Жизнь обреченных на смерть

Дэймон с подозрением и недовольством посмотрел на Джинни, которая дерзко и с чувством превосходства взирала на него.

— Ну, если вы уже сами справились с ситуацией, то почему бы нам не отправиться всем домой? — стараясь увести друга подальше от готовых выпустить коготки подружек, спросил Яго.

— Надо только прихватить с собой кое-кого, — бросив мимолетный взгляд на кровать, с задумчивой улыбкой ответила Мина.

— Что ты хочешь, с ним сделать, — настороженно поинтересовался Яго.

— Отвезти в Малкури, подождать, когда он придет в себя и допросить…, с пристрастием, — сделав ударение на последнем слове и многозначительно сверкнув глазами, промурлыкала Мина.

— Ясно. Наша Мина в своем репертуаре, — усмехнулся Яго, подошел к лежащему на кровати молодому человеку, и настороженно повернулся к кузине.

— Вы уверены, что он жив?

— Абсолютно, — раздраженно буркнула Джинни, которой стал надоедать этот вопрос. — Мнимая смерть для того и придумана, чтобы окружающим казалось, что пациент мертв.

— Как скажешь, несравненная, — быстро сдался Яго и с легкостью перекинув незнакомца через плечо, кивнул Дэймону.

— Пошли, похоже, в нашей помощи здесь действительно не нуждаются.

— Мы уже готовы, выйдем через пару минут, — вновь вернувшись к прическе Мины, крикнула в след уходящим молодым людям Джинни.

Спустившись вниз по лестнице и подойдя к карете, Яго насмешливо повернулся к, идущему вслед за ним, Дэми.

— Парень, если ты и дальше будешь так скрежетать зубами, мне придется вставить затычки в уши, у меня от этого зловещего звука мурашки по всему телу. Впрочем, когда я думаю о том, что же конкретно сотворили наши девушки с моей нелегкой ношей, и как она впоследствии на это отреагирует, мурашки увеличиваются в два раза.

— У тебя железные нервы! Как ты смог сдержаться! Хотя, о чем это я! Ты же у нас Куори! Яго, я не понимаю! Я бился об стену головой, чтобы привлечь внимание Мины, а у нее глаза загораются, как у кошки, при взгляде на него, а ведь он ее похитил и подверг ее жизнь опасности!

— Девушки любят дерзких и обаятельных, — самодовольно провозгласил Яго, — ну таких, как я.

— Создатель! А я-то думал, что перед лицом вечности ты хоть немного утихомиришь свое самолюбование!

— Дэймон, я человек тонкой душевной организации, и никакая вечность не способна оторвать меня от восхищения таким совершенным существом, как я.

— Когда-нибудь это тебя убьет, — покачал головой Дэми, и отвернулся, чтобы сесть в карету и оттуда принять нелегкую ношу друга.

— Очень сомневаюсь, что это теперь вообще возможно. — С горькой ухмылкой произнес Яго и опустил глаза на копье, пробившееся сквозь его тело в области сердца.

— Яго! — истошный крик Джельсамины заставил Дэймона, уже садившегося в карету, обернуться. Его друг стоял на коленях с похитителем Мины через плечо, и оба они были буквально нанизаны на одно копье. Увиденное потрясло Дэймона, и он на мгновение замер. Побелевший, как снега Темо, Яго первые мгновение ослеп от ощущения, что огромный великан руками разламывает его грудную клетку. И только через минуту смог выдохнуть и морщась от безумной боли простонать:

— Ну и долго ты будешь стоять и пялиться на меня, будто я опустился на колени, чтобы сделать тебе предложение руки и сердца? Вытащи, наконец, эту штуковину из меня.

Дэймон еще несколько мгновений стоял, как вкопанный, после чего потрясенно спросил.

— Что ты чувствуешь?

— Чувствую, что умираю! Дэймон, что за идиотский вопрос! У меня дикая боль в груди, — с возмущением ответил Яго. — Я бессмертный, но не бесчувственный! Так что, ты поможешь мне или так и будешь стоять столбом?

Наконец придя в себя, Дэми бросился к другу, но не вынимать копье, а заглянуть за спину, чтобы увидеть, что случилось с похитителем.

— Ну, конечно! — Возмущенно фыркнул Яго, снова заходясь от боли, и тараторя все подряд, лишь бы не сойти с ума от боли. — Я у тебя всегда был на втором месте. Ну, хотя бы расскажи, что с ним. Иначе я сойду с ума или от боли или от скуки.

— Все или плохо, или очень плохо. И кому же потребовалось его убивать?

— Почему сразу именно его? Может убить хотели меня, — вновь вернулся к своему ворчанию Яго.

— Да, потому что всем известно, что ты бессмертен! Какой смысл пытаться тебя убить?

— Может быть, кто-то просто очень хотел причинить мне боль? И, кстати, ему это удалось. Ладно, вытаскивай из меня эту штуку, пока я не свалился.

Дэймон вновь обошел нашпигованных на копье молодых людей и, взявшись за древко, начал потихоньку его вытаскивать на себя.

— Стой! — вскрикнула только вышедшая из дверей дома Джинни. — Подожди. — Дэймон изумленно поднял голову.

— Джинни, ты что издеваешься, — потрясенный таким беспардонным отношением к нему окружающих, возмущено спросил Яго. — Ты представляешь, что это такое ощущать у себя в груди древко копья? Это знаешь ли некоторым образом больно!

— Ничего потерпишь, — беззаботно махнула рукой Джинни, — ты у нас вроде как бессмертный. Что вряд ли можно сказать о нашем незнакомце. Сейчас он находится в состоянии очень близком к смерти, но действие снадобья уже заканчивается, он вот-вот начнет приходить в себя. Если ты вытащишь древко в тот момент, когда он придет в себя, нам его уже не спасти.

Выслушав весьма убедительные доводы Джинни, Дэймон встревоженно покачал головой и сказал:

— Извини друг, если мне приказывает такая хорошенькая женщина, я никак не могу сопротивляться! Поэтому ты выясняй тут отношения, а я попробую понять, видел ли кто-нибудь, кто покусился на твою хрупкую жизнь.

Собравшаяся вокруг толпа давала Дэймону призрачную надежу, что хоть кто-нибудь, что-нибудь видел. И он с энтузиазмом начал опрос свидетелей, оставив друга насаженным на одно копье с похитителем Джельсамины.

— И что ты предлагаешь, — убедившись, что сопротивление бесполезно, превозмогая боль, с тяжелым вздохом спросил Яго.

— Слышал, Дэймон сказал, что я хорошенькая! — кокетливо приподняв юбку, Джинни закружилась в попытке окинуть взглядом собственную фигурку.

— Джинни, сейчас не лучшее время для самолюбования! — простонал Яго. — Что ты собираешься делать с моим грузом на плече?

Тяжело вздохнув, Джинни обреченно начала.

— Фарана, какой же ты порой бываешь скучный!

— Джинни!!!

— Ладно, ладно! Уговорил, перейдем к интересующему тебя вопросу, — смилостивилась плутовка. — Он сейчас находится в состоянии имитации смерти. Его органы не работают, поэтому урон нанесенный копьем ограничен. Но как только он начнет «оживать» все может очень сильно усугубиться, особенно если вынуть копье. Раньше времени дать ему новую дозу снадобья, я не могу. Надо дождаться, когда он начнет приходить в себя, после этого отправить его обратно разыгрывать из себя покойничка, и только тогда вынимать древко.

— И сколько, по-твоему, я должен так стоять?

— Нисколько, — сухо ответила Мина, которая, как и Дэми, почти сразу перестала беспокоиться за судьбу кузена, и обратила все свое внимание на молодого человека. — У него уже начали дрожать веки.

— Отлично!

Джинни обошла Яго со спины и встала на колени, перед весящим вниз головой похитителем. Она довольно грубо взяла его за белокурую шевелюру, подняла голову повыше, и достала из кармана изящный флакончик с каким-то подозрительно бурым содержимым.

— Мина заткни мне нос, пожалуйста.

Мина, в очередной раз, подивившись затейливости своей подруги, беспрекословно выполнила ее указание. Джинни терпеливо ждала, когда ее «пациент» откроет глаза. Юноша сделал это одновременно с глубоким, захлебывающимся вдохом. Не тратя время, девушка быстро прыснула ему в лицо из флакона и, зажмурившись, отвернулась в сторону. Через мгновение «пациент» был снова мертв.

— Вот теперь можете осторожно вынимать древко. — Через минуту дала очередное указание Джинни, все внимание уделяя своему пациенту.

Мина решительно подошла к кузену, наклонившись поближе, попросила.

— Яго, пожалуйста, закрой глаза.

Молодой человек понимающе кивнул, и выполнил ее просьбу.

Джельсамина осторожно, на выдохе вытянула копье, которое не так уж легко шло.

— Готово.

Яго открыл глаза и с интересом посмотрел на кузину. Ее лицо ровным счетом ничего не выражало. Заглянуть под эту маску не было возможности, что крайне беспокоило молодого человека. Но в какой-то момент он понял, что чувства девушки постепенно, по капельке, пробиваются наружу. Ужас, который испытывала кузина, глядя на него, заставил ее перестать дышать.

— Мина, что случилось? — девушка продолжала потрясенно смотреть на него и только слегка, будто не веря во что-то, качала головой. — Мина, да говори же!

— Яго! Я не знаю, как это сказать… Это ужасно!!!Ты так подурнел! У тебя нос как огромная картофелина, маленькие, водянистые поросячьи глазки, и кожа на лице обвисла! — Яго огорошено замер, и Мина, не удержавшись, расхохоталась.

— Видел бы ты сейчас себя! Потрясенная физиономия, дырка в груди и на коленях с красавчиком через плечо!

— Вот я всегда хотел спросить, почему твои шутки имеют, как правило, такой навязчивый привкус жестокости, — с неприятием выплюнул Яго, поняв, что кузине в очередной раз удалось его одурачить.

— Ну, возможно, это от того, что мне несколько неприятно то, как ты пытаешься найти на моем лице следы потрясения и горя? Я устала от того, что все стараются не дышать вокруг меня, боясь, что я окончательно и бесповоротно свихнусь. Даже подданные, до которых дошел слух, как хладнокровно я перерезала глотки тем бандитам, приходя на прием, стараются держаться от меня подальше. Можно подумать, что я в любой момент без всякой причины начну убивать окружающих. Ну как же, ведь я беспощадно укокошила дочурку самого Корина Фоли, собственную Хельгу!

— Я все понял, прости! — виновато скривился Яго. — И если ты закончила себя жалеть, то не могла бы позвать Дэми, чтобы он снял с меня эту тушу. Боюсь, что если просто сброшу его на землю, Джинни применит ко мне какое-нибудь снадобье, которое нарушит волю самого Фарго, и я таки умру.

* * *

Дэймону потребовались почти сутки, чтобы выйти на след той, что так ловко метнула копье в сердце Яго. Молодого человека трясло от ярости.

— Как ты могла, ведь он твой сын!

— Легко и непринужденно!

— От того, что у твоего сына свои собственные взгляды на жизнь, ты готова его убить? — Задавая этот вопрос женщине, стоявшей перед ним, Дэймон не сильно сомневался в ответе, который услышит.

— Если они расходятся с моими…

— Почему бы тебе и меня не убить, раз мои взгляды отличаются от твоих.

— Я могла бы… Но пока у меня есть на тебя виды.

— Я проклинаю судьбу за то, что она связала меня с тобой! Быть до конца жизни привязанным к женщине, у которой нет сердца… Мне нечего тебе сказать, кроме одного. Теперь я слежу за каждым твоим шагом, перейдешь черту, и я не откажу тебе в той милости, которой ты одарила своего сына.

— Не надо бросаться угрозами, которые не собираешься исполнять. Впрочем, как знаешь.

Хулиан сидел в гостиной Рене и нетерпеливо ждал хозяина дома. Почти сутки решаясь на разговор с другом, Корин Фоли теперь не был готов ждать и десяти секунд. Слуга ушел уже минуту назад, а Реналь до сих пор не появился. И это притом, что Джулиан пришел достаточно «громко», чтобы Рене почувствовал его на другом конце города, а не через пару стен. Наконец, двери распахнулись, и голубоглазый Корин Шагрин быстрым шагом приблизился к другу.

— Привет! Не иначе как что случилось. Твой визит во внеурочный час, да еще в таком разболтанном состоянии! Рассказывай!

Взвинченный до предела гость вскочил с кресла, и нервно вышагивая, начал.

— Я не знаю, прав я или нет, но слова Фарго заставили меня прийти к тебе.

— Ты о том, что никто из нас не доверяет друг другу? — усмешка, проскользнувшая по узким губам Рене, была несколько вымученной. — Можешь не отвечать, я уже понял, что да. По твоему лицу сразу все видно.

— В конце концов, я не какой-нибудь долбанный Куори, чтобы ходить с вечной маской на лице!

— Ну, естественно! Так что же привело тебя сегодня ко мне?

— Вчера у меня был Хоакин.

Реналь напряженно нахмурился. Эмоциональное состояние гостя не обещало ничего хорошего.

— Фарана, что ему могло быть нужно? Колупался бы и дальше со своими «бабочками»!

— Боюсь, что они ему порядком надоели. — Хулиан раздраженно фыркнул, и с солидной долей неприязни взглянул на друга. Страсть повелителя, известная немногим, вызывала у него отвращение, а участие Реналя в этом омерзительном моменте было крайне неприятно. — В конце концов, сколько можно «насаживать бедолаг на булавки» и мучить? К тому же, после истории с Густаво он заскучал. Даже твои «бабочки» не способны его пробудить.

— И на кого же он обратил свой взор теперь?

— На Джельсамину, — сухой выдержанный тон друга заставил Реналя вздрогнуть.

— Что он задумал? Девчонке и так досталось. Столкновение с вашим Кейсаром вряд ли пойдет ей на пользу. А при учете того, что Габриэлла так и не пришла в себя, лично мне не хотелось бы подвергать опасности жизнь Мины.

— Еще бы, ты же мечтаешь заполучить ее в невестки.

— Не думаю, что в ближайшее время это возможно. Она слишком тяжело переживала потерю Чано.

— Со мной-то кокетничать не надо, — криво усмехнулся Хулиан. — В нашем с тобой понимании «в ближайшее время» не распространяется на срок жизни Джельсамины.

— В твоем понимании, — многозначительно уточнил Реналь. — До тех пор, пока ты не потерял Габриэллу, ты несколько иначе относился ко дню сегодняшнему. Кстати, что ты планируешь делать? Теперь, когда полностью оправдан, и твоя невиновность доказана?

— Не знаю. Слишком многое произошло, чтобы вернуться к тому, что было.

— Неужели, не будешь бороться за нее?

— Пока не за кого бороться. Если ты не забыл, Габи так и не пришла в себя.

— Хулиан, я тебя не узнаю! Раньше ты бы перевернул весь мир, в поисках средства для ее спасения.

— Я стал другим.

— Похоже, что так. И все же, вернемся к Хоакину, что он хочет сделать с Джельсаминой?

— Выдать ее замуж.

— Мне это подходит. С какой стати его посетила эта чудная идея?