Одаренный. Первые шаги

— Нет, я всё понимаю… Простой прибор. Звук. Но это выше моих кошачьих сил!

Я довольно улыбнулся, глядя на Пышкина, а затем заметил под диваном какой-то металлический блеск. Мне не составило труда наклониться, и я увидел тот самый нож, которым вампир хотел убить Ленку! Он сиротливо лежал под диваном, видимо выпав из моих штанов. А я ведь и думать о нём забыл, хотя гулял с ним в кармане целый день!

Хм… а вещица-то приметная. Не будь она такой, то её можно было бы продать. Я взял нож и повертел его в руках. Рукоять вполне удобная, хоть и небольшая, — всего сантиметров десять, да и лезвие такой же длины. Я попробовал острый кончик пальцем и тут же болезненно поморщился из-за того, что проколол кожу. По волнистому клинку покатилась маленькая рубиновая капелька, которая вдруг исчезла, будто мгновенно высохла.

Я пораженно выдохнул:

— Охренеть! Пышкин, ты это видел?

— Что видел? — не понял кот, спрыгнув со шкафа на диван.

— Да, что? — вдруг раздался из пустоты полусонный голос, который мог бы принадлежать ленивому мужчине лет пятидесяти, уже пятый год ищущему работу по специальности.

— Всё, писец, рехнулся, — просипел я, уронив челюсть на пол. — Голоса мерещатся. Кажись, крепко меня вампиры по затылку приложили.

— Да я тоже его слышал, — прошептал Пышкин, настороженно оглядываясь и поводя ушами. — Значит, мы вместе рехнулись. А я ведь столько всего ещё не успел сделать! Обои не все подраны, тапки не все обоссаны, да и потомство не оставил. Моть, а существуют ли психиатры для котов? Только мне нужен самый лучший в Москве!

— Помолчи, — процедил я, начав сомневаться в том, что у меня крышу повело.

— Ага, не сотрясай попусту воздух, усатое животное, — снова раздался тот же голос, и теперь я понял, что он исходил от ножа.

Я тут же уронил клинок на пол, а Пышкин зашипел на него и недружелюбно выпалил, размахивая хвостом:

— Да в каком тоне со мной разговаривает какой-то нож?! Он же даже не чиновник. Где ты его взял, Моть?

— У вампира, — пробормотал я, не сводя взора с фантастического оружия.

А оно в этот миг подтвердило мои слова:

— Да, у вампира. Его душа отдавала приторным подхалимажем.

— Ты сожрал его душу? — ужаснулся я, представив, что вместе с моей капелькой крови чудовищный клинок забрал и мою драгоценную душу, ну или хотя бы полудрагоценную.

— Моть, не переживай. Если он сожрёт и твою душу, то я одолжу тебе одну из своих. У меня их девять, — выдал кот и следом неуверенно добавил: — Хотя это же жизней, а вот насчёт душ — точно не знаю. Блин, Моть, переживай. Я не буду так рисковать.

Ножик же вполне отчётливо зевнул и пробубнил:

— Слишком много слов, слишком. Утомляет.

— Ишь какой… — сердито выдохнул кот, замахнувшись когтистой лапой на клинок, но потом передумал его бить и сконфуженно облизал конечность, словно он именно это первоначально и задумывал.

— Слушай… господин Нож, — неуверенно начал я.

— Моё имя Тетсуя.

— А я Матвей. Приятно познакомиться, — почему-то поклонился я клинку, ощутив себя японцем. — А вы мою душу-то не выпили?

— Нет. Ты же мой новый хозяин. Я обязан служить тебе до скончания веков.

— Фух, — облегчённо выдал я, прижав руку к сердцу. — А напомните-ка мне, Тетсуя, когда и как я стал вашим хозяином?

— Эх, во всех странах молодёжь одинаковая. Ничего она не знает и ничему не обучена, — сокрушённо выдал клинок, явно недовольный моим незнанием. — Ты привязал меня к себе с помощью капли крови, а до этого умертвил моего предыдущего хозяина, честно завладев мной.

— Ну, я так и думал.

— Думал он, — проворчал нож.

— Вы на меня не обижайтесь, но очень уж любопытно. А из какого места вы говорите? И вообще — как вы стали разумным? Вы не из Чернобыля?

— Кхем… Моя история началась сотню лет назад в Токио…

— Ну, ясно же, что не в Туле, — сострил кот, прикрыв ехидный смешок лапой.

А Тетсуя, не обращая на него никакого внимания, продолжил голосом взрослого человека, читающего детям сказку:

— Меня выковал великий мастер, гном по имени Ицубаши. Он оживил меня, вдохнув частичку своей души, и теперь, чтобы жить я должен поглощать чужие души, желательно, яркие.

— А на что ты способен? — скептически бросил Пышкин.

— На большее, чем ты можешь себе вообразить, животное.

— Ах ты… ржавчина!

— Успокойся, — шикнул я на кота, смекнув, что нож идеальный источник информации обо всей творящейся вокруг фантастике, вроде кровососов. — Тетсуя, а расскажи-ка мне о вампирах. Как они живут? Как ими становятся? И много ли вообще подобных тебе клинков?

— В этой стране я провёл немного времени и успел увидеть лишь одно живое оружие, кроме себя. Им владел Виктор. Он был отцом четвёрки вампиров.

— Отлично, — обрадованно сжал я кулаки, поняв, что мне и Ленке больше не стоит бояться конкретно этих вампиров. Четверо полегли в подвале, а один — на кухне таунхауса. Но вот оборотней, убивших упырей, наверное, стоит опасаться. Если они забрали оружие Виктора, то могут прийти и за моим. Ну, это если пушистики знают о существовании живых клинков и о том, что у вампиров их было два.

Я решил поинтересоваться у Тетсуя, продолжавшего лежать на полу:

— А многие ли живые существа знают о таких, как ты?

— Это, как и многое другое, ты должен выяснить сам, — непоколебимо произнёс нож.

— Вообще-то, я твой хозяин и ты должен подчиняться мне.

— Мой создатель связал меня множеством табу, которые я не могу нарушать, — гордо сообщил японец, затихающим голосом. — Поэтому я не смею рассказывать тебе практически ничего из того, что знаю.

— Э, а ты чего глохнешь? — заволновался я.

— Мне нужна душа. Разговор отнял у меня слишком много энергии. И пока я не получу новую душу, то буду спать, а пробуждаться стану редко.

— Ну хоть скажи какой я по счёту твой хозяин?

— Тринадцатый, — ответил тот и затих.

— Проститутка, — тихонько прошипел кот, опасливо косясь на клинок, но тот молчал.

— Кажется, батарейка окончательно села, — пробормотал я и осторожно поднял нож. — Вот ведь привалило счастье… или несчастье?

— Давай его выкинем? — предложил Пышкин, посмотрев за окно, где заметно потемнело, похолодало и пошёл дождь.

Я не успел ему ответить, так как в моём кармане неожиданно забренчал телефон. Нож опять выскользнул из моих вздрогнувших рук и едва не пригвоздил хвост кота к полу, воткнувшись в ковёр буквально в сантиметре от него.

Пышкин сразу же заверещал, что проклятая ржавчина хотела убить его, такого замечательного и пушистого. Но я сердито на него шикнул, перекрывая фонтан обвинений, и поспешно достал раскладушку.

Оказалось, что звонила неугомонная Листа, дабы убедиться в том, что я дома. Мне пришлось ответить ей утвердительно, и уже через пару минут я открывал входную дверь, за которой стояла вырядившаяся девушка, натянувшая на себя короткое облегающее красное платье с блёстками и туфли на высоком каблуке.

Она высокомерно взглянула на меня, вытащила розовые наушники из ушей и проронила, перестав гонять во рту жвачку:

— Ну? Так и будем тупить? Где мой браслет? Ты нашёл его? Я, вообще-то, тороплюсь. Меня внизу возле падика ждёт чистокровный орк из клана «Железнобокие». И у него, между прочим, есть классная тачка в отличие от тебя.

— Бедный парень, — усмехнулся я и сделал шаг в сторону, пропуская её. — Сама ищи свой браслет.

— Да и найду! — фыркнула она и, не разуваясь, шмыгнула в квартиру, где дробно застучала длинными каблуками, отчаянно виляя пышной пятой точкой.

Я тяжело вздохнул, глядя на то, как на чистых полах остаются следы от её туфель, а потом испустил уже облегчённый вздох, когда она нашла браслет и двинулась к выходу, сверля меня презрительным взглядом.

И уже в дверях Листа столкнулась с Ленкой, которая только что подошла к моей квартире.

Орчанка удивлённо приподняла чёрные брови, а потом бросила через губу, смерив эльфийку пренебрежительным взглядом:

— Домом ошиблась, остроухая? Тут такие, как ты, не живут.

— Простите? — охренела Ленка от такой «тёплой» встречи. — Ты вообще кто такая?

— Не твоё дело, — выплюнула Листа и посмотрела на меня. — Потерял меня, разбил копилку и вызвал индивидуалку?

— Сама ты шлюха! — выпалила эльфийка, яростно сузив глаза и аж побелев от гнева.

— Вали отсюда, шалава! — не осталась в долгу Листа, которая в подобных стычках явно была опытнее Ленки.

— Девочки, не ссорьтесь! Я ещё камеру не включил! — проорал я, встав между ними и пытаясь затолкать эльфийку в квартиру.

А та вырывалась из моих рук и вопила, пронзая орчанку негодующим взором:

— Да я тебя сейчас… стерва толстожопая! Я из клана Белый Тюльпан, а ты дрянь безродная!

— Ага, так я тебе и поверила! Из клана она. Доска остроухая! — насмешливо выдала Листа и победно лопнула пузырь из жевательной резинки. И это было последнее, что она успела сделать, так как я закрыл дверь, отрезав её от разгорячённой Ленки, пытающейся показать тату на запястье.

Кот в это время сидел возле порога, и в его восторженных глазах читалось, что эту жизнь он точно прожил не зря.

Я недовольно посмотрел на него и успокаивающе проговорил, продолжая держать девушку за хрупкие плечи:

— Ленка, остынь.

— Отпусти меня! — завопила она, глядя на меня как на врага народа. — И я не Ленка, а — Ленаэль! И что это за гадина была? Это и есть твоя девушка?

— Да никакая она мне не девушка. Всего лишь знакомая, — как будто оправдываясь, произнёс я, отпустив эльфийку.

— Эта стерва внешне очень на любителя, как арт-хаус, — презрительно заметила Ленка, потихоньку успокаиваясь, будто снятый с плиты чайник с только что вскипевшей водой. — Как ты с ней умудрился связаться? Клюнул на её доступность?

Девица попала в точку, но, естественно, я не мог в этом признаться, поэтому проговорил, двинувшись на кухню, чтобы она не увидела предательски заалевших щёк:

— Меня с ней познакомил один приятель. Она в этом же подъезде живет, только несколькими этажами выше. А ты я гляжу, всё-таки умеешь ругаться.

— Вырвалось, — потупилась Ленка и присела на стул возле холодильника, грохочущего как «КамАЗ». — Вывела она меня из себя. Даже воспитание не помогло.

— В этом районе и не такого наслушаешься, — осклабился я и предложил ей: — Чай?

— Можно. С мятой и барбарисом, — на полном серьёзе попросила она, а потом хлопнула себя по лбу и буркнула: — Давай какой есть.

Я усмехнулся и налил кипятка в бокал с пакетиком чая, после чего поставил его перед Ленкой, а сам пошёл в комнату, чтобы надеть свитер, а то, судя по ветерку из открытой форточки, на улице ещё больше похолодало. Хорошо хоть Ленка прихватила с собой джинсовку, а то бы и ей пришлось что-нибудь искать. А так — мы вскоре спокойно вышли на улицу и принялись нарезать круги по району, который постепенно пустел, а на небе зажигалось всё больше звёзд.

Девушка шла впереди, а я позади неё метрах в двадцати, чтобы не отпугнуть потенциальных чудовищ своей костлявой фигурой. Вдруг они подумают, что это бродит сама Смерть? Но, в общем-то, если отбросить шутки, то им было чего опасаться, а именно — «макара» в моём кармане. Я не стал брать с собой уснувший нож, но на всякий случай прихватил ствол, решив не искушать судьбу после встреч с вампирами и оборотнями. Правда, я особо не верил в то, что мне придётся его применять. Не можем же мы каждую ночь встречать всяких упырей? Но жизнь распорядилась иначе…

Когда в большинстве домов погасли практически все огни, а улицы окончательно обезлюдили, из какой-то подворотни вывернули пятеро парней. Они явно были уже навеселе: пьяно смеялись и громко разговаривали, но при этом ещё вполне крепко держались на ногах. И когда они увидели одинокую симпатичную эльфийку, то мигом заинтересовались ею — принялись улюлюкать, отпускать пошлые шутки и предлагать познакомиться.

Ленка попыталась пройти мимо них, сойдя с тротуара, идущего параллельно лесопарковой зоне, но парни обступили её, не давая уйти. Тогда эльфийка бросила испуганный взгляд в мою сторону, и я торопливо пошёл к ней, ещё издали став громко говорить:

— Ребята, друзья, не стоит трогать эту девушку! У неё такой папаша, который мигом отрежет ваши головы, если узнает, что вы докапывались до неё!

— Он хирург, что ли? — сострил прыщавый гном лет пятнадцати и в поисках одобрения посмотрел на мускулистого орка лет двадцати, который по виду был самым старшим из них.

Тот громко загоготал над плоской шуткой подростка и к его смеху присоединились остальные дебилы, выпуская изо ртов ароматы табака и дешёвого алкоголя.

Я тоже посмеялся и бросил девушке:

— Ленаэль, пойдём. Глава клана ждёт твоего возвращения.

Она попыталась пробиться ко мне, но орк схватил её за тонкое запястье, посмотрел на татуировку и удивлённо проговорил:

— «Белый Тюльпан».

— Может, отпустим её? — донеслось от его слегка струхнувшись дружков, которые знали, что кланы всегда мстят тем, кто обидел их членов.

— «Белый Тюльпан» — слабаки. У них отобрали почти всё влияние, — прорычал орк и следом процедил, угрожающе глядя на меня серыми глазами, поселившимися на рябом лице с тонкой ниткой шрама на щеке: — Никуда она не пойдёт. А ты вали отсюда, пока я тебя не изуродовал ещё сильнее, чем твои предки, родившие нечистокровного урода. Это твоя мамка-шлюха легла под эльфа?

Возможно, будь я постарше, уже опытным разумным, который умел держать эмоции в узде, то мне бы удалось сдержаться. Но я был вчерашним подростком, поэтому мгновенно вскипел и гневно выпалил, несмотря на то, что их было пятеро, а у меня из защиты наличествовал лишь колючий свитер, бьющийся током, да пистолет, который мне очень-то и не хотелось доставать:

— Хлебальник закрой!

— Что?! — удивлённо рыкнул орк, а потом демонстративно хрустнул бычьей шеей и бросил своим друзьям-товарищам: — Подержите-ка эту суку остроухую, а я разберусь с этим смертником. Ох, дрищеныш, сейчас ты будешь сломанными пальцами собирать выбитые зубы.

— Давай, Тони, покажи ему! — азартно подбадривали орка парни, почуяв кровавое представление. — Ты же из клана «Яростные»!

Здоровяк предвкушающе улыбнулся, скаля едва-едва виднеющиеся изо рта нижние клыки, а затем сжал пудовые кулаки и неторопливо пошёл ко мне, демонстрируя полную уверенность в том, что он вобьёт меня в землю по самую маковку.