Жизнь обреченных на смерть

— Как я рада, что ты вернулась, и рядом снова появился человек, готовый ежесекундно указывать на мою умственную отсталость! — теплые и нежные улыбки, с которыми девушки обменивались «любезностями», заставили бы стороннего наблюдателя всерьез усомниться в искренности их дружбы. Привычный для обеих способ успокаивать нервы, мог показаться незнающему человеку несколько экстравагантным.

Джинни подошла к подруге поближе, и внимательно посмотрела в глаза, затем сдвинула пальцем нижнюю губу, взглянув на десну, и недовольно покачала головой.

— В башке гудит?

— Со страшной силой.

— Ничего, это пройдет сегодня к вечеру, максимум к завтрашнему утру. Не забудь оставить окно в спальне открытым на ночь.

— Чтобы меня снова похитили?

— Нет, чтобы мозги проветрить. А спать сегодня одной тебе точно не придется. Думаю, никто не решится оставить тебя без присмотра, после этого небольшого происшествия.

— Буду я у кого-либо спрашивать, как и с кем мне спать, — недовольно буркнула Мина, прекрасно понимая, что ее подруга абсолютно права. Отбросив размышления о том, что еще только будет, Джельсамина решила удовлетворить хотя бы часть вопросов, роящихся у нее в голове в данную минуту. И тут же задала весьма волнующий ее вопрос.

— Вместо того чтобы изливать на меня богатство собственного интеллекта, лучше расскажи, что ты сделала с этим бедолагой.

Джинни не торопясь подошла к зеркалу, поправила растрепавшуюся от безумной скачки копну черных колечек на голове и самодовольно начала.

— Ну, я склонна считать, что он был поражен моей несравненной красотой… Впрочем, возможно это реакция на мои духи…

— Надеюсь, что его сердце достаточно сильно, и он сможет пережить столкновение с такой умопомрачительной особой, как ты.

Наконец-то справившись с головокружение, Мина подошла к лежащему на боку без сознания похитителю и присела рядом с ним на корточки. Взглянув на его тонкие черты лица, она, едва касаясь, провела тыльной стороной ладони по его гладковыбритой щеке.

— Хорошенький… Так что? Он будет жить?

От хода мыслей своей подруги Джинни только всплеснула руками.

— Мина, Нифрею тебе в голову! Неужели мужчина должен тебя похитить, чтобы привлечь твое внимание?

— Очень может быть, что так оно и есть. Тем более, по его словам, он пытался спасти мне жизнь.

— Вот ведь! А я-то думаю, что же это он делал, вырубив тебя и похитив из дома.

Мина встревожено взглянула на подругу.

— Джинни, он не дышит!

— Это временно, — легкомысленно махнула рукой красотка, и вернулась к созерцанию себя любимой в зеркале.

— Ты уверена?

Тяжело вздохнув и с неохотой оторвавшись от своего отражения, девушка раздраженно ответила.

— Да, он не дышит, да у него не бьется сердце, но он жив. Это специальное средство, временно имитирующее смерть. У меня просто не оказалось под рукой ничего другого.

Мина изумленно покачала головой.

— И откуда же у тебя такая полезная в хозяйстве вещица?

— О! Знаешь, в высшей гимназии сейма Фоли дают весьма разностороннее образование.

— Я тоже такую хочу! И побольше!

— Угу. Знаешь, мне очень не хотелось бы прерывать столь трогательный момент созерцания девицей своего похитителя, но нам следует убираться отсюда. Мы же не знаем, есть ли у него сообщники, не хотелось бы с ними повстречаться.

— Может, возьмем его с собой? — задумчиво пробормотала Мина.

— За время моего отсутствия ты обрела способности переносить тяжелые предметы?

— Нет.

— Тогда вынуждена, ответить тебе отказом.

— Насколько я понимаю, мы в «Сладких грезах». Может, выйдем на улицу, и я прикажу кому-нибудь из своих подданных связать его и доставить в Малкури? — со снисходительной улыбкой спросила подругу Мина.

— Отличная мысль! — удивленно похвалила подругу Джинни.

— Заметь, возникла она не в твоей светлой голове, а в голове твоей умственно отсталой подруги.

— Да, вынуждена признать, что ты удивительно быстро привыкла раздавать приказы!

— Побудь с ним, чтобы не смылся, пока я найду кого-нибудь.

— А вот этот вариант у нас не пройдет! — став чуть более серьезной, покачала головой Джинни. — Лучше, я допущу, чтобы этот красавец убежал, чем оставлю тебя без присмотра! Мне не хочется спасать тебя второй раз на дню, это, знаешь ли, эмоционально выматывает. Но в любом случае, прежде чем выходить на улицу, — Джинни скептически окинула подругу с головы до ног, — тебе необходимо привести себя в порядок. Выглядишь ты не лучшим образом.

Хулиан не спал третьи сутки, пытаясь разобраться в своих чувствах. Первую пару недель он старался не думать о том, что произошло. Ни о смерти Касиано и Морган, ни о том, что он не смог распознать игру Густаво, ни о том, что безжизненное тело Габриэллы лежит в Малкури, и никто не может ей помочь, ни о том, какую силу теперь представляет собой Джакомо в связке с Джельсаминой. Но после его визита к Мине, тщательно выстроенная плотина спокойствия и равнодушия прорвалась. К собственному удивлению, Корин Фоли понял, что еще чуть-чуть и сможет кормиться собственным безумием. Мысли водоворотом бродили в его голове, не давая ни есть, ни спать. Глаза, привыкшие к мягкой темноте кабинета, болезненно зажмурились, когда сквозь неожиданно открывшуюся дверь пролился солнечный свет. Появившийся в проеме силуэт нельзя было ни с кем перепутать. Только Кейсар Фоли мог обладать одновременно столь расхлябанной и величественной статью.

— Хулиан, меня начинает беспокоить твое самочувствие, — сухой голос Кейсара заставил Хулиана встать с кресла и принять подобающий вид перед своим повелителем.

— Чтобы там со мной ни было, я рад, принимать вас в своем доме, Ваше Величество.

— Рад? Ну, хорошо, будем считать это правдой. Предложишь сесть, или мне так и топтаться на пороге? — Вопрос Хоакина, как холодный душ, отрезвил Корина Фоли. Сдернув со светильника защитный колпачок, Хулиан смахнул со стола остатки пепла от трубки и предложил Кейсару собственное кресло. Снисходительно кивнув своему Корину, Хоакин прошел и занял место хозяина. Чтобы там себе не думал весь мир о том, кто является истинным правителем сейма Фоли, эти двое знали истинное положение вещей. Хулиан всегда служил ширмой для своего господина. За феерично-зловещей личностью своего Корина, Хоакин мог позволить себе тайно править всем и вся в этом мире. Пока верхушки Куори и Темо, сосредоточив все свои силы на Хулиане, боролись с ним, Хоакин незаметно для окружающих, не встречая никакого сопротивления, воплощал в жизнь свои планы. Приходилось признать, что Кейсару Фоли было не так уж много надо от жизни. Но все то, в чем он нуждался, Хоакин предпочитал получать, не напрягаясь.

— Ваше Величество, если честно, я никак не могу понять, чем вызвана ваша обеспокоенность моим здоровьем.

То, как раздраженно Кейсар заелозил в кресле, не ускользнуло от внимания хозяина дома, и он приготовился выслушать малоприятные замечания в адрес своей персоны. Голос Хоакина напоминал раздраженное ворчание разбуженного медведя.

— Хватит! Джулиан, я всегда снисходительно относился к твоим многочисленным слабостям, но исключительно потому, что при этом ты отлично справлялся с основной своей задачей. Но теперь… Все только и говорят, что ты выдохся. Что Корин Фоли настолько погружен в горе, что под его носом можно взорвать мой дворец, а он не замучает при этом и десятка человек. Но все это было бы ничего, если бы они не говорили значительно более ужасные вещи! Все в один голос говорят, что теперь Кейсару Фоли никуда не деться и придется взять правление сеймом на себя! Джулиан, ты хотя бы слышишь меня? Они говорят, что Я должен взять власть в свои руки! Да, они все с ума посходили!

— Да, Ваше Величество, это, безусловно, не поддается никакому логическому объяснению, — горько улыбнулся, все еще стоявший по стойке смирно, Хулиан.

— Твоя идиотская ирония тут совершено неуместна! Я требую, чтобы ты немедленно взял себя в руки, и начал исполнять свои обязанности.

— То есть Ваши обязанности, — дерзко уточнил Корин Фоли.

— Ну, выполняю же я твои, — жестоко ответил Кейсар Фоли. — До сих пор не могу понять, почему блистательный глава безопасности сейма Фоли Хулиан Борджиа допустил возможность, когда весь мир зависел от двух весьма молодых и неопытных людей. Почему я должен был следить за всей это ситуацией несколько веков?

— Возможно потому, что это доставляло вам удовольствие, иначе вы давно свалили бы это проблему на меня, просто обрисовав ситуацию.

— Чтоб тебя! — не найдя возможности, что-либо ответить, фыркнул Хоакин, и раздраженно продолжил, — Джулиан да сядь ты наконец, не стой столбом. Поняв, что гроза миновала, Хулиан разлил в изумительной красоты бокалы фари Марты и, предложив один из них Хоакину, спокойно сел в кресло посетителя у своего рабочего стола. Хоакин, как ценитель всего прекрасного, заворожено любовался изумительной гравировкой бокала.

— Джулиан, где ты взял такую прелесть?

— Подарок Хельги Хуаниты, — с нежной улыбкой ответил Джул.

— Мне никогда не была понятна природа твоих с ней отношений! — Обиженный тем, что у него нет таких бокалов, Кейсар недовольно нахохлился.

— Вы прекрасно знаете, что Хуанита всегда была для меня, как младшая сестренка.

— Я прекрасно знаю, что Хуанита всегда была влюблена в тебя, как кошка, и мечтает хоть об одном знаке внимания с твоей стороны.

— Это ошибочное мнение. Наша Хельга, как натура творческая, безусловно, нуждается в некоем предмете обожания, но я ей нужен исключительно по причине своей недоступности, — с усталостью в голосе заметил Хулиан.

— Джул, ты так наивен, — покачал головой Хоакин.

— Ваше Величество, в данном случае ошибаетесь вы. Я несколько раз пытался развить наши с ней отношения чуть дальше дружеских, и всякий раз получал от ворот поворот. Это прекратилось после того, как Хуанита раздраженно заявила мне, что не может иметь никаких отношений с таким бесчувственным чурбаном, как я. Видите ли, я давно должен был понять, что ее любовь ко мне не должна быть воплощена в жизнь, иначе у нее пропадет вдохновение. А ее страсть к творчеству не должна подвергаться ни малейшей угрозе! Поэтому будет лучше, если я, наконец, отстану от нее со своими притязаниями, и дам ей спокойно страдать от несчастной любви ко мне, и на волне неразделенной страсти продолжать творить ее бесподобные шедевры.

— Создатель, ну кто может понять этих женщин! К Фаране их всех на завтрак! Давай лучше поговорим о деле. Что ты намерен делать дальше?

— Ну что, немедленно оклемаюсь от горя, и начну мучить пачками окружающих, наводя ужас и дрожь на население нашего чудесного мира, — кровожадно с тоской усмехнулся Хулиан.

— Джул, я не об этом! Ты сдавал свои мозги на чистку Нифрее? Я спрашиваю, что мы будем делать с Джакомо и его милой кузиной? Нельзя допустить, чтобы они и дальше царили в умах челяди, как самые сильные мира сего.

Хулиан растеряно моргнул, поднятая Кейсаром тема не представлялась ему хотя бы мало-мальски интересной. Чтобы дать себе время понять, что происходит и прощупать ситуацию, Корин Фоли решил предоставить возможность высказать свою позицию Хоакину.

— Что вы предлагаете?

— Мне кажется, что раз немалую долю силы Джакомо представляет Джельсамина, надо ее убрать из игры, — сделав маленький глоток фари, задумчиво произнес Хоакин, и тут же вскинул голову, — Создатель, где ты берешь это чудо?

— А вот этого я вам никак не могу сообщить, — с улыбкой покачал головой Хулиан. — Скажем так, производитель этого напитка ни имеет никакого отношения к Марте, поэтому ему грозит за это смертная казнь. А я не хотел бы лишиться источника этого чудесного нектара. Вернемся к Джельсамине. Я тоже достаточно подробно рассматривал данную возможность, но пришел к выводу, что слишком велик риск. Габриэлла так и не ожила. Даже если все молчат об этом, то сие вовсе не означает, что жизнь Мины перестала являться гарантом бытия всего сущего.

— Хулиан, — притворно вздохнул Хоакин, — я надеялся, что твоя кровожадность все же имеет границы! Я вовсе не думал о том, чтобы убить Джельсамину. Если бы я счел это целесообразным, то не стал бы перекладывать это на твои плечи. Уж ты-то меня знаешь! Я считаю, что нам необходимо как можно скорее выдать ее замуж.

От подобного заявления Хулиан снова растеряно моргнул, понял, что повторяется, мотнул головой, дабы хоть как-то взбодриться, поставил бокал на стол и осторожно начал подбирать слова.

— Вы прекрасно знаете, что дар не передается по наследству. То, что произошло между Миной и Габи получилось исключительно благодаря великой воле и могуществу Малкани Куори. Мина не будет обладать таким уровнем силы даже через лет через семьдесят, а я сомневаюсь, что она проживет дольше.

— Похоже, мне так и не удалось тебя встряхнуть! Я не собираюсь выдавать ее замуж, для того, чтобы она нарожала кучу наследников. Я хочу, чтобы она влюбилась до беспамятства и отдалилась от Яго. Пока они так крепко связаны, мы мало что можем сделать. Влюбленная женщина, не интересуется ничем, кроме предмета своего обожания. И нам надо поторопиться, пока между Миной и Яго не вспыхнул костер любви. После всех произошедших с ними событий, это более чем вероятно.

Хоакин перешел на свое коронное ленивое ворчание, и Джулу на мгновение показалось, что он почувствовал в его голосе, все прожитые тысячелетия.

— Я подумаю над вашим предложением, — поторопился хоть что-нибудь вставить Хулиан, чтобы не бесить дальше своего повелителя.

— Не надо думать, надо действовать.

Хоакин прильнул к бокалу с фари, и его остекленевший взгляд дал понять Хулиану, что аудиенция окончена. Корину Фоли не в первый раз приходилось покидать свой кабинет в роли посетителя, а не хозяина, но каждый раз при этом он чувствовал себя по-идиотски.

Ворвавшись на Умнице в район «Сладкие грезы», Яго с трудовом оторвал взор от окружавшей его сказочной красоты. Память услужливо освежила все, что он когда-то знал об этом необыкновенном месте.

«Сладкие грезы» фабрика по производству сладостей была детищем Малкани Куори. Когда строительство фабрики только начиналось, Габриэлла задумала построить этот квартал для рабочих. Так как, Малкани Куори свято верила, что самые вкусные сладости получаются у людей, которые счастливы, она решила, что сотрудники фабрики должны жить в красивом и волшебном месте. Для этого Габриэлла обратилась к своему любимому архитектуру и по совместительству заклятому врагу Хуаните Бланко. Хуанита, славилась своим изумительным виденьем архитектурных форм. Ее шедевры неизбежно потрясали воображение. Приверженец вертикальных линий, она наделяла свои дома высокими узкими башнями, стрельчатыми арками и окнами, причудливыми винтовыми лестницами, богатыми орнаментами. Значительная часть Фоли-Куидат была спроектирована именно Хуанитой. И это было неудивительно, в свете того, что в первую очередь Хуанита Бланко являлась Хельгой сейма Фоли. Бессмертное существование позволяло ей доводить свои работы до совершенства, без боязни что-либо не успеть. В политической и светской жизни Габриэлла и Хуанита ненавидели друг друга до зубной боли! Но в мире не было большей поклонницы таланта Хуаниты, чем Габриэлла! В среднем раз в тысячелетие Хельга Фоли и Малкани Куори наступали на горло своей обоюдоострой ненависти и вступали в сотрудничество. На вопрос одного дотошного журналиста «Почему при многовековой ненависти друг к другу они идут на это» Хуанита ответила:

— За тысячи прожитых лет, я не работала с лучшим заказчиком, чем Габриэлла Валенте. Она никогда не ограничивает меня в бюджете, материалах, пространстве, а главное в фантазии. Когда в моей голове зарождается безумный проект, который на стадии проектирования не может оценить ни один человек, я вынуждена идти с ним к Малкани Куори, потому что она способна видеть то, что не могут увидеть другие. Порой мне кажется, что она просто заглядывает в будущее, чтобы узнать какая судьба ждет мою работу. Ни один из проектов, которые она приняла к воплощению, не провалился, и ни один из проектов, которые она отвергла, не имел успеха.

Всем было известно, что как личность творческая, Хуанита была патологически бедна. Нет, конечно, на существование своего клана ей денег хватало, но грандиозные проекты, зарождавшиеся в ее голове, требовали совсем других средств. И мало кто в этом мире был готов их предоставить. Поэтому когда творческий порыв погасить было уже невозможно, Хуанита плевала на ненависть и тысячелетнюю вражду и шла со своими идеями к Габриэлле. Один из историков, заставший период сотрудничества двух прекрасных Персон, писал в своем дневнике «Больше всего поражает то, как профессионализм берет верх над эмоциями! Две дамы, не способные находится в обычной ситуации больше трех минут в одном помещении, погружаясь в работу, месяцами трудятся бок о бок, безоглядно отдаваясь своему очередному детищу! Видя их за совместным творчеством невозможно представить, что вечером случайно столкнувшись на каком-нибудь балу, они будут источать столь же изысканные проклятья в адрес друг друга, сколь прекрасны их шедевры». Единственным случаем, известным истории, когда Габриэлла сама обратилась к Хуаните, был связан с кварталом «Сладкие Грезы». Малкани в двух словах описала архитектуру свою идею, и стала ждать. Через три месяца проект будущих «Сладких Грез» лежал на ее столе. На каждом из многочисленных эскизов размашистым почерком Хуаниты Бланко было написано «леденцовый квартал». И правда — дома, фонари, лавки, все, что было изображено на эскизах, было похоже на причудливые леденцы. Это было очень похоже на волшебство, и Габриэлла была бы рада воплотить в жизнь подобный проект, но мысль о том, что дома из сахара и воды вряд ли простоят долго, заставила Малкани Куори взглянуть на автора идеи, как на сумасшедшую.

— Хуанита, как ты думаешь, сколько простоит этот квартал после первого дождя?

— Вечность, — ухмыльнулась Хельга Фоли. — Ты же не подумала, что я собираюсь строить все это великолепие из сахара и воды.

— Прости, но другие материалы, обладающие такой же способностью пропускать через себя свет, и обретать любую форму и цвет, мне неизвестны.

— Конечно, не известны… Пока.

После чего Хуанита выложила перед Габриэллой результаты своих исследований по добыче и обработке уникального минерала, залежи которого были найдены ею пару веков назад в одной из провинций сейма Куори.

Габриэлле Валенте потребовалось три года, на разработку месторождения, научные исследования, строительство перерабатывающей станции, и завода по отлитию форм. За три года, проект из эскизов превратился в чертежи, и к моменту готовности производства был полностью спроектирован первый дом квартала. На его строительство ушел ровно год. Новые технологии, материалы, принципы строительства — все продвигалось со скрипом и держалось только на энтузиазме и вере в данный проект Малкани Куори. Даже, когда Хуанита Бланко была готова признать поражение, Габриэлла приперла ее к стенке контрактными обязательствами и заставила вернуться к работе. За следующий год, построили еще пять домов. Дальше все пошло как по накатанной. В целом, строительство квартала заняло 20 лет. Когда очередной шедевр блистательного тандема был представлен общественности, все были потрясены. Ничего подобного в мире не то что не было, а невозможно было представить! Празднество духа, света, доброты и сладости предстало перед изумленной публикой. Квартал «Сладкие Грезы» был одним из самых посещаемых архитектурных объектов мира. По окончанию строительства, Габриэлла закрыла разработку месторождения, чтобы сохранить эксклюзивность квартала. Все это время кондитерская фабрика простаивала без работы. Совершенная во всем сама, Малкани Куори не могла допустить, чтобы продукция ее фабрики не была совершенна. Что было самым поразительным, это результаты исследований, проведенных спустя пару столетий открытия фабрики и квартала. Исследования показали, что жители квартала «Сладкие грезы» на 81,4 % счастливее всех остальных жителей Куори-Сити.

Краткий экскурс в историю завершился у порога дома номер 3. Не теряя времени Яго и Дэймон буквально взлетели по лестнице вверх и, вышибив «леденцовую» дверь, замерли от удивления. Картина, представшая перед ними, была далека от той, что ожидали увидеть. Джельсамина спокойно сидела у зеркала, а Джинни неторопливо поправляла ей прическу. Яго сорвался с места, сдернул Мину со стула и, зажмурившись от облегчения, прижал кузину к своей груди, так крепко, что девушка невольно пискнула.

— Никогда! Слышишь, никогда больше так не делай! — прошептал, задыхаясь Яго. — Не смей меня так пугать!

Мина потрясенно отстранилась и посмотрела в глаза обеспокоенного кузена. На нем не было лица. Она даже представить себе не могла, что Яго способен настолько потерять контроль над собой. Она только покачала головой, и успокаивающе погладив обеспокоенного молодого человека по щеке, тихо произнесла.

— Хорошо, обещаю, больше никогда не позволять себе подобной неосторожности, быть похищенной.

— То-то же, — выдохнул Яго, взяв в себя в руки.

Убедившись, что с кузеном все будет нормально, Мина перевела взгляд на Дэймона, и удивленно обнаружила, что на этот раз не является объектом его пристального внимания. Молодого человека значительно больше интересовал ее похититель. Увидев, что внимание всех присутствующих в комнате переключилось на него, Дэми не стал скрывать своего интереса.

— Он жив? — вопрос прозвучал несколько сухо.

— Жив, хотя и кажется, что нет, — стараясь быть как можно более убедительной, ответила Джинни.

Дэймон еще раз с сомнением глянул на поверженного похитителя, и растеряно пробормотал, скорее всего, обращаясь к самому себе:

— Гм… Я так понимаю, наша помощь особо не нужна. А я думал, что сегодня великий день, я спасу девушку и тем самым завоюю ее ледяное сердце.

— Извини, Дэми, но Джинни успела сделать это до тебя, — с сочувствием произнесла Мина.

— И как давно она завоевала твое сердце, — раздраженно переспросил Дэймон, оторвав, наконец, взгляд, от крепко связанного молодого человека. Яго и Джинни, не выдержав, прыснули.

— Дэми я имела в виду, что она успела меня спасти до тебя. А мое сердце ей принадлежит слишком давно, чтобы она нуждалась в его завоевании.