Алхимический брак

Однако при любой, даже самой ясной, погоде всегда удается найти, за что уцепиться. Макрей сузил охват своего видения, пытаясь обнаружить ветра, достаточно сильные для использования в его целях. Вблизи Голландии он отыскал часто меняющий свое направление, порывистый бриз. Он собрал его и добавил несколько слабых ветерков из Шотландии и северной Англии. Затем прихватил энергичный морской бриз с побережья Корнуолла. На краю своего сознания нащупал шквалистый ветер над Баварией, но тот был слишком далеко, чтобы призвать и его.

У каждого из собранных кусочков имелся собственный характер, свои качества, заставившие Макрея вспомнить и о радугах, и о музыке, хотя ни звуки, ни цвет его сейчас не интересовали. С особой тщательностью Макрей соткал все ветра в единый сильный аккорд. После чего сформировал из них северо-западный ветер, безжалостно обрушившийся на суда Армады.

Погнав корабли на восток, Макрей ощутил, как в стремлении избежать отмелей моряки отчаянно сопротивляются стихии, а священники падают на колени, призывая на помощь Бога. Вода под килем меняла цвет, а волны швыряли корабли из стороны в сторону по мере того, как морская глубина на глазах уменьшалась.

Макрей смутно осознал, что в висках начало стучать, а руки и ноги задрожали. Первые суда находились уже на грани столкновения с землей. Но сможет ли он и дальше управлять все более и более строптивыми ветрами, которые сам же и созвал? Макрей снова обратился к Исабель. Несмотря на все старания, ему удавалось пользоваться лишь малой толикой ее энергии. Однако он и сам достаточно силен, чтобы закончить начатое.

Корнуоллский бриз — сильнейший, но и наиболее непокорный из всех сплетенных элементов, взбунтовался и рванул своим путем, рассыпая весь узор на части. В ярости Макрей сосредоточился, стремясь удержать его в руках. И почти преуспел.

Но тут шотландские ветра, как известно, всегда непредсказуемые, тоже стали отдаляться. И столь кропотливо выстроенный северо-западный шквал рассыпался, словно разбитый бокал. В отчаянии Макрей снова потянулся к Исабель, но не мог подобрать ключик, который бы позволил отпереть самые глубинные скопления ее энергии. Та, будто нарочно дразня, никак ему не давалась.

Задыхаясь, Макрей еще раз попробовал обойтись одним лишь собственным мастерством и самостоятельно укротить взбунтовавшиеся ветра. В борьбе за власть над ними Макрею пришлось расширить мысленный охват, он удерживал стихию из последних сил. Еще чуть-чуть, еще несколько мгновений… Заклинание разлетелось вдребезги — словно молния ударила ему в голову. Макрей закричал от нестерпимой боли и рухнул на землю.

Последним, что он увидел перед тем, как погрузиться во мрак, были испанские суда, резко берущие влево, чтобы уйти в более безопасное и глубокое место.

Падение Макрея пронзило сознание Исабель с не менее жестокой силой, чем настоящий меч вошел бы в ее плоть. Испытав минутный паралич, она мысленно потянулась к партнеру в желании поддержать его сраженный дух и в то же время бросилась через круг к его распростертому телу.

Она упала рядом с Макреем на колени. Все краски покинули его лицо, превратившееся в маску мертвеца. Он не дышал. Действуя только исходя из природного чутья, Исабель втянула как можно больше воздуха и склонилась над ним, пытаясь разделить с Макреем свое дыхание. Впившись ему в рот, она вдувала в легкие Макрея набранный воздух. Он же повелитель ветров и эфира, конечно же, все, что ему сейчас требуется, это сделать глубокий вдох.

Раз, и два, и три… От неимоверных усилий у Исабель закружилась голова, но тут Макрей кашлянул и дернулся под ее руками. Наконец он самостоятельно, пусть и судорожно, но вдохнул полной грудью. Слава тебе, Господи!

К Исабель присоединился запыхавшийся Ди.

— Я почувствовал, что что-то пошло не так. Как он?

— Уже дышит. А в остальном… — она беспомощно пожала плечами.

Ди дотронулся до лба Макрея и нахмурился.

— У него лихорадка. Молите Бога, чтобы Макрей не убил себя.

С трудом встав на ноги, старик махнул паре слуг, пришедших вместе с ним. Те осторожно уложили пострадавшего на принесенную старую сосновую дверь — не такое уж простое дело, поскольку Макрей был довольно тяжел, — после чего направились к дому.

Исабель двинулась было за ними, но Ди жестом остановил ее. Как только слуги отошли на достаточное расстояние, чтобы не слышать разговор, Ди тихо спросил:

— Что здесь произошло, дитя? Почему вы не спасли его?

— Я пробовала! — Исабель действительно прилагала все усилия и даже была обожжена ответным ударом, когда заклинание Макрея потерпело сокрушительное фиаско. — Он тоже старался, но мы так и не смогли полностью соединиться. Наши энергии совершенно непохожи. Они постоянно норовят оттолкнуть друг друга.

— Эти столкновения могли бы стать источником силы, а вовсе не конфликта.

Она потерла виски, не понимая, поскольку была слишком истощена.

— Что вы имеете в виду?

— Вспомните астрологические занятия: противоположные знаки по природе своей могут быть как противниками, так и дополнять друг друга. Мужчины и женщины — вот два антипода, но иногда разлад между ними проистекает из влечения, которое они пытаются скрыть. И все же, если их противоречия удается привести к равновесию, они могут создать единое целое, гораздо более мощное, чем ежели просто суммировать их отдельные энергии.

Она вспомнила уроки Ди: когда-то он обрушивал на ее нетерпеливый ум массу всевозможных сведений.

— Это так называемый алхимический брак? Однажды вы о нем рассказывали.

— Алхимический брак — философский принцип, его можно обнаружить в разных плоскостях. Мужчина и женщина — одна из них. — Он внимательно вгляделся в Исабель, затем покачал головой. — Вопрос чисто теоретический. Макрей может пролежать без сознания еще много дней. А возможно… и того хуже. Вы знаете, что произошло с Армадой?

Исабель пребывала в таком состоянии, что даже не подумала об этом. Устало, она вытащила магический кристалл и заставила показать интересующие их события.

— Испанские суда отвернули от мелководий Зеландии и направляются на север. Англичане их преследуют, но Армада все еще превосходит численностью. Как только испанцы перегруппируются, они смогут возобновить попытки вторжения.

Лицо Ди напряглось, сразу состарив его лет на десять.

— Я должен ехать в Лондон, сообщить обо всем королеве.

— Возможно, Макрей очнется и попробует еще раз, — предположила Исабель без особой надежды.

— Ему повезет, если он сохранит жизнь и разум, — честно высказался Ди. — Даже если он и выживет, то после сегодняшнего может навсегда лишиться магических сил.

Исабель, вспомнив, что она почувствовала при падении Макрея, поняла — Ди прав.

— Я останусь здесь и позабочусь о нем. Моя экономка имеет опыт по уходу за больными. С божьей помощью мы, по крайней мере, спасем ему жизнь.

— Не исключено, что благодарности от него вы не дождетесь, если, очнувшись, он поймет, что лишился своей глубинной сути. — Ди уставился на беспокойные морские просторы, туда, где испанские корабли шли на север вдоль берегов Британии. — Когда-то и я обладал огромной магической энергией. Не такой, как у вас, но достаточной, чтобы стать настоящим магом. Однако в своем высокомерии и жажде познаний использовал силу слишком необдуманно и чуть не погиб. С тех пор я вынужден довольствоваться лишь малыми дозами волшебства и в большей степени приобретенными знаниями.

Неизбывная тоска на лице Ди заставила Исабель отвести взгляд. На что бы это было похоже, потеряй она свои способности? Несмотря на то что их наличие не позволяло ей вести обычную жизнь нормальной женщины, применение магии всегда вызывало в ней самое чистое восхищение и безмерное удовлетворение, несравнимые ни с чем, что было ей известно. Лишиться этого — все равно, что потерять руки или ноги. Макрей больше года прожил закованным в железо. Теперь же спустя каких-то несколько дней после возвращения к своей полноценной настоящей сущности он рискнул и жизнью и силой, чтобы предотвратить вторжение испанцев.

Пытаясь оживить Макрея и дыша вместе с ним, Исабель тогда вряд ли что заметила, зато сейчас, внезапно, она очень остро ощутила его губы под своими. Смущенная воспоминанием, она сказала:

— Если удастся спасти тело, возможно, воспрянет и дух. Мы сделаем все, что от нас зависит. — Адам Макрей нужен этому миру.

А ей необходимо знать, что где-то под тем же солнцем, что и она, живет и он.

Глава 4

Макрей столько времени провел среди обугленных остатков своего разума, что сначала никак не мог уловить самого факта своего возвращения. Все, что он осознавал, — это прохладную темноту, легкий ночной бриз, приносящий с собой запахи полевых цветов, и нежную руку на своем лбу.

Женская рука? Макрей с трудом разлепил веки. Он находился в спальне в Лейтон-Мэноре, балдахин над ним еле угадывался в тусклом свете. На стуле возле его кровати сидела Исабель де Кортес. Сощурив глаза, она с беспокойством вглядывалась в Макрея.

— Итак… я не умер, — проскрежетал Адам.

— Но никак не потому, что не прилагали к этому усилий. — Несмотря на едкие слова, Исабель улыбнулась, что сразу же смягчило ее суровую красоту.

Макрей снова закрыл глаза.

— Сколько прошло времени с моей попытки управлять ветрами?

— Восемь дней. Мастер Ди отбыл в Лондон, чтобы представить отчет королеве.

Выражение лица Исабель вернуло Макрею убийственные воспоминания — все то, что предшествовало его краху. Макрей резко выдохнул:

— Я потерпел фиаско.

— Возможно, нет. — Она отвела взгляд. — Ваши старания позволили выгадать время для усиления прибрежной обороны. Конечно, это сыграет свою роль, если… когда испанцы вернутся, дабы повторить попытку вторжения.

Явная нелепость! Британская береговая линия слишком протяженная, чтобы ее удалось в достаточной мере укрепить, и они оба об этом знали. Его внутреннее видение постепенно очищалось, и Макрей понял, что Исабель выглядит не как обычно. Побежденной. Не покоренной, но готовой к худшему.

— Дайте-ка мне свой магический кристалл.

Похоже, она засомневалась. Догадавшись, что Исабель считает его слишком слабым, он повторил:

— Дайте же его мне! Я должен знать.

Она неохотно вытащила обсидиановый диск и положила на его правую ладонь. Макрей был до такой степени изможден, что едва сумел приподнять кристалл настолько, чтобы видеть его отполированную грань. При этом он не почувствовал жара энергии Исабель, как это было прежде. Гладкая поверхность не дрогнула, и Макрей вынужденно признал, что душа его оцепенела, и он лишился своей силы.

Его прошиб пот. Закрыв глаза, он попробовал создать легкое дуновение ветерка, чтобы качнуть занавески. Что-то дрогнуло, но тут же исчезло. Достиг ли он желаемого, или все это лишь обычное движение ночного воздуха?

Макрей повторил попытку. И был почти уверен, что на какое-то мгновение ему-таки удалось усилить воздушный поток. Его энергетические способности всего лишь не оправились от перенапряжения, но не исчезли совсем. Он отказывался верить во что-либо иное.

Открыв глаза, Макрей снова обратился к кристаллу: «Что принесет с собой вторжение испанцев?» На сей раз он разглядел мерцающее изображение Эдинбургского замка — тот пылал в огне. Да поможет Господь Шотландии, ибо испанцы придут с огнем и мечом.

Помрачнев, Макрей попробовал вызвать видение Дунрея, но обсидиан больше ничего не показал. Дрожа всем телом, Макрей откинулся на подушки.

— Я не стану убеждать вас не перенапрягаться, поскольку это будет пустой тратой слов, — сухо произнесла госпожа де Кортес. — И все же обращу ваше внимание на тот факт, что вы пролежали в беспамятстве и лихорадке несколько дней. После такого вполне естественно ощущать себя слабым, как новорожденный котенок.

— У меня нет времени на слабость. Мы должны действовать, пока не стало слишком поздно. — Он попытался сделать вдох поглубже.

— Вы все еще считаете, что можно изменить ход событий?

— Да. Это нелегко, но… возможно. — Отбросив одеяло, Макрей спустил ноги на пол. Он был облачен в грубую длинную ночную рубаху, вероятно, позаимствованную у прислуги. Адам подался вперед, пытаясь встать, — его колени, не выдержав, подогнулись.

Исабель стремительно рванулась к нему и обхватила за талию. На то мгновение, что она изо всех сил старалась удержать его ослабевшее тело от падения, они оказались тесно прижаты друг к другу. Ее грудь, мягкая и женственная, словно бы впечаталась в его собственную. Желание, подобно грозовой молнии, пронзило Макрея, а вместе с ним сверкнула и вспышка обновленной энергии.

Прежде чем он сумел опомниться, Исабель удалось подтолкнуть его обратно на постель.

— Вы — чертов дурачина, Макрей, — слегка задыхаясь, выпалила она. — Для сегодняшнего вечера хватит и разговоров.

Исабель опытной рукой перекинула его ноги на матрас, после чего подвинула Макрея обратно на подушки. Краткий проблеск энергии исчез, но память об этом не угасла. Ангелы небесные, да она безумно соблазнительна. Ее объятие заставит танцевать и святого.

— Мы должны сотрудничать на всех уровнях, Исабель. Вам необходимо научиться использовать мой дар погодного мага, а я должен быть в состоянии черпать всю вашу энергию. — Впервые, говоря с ней, он произнес ее имя.

Признавая их тягу друг к другу, Исабель поинтересовалась:

— Это означает, что я должна называть вас Адамом?

Он еле заметно улыбнулся.

— Мне нравится, как вы, ворча, произносите «Макрей».

— Ворчать я умею. Так как же нам достичь подобной близости?

Воспитывайся Исабель Защитниками, она знала бы такие вещи. Подбирая подходящие слова, Макрей пояснил:

— Чтобы всецело разделить нашу энергию, требуется целиком и полностью доверять друг другу. Мы должны открыться, показав не только все свои достоинства, но и недостатки. Раньше у нас не было времени, к тому же ни один из нас не хотел снимать защитные барьеры, потому глубоко мы проникнуть не могли. Если бы мы… — Его рот скривился. — Возможно, тогда я сумел бы удерживать ветра достаточно долго, чтобы загнать испанский флот на мелководья Зеландии. Я был к этому так близок…

Последовала долгая и тягостная пауза, которую прервала Исабель:

— Я никогда не делала того, что вы описываете. Это вообще возможно? У нас так мало общего.

— В нас обоих живет чувство долга, и мы знаем, как управлять силой. — Макрей поймал ее взгляд. — К тому же оба готовы заплатить любую цену, чтобы остановить испанцев. Этого должно быть достаточно.

Исабель закусила губу.

— Мысль о том, что необходимо снять все свои защитные барьеры, вызывает во мне беспокойство… но, похоже, у нас не осталось выбора. Мы обязаны попробовать.

— Для вас это будет очень трудно, поскольку вы никогда не имели контакта с другими магами, — признал Макрей. — Даже среди Защитников такая полная открытость — вещь редкая.

Чаще всего это происходило между мужем и женой и лишь иногда между тесно сотрудничающими магами.

— Мастер Ди рассказывал об алхимическом браке — объединении противоположностей, создающем силу и гармонию, — вспомнила Исабель. — Это — то, о чем вы говорите?

— Я не алхимик, но, да, это именно тот вид близости, который нам предстоит обрести. Обычно, чтобы настроиться, требуется много времени, но у нас его нет. А значит, мы должны очень постараться.

— Позвольте, я попробую, а вы скажете, почувствовали что-нибудь или нет. — Исабель закрыла глаза и пару минут стояла молча. Затем быстро разочарованно тряхнула головой и положила свою ладонь на руку Макрея.

В ту же секунду он ощутил легкий, как перышко, удар ее энергии. Она мягко текла через него, переливаясь через ослабленную защиту, исцеляя его опаленную духовную сущность. Ничего сопоставимого с теперешним состоянием Макрей не испытывал с тех пор, когда еще мальчишкой проходил обучение у своего деда.

Однако дед его был строгим представителем мужского пола, в то время как в Исабель ощущалось истинно женское начало. Она являлась объектом страстного желания, чье прикосновение вызвало жаркий отзыв во всем теле. Макрей непроизвольно дернулся, поскольку отклик был не только захватывающим, но и тревожащим.

Пытаясь скрыть свое смятение, Макрей произнес:

— Вы сумели проникнуть очень глубоко. Это — хороший задел.

Она вздохнула.

— У нас так мало времени.

Чувствуя себя более сильным, чем когда проснулся, Макрей спросил:

— Вы на самом деле целитель?

— Очень скромный. — Исабель вновь положила ладонь ему на лоб. — Спите, Макрей. Завтра повторим нашу попытку.

И он провалился в глубокий сон, смутно осознавая, что она постепенно восстанавливает источник его магического дара.

* * *

Поскольку лихорадка у Макрея прошла, а разум находился на пути к выздоровлению, Исабель оставила его одного: пусть поспит. Он нуждался в отдыхе, впрочем, как и она сама.

Тем не менее ночь для нее прошла неспокойно. Макрей и в лучшие-то дни вызывал смутную тревогу, как едва прирученный лев. Но позволить ему проникнуть в самые темные, самые сокровенные глубины ее души — от этой мысли Исабель бросало в дрожь.

А вероятность узнать его мрачные тайны была еще хуже. Окруженная заботой озадаченных ее способностями родителей, Исабель всегда считала себя защищенной, несмотря на все свои странности. Под руководством Ди она развивала магическую силу, а ее дар видения в кристалле предоставил ей редкую возможность узнать жизнь общества, не вращаясь в нем. Но все это шло от ума; магия же Макрея происходила из земных недр и ощущалась почти физически; у него был опыт, недоступный ее понимаю. Окунуться в эту бездну… небезопасно. Она должна думать об их объединенных усилиях, как о способе расширить свои познания и постичь что-то новое. Вне всяких сомнений, их работа жизненно необходима, ведь Армада — это меч, направленный против Британии. Тем не менее Исабель казалась себе мышью, на которую нацелился ястреб.