Помоги проекту - поделись книгой:
Генрих
Параллельная жизнь
Жизнь десятая
Параллельная
Место: госпиталь, отдельная палата.
Лежу в отдельной палате, не вип, но тоже ничего. Даже телевизор… был. Сказали, что мне нельзя волноваться по любому поводу и убрали. Звери, вы — звери, господа. Лишать кореянку возможности смотреть дорамы? Натуральное зверство… что-то я увлекся, я ж не люблю дорамы. Ну, как не люблю? Могу смотреть, могу не смотреть.
Томографию прошёл. Первый раз в жизни. Вообще-то не первый, кажется, меня просвечивали после аварии, с которой и началась моя весёлая жизнь в этой весёлой стране. Но я тогда без сознания был или близко к этому. А нет, после удара миномётом по голове тоже побывал в этом аппарате.
Томографический аппарат внушает. Такая большая круглая пасть, куда втягивает высунутым языком-кушеткой фиксированную тушку. В данном случае мою.
Лежать долго не пришлось. Даже заснуть не успел. Да и как тут заснёшь? Процедура безболезненная, но какие-то сполохи в глазах сверкают. В закрытых. Видать, зрительные нервы что-то чувствуют. Врач сказал, что это нормально. И вот моё красивое многострадальное тельце выплывает из пасти томографа. Встаю и чапаю к себе.
Хотя нет, не к себе. На голодный желудок надо сдать анализы. Те самые. Не буду говорить какие, сами знаете. Кровь и всё остальное. Один плюс, половая принадлежность моего прекрасного тела исключает возможность сдать сперму. И то ладно. Хотя врач, когда составлял список требуемого путём вычёркивания не нужных пунктов из списка, исключал всё это ненужное с явным сожалением. Да ещё так задумчиво посмотрел на меня, перед тем как медленно провести большой минус на надписи «сперматография», я аж дёрнулся. Меня раскрыли?! М-да, да этим эскулапам волю, всего на кусочки разберут. А потом при сборке лишние запчасти останутся. Пробовали на разном — знаем. Может и у ГуаньИнь так получилось? А это что за фигня? Куда её? Да в мусорную корзинку, куда ещё. И без этих странных причиндалов хорошо.
Это я уже ржал про себя, лёжа на кровати и дожидаясь обеда. Завтрак-то пропустил, теперь желудок недовольно урчал. Лежу и обдумываю рапорт на имя генерала ЧхеМу. Так, что у нас там с формулировкой для обоснования взять во Францию коронок? «Для демонстрации превосходства над союзниками»? Не, не толерантненько. Лучше так: «Для демонстрации современного имиджа южнокорейской армии в глазах народа Южной Кореи и мирового сообщества». Да, и «всего прогрессивного человечества», усмехнулся про себя, вспомнив перлы из предыдущей жизни. Даже не моей, а моих родителей.
Дубовато, признаю. Но я в армии, и не хит пишу, а кондовый армейский рапорт. Сойдёт. Если ничего лучше не придумаю. Напрягаться всяко не собираюсь, не для того в госпитале лежу. Написал… х-р-р-р…
— Госпожа Агдан, госпожа Агдан…
— А? — дёргаюсь я и открываю глаза. Передо мной личико молоденькой медсестры. Это я заснул, так подействовало на меня написание рапорта. Канцелярит — отличное снотворное, рекомендую.
Симпатичная худенькая сестричка, ласково меня растолкавшая, приглашает на обед. Встаю и шагаю в указанном направлении. А на душе становится как-то грустно. Вот почему чужие люди обращаются со мной так бережно, а родная сестра будит пинками под рёбра? Кажется, до сих пор ноет, потираю бок. Ну, погоди, зайчишка СунОк! Охрана Мульчей это ещё не всё, что тебя ждёт… Ах, ты ж… длинно и про себя ругаюсь. А чем меня кормить-то будут? Я ж на диете!
Зря пугался. Наверное, больницы во всём мире одинаковы. Никаких перчёностей и пряностей. Всё стерильно и безвкусно. Для всех, кроме меня. Поэтому вокруг меня несчастные кислые корейские лица остальных больных. Хотя не все, не все. Кому-то разрешают лопать любимое корейское кимчхи. А я за диетстолом. И с удовольствием поедаю рыбный супчик, рисовую кашу, — сладковатую, но стерплю, — и какой-то салатик из не распознанных овощей. Плевать! Главное, перца нет и этого убийственного корейского соуса.
Когда добрался до компота, подозвал одну из медсестричек, которые стайкой стояли у входа в столовую и о чём-то шушукались, иногда поглядывая в мою сторону. Во время всего обеда на меня постоянно пялится какой-то перец, сидевший от меня довольно далеко, по диагонали. Так усиленно, что, кажется, иногда палочки мимо рта проносит.
Подзываю к себе одну из медсестёр. Так как они в кучке, то сразу не понимают, кого именно я изволил затребовать. Пока они разбираются, самая сообразительная подрывается и подскакивает. Конкретно я не её звал, но мне всё равно, кто из троих подойдёт.
— Онни, я думаю с тем парнем не всё в порядке. Какой-то он странный.
Сестрица внимательно смотрит на странного парня. Я объясняю подробности и заключаю:
— С ним точно что-то не то. Он даже не смотрит, что ест. И палочками то и дело мимо тычет.
— О-о-у, да вы правы, госпожа Агдан, — как раз в это время парень роняет кусочек с палочек, но всё равно суёт их в рот.
В разговоре, включая пробелы, то есть, паузы, мы внимательно разглядываем молодого человека. Я бесцеремонно то и дело тычу в него пальцем.
— Узнайте, что с ним, онни. Подозреваю, ему нужна помощь психиатра. Какой-то он ненормальный.
— Не беспокойтесь, госпожа. Я разберусь, — медсестра решительно направляется к уже опомнившемуся парню. Вот теперь пусть он ощутит на себе надоедливое всеобщее внимание, которое переключилось на него.
Чем всё закончится, я ждать не стал. Допиваю компот и ухожу. Медсестра что-то втолковывает покрасневшему от смущения парню, все вокруг с интересом наблюдают и слушают, поэтому ухожу незамеченным.
В палате я с полчаса разминаюсь. Энергичные движения мне запретили, поэтому только растяжка всего и вся. До протестующего скрипа связок. А потом спать. Или просто валяться. О небо, как же это здорово! Мульчи только не хватает. И мамы. Отсутствие СунОк переношу намного легче.
Когда проснулся, в голову приходит огорчительная мысль. Надо было подойти к тому придурку, пялившемуся на меня в столовой, и громко с паническими нотками в голосе спросить: «Что у тебя с глазами?!». А-д-ж-ж-ж, как обычно, самые лучшие слова находятся тогда, когда тебя уже спустили с лестницы.
Потом приходит в голову ещё одна идея. После просмотра видео вечеринки в SM. Берусь за телефон, слушаю длинные гудки. Не отзывается ЧжуВон. Ну, правильно, его служба и опасна и трудна, небось, выполняет какую-нибудь важную боевую задачу. По защите Отечества и меня такой хорошей. Или хорошего? Что-то я путаться начинаю.
ЧжуВон сам позвонил через четверть часа. Говорил прерывисто, вроде как дыхание восстанавливает.
(ЧжуВон, тяжело дыша) — Чего тебе, чусан-пурида?
(ЮнМи, приветливо и ласково) — И тебе аньён, о доблестный защитник нашей славной Родины.
(ЧжуВон, бурчит) — Здравствуй, как здоровье?
(ЮнМи, чётко докладывает) — Пока обследуюсь. Возможно, завтра скажут. Сегодня сдала все анализы и прошла томографию. Приказано меня не волновать и не огорчать.
(ЧжуВон, слегка уязвлёно) — Это я и так знаю. Это только меня можно огорчать и волновать.
(ЮнМи) — Такова ваша тяжёлая мужская доля. Но я тебе помогу. Я вот чего звоню… ты ещё ничего сослуживцам не сказал по поводу вечеринки в SM?
(ЧжуВон) — А что я скажу? Только руками развожу. Да и не было времени. Нас в последнее время что-то загоняли. Кажется, проверка скоро.
(ЮнМи) — На самом деле это была деловая встреча с Чо СуМаном. А приглашение от его внука прикрытие. Но рассказывать об этом, конечно, нельзя.
(ЧжуВон, подозрительно) — И о чём были переговоры?
(ЮнМи) — Ничего особенного. Он знает о моих разногласиях с ЮСоном, я ничего определённого ему не обещала. Зато он поделился своими планами. Творческими. С моей стороны, это просто прощупывание возможностей.
(ЧжуВон, неодобрительно) — Хочешь уйти в SM?
(ЮнМи) — Не отвлекайся. Мы о другом сейчас. Своим сослуживцам скажи, что ХонКи, внук СуМана, твой хороший знакомый или даже друг, которого ты попросил приглядеть за мной. Так-то у него девушка есть. Она с таким прищуром на меня смотрела.
(ЧжуВон, успокоенный и после паузы) — Скажу, что он разрешения у меня спрашивал.
(ЮнМи) — Вот видишь? Ты и сам можешь соображать. Иногда, — последнее слово добавляю после паузы.
(ЧжуВон, угрожающе молчит) — …
(ЮнМи, хихикает) — …
(ЧжуВон) — Что собираешься выдать в следующий раз? Я хочу быть готовым заранее.
(ЮнМи, удивлённо) — Ты думаешь, я всё планирую? Ну, хорошо, тогда слушай. Через три дня меня наградят медалькой. Тебя, скорее всего, тоже пригонят на церемонию. Ещё меня включили в армейскую делегацию во Францию. Формально, как переводчика, но сам понимаешь… Ещё военные пообещали разобраться с тем дурацким судом, который прилепил мне выплату штрафов тем придуркам, которые в меня яйцами кидались. Вроде всё. Если что-то ещё замаячит, я тебе сообщу.
(ЧжуВон, удовлетворённо) — Всегда бы так. Ладно, выздоравливай. Мне пора.
(ЮнМи) — Ага. Продолжайте нести службу, ефрейтор.
А вот и ужин. Выдвигаюсь в столовую, по прибытию оглядываю зал. Где тот, залипающий на меня взглядом? Не вижу. Наверное, спиной сидит. И ладненько.
Место: госпиталь, врачебный кабинет.
— В целом, вы здоровы, госпожа ЮнМи, — рассказывает мне про меня мой врач, — Анализы хорошие, томография тоже не выявила никаких патологий. Разрыв в ушной раковине почти зарос, скоро не останется никаких следов. Хотя есть некоторые необъяснимые мелочи в данных по вашему мозгу. Скажите, вы сами никаких странностей за собой не замечали?
Задумываюсь. Судя по виду доктора, он озабочен некими медицинскими загадками в моём организме, но не моим здоровьем. Уже хорошо. Ладно, надо что-то ответить, ждёт человек.
— Плохо переношу удары по голове. Даже несильные.
— Кхе, многие женщины не выносят ударов по голове.
— Я не об этом. Не о драках или побоях. Можно ведь и случайно обо что-то ударится. Сразу головокружение и потеря равновесия. Но восстанавливаюсь быстро.
Доктор задумывается и закапывается в бумагах.
— Если вы об ударе миномётом по голове, то ничего странного в этом не вижу.
— Ну, что вы, аджосси? Тогда я вообще в больницу с сотрясением мозга попала. Я чересчур чувствительна даже к слабым ударам. Иногда вижу, как родители награждают своих детей подзатыльниками, от которых они даже не чешутся. Я от такого минут десять в себя приходить буду, а двенадцатилетний подросток никакого внимания не обращает.
Доктор бурчит что-то похожее на «… в пределах нормы» и продолжает копаться в графиках, снимках и записях. Потом спрашивает:
— А другие стрессы как переносите?
— Других стрессов для меня практически не существует. Я даже подраться могу, и это меня нисколько не огорчит. Независимо от результата.
— Кхе… а если вас кто-то сильно отругает?
— Наср… простите, аджосси. Спокойно воспринимаю. Иногда веселюсь, стараясь не показывать вида.
Собственные ответы заставляют задуматься. А ведь и правда! Ненормально высокая психологическая непробиваемость и ненормально высокая чувствительность к физическим ударам. Кстати, не только по голове. Какие интересные вещи сам про себя узнаю!
— Скажите, ЮнМи, у вас нет каких-нибудь психологических проблем? Или странностей?
— Какие-то есть, — опять озадачиваюсь. Многие проблемы проистекают из амнезии, но ведь его не это интересует.
— Уточните, пожалуйста, аджосси.
— Проблемы в общении с окружающими есть?
— С женщинами, в основном. С мужчинами почему-то меньше проблем. Я их лучше понимаю, чем девушек.
— Вот как! — доктор внимательно смотрит на меня и задаёт вопрос, от которого я дрогнул. Хорошо, что внутренне.
— А каких-то мужских черт в своём характере не замечали?
— Да, — признаваться в том, что мне нравятся девушки, не собираюсь, но есть и невинные склонности, — Техника нравится. Машины, мотоциклы. Стрелять люблю.
— Из чего стрелять?
— Да хоть из пушки. Что попадётся в руки, из того и стреляю.
Так и поговорили. Больше ничего интересного не было. Как и окончательного диагноза. Одно доктору ясно: мне нужна неделя покоя. Лучше две, но как получится. Да две и сам не хочу. При отсутствии физических нагрузок меня даже от скудной больничной диеты разнесёт.
Снова отдыхаю в своей палате. Нет, очень нравится мне такой образ жизни. Поел, теперь можно и поспать. Поспал, теперь можно и поесть. Шучу, конечно. На самом деле работаю, обмозговываю японский репертуар. Поглядел японские хиты за несколько лет, надо точнее определится с их национальными пристрастиями. Золотой фонд, зарезервированный для себя, не трогаю. Возникла пара идей, одну из них узурпирую для себя любимой…
Размышления прерывает звонок. Поднимаю телефон, на экране аватар СунОк. Делаю привычное движение пальцем, осторожно подношу телефон.
— ЮнМи!!! — Раздаётся вопль из аппарата. Не, ну, вот что за манеры у моей сестрицы? Громкую связь можно не включать, и так всё слышно. Слушаю, с трудом отделяю полезную информацию из вулканического выброса беснующейся СунОк. Поверьте, это достаточно сложно. Приходится напрягаться. Как абсолютно безэмоциональная речь, так и переполненная страстями, трудна для восприятия.
Мне помогает то, что я готов к таким причудам и слушаю смартфон, положенный на кровать. Сижу. Слушаю. Мотаю на ус. Когда смартфон замолкает, развожу над ним руки и гулко хлопаю над аппаратом. Прислушиваюсь. На том конце слышится какой-то невнятный звук, похожий на грохот. Или уронила свой телефон или сама свалилась. Отключаюсь. Вот и поговорили. С моей стороны — без слов.
Теперь надо подумать. Домой позвонила ЁнЭ и сообщила, что ЮСон рвёт и мечет. Опять я исполнила новую песню где-то на стороне. Ту самую, с «я тебя а-ха-ха-ха…». Мне снова грозит штраф. И что-то мне подсказывает, что директор если не стрясёт с меня изрядную сумму, то выжмет из этой ситуации по максимуму. Такие у нас теперь отношения. И сам дурак, конечно, подставился.
Думаю. Исполнял эту песню на фанмитинге и на вечеринке в SM. По идее, ни мои фанаты, ни публика из SM не должны были светить эту песню. Айдолы и все причастные к ним и так должны всё понимать, а фанатов я предупреждал. О-хо-хо, придётся разгребать.
Сделал несколько звонков. И долго договаривался. Нет, Чо СуМан, в принципе, сразу согласился, но полноту и достоверность любой картине придаёт множество мелких деталей. Но это было позже. Сначала я позвонил маме.
— Привет, мамочка… — дальше не обошлось без обычного ритуала. Рассказа о самочувствии, здоровье, результатах обследования и, конечно же, о том, как здесь кормят.
— Как там онни? — поинтересовался я, когда мама исчерпала стандартный набор вопросов.
— Так вы же с ней только что разговаривали? — удивилась мама, — Только она телефон уронила, а потом в комнату ушла. Я думала, она там с тобой договорила…
— Слушай, мам, а Мульча где?
— Рядом, вон у окна сидит и на меня смотрит…
Следующая моя просьба повергла мамочку в ступор.
— Мама, просто позови её и подержи телефон около неё, — надавил я, — Неужто трудно.
— А-д-ж-ж-ж, ну, хорошо…
— Мульча, ты меня слышишь? — после паузы спросил я.
— М-р-р-р…
— Слушай меня внимательно, — и я провёл инструктаж. Вкратце, Мульча должна следить за онни. И когда СунОк начнёт мне звонить, Мульча обязана её контролировать. Как только онни начнёт орать в телефон, Мульче нужно её укусить. За ногу.
— Только смотри, Мульча. Не очень сильно. Она всё-таки моя сестра и тебя кормит. Ты всё поняла?
— Р-р-м-я-у! — подтвердила кошка.
Поделиться книгой: