Клятва безумная и смертельная

– Я всего лишь выглянул в окно, – говорю я и после секундного молчания добавляю: – Простите меня.

Как только я произношу это вслух, мне хочется взять свои слова обратно. Похоже, я извиняюсь за что-то другое. Наверное, так оно и есть.

Должно быть, Харпер услышала напряжение в моем голосе, потому что теперь она хмурится.

– Я тебя разбудила?

Как будто я вообще сплю в последнее время.

– Нет.

Она смотрит на меня снизу вверх, а я смотрю на нее сверху вниз и жалею о том, что не могу понять все те чувства, которые повисли в воздухе между нами. Я жалею о том, что не могу рассказать ей о Лилит. Я отчаянно желаю заслужить ее прощение и вернуть себе доверие. Я жалею о том, что не могу исправить свои прошлые ошибки.

– Я не поняла, что ты имел в виду, – наконец говорит Харпер. – Насчет того, чтобы я не гналась за клинком.

– Я могу спуститься и показать вам, – предлагаю я.

Выражение ее лица становится непроницаемым, но только на мгновение. Мое сердце неистово колотится в груди. Я готовлюсь к тому, что она откажется от моего предложения. Раньше она всегда отказывалась.

Но затем Харпер говорит:

– Хорошо. Спускайся.

Мое сердце радостно замирает, но затем из-за моей спины раздается голос Лилит.

– Да, давай, – говорит она. – Ступай, Ваше Высочество. Покажи ей силу своего оружия.

Я поворачиваюсь, сверкая глазами.

– Убирайтесь прочь, леди Лилит! – яростно шепчу я. – Если вас так беспокоит моя подготовка к войне, то найдите какой-нибудь способ мне в этом помочь вместо того, чтобы мучить меня всякий раз, когда вам скучно.

Лилит смеется.

– Как скажешь, принц Рэн.

Она протягивает руку, как будто хочет коснуться моей щеки, и я отшатываюсь, натыкаясь на стену. Ее прикосновение может обжигать, как пламя, если не хуже.

Улыбка Лилит становится шире. Мои руки сжимаются в кулаки, но колдунья исчезает.

Со двора внизу я слышу, как Харпер окликает меня:

– Рэн?

Я делаю глубокий вдох и возвращаюсь к окну. Солнце поднялось уже достаточно высоко в небе, и в его свете темные волосы Харпер сияют золотыми и красками.

Мне нужно готовиться к войне, но у меня такое ощущение, будто бы уже нахожусь в ее эпицентре.

– Позвольте мне переодеться, – говорю я. – Я спущусь через минуту.

Глава 3

Харпер

Я удивлена тем, что Рэн решил спуститься. Честно говоря, я удивлена тем, что он вообще наблюдал за мной. С тех пор как Грей поставил ему ультиматум, Рэн постоянно пропадал на совещаниях с главными маршалами из далеких городов, военными советниками и своей королевской стражей.

И хорошо. Когда я рядом с ним, у меня внутри постоянно горит крошечный комок гнева, и, кажется, ничто не сможет погасить его.

Это чувство злости заставляет меня чувствовать себя виноватой. Все, что Рэн делает, он делает ради своего королевства и народа. Быть принцем – быть королем – означает принять ответственность за жертвы и подразумевает необходимость делать трудный выбор.

Сколько бы раз я ни пыталась, я не могу забыть о том, как Рэн поступил с Греем и Тайко.

Я не могу забыть о том, что вернулась сюда вместо того, чтобы уйти со своим братом.

Вместо того чтобы уйти вместе с Греем.

Я поворачиваюсь к Зо, но она уже вложила меч в ножны. В ее взгляде читается напряжение.

– Мне нужно вернуться к себе.

Она не хочет находиться рядом с Рэном. Я пытаюсь подобрать какие-то слова, но потом хмурюсь. Зо оказалась в замке несколько месяцев назад, когда Рэн пытался объединить свой народ для защиты Эмберфолла от вторжения войск Силь Шеллоу. Зо была ученицей мастера песнопения в Лунной Гавани, но поскольку владела мечом и умела стрелять из лука, она подала заявление на вступление в Королевскую стражу. Грей одобрил ее заявку и назначил моей личной стражницей.

Мы быстро подружились, и девушка стала моей первой подругой после той полной хаоса жизни, которую я оставила в Вашингтоне, округ Колумбия. Зо сильная, умная и обладает сухим чувством юмора. Иногда я не спала до глубокой ночи, когда она дежурила у моей двери. Мы терялись в догадках, в попытках понять, что случилось с Греем после снятия проклятия, обсуждали слухи о пропавшем наследнике и гадали, что будет с Эмберфоллом, если Силь Шеллоу нападет на королевство снова.

Однако затем Грея нашли в другом городе, где он скрывался. Было очевидно, что ему известна личность пропавшего наследника, но он отказывался сообщать об этом Рэну. Рэн пытал его, чтобы получить нужную информацию, и в итоге добился своего, однако полученные ответы были крайне неожиданными. Грей не просто знал личность пропавшего наследника престола, он сам оказался старшим братом Рэна и колдуном, в чьей крови была магия. Он был полноправным наследником престола.

Грей об этом не знал. И Рэн тоже.

Я помогла Грею сбежать после того, как Рэн пытал его.

Зо помогла мне.

Из-за этого она лишилась своей должности в Королевской страже. Грей как-то говорил мне, что его стражники отрекаются от семьи и друзей именно для того, чтобы избежать подобных ситуаций. Зо поклялась Рэну в верности, но действовала вопреки его приказам ради меня. Рэн не проявляет к Зо жестокости – для этого он слишком дипломатичен. Однако между ними возникла стена. Я не уверена, что эта стена когда-нибудь исчезнет, как не уверена в том, что горящее во мне пламя гнева когда-нибудь погаснет.

Я хочу умолять Зо остаться, потому что в присутствии Рэна я всегда чувствую себя как на иголках. Однако я не могу этого сделать, поскольку это эгоистично.

Просить Зо помочь Грею, наверное, тоже было неправильно. Мы с ней подруги, но она – моя стражница. Помогала ли она тогда мне по дружбе или же из чувства долга? Я даже не уверена в том, имеет ли это вообще хоть какое-то значение. Важно то, что Зо помогла мне, и из-за этого осталась без работы… Без работы, которую любила.

Рэн не бессердечен. Он выплатил Зо годовое жалованье и написал рекомендательное письмо, которое она хранила у себя. При этом Зо осталась жить на территории замка, а Рэн ее не прогонял.

Она хотела быть стражницей и бросила учебу у мастера песнопения ради этого. Зо говорит, что не хочет оставлять меня одну, пока вокруг так опасно. Однако какая-то часть меня подозревает, что Зо просто не хочет возвращаться домой с грузом сделанного ею выбора. С грузом выбора, который сделала я.

Я слишком затягиваю с ответом. Рэн успевает спуститься во двор в сопровождении двух своих стражников. Светловолосый, кареглазый, высокий и как всегда эффектный. Наряд Рэна всегда тщательно продуман вплоть до богато украшенной рукояти меча, который висит у него на поясе, и гравированных серебряных пуговиц на камзоле. Рэн двигается целеустремленно, с атлетической грацией: в его походке и жестах нет и намека на неуверенность. Он держит себя как принц. Как король. Как человек, рожденный править.

Однако я замечаю небольшие изменения в его внешности. Тени под глазами Рэна стали чуть темнее. Линии его подбородка кажутся более резкими, а скулы чуть более острыми. За последние несколько недель в глубине его глаз поселилась тревога.

Стражники Рэна занимают место у стены, пока он идет через двор по направлению к нам. Зо вздыхает.

– Прости, – шепчу я ей.

– Ерунда. – Она делает реверанс Рэну, хотя на ней бриджи и доспехи. – Ваше высочество.

– Зо, – сухо произносит он, после чего переводит взгляд на меня. – Миледи.

Я набираю в легкие воздуха, чтобы сказать что-нибудь в попытке ослабить повисшее между нами напряжение, но Зо меня опережает:

– Прошу меня извинить, но мне нужно вернуться к себе.

– Конечно, – говорит Рэн.

Я закусываю губу, когда она уходит.

– Она бегает от меня, – говорит Рэн, и в его взгляде нет вопроса, лишь уверенность.

Я тут же встаю на защиту подруги.

– Вовсе нет.

– Но именно так это выглядит со стороны.

М-да, ну а кто-то со стороны выглядит как козел.

– Зо имеет право злиться, Рэн.

– И я тоже.

Подобный ответ заставляет меня прикусить язык и сдержать еще не до конца сформулированное возражение. Я не знала, что он по-прежнему злится на Зо. Интересно, злится ли он на меня или же я единственная, у кого внутри горит неугасающее пламя гнева?

Прежде чем я успеваю задать свой вопрос, Рэн выхватывает меч.

– Покажи мне, чему ты научилась.

Я кладу руку на рукоять меча, но не вынимаю его из ножен. Я не совсем понимаю, почему я так делаю, особенно после того, как я сама попросила его спуститься и помочь мне. Может быть, дело в том, что слова Рэна прозвучали как приказ, или же причина в том, что он настроен слишком уж воинственно. В любом случае мне не хочется вести с ним диалог, когда он держит в руках оружие.

Я отвожу взгляд.

– Больше не хочу тренироваться, – я поворачиваюсь в сторону двери, через которую Рэн только что вышел во двор. – Мне нужно переодеться к завтраку.

Я слышу, как он убирает меч в ножны, а потом его рука мягко обхватывает мое запястье.

– Пожалуйста.

Это просьба сломленного человека. Отчаянная мольба в голосе Рэна пробивает крошечную дыру в моем гневе.

– Пожалуйста, – повторяет он, и его голос звучит очень мягко. – Пожалуйста, Харпер.

Рэн обладает какой-то волшебной манерой произносить мое имя. Его акцент смягчает края каждого звука «р», превращая слоги в ласковое рычание, но не это привлекает мое внимание, а слово «пожалуйста». Рэн – наследный принц. Будущий король. Он никогда не умоляет.

– «Пожалуйста» что? – тихо спрашиваю я.

– Пожалуйста, останься.

Он просит меня остаться, но мне кажется, что в его словах скрыт иной смысл. Более глубокий.

В моих мыслях всплывают воспоминания годичной давности. На тот момент мама уже была больна, и рак поразил ее легкие. Папа проиграл все наши семейные сбережения в попытке сократить те расходы, которые не покрывала страховка. Чтобы достать деньги и рассчитаться с долгами, он сделал выбор, который подверг нашу семью опасности.

Когда мама узнала об этом, она велела нам с Джейком собирать вещи. Папа плакал, сидя за кухонным столом, и умолял ее остаться. Я помню, как мой старший брат запихивал вещи в спортивную сумку, а я сидела на его кровати и смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Все будет хорошо, Харп, – повторял Джейк. – Просто собирай свои вещи.

Хорошо не стало. Ничего из случившегося тогда нельзя было назвать хорошим. В то время мысль об отъезде была невероятно пугающей. Я помню, какое я испытала облегчение, когда мама поддалась и мы остались. Она осталась.

Позже, когда дела пошли совсем плохо, я, помнится, жалела о том, что мама смягчилась и не ушла.

Я смотрю Рэну в глаза и задаюсь вопросом, не совершила ли я точно такую же ошибку. Джейк ушел вместе с Греем. В грядущей войне мой брат окажется по другую сторону баррикад.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

– Я не хочу сражаться.

Я не говорю о поединке на мечах, и мне кажется, Рэн это понимает. Он кивает.

– Может, тогда прогуляемся?

Я колеблюсь в нерешительности.

– Ладно.

Он предлагает мне взять его под руку, и я соглашаюсь.

Глава 4

Рэн

Моя стража следует за нами по пятам. Рука Харпер едва касается моего предплечья, как будто девушка готова отстраниться от меня в любой момент. Грей любил повторять, что я планирую свои действия на двадцать ходов вперед, и в этом он был прав. Но теперь складывается впечатление, что ни одно мое движение не зависит от меня. Я не могу планировать на двадцать ходов вперед, ведь Лилит в любой момент может изменить свою тактику после второго, третьего или пятнадцатого хода.

Я изнываю от желания рассказать о колдунье Харпер, но в таком случае я многим риску. Мне пришлось хранить секреты более трехсот сезонов, и сейчас я также вынужден держать рот на замке.

– Ты злишься на меня, – тихо говорю я.

Харпер не отвечает, но мои слова и не являются вопросом. Она злится уже несколько недель. Несколько месяцев.

Брусчатая дорожка начинает редеть, плавно переходя в тропинку, ведущую в лес. Я ожидаю, что Харпер решит сократить нашу прогулку и повернет назад, когда мы дойдем до деревьев, но она этого не делает. Мы вступаем в ранний утренний полумрак леса, позволяя тишине окружить нас. Деревья еще не успели полностью сбросить с себя листву, но вокруг в изобилии кружат красные и золотые листья, устилая наш путь.

– Когда я оказалась здесь в самую первую ночь, – говорит Харпер, – я скакала по этому лесу и вспотела от жары, а потом всего через секунду содрогалась от холода посреди метели. Именно в тот момент я поверила твоим словам о проклятии.

Я бросаю на нее взгляд.

– А как же музыка, которая играла сама по себе?

– Ну, это было… не так убедительно. Переход от ранней осени к поздней зиме подобен отрезвляющей пощечине. – Харпер ненадолго умолкает. – А потом мы нашли Фрею и детей… – Девушка качает головой.

– А, понимаю. Ты увидела, в каком упадке находится мое королевство, и познала истинную глубину проклятия.