Нерождённый 6

— Я задал вопрос!

Мне и правда важно узнать ответ на него. Что толку от убежища, которое так легко найти.

— Я нашёл бы тебя везде! — ему всё-таки удаётся ослепить меня ненавистью, да так, что я на мгновение отвожу взгляд.

— Проваливай, — я разжимаю пальцы, отпуская его.

Он не верит. Нет, он не верит, пытается заткнуть рану на животе ладонью и не спускает с меня горящих глаз.

— Ты не убьёшь меня?!

— Нет. Уходи.

Я вижу его взгляд на ноже у нас под ногами — он выронил его, когда я ответил атакой. И он смотрит на нож, оценивая свои шансы нанести еще один удар.

— Нет, — я качаю головой, отвечая на его взгляд. — Не в этот раз. Следующий раз поищи более сильные формулы для атаки.

Лезу в сумку, достаю листок и кисть, и пишу формулу лечения. Написав, засовываю в рану на животе Юто, раньше чем он успевает отпрянуть. Затем пишу еще одну и прижимаю к своей груди.

— Ты издеваешься! — взвивается от бешенства он, выдёргивает талисман из раны на своём животе и швыряет мне в лицо. — Убей меня! Иначе я приду снова. Если ты не убьёшь меня сейчас — я буду приходить снова и когда-нибудь найду твоё уязвимое место!

Кажется, ненависть сжигает его сердце… если желание отомстить стало важнее жизни.

— Хорошо. Ты можешь пытаться снова… это твоё право, а сейчас уходи.

Я отворачиваюсь к Аой — она испуганна. И темнота вокруг — словно ночь наступила мгновенно. Эта туча кажется бесконечной, от горизонта до горизонта.

Я слышу звон подбираемого с пола ножа, а сразу за ним следует новый удар, в спину — Юто, этот безумец, снова бросается на меня.

Отбираю нож, сбиваю с ног и наклонившись, ухватив за одежды, прижимаю к полу:

— Успокойся уже!

Он крутится, стараясь вырваться. И плюётся в ярости, слюной и кровью.

— Я убью тебя! Весь ваш проклятый род, пусть ваши глаза выклюют птицы, пусть ваша кровь высохнет в земле до последней капли, пусть в мире не останется и следа от вашего имени!

Кажется, он готов попытаться выколоть мне глаза… плохая идея. Впрочем, это не страшно, однажды я уже лишался глаз здесь.

Я снова отпускаю его. Поднимаю с пола и отталкиваю к стене.

— Хорошо. Может, и убьёшь… но потом тебе придётся убить и себя.

— Что?!

Он переводит взгляд с меня на Аой и обратно.

— Аой, о чём он говорит?!

— Я не могу сказать, — она качает головой не сводя с меня взгляда… и сейчас в этом взгляде слишком много всего.

— Скажи! Или и ты предаёшь меня?! — он вытирает с лица первые, огромные, капли дождя.

— Или ты сейчас уйдёшь, или я всё же сброшу тебя, — я показываю на город внизу. Сейчас, в призрачном свете вдруг наступившей ночи, он кажется похожим на другой мир.

— Аой! — Юто не сводит взгляда с девушки, похоже, даже не услышав моих слов.

Я вижу её глаза и всё понимаю.

Она встаёт между нами, оборачивается к Юто:

— Он уже тебе всё сказал — разве ты не понял еще?

— Нет, — он кажется растерянным.

— Хорошо, — она достаёт листок, пишет, запускает вестника. Тот срывается с её руки и тут же падает. В ладонь к Юто.

Тот разворачивает и читает.

Перечитывает, кажется, тысячу раз короткие слова, поднимает взгляд от листка, смотрит на нас… и ненависти в его взгляде становится еще больше.

Потом срывается и прыгает вниз. А через мгновение я слышу удары крыльев виверны и вижу её огромное тело с Юто на спине. Вижу, как они тают в туче над нашими головами, словно исчезнув навсегда из этого мира.

* * *

День, из-за тучи накрывшей мир, больше похож на ночь, но до часа назначенного мне Каратой времени еще очень много.

Послание Мико не выходит из головы — слова слишком непривычные для неё. Что-то случилось? Или должно случиться?

Отправляю вестника Ниру с просьбой о встрече. Настоящей встрече — я хочу поговорить с ним о новых формулах и ради них, если потребуется, готов лететь и в клан Проклятых.

Ответ приходит почти сразу и это означает только одно — мой бывший учитель где-то не слишком далеко.

«В башне»

Слов всего одно, но пояснений не требуется. Зачем Нир решил вернуться в свою башню? Не знаю, может быть, забрать что-то важное, а, может погрустить, вспоминая о прошлых спокойных деньках, когда в этом мире он был сильнейшим.

Меня это не касается, а вот то, что он близко — удача. До ночи, до ритуала, я запросто могу успеть встретиться с Ниром а затем проведать Мико — сердце скребут неприятные предчувствия.

Полечу на Орлане.

Оставлять его вместе с казной здесь, когда совсем близко проходят тропы Охотников — слишком рискованно. Тогда уже лучше отогнать его к лагерю Кайоши и спрятать в скалах… да, так мне точно будет намного спокойнее.

Аой, кажется, хочет полететь со мной — я читаю это в её взгляде. То, что произошло с Юто, произвело тяжелое впечатление на неё. Она как будто чувствует себя виноватой… вот только ей не за что себя винить.

Прощаюсь, обещаю вернуться скоро и подойдя к краю, падаю к невидимому кораблю… на лету размышляя о том, что сегодня, впервые в жизни, мне придётся отдать своё сердце, отдать его совсем беззащитным, своему врагу. Врагу, самая большая мечта которого — остановить моё сердце.

* * *

Башни нет.

Вместо неё остатки стены и груда камней… Всё, что им не нужно — Слуги уничтожают.

Башни нет, а Нир — есть.

Стоит в десятке метров от руин, словно изваяние… и только его темные одежды развеваются на ветру. Сейчас, когда огромная чёрная туча принесла ночь посреди дня, неподвижная фигура старика с белоснежными волосами — как предвестник беды. Он как птица альбинос, как огромный вестник с потерянным посланием для мира.

Меня он замечает, только когда замираю рядом.

— Мне не нужно было оставлять её, — говорит он, не поворачивая головы.

И я не сразу понимаю, что он говорит о башне. Своей башне, которой больше нет.

— Чтобы лежать рядом с камнями мёртвым? — я пожимаю плечами.

Терять свой дом грустно. Но это всё же лучше, чем терять свою жизнь.

— Кое-кто сказал, что он не вернётся, — Нир всё же поворачивает голову в мою сторону.

Нет, на его лице нет насмешки, скорее — вопрос.

— Я не врал, когда сказал, что ухожу навсегда, — говорю я. — Иногда все планы летят в ад, вместе с твоей жизнью.

— Что думаешь делать дальше?

Хорошо, что мы так и не стали врагами. Иногда такое чудо случается. Иногда встречаются люди, которые не становятся врагами, как бы сильно не хотели этого.

— Расправиться с Ода. Всё как ты и хотел, — я чувствую на своих губах улыбку. — Твоё желание сбылось.

Он кивает и замолкает, снова разглядывая руины своего дома.

— И ты пришёл за формулами?

— Да.

Кажется, Нир знает меня лучше чем я сам знаю себя.

— Ничего не изменилось, Керо. Докажи, что готов убивать Ода, что готов убивать Кхарон — и тогда я стану помогать тебе.

— Я убил одного из них. Нои.

Качает головой:

— Этого мало.

— Семья слишком сильна. Кхарон слишком силён. А я слаб — как я смогу победить их?

Он молчит, не отворачивая лица от мокрого ветра… почему почти всегда, когда у меня с Ниром важный разговор — с миром случается буря?

— Ты уже реши, — продолжаю я. — Чего ты больше хочешь — хоронить меня или праздновать вместе со мной победу. И если второе — помоги мне стать сильнее.

* * *

Это был короткий разговор. Нир не дал мне формул, но обещал подумать.

Это чёртов упрямый старик обещал подумать… ладно, это лучше чем ничего. А пока, я поищу новые формулы где-нибудь еще. Например, у Кайоши, он точно будет знать их больше, чем я.

Орлан, цепляясь бортами за чёрную тучу, на всех парах приближается к Небесному Утёсу — стены его, тёмными громадами уже выползают из сумрака бури.

Совсем скоро сюда придёт новый господин. И это буду не я. Это, скорее всего, буду не я. Он придёт и, повинуясь приказу Сейджи, казнит здесь всех.

Глупая месть — разве Семье не нужны рабочие руки? Впрочем, каким бы глупо это не выглядело — у Сейджи получается сделать мне больно. Если все в городе умрут… мне будет больно смотреть на тысячи мёртвых тел людей, в чьей смерти я виновен. Если бы я не убил Эйко…

Нет, я не жалею. Я вообще никогда ни о чём не жалею… так гораздо проще.

Сожаления сжигают душу изнутри… даже у тех, у кого её нет.

* * *

Я едва успеваю спуститься на палубу с капитанского мостика, как из сумрака навстречу бросается кто-то в мокрых одеждах. В очень мокрых одеждах.

Мико!

Она так долго стояла здесь на открытом всем ветрам уступе Дозорной башни, что промокла насквозь.

— Ты прилетел, — она прижимается ко мне. Не целует, просто прижимается лицом к моей груди и замирает.

Я ничего не говорю, я жду. Она просила — я прилетел.

— Просто выслушай меня. — она отрывается от моей груди, поднимает голову и я вижу как быстрые струйки дождя сбегают по её лицу. Они похожи на слезы, горькие слёзы… хорошо, что только похожи.

— Только не отказывайся! — она торопится говорить, словно боясь, что всё сейчас закончится. Словно боится, что я откажусь заранее… но я ничего пока не понимаю.

— Ведьма, Банко… она сказала — впереди большая беда. Совсем скоро. Сказала, что увидела будущее и много смертей. Она попросила меня поторопиться.

Я вытираю ладонью с её лица струйки дождя, слишком сильно похожие на слёзы и… ничего не понимаю.

— Вокруг война, — она еще сильнее сжимает мои пальцы в своих. — Я всё понимаю и мне всё равно как. Я боюсь — мы никогда уже не будем вместе, боюсь — я не успею побыть с тобой.

— Я не понимаю, — качаю головой.

— Я боюсь, что не успею побыть твоей женой, — говорит она и замирает ожидая моего решения.