Жизнь сов

Изучение географической изменчивости сов позволяет заключить, что размеры их прямо зависят от суровости климата. Так, замечено, что наиболее крупные особи обитают чаще всего в центре континента. Интенсивность окраски оперения сов связана с характером ландшафта: чем более закрытый ландшафт, тем темнее оперение птиц. Б. Ф. Белышевым для Евразийского материка даже были выделены особые «формообразующие» территории: Западноевропейская, Восточноевропейская, Западносибирская и т. п. Не является ли эта территориальная полиморфность сов следствием их оседлости?

Можно подойти к решению касающегося оседлости и подвижности сов вопроса и с другой стороны. Известно, что минимальное число вариаций у сов образуют, во- первых, немногие виды, регулярно совершающие сезонные перелеты, — это болотная сова и ряд совок, которые зимой не в состоянии прокормиться даже в средних широтах, — и, во-вторых, северные виды, гнездящиеся в зоне тундры, лесотундры и северной тайги. Обитая в сравнительно суровых условиях, полярная и ястребиная совы, мохноногий сыч и другие виды вынуждены в зимний период совершать регулярные, иногда значительные перемещения. С определенными оговорками к этой же группе птиц могут быть отнесены бородатая и длиннохвостая неясыти и некоторые другие совы тайги. Вполне возможно, что у данных видов связь с территорией наименее прочная и постоянно происходит перераспределение особей внутри ареала. Если это так, то мономорфность северных и перелетных видов сов становится понятной.

Все же для очень многих сов характерна именно полиморфность, то есть наличие большого числа подвидов и форм, что указывает на оседлость этих птиц. Например, филин в Евразии представлен по крайней мере пятнадцатью подвидами. Более чем десять подвидов известно у домового сыча, а также у обыкновенной неясыти. Будучи распространенной почти по всему миру, сипуха образует более трех десятков форм, отличающихся морфологически.

Внимательное изучение размещения отдельных подвидов сов внутри видового ареала позволяет заключить, что по направлению к экватору оседлость особей возрастает и, наоборот, чем дальше от экватора, тем площади, занимаемые одним подвидом, больше. В этом отношении показательна ошейниковая совка, широко распространенная в Восточной и Южной Азии — от Сахалина, Курильских островов, Японии и до Индии, Китая, Филиппинских и Зондских островов. Этот вид представлен по крайней мере восемнадцатью подвидами, из которых три выявлены в северных и центральных районах ареала и пятнадцать известны для южной части, составляющей всего четверть от общей площади. Сопоставляя эти цифры, можно сделать только один вывод — южные популяции оседлы, а северные подвижны.

Во всех случаях четкую географическую границу между подвидами сов. (исключая островные формы) провести бывает нелегко, так как различия между подвидами обычно стираются в пограничной зоне, поскольку здесь происходит смешение особей. Существование же незначительных по протяженности переходных зон опять-таки свидетельствует об известной оседлости старых особей.

Какую-то ясность в решение вопроса о степени оседлости сов могут внести и такие, например, факты. В. П. Теплов, изучавший экологию филина в Печоро- Илычском заповеднике, сообщает о гнездовании этой совы на протяжении пяти лет подряд в гнезде орлана-белохвоста на берегу Волосницкой старицы. Поселение филина на дереве — явление редкое, и можно предположить, что здесь в течение всех лет обитала одна и та же пара. В этом же заповеднике на левом берегу Печоры, близ устья Большой Шежимы, в нише скалы было обнаружено гнездо филина, функционировавшее затем по крайней мере двадцать пять лет; в трещине скалы на реке Пирс-ю филины обитали около двадцати лет и т. д.

Примерно то же можно сказать о рыбном филине, распространенном у нас в Приморье. Присутствие здесь этих птиц на конкретном микроучастке пять-десять лет подряд — обычное явление. Даже в том случае, когда один из партнеров погибает, вторая птица не улетает, а остается на прежнем месте. Примеров постоянного пребывания сов на протяжении года и более в определенном пункте много.

В подтверждение несомненной привязанности сов к тем или иным микрорайонам могут быть приведены также факты существования в природе достаточно стойких изолированных поселений, оторванных от основных районов обитания. Классическим примером этого может служить мозаичность гнездования обыкновенной неясыти на северной границе ареала. Так, по крайней мере на протяжении полувека в парке Биологического института Ленинградского университета ежегодно гнездятся две-три пары этих птиц. В большинстве же естественных лесов Ленинградской области этот вид практически отсутствовал и лишь в последние годы, в связи с произошедшим потеплением климата, неясыть здесь начала гнездиться несколько шире.

Настоящих перелетных птиц среди сов, как мы уже говорили, очень мало. Более или менее регулярные перелеты совершают некоторые мелкие насекомоядные виды из совок, иглоногая сова, а также отдельные мышееды — болотная и ушастая совы. Но и у этих сов осенние и весенние перелеты характерны, как правило, не для всех особей вида, а лишь для обитающих в широтах, где в зимний период добывать насекомых или грызунов затруднительно. Так, болотная сова, безусловно, перелетная птица почти во всей Евразии. Однако на Курильских островах многие особи этого вида ведут оседлый образ жизни. По-видимому, то же можно сказать и о болотной сове, обитающей на Сахалине.

Основная особенность сезонных миграций сов, и это отличает их от классических дальних мигрантов из других отрядов птиц, заключается в большой изменчивости сроков данного явления. В разные годы перелеты сов не начинаются в строго определенные сроки с конкретным соотношением длины дня и ночи, а предпринимаются в ответ на ограничение доступности корма. К этому же выводу пришли натуралисты, специально изучавшие ход миграций сов в районе острова Гельголанд. По полученным здесь сведениям оказалось, что интенсивность осеннего перелета ушастой совы, например, полностью зависит от обилия пищи на родине этих птиц. В «мышиные годы» они становились более оседлыми и встречались на пролете редко. Кстати, окольцованные на Гельголанде ушастые совы позже, в летние месяцы, были встречены в Швеции, Финляндии и СССР.

В свое время также было отмечено, что в очаге чумы среди песчанок, к северу от Кейптауна, летом африканский филин встречается вдвое чаще, чем зимой. Эпизодически, в годы высокой численности грызунов, переселяется из хвойно- широколиственных лесов в пойменные, а также в светлые липово-широколиственные рощи длиннохвостая неясыть. Аналогичную смену гнездового биотопа этими совами наблюдал в Приморье в 1962 и 1967—1968 годах А. А. Назаренко.

Более или менее регулярные перелеты совершает, по-видимому, американский мохноногий сыч. По крайней мере почти ежегодно в марте-апреле, как сообщает Пауль Кетлинг, на побережье озера Онтарио скапливается много птиц. Это указывает, что в период миграций сычи пересекают и весьма крупные водоемы, которые они перелетают обычно ночью при слабом ветре. Явно пролетные особи этого вида в отдельные годы отмечались разными орнитологами также в районе озер Верхнее и Мичиган. Здесь только с сентября по октябрь в паутинные сети ловится свыше двухсот особей. Судя по повторным отловам, птицы в этом районе останавливаются не более чем на два-три дня.

Хорошо известны случаи, когда в особо суровые и снежные зимы приходят в движение даже такие, казалось бы, оседлые совы, как сипухи. Их массовый спуск с гор в долину района Ланкашира в 1969 году был отмечен Д. Е. Глоем и Дж. Ньютэлом. Нечто похожее характерно и для домового сыча, значительная часть особей которого также живет оседло. Однако, по свидетельству А. И. Иванова, птицы, обитающие в высокогорьях, на зиму регулярно спускаются в предгорья, где климат более мягкий. Это подтверждается тем, что зимой в предгорной части, например, Алая неоднократно добывались экземпляры высокогорного подвида. Сходно ведет себя и воробьиный сычик в западноевропейских горных лесах.

Во многих случаях сезонные перемещения сов, даже склонных к миграциям, бывает очень трудно предсказать. Классический пример нерегулярных перемещений дает нам полярная сова, так как она особенно хорошо заметна. Зимой она вдруг появляется много южнее основных границ своего гнездового ареала. Эти кочевки, в которые вовлекаются преимущественно молодые особи, связаны с внезапным падением численности леммингов в тундре.

Иногда совы неожиданно предпринимают поистине уникальные перемещения. Так, Петр Линдберг наблюдал крупнейший в нынешнем столетии массовый налет воробьиного сычика в Швеции. В зиму 1963/64 года первые особи этого вида были отмечены в октябре. В декабре зафиксирован максимум встреч. В марте у птиц обнаружилась явная тенденция к передвижению на север и северо-восток. При этом заметим, что перемещение воробьиных сычиков не сопровождалось расширением их гнездового ареала. Много мигрирующих птиц погибло. Движение сычиков в это же время отмечалось в Норвегии и Финляндии.

Случай перемещения сов наблюдал наш отечественный зоолог, автор известной книги «Спутник следопыта», А. Н. Формозов. В начале зимы 1933 года он был свидетелем интенсивного пролета ястребиных сов в Подмосковье. Только в течение получаса 5 декабря им было зафиксировано около двухсот особей этого вида, летевших на небольшой высоте. Значительные перемещения ястребиных сов известны и для Канады. Причем, если совы попадали на участки с высокой численностью пенсильванской полевки, то здесь же приступали к размножению, то есть гнездились в тех местах, где раньше не встречались.

Совершенно необычное по масштабам и форме передвижение обыкновенной неясыти довелось наблюдать Л. Л. Семаго. Осенью, 11—12 ноября, 1955 года в Усманском лесу Воронежской области вдруг появилось множество этих сов. Почти в любом месте одновременно слышались голоса пяти-шести птиц. Казалось, что весь лес кишит неясытями. Судя по перемещению голосов птиц, основная их масса следовала с северо-востока на юго-запад. Днем неясыти встречались повсюду в густых сосняках, прятались в кронах старых дубов с еще не опавшей листвой. 14 ноября пролет окончился, что совпало с внезапно наступившим резким похолоданием.

Подвижностью сов в какой-то мере можно объяснить и непостоянство границ ареалов некоторых видов. Однако и здесь в основе данного явления скорее лежит не тенденция к бродяжничеству отдельных особей, а закономерный разлет молодых птиц. Причину его вскрыть удается не всегда, хотя связь его с кормовым фактором подчас кажется очевидной.

Так или иначе, встреча с совами в местах, где они ранее отсутствовали, воспринимается всегда как приятная неожиданность, и это событие подчас находит отражение в самой широкой печати. Примером может служить пристальное внимание и интерес, с которым любители природы в Англии следили за появлением на Шетландских островах полярной совы. Эта птица здесь впервые была отмечена еще в 1811 году. С тех пор, как свидетельствует Бобби Туллох, отдельные особи, чаще всего молодые самцы, неоднократно встречались здесь. Однако, когда в 1967 году на Шетландских островах впервые загнездилась полярная сова, орнитологи из разных мест приезжали сюда, чтобы посмотреть на нее.

Несмотря на оседлость, которая характерна для сов в целом, в настоящее время можно наблюдать «пульсацию» ареалов ряда видов сов в разных направлениях. Так, в последние полвека продвинулась на восток и частично на северо-восток сипуха. История изучения этого вида свидетельствует о том, что, например, в Швеции он впервые был встречен лишь в 1834 году. Бо Фрилестем предполагает, что сипуха проникла сюда из Дании. В 1873 году в Швеции было найдено ее первое гнездо. В дальнейшем эта птица стала обычным видом в ряде районов, охотно поселяющимся в многочисленных, специально развешиваемых для нее искусственных гнездовьях. У нас в Советском Союзе, например в Латвии, сипуха была почти неизвестна до 1940-х годов. Позже она уже регулярно встречалась в Елгавском и Добельском районах. 7 февраля 1952 года А. К. Бриедис обнаружил ее в 55 километрах от Риги, в Саулкрастском районе. Вероятно, к настоящему времени граница распространения вида переместилась еще дальше на северо-восток. Иногда совы продвигаются на север. Это характерно, например, для нашей сплюшки и американского сычика-эльфа. При сокращении ареала мохноногого сыча отходит на север южная граница его распространения. За последние двадцать лет заметно отодвинулась на юго-запад область гнездования длиннохвостой неясыти. Однако следует еще раз подчеркнуть, что все эти изменения границ ареалов вызываются не склонностью сов к постоянным скитаниям, а совершенно другими, подчас еще не понятыми нами, причинами.

Из всего сказанного можно сделать и практические выводы. Очень многие совы обладают консервативными территориальными связями. Это в первую очередь относится к старым и наиболее опытным особям, извлекающим выгоду из жизни в привычных условиях. И если птицы порой исчезают из того или иного района, то происходит это чаще всего вынужденно. И особенно обидно, что нередко причиной этого является недоброжелательное отношение к ним человека.

Процесс урбанизации.

Говоря о пластичности территориальных связей сов, нельзя не коснуться своеобразных «стациальных сдвигов», характерных для очень многих птиц этой группы. Здесь мы имеем в виду прежде всего явное тяготение ряда сов к ландшафтам, измененным человеком.

Однако естественно, что разные виды сов все же неодинаково реагируют на деятельность человека. Исследования X. С. Салихбаева в бассейне реки Сурхандарьи, в Голодной и Каршинской степях (Узбекистан) показали, что быстрое увеличение площадей культурных ландшафтов изменяет соотношение видов. Например, в первый год освоения целины значительная часть местных филинов покинула исконные земли. Число домовых сычей, напротив, повысилось, хотя на зиму многие из них и откочевывали из этих мест. Гораздо труднее приживаются совы в населенных пунктах нового типа, где добротные современные дома не предоставляют им должных убежищ. Сады, рощи, полезащитные лесополосы привлекают в открытый ландшафт многие виды. Здесь гнездятся буланые совки, зимуют ушастая и болотная совы.

В. К. Рахилин, специально анализировавший склонность сов к синантропизации и причины, ее вызывающие, пришел к выводу, что из восемнадцати видов сов фауны Советского Союза по крайней мере одиннадцать — настоящие или потенциальные синантропы. И это не преувеличение. Бесспорно, что при минимальной благожелательности людей к этим птицам возле населенных пунктов могло бы нормально жить и еще большее число видов.

Тяготение сов к постройкам человека, видимо, имеет очень древние корни. Мы уже упоминали об обитавших в Афинах сычах. При раскопке в 1962 году хорезмского городища Тек-Кала, расположенного к северо-западу от города Нукуса на правом берегу Амударьи, в культурных слоях, относящихся к VII—VIII векам нашей эры, Н. И. Бурчак-Абрамович и В. И. Палкин нашли многочисленные остатки пустынного домового сыча. По-видимому, -лишь благодаря человеку этот сыч смог проникнуть в большинство равнинных районов, где найти место для устройства гнезда не всегда просто. В песках домовые сычи гнездятся в кучах хвороста, которыми накрывают могилы, в домах — под крышами и в щелях, а порой даже в стенках колодцев. Охотно использует брошенные постройки человека для гнездования в этих районах и филин.

Настоящим синантропом может считаться, например, сипуха. Даже в лесной зоне она значительно охотнее поселяется вблизи человеческого жилья, в поселках и городах, нежели вдали от них. Свои гнезда эта сова устраивает, как правило, на чердаках и колокольнях.

К населенным пунктам, садам и паркам тяготеет и обыкновенная неясыть. Кстати, ее численность заметно возросла в послевоенные годы, когда птицы имели возможность выводить птенцов в дымоходах и нишах разрушенных войной зданий. Таким образом, и здесь связь с деятельностью человека выступает достаточно определенно.

Примечательно, что в сравнении с сипухой неясыть, по-видимому, является пока еще молодым урбанистом, интенсивно заселяющим антропогенный ландшафт лишь в последнее время. Но в этой связи интересно и другое. Во многих местностях, в частности в Польше, экспансия обыкновенной неясыти в населенные пункты, как указывает Макий Луниак, совпала с сокращением численности, а местами и исчезновением старых урбанистов — сипухи и обыкновенной пустельги. Убедительного объяснения это явление пока не получило. Можно лишь предположить, что сипуха и пустельга не выдерживают конкуренции из-за мест, удобных для гнездования. Клаус Кениг, изучавший взаимоотношения сов, считает, что привлечение в населенные пункты серой неясыти путем развешивания искусственных гнездовий во всех случаях ведет к снижению численности не только сипухи, но и ряда других средних и мелких сов.

С культурным ландшафтом многих сов связывает как возможность устройства гнезд в тех или иных сооружениях человека, так и наличие стабильной и сравнительно легко доступной пищи. И здесь показательны данные по питанию филина в Баварии, приводимые Ейнхардом Бецелем. В осмотренных им 784 пищевых остатках этой совы домашние голуби составляли 11 процентов, серая ворона — почти 9 процентов и пасюк — около 7 процентов. Всех их филин мог поймать около жилищ людей.

Населенные пункты, в которых обитают воробьи, вороны, галки, голуби и грызуны, особенно притягательны для сов в критические зимние месяцы. В это время совы залетают не только в поселки, но и в города. Даже филина зимой неоднократно встречали в Москве, Ленинграде, Алма-Ате и других крупнейших городах Евразии.

При недостатке корма в зимнюю пору к постройкам человека приближаются и исконно лесные совы — мохноногий сыч, воробьиный сычик. Последний охотится здесь почти исключительно на воробьев.

На Дальнем Востоке к поселкам подлетает зимой ошейниковая совка. Она также питается здесь в основном воробьями, проводя светлое время суток на чердаках. В отдельные суровые зимы в районе сельских помоек и свалок, в деревнях, по берегам рек можно встретить иногда и рыбного филина.

Сезонная смена мест обитания — лесных опушек на городские сады — характерна для ушастой совы. Это явление описал, например, X. Буссе, наблюдавший его в Берлине зимой 1962/63 года. Ушастые совы группами до сорока птиц в каждой поселились по крайней мере в пяти точках города. Дни они проводили в скверах на деревьях, в тени стен. В сумерках и ночью охотились. На присутствие большого количества людей не реагировали.

В глухой ли тайге, в саду или парке совы во время своей охоты безбоязненно подлетают к людям, подолгу кружат рядом или, усевшись напротив, демонстративно начинают кричать. Иглоногая сова, например, как и многие другие виды, возвращается к гнездовому дуплу даже тогда, когда возле него стоит человек. Этим совы заметно отличаются от дневных хищных птиц. «Фактор беспокойства», из-за которого уже исчез ряд видов хищников из густонаселенных областей, на сов производит минимальное воздействие. Среди птиц равного с совами размера трудно назвать группу, представители которой были бы более доверчивы.

Семейная жизнь сов

Совы живут парами. Характерная для большинства сов оседлость способствует постоянству супружеских пар. Раз образовавшаяся пара сохраняется на протяжении долгих лет и не исключено, что в течение всей жизни.

Брачное поведение и голосовые реакции.

В каком возрасте совы объединяются в пары? На этот вопрос, как и на многие другие, касающиеся сов, мы пока четко ответить не можем. Мы даже точно не знаем, в каком возрасте разные виды сов становятся половозрелыми. До сих пор об этом имеются лишь отрывочные сведения. Так, в регулярно выходящем журнале «Ornis Fennica» Марта Лагерстром сообщает, что окольцованный им птенец длиннохвостой неясыти был обнаружен на гнезде с кладкой уже в следующую весну, то есть в возрасте около одиннадцати месяцев. Но есть наблюдения и другого порядка. Например, изучая жизнь молодых рыбных филинов в Приморье, мы убедились, что на втором году жизни они еще не приступают к размножению. Возможно, что чем крупнее сова, чем более узко она специализирована в отношении питания, тем позже наступает половая зрелость.

Еще сложнее ответить на вопрос: в какое время года и при каких обстоятельствах совы объединяются в пары? У некоторых сов, склонных к регулярным кочевкам, например у ушастой совы, пары, по всей вероятности, возникают на зимовках. В декабре-январе здесь уже можно наблюдать ухаживание отдельных особей друг за другом. К концу же зимы оказывается, что почти все ушастые совы, хотя они и продолжают еще некоторое время держаться стайками, вроде бы объединились в пары. Это становится заметным, когда стая размещается на дневной отдых в кроне какого- нибудь дерева. Редко бывает, чтобы возле одной совы не сидела вторая. Молодые рыбные филины создают семейные пары, видимо, в течение лета второго года жизни. Пока нам это не было известно, мы потеряли много времени на поиск гнезд птиц, активно кричащих в июне-июле. Ими-то как раз и оказались рыбные филины прошлого года рождения, которые гнезд, конечно, еще не имели. Потомство у них появилось лишь в следующую весну.

Молодые особи обыкновенной неясыти, судя по их осеннему поведению, образуют пары в конце осени первого года жизни. У мелких перелетных видов сов, например у сплюшки и уссурийской совки, объединение в пары приходится на первую весну жизни.

О готовности приступить к размножению птицы обычно информируют друг друга своеобразным поведением — токованием. В большинстве случаев, по крайней мере у птиц, активных днем, токование включает в себя различные демонстративные движения: птицы принимают причудливые позы и совершают необычные, резкие, бросающиеся в глаза движения. Для усиления зрительного эффекта самцы к весне переодеваются в яркие брачные наряды. Для сов подобные метаморфозы нехарактерны. Действия, рассчитанные на восприятие органами зрения, у них имеют подчиненное значение. В темноте ведь все равно не рассмотреть детали движений и окраску оперения. Слух — вот что помогает совам не только найти пищу, но и встретить партнера.

В указанной связи примечательно, что демонстративное поведение, в частности своеобразные токовые полеты, отмечается лишь у тех видов сов, которые не являются строго ночными птицами. Так, брачные полеты, во время которых птицы кругами летают над гнездовым участком — парят, учащенно машут крыльями, иногда издают ими громкие хлопки, — характерны лишь для болотной, полярной, отчасти ястребиной сов и очень немногих других представителей. Брачный полет может сопровождаться криком. Это нередко наблюдается у неясытей.

Из эффектов, рассчитанных на зрительное восприятие, некоторым совам присуще мерцание горлового пятна, которое возникает в момент крика. При этом перья на шее приподнимаются, как бы оттопыриваются, отчего становятся видны их светлые основания. Такое белесое пятно на горле совы заметно даже в густые сумерки. Оно колеблется в такт крику. Когда смотришь на ухающего филина или какую-либо другую кричащую сову, взгляд невольно приковывается к мерцающему горлу.

Чаще же всего ток сов — это монотонное повторение однообразных глухих звуков спокойно сидящей на дереве птицей. Причем основу брачной песни обычно составляет видовой призывный крик.

Вероятно, для многих видов сов в период брачного возбуждения характерно так называемое антифональное пение, когда на голос одной птицы отвечает другая. При этом возникает сравнительно продолжительная, достаточно постоянная по ритму перекличка. Как правило, в ней принимают участие два самца. Примечательно, что склонность к антифональному пению проявляется уже у птенцов сов. Так, сигнал оповещения о своем местопребывании совята подают весьма слаженно: прокричит один слеток, и тут же, словно в ответ на его голос, с другого места раздается призыв второго птенца.

Из склонности сов к антифональному пению у некоторых видов развилась характерная видовая брачная песня-дуэт, которая представляет собой закономерное чередование призывных криков самца и самки. Это уже не перекличка двух птиц, а стабильное парное пение, которое воспринимается как единый сигнал. Песню-дуэт в брачную пору можно услышать, например, у филина, ушастой совы, некоторых совок, но особенно она интересна и сложна по построению у рыбного филина. Схематично песню-дуэт последнего можно представить следующим образом:

Каждый из звуков этой песни воспроизводится через строго определенные интервалы и, как правило, только в приведенной выше последовательности. Начинает песню самец. Ему принадлежат первый и третий звуки песни. Второй и четвертый звуки воспроизводятся самкой. У самца это «гуу—гуууу», у самки звук более густой, раскатистый и низкий — «ыыы—хыы-гыыыыыы». Практически одна птица вставляет свой призывный крик по частям между звуками, издаваемыми партнером. Продолжительность одной песни 7—8 секунд. Песня за песней при активном токовании чаще всего следует с интервалом в 5—10 секунд.

Иногда брачная песня сов представляет собой не дуэт, а серию звуков, как бы весьма своеобразную трель. Например, 17—18 криков объединяются в брачную песню самца болотной совы. Песня эта длится примерно 4—5 секунд. У бородатой неясыти брачная трель продолжается 8—9 секунд. Однако за это время раздается всего 12—13 криков. Сравнительно короткая энергичная трель (7—10 постепенно ослабевающих криков, воспроизводящихся в течение 2,5—3 секунд) характерна для мохноногого сыча.

Издает ли одна из сов в пору брачного возбуждения отдельные звуки, воспроизводит ли трель, или пара сов исполняет песню-дуэт, делается это многократно и повторяется подчас сотни раз подряд.

Поскольку у сов период образования пар и собственно спаривание часто оказываются значительно разделенными во времени, общая активизация брачного поведения бывает достаточно продолжительной. Биологический смысл весеннего пения сов заключается прежде всего в синхронизации полового процесса, реже оно служит для привлечения партнера на гнездовой участок. Для этого у большинства сов предназначено осеннее токование. Причем, если судить по интенсивности криков, осеннее токование протекает иногда не менее бурно, чем весеннее. Наиболее это заметно в местности, где численность сов низкая и где для отыскания партнера им приходится аукать особенно много.

Весеннее и осеннее пение сов часто расценивается как сигнал занятости участка. Мы все же не можем с этим согласиться, хотя и не отрицаем полифункционального значения голосовых реакций у птиц. Дело в том, что осенью наиболее активно кричат молодые одинокие птицы. Если же признать, что осенние крики сов функционально призваны охранять какую-то территорию, иначе говоря, изгонять других представителей вида с участка, то, несомненно, больше всего кричать пришлось бы старым птицам, уже имеющим свой участок. Голос у сов — это прежде всего средство внутривидовой положительной связи в общении, а отнюдь не отпугивания или угрозы.

Кстати, обнаружение и учеты сов в большинстве своем основаны именно на их криках в брачный период. Даже в том случае, если сова почему-либо в одну из ночей молчит, спровоцировать ее на крик очень легко. Стоит сымитировать или воспроизвести магнитофонную запись ее песни, как сова непременно откликнется. Пяти-шести экскурсий в разгар токования достаточно, чтобы выявить всех сов, обитающих на данном участке. Наиболее активно совы кричат в безветренные лунные ночи, с вечера до двух часов, а также перед наступлением рассвета.

Ориентируясь на голоса сов в ночном лесу, можно узнать не только о присутствии здесь этих птиц. Об этом писал еще М. А. Мензбир — выдающийся русский орнитолог. В его книге «Птицы России», вышедшей в 1895 году, есть такие строки (с. 303): «...конечно, ночью трудно подметить повадки совы, но крик ее так выразителен, что иногда уже по нему можно определить, что делает сова. Вот она только что вылетела из своего дневного убежища, о чем дает знать несколько робким криком. Вот крик становится оживленным — сова как бы радуется наступившей темноте; но затем что-то встревожило птицу или произошла ссора с соседкой — и в криках выражается беспокойство и недовольство».

Голос совы — это поистине удивительное порождение ночного леса. Брачный крик ее не только интенсивен, но и достаточно надежно защищен от помех. Он хорошо выделяется среди любых лесных шумов. Как показали исследования В. Д. Ильичева, звуковой спектр голоса многих сов обычно находится в пределах 400 герц. Заметим, что звуки, издаваемые, например, зарянкой и рядом других воробьиных птиц, значительно выше — около 5000 герц. Интересно, что чем более ночной образ жизни ведет сова, тем голос ее ниже. И наоборот, у многих сумеречных и частично дневных сов вместо глухого «гуу» мы порой слышим весьма звонкий крик типа «ке-ке-ке...», — словно это кричит не сова, а дневная хищная птица. Более или менее высоким голосом обладают болотная, полярная, ястребиная и некоторые другие совы.

Неискушенному наблюдателю может показаться, что все совы кричат почти одинаково. В какой-то степени это так. Вокальные, возможности сов ограничены. Однако многие из них наряду с низкими звуками способны издавать пронзительный свист. Такой высокий, чуть дребезжащий свист нам приходилось слышать, например, в Московском зоопарке от годовалых полярных сов. Высоко и задорно свистят рыбные филины.

Орган, ответственный за производство звука, — нижняя гортань — у сов имеет лишь одну пару голосовых мышц. Однако у этих птиц хорошо развита голосовая мембрана, от особенностей строения которой во многом зависит разнообразие издаваемых звуков. Представление о степени этого разнообразия можно получить лишь тогда, когда удается присутствовать на хоре сов.

Вообразите, что вы находитесь в дебрях Уссурийского края. Ночь. Где-то в кроне старого ильма монотонно твердит свое «уть-то-та» уссурийская совка. Поет размеренно, словно часы тикают. Но вот поблизости закричала точно так же вторая птица. И первая, чтобы как-то выделиться, тут же меняет тон песни. Получается на редкость красивая перекличка. Возможностью смены тона основной песни обладают и другие совы, например иглоногая сова и сплюшка.

Совсем недавно с помощью магнитофона удалось выявить географическую изменчивость голоса сов. Так, на основании магнитофонной записи брачной песни белолицей совки (Otus leucotis) Воутером Виденом было установлено, что ее подвиды, обитающие в Кении и Танзании, хорошо различаются и по голосовому признаку.

Коммуникативное значение голоса сов весьма разнообразно. При помощи специального звукового сигнала, обычно резкого и высокого, слетки оповещают родителей о своем местонахождении, чтобы родители могли быстро найти их и накормить. Совята очень рано оставляют гнездо и иногда далеко разлетаются. Специальный сигнал подается и взрослыми птицами, например, во время опасности. Услышав его, птенцы замирают и перестают пищать. Ссорясь, совята верещат, выражая этим свое недовольство.

В ситуациях, вызывающих необходимость обороны, реже при агрессии (например, при семейных раздорах), все совы щелкают клювом. Этот звук возникает, как предполагает К. А. Юдин, в момент соскакивания упирающегося в подклювье надклювья. Движение это настолько быстрое, что практически не улавливается глазом. Скоростная киносъемка могла бы помочь уточнить, как же возникает щелчок. Некоторые из сов, например бородатая неясыть, помимо щелканья клювом, угрожая, шипят.

Таким образом, в целом возможности воспроизведения звуков у сов достаточно велики, что в условиях ограниченной ночной видимости приобретает особое значение.

Строят ли совы гнезда?

Тому, кто хоть немного сталкивался с жизнью сов, хорошо известно, что для откладки яиц и воспитания потомства они часто занимают чужие гнезда. Например, ушастая сова иногда активно отбирает их у сорок, ворон или грачей.

По наблюдениям Н. Робертса, на Британских островах чужими гнездами пользуются по крайней мере восемь видов сов, в Африке старые гнезда цапель охотно заселяет сипуха, в Индии гнезда других птиц захватывает даже рыбный филин, который у нас в Приморье предпочитает гнездиться в дуплах. Приспосабливая чужое гнездо, сова обычно почти не изменяет его конструкцию.

В тех случаях, когда совы гнездятся в укрытиях, например в дуплах деревьев, они откладывают яйца, как правило, прямо на дно, без какой-либо специальной подстилки. Так, типичный дуплогнездник — обыкновенная неясыть, найдя удобное сухое дупло, не предпринимает никаких попыток к его дополнительному благоустройству и яйца откладывает прямо на гнилушки в небольшую ямку, видимо, вытоптанную непреднамеренно. Но если неясыть — обыкновенная или длиннохвостая — загнездится вдруг на земле, что, правда, бывает сравнительно редко, то она выстилает гнездовую ямку сухими листьями и травой. Фотографию такого гнезда обыкновенной неясыти можно найти в великолепно иллюстрированной книге Эрика Хоскинга и Цирила Ньюбери «Птицы ночи», изданной в Лондоне в 1945 году.

В какой-то степени проявляется инстинкт гнездостроения и у земляной совы, особенно у птиц, обитающих в безлесных районах Флориды. При отсутствии необходимых этой сове нор грызунов она, как свидетельствуют очень многие наблюдатели, роет норы сама. Земляным» работами в равной мере, по-видимому, занимаются и самец, и самка. Когда убежище готово, самец приносит туда выстилку — дерн, сухие травинки и т. п.

Путешествуя в прошлом веке по Туркменистану, Н. А. Зарудный обратил внимание, что сорочьи гнезда, занимаемые сплюшкой, весьма существенно модернизированы — внутри сорочьего сооружения сплюшка иногда строит свое примитивное гнездо. Подстилку из прутиков, перьев, кусочков арчевой коры находил Зарудный и в норах сизоворонок, используемых сплюшками. Выстилку из древесных лишайников в дупле желны, где загнездилась сплюшка, обнаружил в Красноярском крае К. А. Юдин.

В отдельных случаях, по-видимому, строит примитивное гнездо и домовый сыч: принесет несколько веточек, сверху положит немного шерсти и перьев, и гнездо готово! — так описывает гнездостроительную деятельность этой совы М. А. Мензбир.

Факт совершенно уникального поведения филина приводит известный советский натуралист Е. П. Спангенберг. В работе «Редкие и малоизученные птицы Дарвинского заповедника» он рассказывает, как эта сова на дереве в затопленном при образовании Рыбинского водохранилища лесу сама построила гнездо, хотя и примитивное.

Но есть все же совы, для которых гнездостроение почти правило. Это виды, систематически выводящие птенцов открыто на земле. Из наших сов к ним в первую очередь относятся болотная и полярная. Однако у них гнездовая постройка не блещет совершенством. Обычно это только более или менее аккуратно уложенная растительная ветошь, которая служит теплоизолирующей прослойкой между кладкой и холодной или сырой землей. Такое гнездо настолько непрочно, что уже к моменту появления птенцов сильно деформируется. Вылупившиеся же птенцы своими движениями окончательно его разваливают.

Кладка и особенности ее обогрева.

Наши совы откладывают яйца раз в году — весной. Осеннее гнездование — очень редкое явление, и наблюдается оно лишь у сипухи, обыкновенной неясыти и болотной совы. Чаще приходится сталкиваться со случаями повторной откладки яиц после гибели первой кладки. Однако даже в годы обилия корма к повторному размножению оказываются способными далеко не все особи.

Большинство сов приступает к размножению очень рано. Откладка яиц обычно приурочивается по времени так, чтобы период появления в гнезде птенцов совпал с порой изобилия и максимальной доступности корма. В конце марта—начале апреля откладывают яйца многие наши неясыти. В это время в лесах еще и не начинает таять снег и мышевидные грызуны — основной корм сов — еще скрываются в ходах под снегом и потому труднодоступны. Но к апрелю-маю, то есть как раз к моменту появления птенцов неясытей, снег сходит, земля оголяется и не успевшая еще отрасти молодая трава не мешает охоте сов на зверьков.

Поздними сроками размножения отличаются насекомоядные совы, например уссурийская совка. И это опять-таки объяснимо. Наивысшей численности насекомые достигают лишь в середине лета. Особенно поздно, чуть ли не посреди лета, насекомоядные совы приступают к размножению в годы с холодной затяжной весной.

Наличие корма в предшествующий размножению период также может повлиять на время откладки яиц. Как показали наблюдения А. Н. Сухинина в Бадхызе, филин в годы с зимой, благоприятной по кормовому режиму, приступает к размножению на месяц-полтора раньше обычного. В крайне суровые и бедные пищей годы совы часто вообще не откладывают яиц. Особенно это характерно для сравнительно узкоспециализированных мышеедов, не склонных совершать кочевки. Приостановление размножения в годы с низкой численностью грызунов отмечалось в Финляндии для обыкновенной и длиннохвостой неясытей. О полном прекращении размножения обыкновенной неясыти в подобных же условиях сообщает X. Н. Саутерн, наблюдавший за этими птицами в Уитльском лесу в Великобритании. Аналогичные примеры можно привести из жизни и других видов сов.

Однако даже в голодные годы не все совы полностью прекращают размножение. У них существуют и другие механизмы, регулирующие размеры приплода в соответствии с конкретными кормовыми условиями. К таким механизмам в первую очередь относится сокращение величины кладки. Например, у болотной совы в зависимости от обилия корма количество откладываемых яиц может быть от трех до десяти. В средние же по обилию корма годы в гнездах этой совы чаще всего мы находили четыре-пять яиц.

Уменьшение величины кладки может происходить и иначе. Так, в Уитльском лесу с 1947 по 1959 год, в период, неблагоприятный в кормовом отношении, отмечался значительный отход уже снесенных неясытями яиц. Из 279 яиц, найденных в гнездах, погибло 148. Это случилось потому, что голодные самки были вынуждены охотиться сами, часто оставляли гнезда и кладки переохлаждались. В обычные же годы, когда грызунов много, самок кормят самцы.

При благоприятных кормовых условиях совы достаточно плодовиты и могут восстанавливать свою численность. Однако падает она много быстрее, нежели потом возрастает.

Наиболее ограничены репродуктивные возможности у крупных узкоспециализированных сов. Так, кладка рыбного филина редко содержит более двух яиц. В этом случае малочисленность потомства определяется не только дефицитом корма. Наблюдения показали, что птенцы рыбного филина, достигнув даже годовалого возраста, не всегда в состоянии добыть себе корм в необходимом количестве и родители их подкармливают. Особенно трудно приходится рыбным филинам зимой, когда незамерзающими остаются лишь пороги да немногие ключи, в которых поймать рыбу далеко не просто.

Похожий на рыбного филина по размерам обыкновенный филин более плодовит. Кладка его обычно содержит три-четыре яйца, а потенциальные возможности еще выше. Это объясняется присущей данному виду способностью легко переключаться с одного корма на другой. По существу обыкновенный филин питается всеми животными, которых может осилить. В природе же очень редко бывает, чтобы одновременно перевелись и мелкие грызуны, и зайцы, и птицы. Иначе говоря, для филина всегда найдется пища. Таким образом, наблюдаемое сейчас резкое сокращение его численности вряд ли связано с неблагополучием в кормовых условиях.

Мелкие виды сов откладывают, как правило, больше яиц. Так, пять-семь яиц в гнезде — обычное явление для многих сычей.

Интересно, что в разных местностях совы одного и того же вида несут неодинаковое число яиц. Например, в результате обработки обширного фактического материала было установлено, что если кладка обыкновенной неясыти в Голландии в среднем равна 2,9, то в Англии только 2,5 яйца, и что в Скандинавии кладка в среднем больше, чем в центральной части Европы. Это, вероятно, связано с повышенной смертностью птенцов на севере ареала.

Несколько слов о скорости созревания яиц. Сплюшка, уссурийская совка и другие мелкие совы в период кладки несутся, как правило, каждую ночь. Некрупные совы, добывающие пищу в стремительном полете, например иглоногая сова, откладывают яйца через ночь. Судя по времени вылупления птенцов, интервалы между откладкой каждого последующего яйца у ушастой совы от суток до полутора. За двое суток созревает яйцо у полярной совы и, как показали наблюдения Клауса Кенига, у мохноногого сыча.

Окраска скорлупы яиц белая, реже, например у полярной совы, слегка охристая. По мере насиживания скорлупа приобретает дополнительный блеск и чуть желтеет. Даже у открыто гнездящихся сов яйца не имеют покровительственной окраски. Возможно, что эти виды еще недавно обитали в дуплах, то есть в условиях, при которых окраска яиц не контролировалась естественным отбором. По строению скорлупы и ее окраске яйца сов удивительно напоминают яйца ракшеобразных, особенно тех, которые выводят птенцов в норах.

По форме яйца сов эллипсоидные, почти шарообразные. Несколько вытянуты лишь яйца сипух, что, возможно, определяется более узким строением таза этих сов. По размерам яйца сравнительно крупные. Так, у воробьиного сычика при весе птицы около 75 граммов вес яйца равен примерно 9 граммам. Яйцо филина весит приблизительно 75 граммов (напомним, что самка филина достаточно тяжела — она обычно весит не менее 3 килограммов). По мере насиживания вес яиц падает. Яйцо того же филина перед вылуплением птенца будет весить лишь около 60—63 граммов.

Насиживание у сов подчиняется правилу, которое неукоснительно соблюдает подавляющее большинство как ночных, так и дневных хищных птиц: уже с самого начала кладки самки приступают к обогреву яиц. Поэтому птенцы появляются на свет не одновременно. В этом легко убедиться, понаблюдав за процессом вылупления совят. Лишь у мелких сов два первых птенца нередко выклевываются почти разом. Обычно же интервалы, с которыми вылупляются птенцы, четко соответствуют ритму откладки яиц. У видов, которые несут в ночь по яйцу, птенцы появляются друг за другом через сутки. В том же случае, когда яйца откладываются реже, вылупление птенцов еще более растягивается. И хотя явление неодновременности вылупления совят достаточно хорошо известно, всякий раз невольно поражаешься, когда видишь в гнезде, например болотной совы, и проклюнутое яйцо, и птенцов — от пуховичка, только что появившегося на свет, до уже солидного, с пробивающимся сквозь пух пером, совенка.

Роль самки и самца в насиживании кладок у сов, по-видимому, далеко не равнозначна. Наблюдения говорят о том, что у многих крупных и средних по размерам сов, особенно у видов, у которых самцы гораздо мельче самок, первые участия в насиживании не принимают. Самки их просто не допускают к гнезду. Самец в этот период должен лишь регулярно кормить насиживающую самку. Так заведено у филинов, неясытей и других сов.

У более мелких сов, например у сплюшек, нередко удается выпугнуть из гнездового дупла сразу и самца, и самку. Иногда самка вылетает, а самец остается. Однако не совсем еще ясно, принимает ли он непосредственное участие в насиживании яиц. Известен и факт одновременного присутствия на гнезде с яйцами самки и самца ястребиной совы. Правда, в поведении самцов этих сов есть обстоятельство, заставляющее усомниться в том, что им приходится насиживать кладку: в период ухаживания и насиживания самцы исключительно регулярно кормят самок. Обратного же явления — чтобы самка приносила корм сидящему на гнезде самцу — нам наблюдать никогда не приходилось. А так поступают только те из птиц, самцы которых отстранены от насиживания.

Сидят совы на яйцах очень плотно. Насиживающую сплюшку без труда можно взять в руки. Даже когда из-под нее достают яйца, она только плотнее прижимается к дну дупла, но не улетает. Почти так же смирно ведут себя и более крупные, в другое время достаточно осторожные совы. Можно влезть на соседнее дерево, открыто расположиться всего лишь в нескольких метрах от сидящей на гнезде длиннохвостой неясыти — она не прервет насиживания. Буквально из-под самых ног слетает с кладки болотная сова, когда случайно подойдешь к ее гнезду.

Говоря о насиживании яиц, нельзя не упомянуть и еще об одном источнике тепла, который способствует инкубации. Этот источник — ранее вылупившиеся птенцы! Стоит им лишь немного подрасти, как самка прерывает насиживание и начинает вылетать на охоту наравне с самцом. В ее отсутствие, сидя плотной кучкой, совята не только греют друг друга, но и не дают остывать находящимся под ними яйцам. Особенно значительна роль птенцов в обогреве яиц у дуплогнездников.

В целом инкубация яиц у сов по сравнению с другими, равными им по размерам, птицами протекает долго. Возможно, это связано и с исконным дуплогнездничеством сов. Известно, что в отличие от открыто гнездящихся птиц виды, которые издавна гнездятся закрыто, например в дуплах, насиживают кладку более длительное время.

В среднем продолжительность насиживания сов составляет около месяца. Самка филина в естественных условиях сидит на кладке 34— 35 суток. В инкубаторе, когда яйца непрерывно содержатся при температуре 37,5 градуса и влажности около 70 процентов, филинята появляются через 33 дня после начала обогревания. 29—30 суток насиживает кладку иглоногая сова. 25—27 суток уходит на выведение потомства у мохноногого сыча. Правда, как показали наблюдения Клауса Кенига, продолжительность периода инкубации у этой совы далеко не постоянна — в теплую погоду она чаще оставляет дупло и покидает кладку на более длительное время, что в конечном итоге затягивает инкубацию на 48—72 часа. Быстрее всего вылупляются совята у мелких видов. Например, уссурийская совка насиживает яйцо около 20 суток.

Рост и развитие птенцов.

Птенцы сов на редкость симпатичны. В их облике соединяются как бы детская непосредственность, с которой они взирают на мир необыкновенно широко раскрытыми глазами, и кажущаяся из-за большой головы необычная мудрость. Если же учесть, что совенок, по крайней мере ночью, редко остается неподвижным — он то приседает, то кланяется, то как бы от изумления принимается покачивать головой,— можно прямо сказать: самый занятный ребенок леса — это совенок! Образ совенка легко ассоциируется с удивительно хорошей плюшевой игрушкой, к тому же еще и живой. Но такими совята становятся не сразу.

Совы относятся к птицам, развивающимся по так называемому птенцовому типу. Из яйца совенок вылупляется хотя и покрытым густым пухом, но совсем еще слабым. В ответ на прикосновение он может лишь с трудом приподнять голову. При этом в глаза бросаются большие размеры его тела и несоизмеримо тонкая шея. В отличие от птенцов дневных хищных птиц совята выклевываются слепыми и с закрытыми ушными отверстиями. В общем только что появившийся на свет совенок — создание весьма беспомощное.

Как уже отмечалось, разница в возрасте совят одного выводка порой весьма значительна. Когда вылупляется последний из них, то старшему может быть уже десять дней. Естественно, что шансы на жизненный успех у таких собратьев по выводку неодинаковы, особенно в годы, бедные кормом.

В период массового размножения грызунов взрослым птицам не составляет труда приносить к гнезду жертву за жертвой. Первую добычу, разумеется, выхватывает из клюва родителя старший птенец — самый сильный. Он же получает корм иногда и во второй прилет родителей. Лишь когда он насытится и успокоится, наступает очередь следующего по старшинству совенка. А родители носят и носят пищу, пока не окажутся накормленными все птенцы. Если же корма мало, поесть досыта успевают лишь старшие птенцы, а до младших очередь так и не доходит... В результате в годы, бедные кормом, случается, что погибает больше половины выводка. Если бы, однако, корм распределялся между птенцами поровну, то вместо пары сильных и здоровых совят вырастали бы несколько замухрышек. Вид в целом от этого только бы проиграл.

Подчас ослабевших младших птенцов попросту съедают их старшие собратья или голодные родители. Мы неоднократно находили в погадках самок длиннохвостой неясыти и некоторых других сов остатки их собственных птенцов. Кстати, в период особенно суровой бескормицы самки нет-нет да и поедают даже самцов, как более слабых. С подобным случаем мы встретились, в частности, в семье воробьиного сычика. Вероятно, в целом для вида сохранить воспроизводящих потомство самок целесообразнее, чем оставить жизнь всем самцам. Возможно, именно в этом и заключается биологический смысл того, что у сов самки обычно крупнее и сильнее. Необходимо, однако, отметить, что факты каннибализма наблюдаются лишь при остром недостатке пищи.