — Дортмундер встал, и Келп секундой позже последовал за ним. Дортмундер, уходя, заключил:

— Я свяжусь с вами, если мне что-нибудь понадобится.

Майор ничуть в этом не сомневался.

5

— По мне, не больно-то он смотрится на полмиллиона зелененьких, — сказал Дортмундер.

— Так ведь и получается всего по тридцать тысяч, — отозвался Келп.

Изумруд, сложно ограненный камень глубокого зеленого цвета, размером чуть поменьше мяча для гольфа, покоился на маленькой белой подставке, лежавшей на куске алого атласа. Столик с редкостным камнем был заключен в стекло целиком, со всех четырех сторон и сверху. Стеклянная призма имела размеры шесть на шесть футов и семь футов в высоту. На расстоянии приблизительно пяти футов она была окружена красным бархатным шнуром на специальных стойках, образовывавшим больший квадрат — это должно было удерживать зрителей на безопасной дистанции. В каждом углу этого большого квадрата, сразу же за шнуром, стоял цветной охранник в темно-синей форме с пистолетом в кобуре. Маленькая табличка на одноногой подставке, напоминавшей музыкальный пюпитр, извещала: «ИЗУМРУД ТАЛАБВО», и далее следовала история камня, даты, имена, географические названия.

Дортмундер изучал охранников. Они выглядели скучающими, но не сонными. Он внимательно посмотрел на стекло, имевшее характерный оливковый цвет благодаря массе содержавшегося в нем металла. Пуленепробиваемое, небьющееся, гарантированное от взлома. Ребра стеклянной призмы крепились полосками хромированной стали, такой же полоской была обведена линия соприкосновения стекла с полом.

Они были на втором этаже Колизея, потолок возвышался примерно в тридцати футах над их головами, над этажом с трех сторон нависал балкон. Всеафриканская выставка культуры и искусства была разбросана по всем четырем выставочным этажам, но наиболее притягивающие публику вещи находились здесь, на втором этаже. Высокий потолок отражал шум общего движения людей, сновавших между экспонатами.

Не будучи очень большой или важной африканской державой, Акинзи не получила места в самой середине зала, но Изумруд Талабво, считавшийся весьма впечатляющим камнем, все же не был засунут в угол. Он занимал прекрасную позицию для обозрения, находясь довольно далеко от какого бы то ни было выхода.

— Я видел достаточно, — сказал Дортмундер.

— Я тоже, — кивнул Келп.

Они вышли из Колизея, пересекли Коламбус Серкл и углубились в Центральный парк.

— Это будет круто — вытащить его оттуда, — сказал Дортмундер.

— Еще бы, — согласился Келп.

— Я вот подумываю, не стоит ли подождать, пока они его повезут, — размышлял Дортмундер.

— Это будет не так скоро, — сказал Келп. — Айко вряд ли понравится, что мы сидим и ничего не делаем за сто пятьдесят долларов в неделю.

— Забудь Айко, — сказал Дортмундер. — Если мы делаем это, то командую я. Я как-нибудь справлюсь с Айко, не беспокойся об этом.

— Само собой, Дортмундер, — кивнул Келп. — Все будет, как ты скажешь.

Они подошли к озеру и сели на скамейку. Стоял июнь, и Келп смотрел на гуляющих девушек, Дортмундер устремил взгляд на озеро.

Он не мог пока решить ничего конкретного насчет этого дельца, а главное — не знал, нравится ли оно ему или нет. Ему импонировала идея гарантированной оплаты, нравился и миниатюрный, легко транспортируемый объект кражи, и он был абсолютно уверен, что сумеет поставить на место этого Айко, но, с другой стороны, он должен быть внимательным и осторожным. Он уже ошибался дважды, и было бы печально просчитаться еще раз. Ему не хотелось всю оставшуюся жизнь хлебать тюремную баланду.

Так что же ему не нравилось? Ну, прежде всего, они покушаются на предмет, стоивший полмиллиона, и вполне естественно, такая ценность более чем тщательно охраняется. Будет нелегко увести этот камушек у Акинзи. Четыре охранника, пуленепробиваемое стекло — это, наверное, только первые рубежи обороны.

Во-вторых, если им удастся смыться с камнем, они должны будут иметь в виду бешеную активность полиции. Легавые, скорее всего, куда с большим усердием займутся людьми, укравшими полумиллионный изумруд, чем поимкой субъекта, который спер портативный телевизор. Кроме того, все будет кишеть ищейками страховых компаний, а они временами бывают хуже полицейских.

И, наконец, как он, Дортмундер, может быть уверен в том, что Айко можно доверять? Было что-то слишком гладкое в этом человеческом экземпляре.

— Что ты думаешь об Айко?

Келп нехотя отвел взгляд от девицы в зеленых чулках и сказал:

— По-моему, с ним порядок. А что?

— Ты думаешь, он заплатит?

Келп рассмеялся.

— Конечно, заплатит. Он жаждет заполучить изумруд, значит, он должен заплатить.

— А что, если нет? Ведь тогда нам вряд ли найти другого покупателя.

— Страховая компания, — выпалил Келп. — Они заплатят сто пятьдесят кусков за полумиллионный камушек в любой момент!

Дортмундер кивнул.

— Может быть, это вообще-то было бы лучшим вариантом.

Келп не уловил его мысли.

— В каком смысле — лучшим?

— Пусть себе Айко финансирует дело, — сказал Дортмундер. — Но когда мы добываем изумруд, то продаем страховой компании.

— Мне это не нравится, — отрезал Келп.

— Почему нет?

— Потому, что он знает, кто мы, — сказал Келп, — и если этот изумруд такая важная символическая штука в его стране, то граждане ее наверняка здорово расстроятся, если мы прихватим камушек. Нет, я не хочу, чтобы целая страна, пусть африканская, охотилась за, мной, с деньгами или без денег.

— О’кэй, — сказал Дортмундер. — О’кэй. Мы посмотрим, как оно все повернется.

— Представляешь, целая страна охотится за тобой, — сказал Келп и вздрогнул. — Мне бы не хотелось этого.

— Ладно.

— Воздушные ружья и отравленные стрелы, — не унимался Келп, продолжая вздрагивать.

— Я думаю, они уже модернизировались, — сказал Дортмундер.

Келп посмотрел на него.

— По-твоему, от этого я должен почувствовать себя лучше? Пулеметы, самолеты?!

— Ну ладно, — примирительно проговорил Дортмундер. — Ладно.

И чтобы сменить предмет разговора, добавил:

— Как ты думаешь, кого следует взять с собой?

— Остальная команда? — Келп пожал плечами. — Я не знаю. В каких специалистах мы нуждаемся?

— Это трудно сказать, — Дортмундер насупился, глядя на озеро и игнорируя идущую мимо красотку в облегающем костюме тигровой расцветки. — Никаких специалистов, — сказал он, — кроме, может быть, специалиста по замкам. Но, не медвежатника, никаких сейфов.

— Сколько нам надо — пять или шесть?

— Пять, — сказал Дортмундер, а вслед за тем произнес одно из своих жизненных правил: — Если ты не можешь сделать дело впятером, ты не можешь сделать его вообще.

— О’кэй, — согласился Келп. — Значит, нам нужен водитель, специалист по замкам и снабженец.

— Точно, — подтвердил Дортмундер. — Что касается ключника, то был такой маленький мужичок из Демойна. Ты знаешь, кого я имею в виду?

— Кого-то вроде Уайза? Уайзман? Уэлш?

— Уистлер! — сказал Дортмундер.

— Именно, — сказал Келп и покачал головой. — Он в тюряге. Они закатали его за то, что он выпустил на свободу льва.

Дортмундер оторвался от озера и пристально посмотрел на Келпа.

— Чего-чего?

Келп пожал плечами.

— Я тут ни при чем. Я просто слышал. Дескать, он повел своих малышей в зоопарк, ему стало скучно, он начал крутить замки, ну, знаешь, в рассеянности, как мы иногда рисуем, не думая, и на тебе пожалуйста — не успел оглянуться, лев оказался на свободе.

— Это мило, — сказал Дортмундер.

— Я тут ни при чем, — повторил Келп. Потом спросил: — А как насчет Чефвика? Ты его знаешь?

— Который помешался на железных дорогах? Он же совершенно чокнутый.

— Но он великий специалист по замкам, — настаивал Келп. — И он доступен.

— О’кэй, — кивнул Дортмундер. — Позвони ему.

— Обязательно. — Келп наблюдал за двумя девицами, одетыми в разные оттенки зеленого и золотого. — Далее… нам нужен водитель…

— Как насчет Лартуа? Помнишь его?

— Забудь о нем, — скривился Келп. — Он в больнице.

— Давно?

— Пару недель. Врезался в самолет.

Дортмундер вновь посмотрел на него пристальным взглядом.

— Что он сделал?

— Я в этом не виноват, — сказал Келп. — Якобы он был на свадьбе у двоюродной сестры на Манхэттене, возращался домой, по ошибке поехал по Ван Вик Экспресс-уэй не в ту сторону и не успел очухаться, как оказался в аэропорту Кеннеди. Я думаю, он был немного под мухой, ну и…

— Ну и? — Нетерпеливо спросил Дортмундер.

— Ну и перепутал знаки, свернул на семнадцатую рулежную дорожку и врезался в самолет компании «Истерн Эйрлайнз», который только что прилетел из Майами.