Жизнь обреченных на смерть

— Корин Мартин, какой сюрприз, — руки молодого человека были все измазаны землей, из чего явственно следовало, что дворецкий не врал.

— Извините, что вот так без приглашения, но мне показалось, что нам есть что обсудить.

— Вы позволите, я отлучусь буквально на минуту. Право, неудобно — перед вами в таком виде…

— Конечно, я понимаю. К тому же у вас великолепный фарист, я давно не пробовал такого изысканного напитка.

— А, это наша семейная тайна. — Яго отвесил полу-шутовской поклон и скрылся у себя в кабинете.

Ему было жизненно необходимо привести себя в чувство. Все утро Яго провозился в оранжерее, стараясь справиться с хаосом, творившимся у него в голове. К тому же, после визита к Кейсару Гастону, молодого человека буквально тянуло в их оранжерею, что дополнить ее подсмотренными у повелителя идеями. Когда слуга сообщил о приходе Мартина, Яго оказался к этому совершенно не готов. Корин Темо прибыл явно с мирными намерениями, но что конкретно было у него на уме? Джакомо в очередной раз помянул недобрым словом своего эгоистичного повелителя, который ради своей великой и светлой любви, свалил на него управление сеймом. В конце концов, любовь любовью, но и о долге не стоит забывать.

Омыв руки и сменив рубашку, Яго все же вышел к Мартину и сел в кресло напротив. Зная, что хозяин будет добираться из оранжереи не две минуты, дворецкий провел Корина Темо в чайную комнату. Маленькая комната-фонарь хоть и была отделана в холодных голубых тонах, обставлена была с женской теплотой. В ней все дышало изяществом и удобством. Это комната была отделана под руководством Малкани Куори. Габриэллу настолько раздражала аскетичная обстановка дома брата, что она приказала обставить эту комнату по своему вкусу, чтобы можно было не теряя благодушного настроения, посещать дом Густаво. Яго обожал здесь принимать гостей.

— Ну, вот и я. Надеюсь, что не заставил вас ждать слишком долго.

— Не беда, у вас здесь очень уютно.

— Да, я тоже люблю эту комнату. Она сильно отличается от строгого, холостяцкого интерьера всего остального дома. — Яго с благодарным кивком принял свой бокал фари от дворецкого и отпустил его, давая понять, что они с Корином Темо будут разговаривать без свидетелей.

— Корин Джакомо, не знаю с чего лучше начать. Видимо с извинений. Мне очень жаль, что некоторые члены моей семьи доставили вам столько беспокойства в последние дни.

— Ну что вы! Дети расшалились, бывает. — С холодной улыбкой змеи ответил Яго, давая понять, что верит в искренность этих извинений, не больше чем в то, что Мартин был не в курсе происходящего. — Тем более в итоге, они сами и пострадали.

— Да, печальная история, — совершенно без какого-либо сожаления заметил Корин Темо. — Думаю, что с моей стороны будет не лишним сообщить, что моя супруга покинула Куори-Сити, и надеюсь, что теперь ее бурная деятельность сойдет на нет. К тому же, потеряв трех детей за такой короткий срок, возможно, она поостережется и не станет рисковать остальными.

— Это было бы чрезвычайно мило с ее стороны, — сухо ухмыльнулся Яго. — И куда же, если не секрет отправилась ваша супруга?

— Честно говоря, даже не знаю. Ей свойственны подобные порывы. Последнее время она не так часто им подвержена, но раньше исчезала с весьма завидной регулярностью. Но, пожалуй, не стоит о Николь. Корин Джакомо, я решил, что пришла пора нанести вам официальный визит. За всей этой суматохой с гибелью вашего отца, я никак не мог найти подходящий момент, чтобы заверить вас, как Персону управляющую сеймом Куори, от своего лица и лица моего Кейсара, что мы и в дальнейшем намерены придерживаться устоявшихся традиций и поддерживать экономические и стратегические партнерские отношения с сеймом Куори. Мы прекрасно понимаем, что на данном этапе истории наш стратегический партнер испытывает некоторые затруднения и готовы в любой момент подставить вам свое товарищеское плечо.

— Приятно это слышать. В свете последних событий я, было дело, стал сомневаться, что все обстоит именно так, как вы только что описали.

— Поверьте, мне я искренне сожалею о произошедшем. Обещаю, что в дальнейшем подобное не повториться.

— Рад слышать.

— Корин Джакомо, могу я поинтересоваться судьбой своего старшего сына?

— С Джейсоном все в порядке. В ближайшие дни он сможет встать с кровати. Джинни совершила чудо, вытащив его с того света.

— Да, у Николь чуть припадок не случился, когда она поняла, что он все еще жив. — Корин Мартин подавил невольно сорвавшийся смешок.

— У вашей супруги странное отношение к своим детям, — Яго даже не попытался смягчить перекривившееся от призрения выражение лица.

— Поверьте, я знаю это как никто другой. Но, она их мать, и это ее дело, каким именно образом выстраивать отношение с детьми. У меня их уже было достаточно много и еще больше будет. Я не считаю себя вправе ломать ее представления о жизни.

В момент этого простодушного и незатейливого признания в дверь вошел дворецкий и, смущенно прокашлявшись, сообщил, что к его господину прибыл Корин Хулиан и говорит, что его разговор не терпит отлагательств.

— Джакомо, вы пользуетесь успехом у сильных мира сего, — с похолодевшими глазами заметил Мартин.

— Да, порой бывает, — беззаботно усмехнулся хозяин дома, натянувшись внутри, словно струна. — К тому же, у нас с Корином Хулианом сложились не совсем традиционные для наших сеймов отношения. В виду того, что он является покровителем моей кузины, мы невольно сблизились. Пригласите господина Хулиана к нам.

Дворецкий исчез быстрее ветра. Мысль о том, что он заставляет ждать Корина Фоли, явно не доставляла ему удовольствие.

Появление Хулиана в дверях чайной комнаты, заставило Яго собраться. Одно дело перекидываться ничего незначащими фразами с Корином Темо и совсем другое дело играть в кошки-мышки сразу с двумя Персонами. И что Хулиан Борджиа, что Мартин Альверо были отличными игроками, изучавшими правила игры тысячелетиями..

— Добрый вечер, Корин Хулиан. Присаживайтесь, — вставший для приветствия Яго, отодвинул от стола кресло для Корина Фоли. На дипломатическом негласном языке такой жест можно было смело заносить в разряд заявления о дружеских намерениях. Что не преминул заметить Мартин. Расположившийся в кресле Хулиан взял в руки предложенное ему фари Марты, сделал глоток и удивленно взглянул на Яго.

— Я думал, что являюсь единственным заказчиком этого поставщика.

— Ну, подобное предположение весьма удивительно в свете того, кем он является, — искренне недоумевая, заметил Джакомо.

— Ваша правда! Я сегодня несколько рассеян. — Нехотя признал Корин Фоли.

— Это обычное для тебя состояние Хулиан, я не стал бы в связи с ним приписывать сегодняшнему дню какое-то особенное значение.

— Мартин, ты как всегда душка, — злобно ухмыльнулся Хулиан. — Я слышал, твоя супруга покинула Куори-Сити…

— Смею тешить себя мыслью, что тебя это никоим образом не касается.

— До определенного момента я тоже так думал. Но с тех пор как Николь решила, сжить со свету Джельсамину и Джинни, это стало меня касаться самым непосредственным образом.

— Если жизнь Джельсамины тебя волнует по вполне понятным причинам, то не совсем понятно, какое тебе есть дело до дочери простого садовника.

— По определенным причинам, Джинни находится под моей персональной защитой. И обязательства, которые я перед ней имею, вынуждают меня заботиться о ее благополучии, чуть ли не сильнее, чем о благополучии Джельсамины.

Услышав последнее заявление Корина Фоли, Яго с трудом удержал на месте брови, стремительно рванувшие вверх от удивления. Корин Мартин, похоже, был шокирован не меньше.

— Это что же за такие обязательства связывают тебя с этой простолюдинкой?

— А вот это уже наше с ней личное дело, в которое я не намерен посвящать кого-либо.

— Мда, девушка явно популярна. Корин Куори подставляет под стрелу свою спину, чтобы спасти ее, Корин Фоли заявляет, что она находится под его персональной защитой. Что же в ней такого особенного?

— Мартин, возможно, тебе стоит об этом спросить Корина Шагрин, который не далее как сегодня утром сделал этой простолюдинке предложение руки и сердца.

Державший под контролем эмоции Яго, позволил себе только натужно сглотнуть. Жизнь явно проходила мимо него. Корин Темо, не обладавший актерскими способностями коллеги, доставил удовольствие Хулиану изумленным выражением лица. Издеваясь, над ошарашенным недругом Корин Фоли растягивая удовольствие, добавил.

— Я не должен был бы тебе это говорить, но считаю своим долгом предупредить по-дружески. Если из-за твоей чокнутой семейки с головы Джинни упадет хотя бы волос… Подумай о том, что это будет беспокоить трех из четырех Коринов этого мира.

Яго видел, что последнее замечание пробрало Мартина до костей. То чему до сегодняшнего дня он не предавал особого значения, начинало приобретать катастрофические масштабы. В эту секунду, Мартин был готов сам передушить Николь и весь ее выводок, лишь бы избежать обрисованной Хулианом перспективы.

— Господа, извините, но я вынужден откланяться. Дела, знаете ли.

— Очень жаль, — иронично заметил Корин Фоли, — а ведь мы так мило болтали.

— Корин Мартин, — Яго неторопливо встал с кресла, чтобы проводить гостя, — я очень рад вашему визиту. И хочу вас заверить, что на сегодняшний день власти нашего сейма не намерены кардинально менять свою политику.

— Рад это слышать. Прошу вас, не провожайте меня. Не стоит оставлять Корина Хулиана в одиночестве. Господа, до встречи.

Как только Мартин стремительно покинул комнату, Яго почувствовал, как спал накал страстей. Удивительно было чувствовать себя в присутствие Корина Фоли комфортнее, чем в присутствии Мартина. Хотя, в присутствии обоих расслабляться не стоило.

— До чего же неприятный тип, — раздраженно покачал головой Хулиан.

— Корин Хулиан, вы…

— Джакомо, возможно, для вас это будет несколько затруднительно первое время, но подумайте о том, что отныне вы один из нас. Нам предстоит общаться вечность. Возможно, будет проще, если мы начнем постепенно переходить на «ты» и без скучных приставок в виде сана.

— Я думаю, что мне потребуется на это какое-то время, а вы Хулиан действуйте так, как вам будет удобнее.

— Спасибо. И Яго, поверь, ты не заметишь, как быстро все произойдет. Но это все детали. Позволь мне огласить причину, по которой я явился.

— С радостью ее выслушаю. — С улыбкой заметил Яго, которому было не очень приятно спрашивать об этом Хулиана самому.

— Я хочу просить твоего разрешения посетить Габриэллу.

Джакомо с пониманием посмотрел на своего гостя, он ждал чего-то подобного, но считал, что Хулиан уже давно сам тайно проникает в покои тети. По крайней мере, он бы так и поступил.

— Могу я узнать, почему именно сейчас, — поняв, что чувствует какое-то несоответствие, поинтересовался Яго.

— Джинни мне рассказала о том, что Хоакин был в ее покоях. Я хочу убедиться, что он ничем не навредил ей.

— А он мог?

— Он Кейсар. Этого ответа должно быть вполне достаточно.

— Джинни вам рассказывала подробности?

— О том, что он сказал? — понимающе спросил Хулиан.

— Значит рассказывала. У вас есть версия, что это могло бы значить?

— Честно? Ни одной. Мой повелитель очень темная лошадка. Играть с ним в игры никому не советую. И если Габи действительно затеяла с ним игру, я не знаю на кого бы из них поставил. С одной стороны, Габриэлла была одержима развитием своих сил, и принято считать, что она за эти годы достигла таких высот, что с ней никто в этом мире не может тягаться. Но с другой стороны, спустя первую тысячу лет, все Персоны стали вести очень замкнутый образ жизни. И никто и ни о ком из нас не может с уверенностью сказать, чем мы занимаемся за стенами своих домов. Я знаю, что тот уровень опасности, который показывает Хоакин мне, очень велик. Что за этими пределами, знает только он.

— Но вы, как и Корин Реналь, и как Малкани Моника никогда не скрывали свои стремления достичь большего.

— И все же ни один из нас не раскрывал своих истинных возможностей, — с мягкой улыбкой заметил Корин Фоли.

Яго посмотрел на него и решил, что пока есть такая возможность надо извлекать информацию по максимум.

— Корин Хулиан, можно личный вопрос?

— Попробуйте.

— Кейсар Гастон сказал мне, что основная масса Персон осваивала свои силы в первые десять-двадцать лет своего существования. И только вы, тетя и Корин Реналь никогда не прекращали этим заниматься. Почему?

Хулиан, похоже, привык к этому вопросу и поэтому Яго не заметил, чтобы Корин Фоли сильно задумался, прежде ответить на него.

— Твоя тетя всегда была одержима мыслью, что здесь ей не место. Что она должна жить в одном из миров своего отца Фараны. Особенно это чувствовалось первые лет двести, когда они с Нихушем пытались адаптироваться. Сколько Фарго им не говорил, что они никогда не жили в других мирах, и поэтому не должны испытывать тягу «по дому», это не давало никаких видимых результатов. Постоянные ураганы и землетрясения в Куори поставили сейм на грань выживания. Единственное, что не подвергалось землетрясениям и обходилось просто грозами, Куори-Сити, ибо был изначально наречен Фарго столицей мира. И здесь всегда была наибольшая концентрация Персон. Ты никогда не задумывался над тем, почему Персоны других сеймов проводят так много времени в столице мира?

— Конечно, задумывался, но никакого другого ответа, кроме как, что здесь веселее, не находил, — усмехнулся Яго.

— Все очень просто, здесь слабее всего проявляются наши силы. Куори-Сити расположен так, что находясь в нем, представители любого из оставшихся трех сеймов находятся на максимальном удалении от своих собственных столиц. А чем дальше мы от своих земель, тем слабее проявляется наша сила. Сейчас, когда ты стал одним из нас, должен понимать, о чем я говорю. Не думай, что только тебе сила Корина кажется тяжкой ношей, о которой не забываешь ни на минуту. И не рассчитывай, что со временем это ноша станет казаться легче, потому что ты привыкнешь и научишься ей управлять. Это не так. Облегчить себе существование можно, только тратя свою силу. Расходуя ее, выполняя те цели, которые поставлены перед тобой Создателем. Габриэлла оказалась слишком «легка» для этого мира. Основательный и фундаментальный Фарго наделил наш мир строгими, подчиненными логике правилами. Первое время Габриэлла — дочь легкомысленного и необремененного моральными принципами или страстью к логике Фараны — просто сходила с ума. Она говорила, что существо, способное летать к звездам не может всю жизнь ползать по одной плоской прямой. Дошло до того, что Создатель обратился к брату с просьбой о помощи. Фарана появился году на двухсотом нашего существования. Он провел с твоей тетей неделю. Никто не знает, что он ей сказал, или что сделал, но с тех пор все изменилось. Она стала совершенно другой. Габриэлла превратилась в самую заботливую, ответственную и человеколюбивую Персону. Она не просто растрачивала свой дар, чтобы было легче жить. Она его развивала, старалась усилить. Ее могущество росло не быстро, но это происходило на всем этапе нашей истории. И каждый новый шаг по лестнице развития вверх, каждое новое знание приводило ее в неописуемый восторг. Мы с Реналем, как и остальные долго наблюдали со стороны за Габриэллой и пытались понять, что же движет этой сумасбродной дамой. А в ту пору, Малкани Куори была не только одержимой знаниями, но еще и очень веселой натурой. Те вечеринки, которые закатывала твоя тетя по случаю очередного своего изыскания, были столь фееричны, что даже сейчас спустя тысячелетия они воспринимаются как события значительно более яркие, чем те, что произошли вчера. Помню, вечеринка сильно затянулась, и где-то на второй неделе бесконечного веселья мы трое оказались в одном из кабинетов Габи, где все было засыпано какими-то исписанными и разрисованными листочками. Реналь в хмельном угаре пытался разобраться, что именно на них изображено и написано, но ничего не понимал. И тогда он задал Габи тот же вопрос, что задал мне сегодня ты «Зачем?». Габриэлла на некоторое время задумалась, а когда она мысленно вернулись к нам, в ее глазах стояли слезы. Она посмотрела на нас, встала и так горестно сказала… Хотя подожди, не думаю, что смогу передать все дословно. Отец когда-нибудь делился с тобой воспоминаниями?

— Пару раз бывало, — поморщившись, ответил Яго, вспомнив о том, какие тягостные ощущения преследовали его после этих сеансов.

— Ну, тогда расслабься, я покажу тебе.

Яго отпустил контроль до минимального уровня и стал медленно мысленно приближаться к ментальному полю Корина Фоли. Обычно наглухо закрытый на все замки, в этот раз он доброжелательно приглашал в гости, и это было просто поразительно, взглянуть на мир глазами другого человека. Как только их разумы соприкоснулись, все будто перевернулось перед глазами Яго, и он оказался в незнакомом ему помещении. Это был темный кабинет, со всех сторон уставленный книгами, записями и бутылками с фари. Напротив сидел охмелевший Реналь, а по комнате нервно вышагивала его любимая тетка. Наконец она остановилась и, сверкая полными слез глазами, начала свою речь.

— Я чужая здесь. И не потому, что наш мир создан не из той земли, или насыщен не тем воздухом, а потому что те, кто живут здесь, другие. Я не нахожу себе подобных! Вы спрашиваете меня, почему я продолжаю учиться и развиваться… А для меня даже слышать подобный вопрос дико! Вы все живете по принципу достаточности! Вам дали какой-то определенный минимум, вы его для себя структурировали, упорядочили и замерли в этой ограниченной форме! Вам этого достаточно. Но неужели вы сами себе не кажетесь банальными в этой своей самонадеянности, что вам уже все известно и доступно? Ведь если только попробовать разобраться в том, что и почему происходит, можно сразу же понять, как велика область нашего незнания! И как ограничены мы в своем понимании мира. Как то вы спросили, почему я никогда не уезжаю за пределы Куори, как другие Персоны, чтобы отдохнуть от груза своих сил. Все очень просто, на меня не давит никакой груз! И не потому, что я, как вы говорите, легче вас, а потому что мне моих сил не хватает! Не хватает на все то, что мне так необходимо изучить, попробовать, понять, преобразовать! Вы до тошноты формализовали свою жизнь и прибываете в этом липком, всепоглощающем болоте. Вы не даете себе расправить крылья и полететь, только потому, что вам лень даже поднять глаза, чтобы увидеть небо, а не то, чтобы устремиться к нему. Я задыхаюсь в вашем мире потому, что не вижу единомышленников. Тех, с кем я могла бы разделить свои мысли, знания, силу. Тех, кто учил бы меня, и кого учила бы я. Тех, кто выйдет со мной за пределы этого мира.

— Подожди, что ты имеешь в виду, говоря, выйдет за пределы этого мира? — на мгновение протрезвев, спросил ее Реналь.

— Рене, мы знаем, что этот мир создал Фарго, и знаем, что мы далеко не единственное его творение. Есть тысячи таких миров, как наш. И не все они созданы Фарго, есть миры его отца, и его брата… И я уверена, что существуют сотни, а возможно и тысячи таких творцов, как они. И у каждого творца тысяч миров! Мы привыкли жить с мыслью о том, что наш мир ограничен, а жизнь бесконечна. И неизбежно наступит день, когда каждый из нас будет знать каждую песчинку этого мира, и тогда мы все сойдем с ума, потому что мы живые, разумные существа! И нам нужна, необходима хоть какая-то пища для размышления, какая-то новая информация. Да это будет не сегодня, и не завтра и даже не через пару сотен лет, но этот день неизбежно настанет. И я хочу, когда придет этот день, изучить наш мир настолько, чтобы выйти за его пределы и отправиться изучать другие миры. Миры, которые не похожи на наш! Миры, которые создали творцы, о которых мы даже не слышали! Я хочу, чтобы мое бессмертие было ярким и желанным путешествием, а не тяжким бременем. Создатель дал нам уникальную возможность развиваться и познавать, не думая о том, что мы чего-то не успеем. И что с этой возможностью сделали вы все? Вы превратили ее для себя в мучение, ваш персональный кошмар. Попробуйте для разнообразия шагнуть за те рамки, которые сами для себя выстроили. Никто вам их не давал. К примеру, вы знаете, что Фарго наделил Густаво потенциальной возможностью путешествовать между мирами? Как его сын, он может покидать этот мир и посещать другие. Но для этого ему надо развиваться, стремиться к этому. А он закопался в самом себе, у него даже нет желания познать тот мир, в котором он живет. Зачем ему другие миры? Отец не наделил меня такой способностью, но сказал мне, все, что я захочу, я могу взять сама, главное понять как. Он сказал, что самый бесценный дар, который он мне дал это бессмертие. Все остальное, вопрос моего желания. Если иметь цель и идти к ней, то обязательно придешь. И тогда я поняла, я возьму сама. Я буду изучать этот мир, свою силу, взаимодействие времен, связи всего сущего, чтобы понять не только внутреннее его строение, но постепенно начать понимать, как наш мир вписывается в ту среду, которая находится за его границами. И когда я это пойму, я смогу шагнуть за его пределы.

Выпалив все это на одном дыхании, Габриэлла, вдруг безнадежно махнула рукой, уселась в кресло, не глядя достала из-под него бутылку, и салютовав ею, выпила до дна прямо из горлышка.

Яго почувствовал, как Хулиан аккуратно «закрывает занавес», и как можно осторожнее покинул его сознание. На удивление никаких негативных последствий не было. Скорее наоборот, некоторая легкость, как будто после бокала молодого фари, присутствовала в его голове.

— Спасибо, это было ошеломляюще, — покачав головой, признал Яго.

— Да, при первом осознании того, что сказала Габи, это было ошеломляюще. При втором интересно. А при третьем я понял, что просто заразился ее энтузиазмом и интересом к жизни. Я стал замечать, что сам себе становлюсь противным. И тогда я снова вернулся к процессу образования. Собственно, как и Реналь.

Возникшая пауза, казалось, потребовалась им обоим. Яго пытался переварить увиденную картину. Поразительно, в этом воспоминании Хулиана Габриэлла выглядела так же, как спустя несколько тысячелетий, но тем ни менее он чувствовал, что она была моложе. Время незримо, но отпечаталось на всей ее сущности. Впрочем, как и на сущности Корина Реналя. Тот отец Дэймона, которого знал Яго, ни имел ничего общего кроме внешности, с тем Реналем, которого он увидел в этом эпизоде. Они оба незримо изменились. Не изменилось только одно, их стремление познать этот мир и все, что лежит за его пределами. Все трое продолжают совершенствоваться.

Легкое покашливание Хулиана, заставило Яго вынырнуть из омута размышлений.

— Так как на счет того, чтобы я взглянул на Габриэллу?

— Признаюсь честно, я не хотел бы никого подпускать к тете, потому что не знаю, кому можно доверять… — Неуверенно начал Яго. Хулиан терпеливо его слушал. — Но меня самого беспокоит мысль, что Кейсар Хоакин мог что-либо сделать, чтобы навредить ей. К сожалению, сам я не обладаю необходимыми знаниями. Мне придется кого-то пустить осмотреть тетю, и уж лучше это будете вы.

— Я думал, что ты откажешь. Почему?

— Вы любили тетю. Не важно, что вы испытываете к ней сейчас, но когда-то вы действительно любили ее. И вы покровительствуете Мине. Я могу ошибаться, но мне кажется вы последний человек, кто способен причинить тете Габи вред. Но, предупреждаю сразу, я буду присутствовать в комнате.

— Другого я от вас и не ожидал.

В комнату снова зашел дворецкий.

— Прошу прощения, господа! Но дело требует безотлагательной срочности.

— Говори, — спокойно дал распоряжение Яго.

— К вам гонец от Кейсара Гастона, — казалось, что голос дворецкого надорвется, как перетянутая струна, от волнения.

— Пригласи его.

Когда через минуту в комнату вошел гонец Гастона, он был весь с головы до ног в пыли, будто скакал с другого конца света суток трое.