Клятва безумная и смертельная

– Нет! Я не это имела в виду.

– Но это правда. Ее не изменить.

Я тоже помню, как мы с Греем скакали через лес в погоне за сбежавшей Харпер и как страшно было мне оттого, что она узнает слишком много. Я провел так много сезонов в Замке Железной розы, что даже не подозревал, насколько трудной стала жизнь моих подданных. Я знал, что они страдают от голода и безденежья, но не осознавал, насколько плохо обстоят дела. Я не думал, что смогу что-то сделать для них, пока не сниму проклятие.

Харпер доказала мне, что я ошибался и что проклятие не мешало мне оказывать поддержку моему народу, а затем она и вовсе сняла его.

Однако Лилит все еще здесь и по-прежнему превращает мою жизнь в ад, но уже другим способом.

Я накрываю ладонь Харпер своей, и девушка тут же поднимает на меня удивленный взгляд. На мгновение мне кажется, что она отдернет руку, но она этого не делает. Харпер позволяет мне проявить эту крошечную вольность, но за ней скрывается так много всего.

Вот именно поэтому Лилит целиком и полностью контролирует меня. Меня одолевает буря чувств, и я с трудом делаю вдох, пытаясь успокоиться.

– Что-то не так? – спрашивает Харпер.

Все. Но я не могу этого сказать.

– У нас осталось всего шесть недель до нападения Силь Шеллоу, и сколько бы раз я ни пытался придумать план, который гарантировал бы нам победу, мне все равно кажется, что я обречен на поражение.

– Ты думаешь, Грей победит?

Надеюсь, что нет. Я даже представить себе не могу, как поведет себя Лилит, если Грей одержит победу. Я понятия не имею, что в таком случае ждет Эмберфолл.

– Лия Мара однажды пришла ко мне с предложением мира, – говорю я. – Затем Грей присоединился к ней. Он уже начал завоевывать признание моих подданных. Ты знаешь, что произошло в Глухой Лощине.

Мои стражники пытались поймать Грея, но в итоге им пришлось вступить в битву с горожанами. Грей, очевидно, использовал магию, чтобы исцелить всех тех, кто пострадал в потасовке.

– Они знают, что Эмберфолл все еще слаб. Грею не обязательно было предупреждать нас об их намерениях.

– Я слышу, что сейчас будет «но».

– Но… одно дело – быть правителем, который хочет мира, и совсем другое – быть подданным, который жаждет мести. Здесь, в Эмберфолле, они могут найти союзников, но я не уверен, что в Силь Шеллоу им удастся найти поддержку. Лия Мара – это всего лишь одна женщина. Грей – один мужчина. – Я смотрю на Харпер. – Как и мы с вами, миледи.

– Думаешь, им будет трудно удержать власть?

– Думаю, что они столкнутся с большим количеством трудностей, независимо от того, выиграют они эту войну или проиграют. Я думаю, что Силь Шеллоу будет нелегко принять тот факт, что власть перешла от Карис Люран, которая оставалась на троне, полагаясь на насилие и страх, к Лие Маре, которая, судя по всему, больше всего ценит сострадание и сочувствие.

Харпер смотрит прямо перед собой.

– Что ж, я тоже ценю эти вещи.

– Я знаю.

Мои слова повисают в воздухе между нами. Харпер надеется, что я скажу, будто тоже ценю эти качества, и я их ценю, но не так, как это делает она. Не так, как она хочет, чтобы я их ценил.

Между нами возникает непреодолимая пропасть.

Харпер хмурится, когда я больше ничего не добавляю к своему ответу.

– Думается, сострадание и сочувствие и нам не добавляют союзников.

Я замираю в нерешительности.

– Несмотря на ущерб, который Силь Шеллоу причинило Эмберфоллу, моему народу может быть нелегко оказывать мне содействие, ведь все мои притязания на престол основаны на линии наследования по крови, и Грей меня в этом опережает. К тому же он показал людям, что его магия полезна, а не опасна. Мои же обещания военной поддержки со стороны на поверку оказались пустым звуком.

– Из-за Колумбии, – понимающе кивает Харпер.

– Да.

– И это моя вина.

В ее голосе звучат горечь и сожаление. Я останавливаю Харпер и смотрю на нее сверху вниз.

– Миледи, вы не должны чувствовать себя ответственной за то, что не смогли предоставить нам армию.

Она вздыхает и продолжает идти.

– Ну, я все равно чувствую себя ответственной за это. – Харпер оглядывается на охранников, после чего понижает голос: – Это же было ложью, Рэн. И теперь все смотрят на меня так, будто я их подвела или будто бы я вообще состою в заговоре с врагом.

– Ваш брат, «наследный принц Колумбии», бежал в Силь Шеллоу вместе с Греем, – говорю я, и не могу скрыть натянутости в своем голосе. – Что еще им остается думать?

Харпер молчит. Ее рука напряженно сжимает мою.

– Это отстой, – наконец говорит она.

– В этом вы правы.

– Так что же мы можем сделать?

Мы. Такое маленькое слово, но от него у меня внутри все сжимается, а в горле образуется комок. Безусловно, я даже этого не достоин. Мне хочется прижать Харпер к себе, уткнуться лицом в ее шею и напомнить себе, что она жива, что она рядом и что она в безопасности.

Но она сердится на меня и на принятые мной решения. Сердится на мой выбор.

Я заставляю себя довольствоваться словом «мы» и тем фактом, что Харпер добровольно держит меня за руку.

Она спросила меня, что я планирую делать. Когда Лилит спрашивала то же самое, я лишь огрызался и медлил. Когда спрашивает Харпер, мне хочется тут же что-то предпринять.

– Многие из моих главных маршалов закрыли границы своих городов, – говорю я. – Похоже, они не желают признавать мое право на престол. Мы смогли подавить восстание в Лунной Гавани, но не без потерь. Я был бы дураком, если бы считал, что мой народ устраивает положение вещей. – Я перевожу дыхание. – Возможно, нам лучше будет последовать примеру Грея.

– Ты хочешь объявить войну?

– Я хочу просить объединения.

Харпер вздрагивает.

– Ты хочешь вернуться в Лунную Гавань в такое время? Когда мы были там в прошлый раз, ничем хорошим это не кончилось.

Я знаю, что она вспоминает наш первый визит в Лунную Гавань, когда мы угодили в засаду и были бы убиты, не приди Грей нам на помощь.

– А что, если мы подъедем к воротам и тебя пристрелят?

– Не пристрелят, – отвечаю я.

– Как ты можешь быть в этом уверен?

– Потому что я не собираюсь ехать туда. – В моей голове уже начинает формироваться план. – Я намерен пригласить всех сюда.

Глава 5

Харпер

Фрея – моя фрейлина – зашнуровывает на мне платье с корсетом. Его лиф из белого шелка отделан красной строчкой и золотыми люверсами с рубинами. Лиф зашнурован поверх слоя из полупрозрачного красного маркизета, который, словно вода, льется по алым нижним юбкам. Кружева лифа выполнены из золотистого атласа. Вырез платья глубокий и дерзкий, и если я попытаюсь наклониться, то попаду в неловкую ситуацию. В одежде я обычно предпочитаю бриджи и свитера (шерстяные блузоны, как их называет Фрея), но в моем гардеробе также есть десятки потрясающих платьев для особых случаев. Платье на мне – безусловно, самая роскошная вещь, которую мне доводилось носить. И даже мои туфли из красной кожи имеют золотую вышивку по верхним краям каблуков!

Неделю назад Рэн разослал письма всем своим главным маршалам, и с тех пор, как он упомянул о «вечеринке», я не нахожу себе места от беспокойства. Однако мне было приятно почувствовать себя красивой хотя бы пять минут. Как бы я ни старалась не думать о своем внешнем виде, шрам на щеке и хромота были постоянным напоминанием о том, что мне никогда не стать ни красивой в привычном понимании этого слова, ни грациозной. Я знаю свои сильные стороны, но это не значит, что я при этом забываю о своих слабостях.

В последнее время я задаюсь вопросом, не было ли решение остаться здесь проявлением слабости.

Но куда мне идти? У меня нет возможности вернуться в Вашингтон, и даже если бы была, то что бы я делала дальше? Мы с братом исчезли посреди ночи, столкнувшись с человеком, который направил на нас пистолет. Квартиру нашей семьи, вероятно, сдали кому-то другому, а все наши вещи распродали или выкинули. У меня нет ни удостоверения личности, ни других документов – вообще ничего.

Внезапно я вспоминаю о маме, и мысли о ее смерти выбивают меня из колеи. Мы с Джейком потеряли маму из-за рака. Всего остального мы лишились из-за отца.

Моя грудь сжимается, и я не могу дышать.

– Готово, миледи, – говорит Фрея. – Смотрите.

Она поворачивает меня лицом к зеркалу. Платье заслуживает особой похвалы за то, что при его виде все мои мысли отходят на второй план. На мне оно выглядит лучше, чем на кровати.

– Фрея, – выдыхаю я, – где ты его взяла?

– Оно было сшито по заказу Его Высочества. – Голубые глаза фрейлины встречаются с моими в зеркале, а голос становится тише. – В цветах Эмберфолла.

Я перестаю улыбаться. Это не просто красивое платье. Это политическое заявление.

– Насколько я знаю, он заказал платье и для Зо, – добавляет она, разглаживая мои юбки.

– Неужели?

Она кивает. Фрея на десять лет старше меня, и с тех пор, как я помогла спасти ее и ее детей от нападения солдат Силь Шеллоу, она стала моей фрейлиной в замке. В каком-то смысле она стала для меня приемной матерью. Она знает о Зо и о том, что мы сделали ради Грея. Она знает, как это вбило клин между мной и Рэном, вероятно, подпортило отношения между мной и Зо.

Между мной и Фреей тоже могло бы возникнуть напряжение, поскольку я знаю, как она относится к Силь Шеллоу. Солдаты соседнего королевства сожгли дом Фреи и оставили ее и детей замерзать в снегу. Она и ее семья могли бы погибнуть, если бы Рэн не предложил ей место здесь, в замке. Однако в тот вечер, когда Рэн подверг Грея и Тайко пыткам, Фрея была в таком же ужасе, как и я. Она не сказала ни единого дурного слова в адрес Рэна, но я помню, насколько сильно были сжаты ее зубы и каким сбивчивым стало дыхание.

Мне нужно перестать думать об этом. Это все произошло несколько месяцев назад. Я сделала свой выбор. Я осталась.

К тому же Грей вовсе не жертва, поскольку он будет платить той же монетой и ответит жестокостью на жестокость.

– Зачем он заказал платье для Зо? – спрашиваю я.

Зо не собиралась идти на прием. Она не любит находиться в ситуациях, которые напоминают ей, что она больше не входит в королевскую стражу, и ей определенно не нравится находиться в одном помещении с Рэном.

Если он отправил ей платье, то, интересно, как она его приняла? Еще больше мне хочется знать, что означает этот жест. Когда дело доходит до стратегического планирования, Рэн становится гением, но иногда может показать себя безмозглым бараном.

Фрея перебрасывает мои волосы через плечо, поправляя шпильки то тут, то там.

– Ну, я думаю, он надеялся, что она будет присутствовать на приеме вместе с вами. – Фрея ненадолго умолкает. – Возможно, Его Высочество хочет, чтобы рядом с вами был стражник, который не выглядит как стражник. Джемисон сказал, что солдаты встревожены. Ходят слухи, что нападение со стороны Силь Шеллоу может произойти в любой момент.

Я смотрю на Фрею в зеркале.

– Когда ты говорила с Джемисоном?

Солдат стал одним из первых, кто поддержал Рэна и Грея, когда я убедила их покинуть земли Замка Железной розы и начать помогать своему народу. Джемисон был еще одним человеком, который ненавидел Силь Шеллоу после того, как вражеские солдаты лишили его руки и уничтожили большую часть его полка, который базировался в Уиллминтоне. Теперь Джемисон – лейтенант в полку, который стоит неподалеку, но сам он редко бывает в замке.

– На прошлой неделе я отвела детей навестить Эвалин, – отвечает Фрея. – Мы встретили его на обратном пути. Он был очень любезен и проводил нас обратно в замок.

– О, вот как.

Я не знаю, что сказать. Раньше я проводила много времени со стражниками и солдатами. Я тренировалась вместе с ними. Со мной охотно болтали и сплетничали. Впервые в жизни никто не относился ко мне как к обузе. Впервые в жизни меня не считали ни на что не способной. Я чувствовала себя своей.

Сейчас же каждое мое взаимодействие с кем-то из стражников или солдат сопровождается настороженностью и подозрительностью. Я не осознавала, насколько важным было то чувство единения с другими, пока оно не исчезло.

Теперь единственный человек, с которым я тренируюсь, – это Зо.

Мне приходится откашляться, чтобы избавиться от комка в горле. Жаль, что я не знала о планах Фреи навестить Эвалин, потому что я бы с удовольствием составила ей компанию. Просто для того, чтобы поговорить с кем-нибудь. Но, наверное, мне были бы не особо рады.

Ненавижу все это.

Раздается стук в дверь, и у меня перехватывает дыхание. Это, наверное, Рэн, поэтому я выкрикиваю:

– Заходи!

Это не Рэн. Это Зо. Дверь распахивается, и она входит, одетая в платье бордового цвета. Лиф платья настолько темный, что кажется черным. Шнуровка на корсете же имеет цвет спелой вишни. Мускулистые руки девушки обнажены, а длинные косы спускаются вниз по спине к талии.

– Вау, – говорю я.

Зо улыбается и делает мне реверанс.

– Кто бы говорил.

– Ты не сказала, что пойдешь на прием.

Она слегка пожимает плечами.

– Я… не была уверена, что приду. – Зо разглаживает руками юбки и вздыхает. – Однако было бы глупо оскорблять наследного принца еще раз.

Я хмурюсь.

– Не смотрите на меня так, – говорит она. – Я просто подумала, что, может быть, вам не помешает дружеская поддержка.

Слезы против воли наполняют мои глаза, и я делаю шаг вперед, чтобы обнять Зо. Ее ладони крепко прижимаются к моей спине, но она говорит:

– Вы сейчас испортите всю кропотливую работу Фреи.