Помоги проекту - поделись книгой:
– Эй, черкес, забирай своего кунака и уходи!
– Спасибо, отец! – громким шёпотом ответил подпоручик, потому что у Заура перехватило горло. Парень никак не мог справиться с посменно обуревающими его чувствами: обида, ненависть, ярость, разочарование, недоверие, надежда, благодарность…
Василий встал, упёрся руками в стену и подмигнул другу. Тот кошкой взлетел ему на плечи, обеими руками взялся за жердь и полез наверх. Через пару минут он уже в свою очередь помогал выбраться товарищу. Старик приложил палец к губам, кивая на шумящих в сакле разбойников. Оба студента понятливо кивнули и пригнулись, осторожно оглядываясь по сторонам.
– Бегите в лес. Русский лагерь в десяти верстах. Не опасайтесь волков, они не посмеют напасть на человека, но сюда заглядывает кое-кто пострашнее зверя.
– Летающие джинны?
Старик, охнув, пробормотал охранительную молитву Аллаху. Но не успел он больше сказать ни слова, как в звёздной россыпи неба мелькнули непривычные оранжевые огоньки.
– Квадрокоптеры! И кстати, их много, – задрав голову вверх, отметил владикавказец. – Интересно, что они здесь забыли в таком количестве?
Ответ пришёл через секунду, когда взрыв грохнул практически у них под ногами. Седобородый горец упал с обугленной дырой в груди, а двух незадачливых героев горячей волной опрокинуло обратно в ту же яму. Это ни на йоту не прибавило им настроения, но, возможно, спасло жизнь, потому что там, наверху, вовсю полыхал огненный ад. Грохот взрывов глушил отчаянные крики людей, рушились дома, ржали перепуганные лошади, горели деревья, сверкали лазерные лучи, насквозь прожигавшие камень. Казалось, все силы зла обрушились на разбойничий аул, карающим мечом сметая всё, что подавало хоть какие-то признаки жизни. Это был чистый геноцид, производимый бездушной неземной силой, не дающей ни малейшего шанса никому, обрекая всё сущее на физическое уничтожение…
Заур и Вася вальтом лежали на дне ямы, полузасыпанные обрушившейся землёй, боясь пошевелиться и даже дыша через раз, но, видимо, это их и спасло. Неизвестно, были ли дроны оснащены тепловизорами – возможно, их приборы ночного видения реагировали лишь на движение. В любом случае примерно через пять или десять минут, казавшихся вечностью, грохот взрывов прекратился так же неожиданно, как и начался. Упавшая в горы тишина пахла гарью и смертью…
– Ты живой?
– Вроде да.
– Тогда глянь меня целиком, ничего нигде не оторвало? – Василий попытался встать на ноги, отряхиваясь от комков чёрной земли, словно большой пёс в пехотном мундире.
Ребята помогли друг другу встать, проверили руки-ноги, и вроде бы на первый взгляд не нашли никаких явных повреждений. Тюрьма редко приносит пользу, но, как ни странно, именно обычная никчёмная яма спасла их молодые жизни. На данный момент это уже вселяло робкую надежду, которая, в свою очередь, требовала решительных действий.
– Вообще-то нам надо как-то отсюда выбираться.
– Согласен с вами, уважаемый второкурсник. Уверен, вы полны идей и предложений.
– Заурка, ты нудный…
– Вася, иногда мне кажется, что я куда взрослее и ответственнее вас.
– А в глаз?
– Какие ещё рифмы знаете?
– Пид…
– Приличные?!
Барлога махнул рукой, понимая, что, зацепившись языками, можно застрять тут окончательно. Бегло осмотревшись, он обратил пристальный взор к той самой жерди, с помощью которой они уже выбирались наверх. Быть может, попробовать ещё раз…
Увы, в древесине чернела сквозная дырка от лазера, и одного прикосновения тяжёлой русской руки хватило, чтоб жердь с треском хрустнула. Василий предложил как-то укрепить её своим шёлковым шнурком для пистолета, но всё равно ничего не получилось: использовать эту штуку повторно не было никакой возможности. Ситуация складывалась не лучшим образом ровно до тех пор, пока не раздались осторожные шаги и на фоне звёздного неба не показалась любопытная морда буланого коня, который держал в зубах офицерскую фуражку…
– Я его сейчас расцелую! – пообещал подпоручик, когда буланый мотнул головой, ловко стряхивая длинные поводья в яму.
Господин Кочесоков кротко вздохнул и в свою очередь подставил спину. Василий кряхтя вскарабкался на плечи друга, встал на цыпочки и дотянулся-таки до поводьев кончиками пальцев. Умненький жеребец потянул наверх, и уже на самом краю ямы бывшего студента подхватили под локоть крепкие руки старого пластуна:
– Ты глянь, внученька, а ить живы оба! А ты вон говорила, померли, померли-и…
– Дедуль, весь аул сожжён. Кто ж знал, что энти прохвосты в яму попрячутся?!
– Не-е, видать, пожалел боженька две братские души в бескрайней своей милости, – смеясь, ответил дед Ерошка, помогая уже тому же Барлоге вытаскивать товарища. – Только зачем-от оно ему надо было? Так это не нам судить – видать, есть у Господа на хлопчиков свои планы, коли они ещё живы.
Другим повезло меньше. Татьяна, не опуская приклад черкесской винтовки от плеча, обошла все развалины: не уцелел никто, за исключением двух или трёх лошадей, сумевших ускакать в лес. По крайней мере, одним из сбежавших был бодрый вороной жеребец Заура.
Всё остальное джинны выжгли. Разбойники, местные жители, животные, деревья, заборы, сараи и сакли – дроны, замаскированные под черепа в останках плоти, уничтожили всех и всё, что смогли. Над разорённым аулом вился чёрный дым, кое-где плясали языки пламени, запах горелого мяса витал в воздухе, кровь пропитала горькую каменистую землю. Вряд ли ещё хоть кто-нибудь решится поселиться в этом проклятом месте.
Двух студентов из России двадцать первого века не слабо трясло, такого количества смертей вокруг они ещё никогда не видели…
Куда более привычные ко всему старик и девушка вместе, плечом к плечу лишний раз обошли всё что можно, собирая где придётся полезные трофеи. Если кого-то коробит общее правило обыскивать трупы на войне, так увы – объяснять очевидное бесполезно, а осуждать реальность за то, что она именно такова, бессмысленно и бесперспективно.
Василию вернули его саблю – она была почти в порядке, исключая разве что две незначительные вмятины на ножнах. Отобранный кинжал Заурбека найти не удалось, зато Татьяна вручила владикавказцу сразу два других шикарных кинжала – один широкий грузинский, целиком в серебре, а другой лакской работы, с узким чеченским клинком и характерным орнаментом.
– Считай, что с бою взял!
– То есть с трупа? – поморщился студент.
– Ох, не хочешь, не бери! – вмешался подпоручик. – Дай сюда. Я тоже кинжал поносить хочу!
– Тебе, офицерик, по форме не положено, – повела плечами казачка. – Хошь, пистоль черкесский дать могу. Слегка почернел от гари, но сам исправный. Держи!
Вася тут же вцепился в длинноствольный пистолет, едва не подпрыгивая от счастья, как ребёнок с новой игрушкой. В целом они забрали четыре ружья, три пистолета, пять кинжалов и две дорогих шашки. Прочее оружие, если и было, то находилось под завалами или пришло в негодность после взрывов. Еду или воду даже не искали, зато набрали полный карман серебряных монет русской и турецкой чеканки. Тоже пригодится, как-никак деньги есть деньги.
Долгое время провозились с тем, что перетаскали трупы в одну общую могилу в той же яме. Дед Ерошка деловито пояснил, что не хоронить нельзя, и речь не о какой-то особой гуманности. Днём в горах бывает жарко, дикие звери да птицы мертвечину быстро не приберут, а от гнили болезни разные ветром разносит. Так что без вариантов.
Уходили при первых рассветных лучах, молча. Говорить было не о чем, да и не особенно хотелось. Наверное, та же Татьяна могла бы рассказать о том, как им удалось оторваться вчера, как они искали следы ушедшей разбойничьей шайки, как на них выскочил воодушевлённый буланый, скача от радости козлом и практически за рукав черкески потянул старого казака к нужной тропинке. Когда дед и внучка услышали грохот взрывов, то пустили коней вскачь, но опоздали. Возможно, к счастью. Летающие джинны исчезли в ночи до того, как казак с казачкой выбрались на окраину горящего аула.
Однако самый большой сюрприз ждал всех у казачьего секрета. Когда маленький отряд вывернул к рощице у горы, там прямо поперёк тропинки, на сером камне, скрестив босые ножки, сидел небритый маленький шайтан в большой чёрной папахе. Его широкое лицо расплылось в довольной щербатой улыбке:
– Ай, кого я визу? Кунаки мои, зивые и сдорофые!
– Энто что ещё за бесюган в черкеске?
В руке девушки мгновенно сверкнула «андреевская» гурда, но дед Ерошка устало махнул рукой:
– Энтого знаем. Шайтан местный, Ахметкой кличут, было дело, помог нашим хлопчикам. Да хорош уже зубы скалить на кого ни попадя…
Бескровная с видимым сожалением бросила шашку в ножны. Побледневший нечистый выдохнул, вытянув губы трубочкой: он ещё не был знаком с чудесной привычкой чернобровой красавицы начинать знакомство с прицела между глаз или с клинка к горлу.
– Как дела, жених? – Василий сполз с коня и не чинясь подал шайтану руку. – Какими ветрами в наших краях?
– Вах, сошкучился очень! Скушно без фас ф горах, э-э, тоска! Фот думаю, фы у меня ф гостях в ауле Мёртвых были, дай и я к фам загляну, да?
– Визит вежливости, значит, – господин Кочесоков также придержал своего вороного, в то время, как казаки проехали вперёд. – Допустим, мы верим. Но вся мировая литература от мифов о Гильгамеше до романа Булгакова учит нас не доверять данайцам, дары приносящим.
– Нанайцам?
– Данайцам, – важно добавил ясности подпоручик. – Это как Даная, которую все рисовали голой, под золотым дождём, но только не она, а мужики, их много, и все с подарками. Мораль в том, что если тебе кто-то чего-то зачем-то и почему-то даёт даром, то спасибо, нет, я вас боюсь!
Ахметка и Заур недоуменно переглянулись. Васина манера объяснять что-либо могла запутать любого. Впрочем, шайтан быстро вспомнил, зачем пришёл, и честно постарался раскрыть карты – если само понятие честности вообще применимо по отношению к представителю нечистой силы…
Утро выдалось солнечным, прохладным и ярким, так что, несмотря на бессонную ночь, оба студента чувствовали себя на адреналине, бодрыми и свежими, сна ни в одном глазу, а значит, могли выслушать нежданного гостя со всем вниманием. Бескровная, обернувшись, дала понять, что в секрет нечистого не пустит, и если так уж надо пообщаться – болтайте тут, ибо нечего всяким там!
В общем-то парни прекрасно понимали, что она права. Ахметка тоже ни капли не обиделся: шайтаны существа необидчивые по природе. Тем более что дело-то было важным.
– Слюшайте, кунаки, я тут в Мёртфом ауле пагаворил со знаюсими людьми…
– С покойниками, – поправил Барлога.
– Они гофорят, што мир ижменился, што фсё не так ф горах!
– Для мертвецов? Естественно.
– Што сама Мать Болесней дфоиться стала!
– Как они могут видеть, у них же глаз нет, – свысока напомнил подпоручик.
– Убыры, которые кощти на кладбисе грысли, теперь детей крадут, крофь их пьют!
– Ага, чёй-то я не видел в вашем ауле ни одного ребёнка…
– Вася, уважаемый, вы не могли бы пять минут помолчать, а?! – Господин Кочесоков в сердцах сорвал папаху, запихивая её в рот старшего товарища. – Лезете везде со своими комментариями, как Ксения Собчак в уральский монастырь. Дайте уже ему хоть объясниться толком!
– Я и гофорю, – постучал себя кулачком между газырей маленький шайтан. – Несисть софсем штыд потеряла, чузих слусает, бесчештные дела фытфоряет, непрафильно это, мамой клянусь, э-э!
– Каких чужих? – Бдительно выловив хвост нужной информации, Заур вперился острым взглядом в бегающие глазки рогатого.
Тот поелозил задом, убедился, что удрать от неудобного вопроса не получится, и сдал всех с потрохами, без пыток. Продираясь сквозь его манеру речи, дефективную во всех смыслах, друзья-студенты смогли вычленить не так много нового, но на пару определённых моментов обратить внимание стоило.
Зайдём издалека… Нечисть (почти любая) живёт на нашей планете достаточно долго, как минимум с момента появления человека разумного и прямоходящего. Для кого-то из этой братии люди было досадной ошибкой древних богов, другие видели в представителях древнего человечества движущуюся мишень для бесконечных и не всегда безобидных шуток, а для иных они сразу стали непримиримыми врагами. Но вернёмся к нашим баранам, к нашим горным баранам…
Нечистая сила Кавказа во все века была очень разной. Яркой, противоречивой, причудливой. Черти, бесы и шайтаны толкали человека в спину на узкой тропинке, нашёптывали на ухо плохие советы, исподволь сводили с ума; великаны безжалостно убивали путников и охотников, шагнувших на их территорию; горбатые упыри раскапывали кладбища, грызли кости и ели мертвечину; джинны запугивали и обманывали, обращаясь в камень, змей или зверей; ведьмы и колдуньи воровали малышей, чтобы пить их кровь и омолаживаться, купаясь в ней…
Жутко? Да, конечно!
Но всё это было, если можно выразиться, своей родной, местечковой нечистью чисто земного происхождения, местной сортировки и розлива. Человечество за века худо-бедно привыкло и приспособилось к ней, даже выработало свои методы защиты, а в ряде случаев набиралось сил для оказания активного сопротивления.
Гораздо хуже было, когда на планете появлялись иные, непостижимые и страшные чужаки. А если верить серьёзным современным альтернативным «учёным», то Кавказ, как место силы, посещали далеко не только ануннаки. Вспомним хотя бы некоторых: игиги, серые, сассани, арктурианцы, красные, арийцы, марсиане, плеядианцы, венерианцы, яхгуел, зелёные, сатурниане, чёрные, нептунианцы, дымные, эфирниане, галактиане и прочие.
Допускается мнение, что в целом с человечеством могут относительно мирно соседствовать свыше тридцати шести внеземных цивилизаций. Но вот когда уже они начинают чрезмерно активничать на чужой планете, тогда начинаются проблемы и у нас, и у них. В конце концов, тот же фильм «Хищник» со Шварценеггером не на пустом месте появился. В Голливуде что-то да знали…
– Тут такой дело, кунаки, надо нам троим вмеште дерзаться. Будем гнать чузих гоштей с насих гор! Я фам памагу, фы мне шпину прикроете, мы фсех мёртфых поднимем! Бальшую фойну начнём, газават им устроим, фсех зарэжем, э-э?! – Воодушевившийся Ахметка стоял на камушке, как Ильич на броневике, указуя грязной ладошкой в направлении скрытой за перелесками и холмами Линии.
Барлога, грозно изогнув бровь, вопросительно покосился на Заура и лишь после молчаливого согласия последнего наконец-то смог выплюнуть его папаху. Всё услышанное ребятами нуждалось в осмыслении: с разбегу бросаться на технически и цивилизационно превосходящего врага, то есть на межгалактическую базу непонятно каких инопланетян с дагестанской шашкой наголо никто не собирался. Хотя, согласно мифам о Второй мировой, та же польская кавалерия храбро шла с саблями на фашистские танки. Но кавказцы не зазнавшиеся ляхи, у них всё-таки мозг есть…
– Слушай, давай так, – качая головой, наконец определился Кочесоков: по какой-то личной маловразумительной причине он почему-то считал себя ответственным за маленького шайтана. – Как я понимаю, мы всё равно здесь надолго. Так что, в принципе можем каким-то боком помочь друг другу. Но! Подчёркиваю, есть определённые «но». Мы тут не одни. Мы с казаками. У нас есть определённые обязательства перед генералом Ермоловым, и пусть пока не совсем ясно, что из всего этого выйдет, однако…
– Намёк уловил, – влез подпоручик, делая настолько многозначительное выражение лица, что никто вообще ничего не понял. – Короче, Ахметка, режь правду-матку: что мы с другом поимеем, если вместо службы на Линии вдруг попрёмся вписываться в разборки нечисти?
– Вы армяни, што ли, да?!
– Нет, я русский, он черкес, даже в Ереване никогда не были. Просто мы не конченые идиоты. Заур, как объяснить ему это попонятнее?
Студент первого курса недолго думая отвесил шайтану звонкий подзатыльник. Нечистый поймал слетевшую с рогатой головы папаху, вновь водрузив её на макушку, и после короткого размышления, сопровождаемого активным грызением ногтей, выдал:
– Золата дам! Немнога, палавина мешок…
– Шикардос, – быстро согласился будущий историк из Калуги, потому что универсальная валюта в жёлтом металле имеет ценность в любом отрезке времени, а в будущем ещё и добавляет на тридцать-сорок процентов, как высоколиквидный антиквариат.
Но у его младшего товарища были другие жизненные ориентиры.
– А ещё ты вернёшь нас домой, в наше время, в тот же день и час!
– Э-э, слюшай… эта фсё не так проста, да-а, – засомневался кавказский шайтан, сурово хлюпнув носом. – Минэ подумать нада. Осень крепка нада.
– Как надумаешь, приходи!
– Эй, а золото? Заурбек, дорогой, давай хоть авансом возьмём в счёт моей будущей докторской диссертации!
Владикавказец молча развернул старшего товарища за плечи, лицом к ожидающим их лошадям. Барлога пыхтел, бурчал, возмущался, но влез на спину буланого жеребца. Когда оба наших героя, тронувшись по тропинке, обернулись назад, Ахметка всё ещё сидел на камушке в позе роденовского мыслителя, или орла на вершине гор, или Тириона Ланнистера на краю унитаза, или Карлсона на подоконнике, или…
Когда Васе скучно стало искать новые ассоциации, кони уже увезли их за поворот, передвигая копыта быстрым и уверенным шагом. Предчувствуя отдых, рассёдлывание, овёс и воду, буланый с вороным едва не пустились рысью, так что ребятам не удалось толком обсудить столь скоропалительно оборвавшийся разговор. Возможно, каждому требовалось побыть наедине со своими мыслями. Личное пространство важно любому из нас.
В конце концов, Василий прекрасно отдавал себе отчёт, что в этом временном отрезке так уж сильно задерживаться не стоит. Уют, комфорт, культурные и цивилизационные ценности манили его домой. Весёлые приключения хороши лишь тогда, когда ты вовремя можешь снять жестяной шлем, отклеить эльфийские уши и отложить алюминиевый меч. А вот когда ты с каждым часом понимаешь, что вязнешь в прошлом глубоко и надолго, это редко радует.
Поэтому, как ни верти калейдоскоп, но любые, самые замысловатые, ни разу не повторяющиеся узоры всё равно будут собраны только из тех кусочков цветного стекла, что насыпаны в игрушку. И если внутри жёлтый, синий, зелёный и чёрный, то рисунок никогда не будет иметь ярко-красные тона. Точно так же, пока вы не разберётесь, кто и зачем закинул вас в тот или иной мир, вам никогда не выбраться из него обратно.
Поделиться книгой: