Одаренный. Первые шаги

В ту же секунду клинок выпустил уже однажды видимую мной линию энергии. Только сейчас она пришлась не в стену квартиры, а по обоим оборотням. Метровая сияющая черта умудрилась отсечь одному из зверей левую руку вместе с частью плеча, а второму, который стоял за ним, раскроила надвое голову, обнажив мозг.

После этого один нелюдь сразу же замертво рухнул на лестницу, став пятнать её кровью из развалившейся башки, а другой — протяжно завыл от боли и попытался уцелевшей рукой зажать страшную рану, в которой были отчётливо видны кости, красная плоть и даже часть бьющегося сердца.

Кровь принялась стекать по мохнатым рёбрам орка и собираться в лужу под его ногами. А сам он, кажется, пребывал в болевом шоке, чем я и воспользовался, решив провести эксперимент.

Моя рука нырнула в карман и выудила оттуда фляжку с амброзией. И пока я её пил, оборотень рухнул на колени, ослабев от потери крови. А я дохлебал амброзию и одним движение вскрыл врагу горло, после чего воткнул в его сердце нож и припал губами к ране на шее, из которой струилась тёплая кровь.

Меня хватило всего на три больших глотка, вместе с коими я проглотил несколько шерстинок, а затем мой желудок взбунтовался и приготовился избавиться от содержимого, но я кое-как справился с ним и сел задницей на холодный пол, покрытый квадратной плиткой песочного цвета.

Оборотень же упал набок, став превращаться в изуродованного орка, которого как будто высушило полчище гигантских комаров.

Я посмотрел на него мутным взглядом и ощутил слабость и жар, которые стали распространяться по телу. Всё же мне хватило сил, чтобы принять вертикальное положение и на подрагивающих ногах спуститься по лестнице, едва не поскользнувшись на красных потоках, кои покрывали её.

А когда я сумел выйти из подъезда, то осмотрелся и увидел, что во дворе никого нет, кроме Валерона, который лежал на спине, закрыв глаза. Я тяжело присел подле него, проверил сердцебиение и голову, а затем облегчённо выдохнул, чувствуя, что моё тело начинает бить знакомая дрожь:

— Живой, только в отключке.

— Повезло, — констатировал кот, который выскочил не пойми откуда.

— Угу, — промычал я, услышав нарастающий вой милицейских и пожарных сирен. — Наверное, надо избавиться от тел, чтобы было меньше вопросов. А ты пока побудь с Бульдогом.

— Есть, — по-военному ответил Пышкин, став ходить кругами вокруг охотника, словно часовой возле склада с боеприпасами.

Я же с трудом выпрямился и вошёл в подъезд, где, обливаясь потом, собрал все тела на одной лестничной площадке и в темноте отправил их через Портал Крысы в заброшенный завод в Лесинске. Это было единственное место далёкое от Москвы, где ещё не выветрился мой энергетический след, да и то, Тетсуя проворчал, что потратит на такой перенос последние силы. Но мне пришлось пойти на эти жертвы, ведь к подъезду уже мчались менты и пожарные, а из квартир вот-вот станут выбегать жильцы, которых больше не пугали выстрелы. Благо, что я успел всё сделать, а затем выбрался из подъезда, возле которого уже стояли жители соседних домов.

Валерон же только сейчас со стоном открыл глаза.

— Стажёр… Стажёр… Ты где? — прохрипел он, глядя расфокусированным взглядом в ночные небеса.

— Здесь, — приглушённо ответил я, снова присев возле него и ощущая на себе любопытные взгляды людей, которые возбуждённо шушукались между собой, но нам пока вопросов не задавали.

— А где обо… эти? — поправился охотник, когда заметил зрителей.

— Ушли. И тела погибших забрали, — соврал я, увидев приближающееся перемигивание проблесковых маячков.

— Мы их славно потрепали, — с гордостью заметил Бульдог и приподнялся на локтях, а потом с моей помощью присел на скамейку.

— Ага, но квартиру они спалили, — уныло заметил я, повесив голову и морщась от боли, которая разлилась по всей левой стороне нижней челюсти, где не хватало ленточки кожи и краснело мясо.

— Да и хрен с ней, — махнул он рукой. — Я всегда знал, что чем-то подобным и закончится, поэтому и превратил её в свинарник. Ахаха… Ай мля, башка болит. Зачётно я приложился.

— Извини, это всё из-за меня, — мрачно произнёс я, глядя на то, как Валерон щупает затылок.

— Не извиняйся. Я знал, на что шёл, — серьёзно сказал рыжий, а затем вдруг вспомнил: — А ты что такое верещал в комнате, когда она только загорелась? Да ещё и голосом таким мерзким.

— Перепугался, вот и вопил не пойми что, — проговорил я, посмотрев на Пышкина, который смущённо отвёл взгляд.

— Ладно, потом перетрём, — быстро сказал Бульдог, увидев подъехавшие к подъезду машины, среди коих была милицейская и медицинская, а пожарники помчались к другой стороне дома, куда и выходили окна квартиры Валерона. — Ты, Стажёр, помалкивай. Я сам поговорю с мусорами, но если что — поддакивай.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как меня начинает отпускать кровь оборотня. Интересно, она усилит мои чувства или нет? Надеюсь, что да, ведь оборотни обладают определённой энергией, которая позволяет им перекидываться в зверей. А тот вампир из таунхауса мог быть просто трусом, который предпочитал усиливаться за счёт простых эльфов, а не охотиться на опасных оборотней.

Глава 20

Подспудно я думал, что медики, как в голливудских фильмах дадут мне плед и горячий чай, но всё вышло иначе. Мне сунули в рот какую-то таблетку, потом налепили на пострадавшую часть лица бинт с лейкопластырем и следом спросили о том, хочу ли я поехать вместе с ними в больницу, чтобы там мне оказали более полную помощь. Я отказался. После этого повеселевшие медики торопливо прыгнули в свой тарантас и свалили, словно боялись, что я могу передумать. Ну, хорошо хоть они не подорожником лечили меня и не бабкиными заговорами.

Менты же в это время допрашивали Валерона, который стоял перед ними, широко расставив ноги.

— Так вы утверждаете, что автомат Калашникова и обрез, которые мы нашли в подъезде, принадлежат нападающим? — подозрительно спросил у Бульдога хлипкий милиционер-человек с погонами старшего лейтенанта и татуировкой клана «Стражи». Я прекрасно рассмотрел тату, хотя сидел на скамейке в обществе кота в десяти метрах от мента.

— Ага, — кивнул рыжий охотник. — Но мы отобрали стволы у этих козлов. Вот же какая весёлая ирония. Так что на пушках будут наши пальчики.

— Тьфу мля, — непроизвольно выдал я и хлопнул себя по лбу, отчего болезненно скривился, ведь там после тарана межкомнатной двери имелась внушительная шишка. — Надо было стереть отпечатки. Теперь у ментов могут возникнуть вопросы — почему на оружии только наши пальчики?

— Угу, — тихонько поддакнул Пышкин и через секунду добавил: — Но это не очень страшно. Если что — отмажитесь. Скажите, что нападающие были в перчатках.

— А ты быстро соображаешь, — похвалил я довольного кота.

Между тем старший лейтенант продолжил, многозначительно покивав головой в форменной фуражке:

— Наши специалисты проведут все необходимые манипуляции с оружием.

— Да ради бога, — хмыкнул Валерон.

— Вы пускали в ход это оружие?

— Разумеется. Не на стену же мне его вешать.

— Значит, вы видели, сколько было нападающих? Как они выглядели? Есть ли раненые?

— Их было минимум четверо. Все чистокровные орки. И, кажется, ни у кого из них не имелось клановых тату, — хмуря брови, проговорил Валерон, вызвав у ментов негромкий вздох облегчения. Никому из них не хотелось связываться с кланами. — А по поводу раненых… Да хрен их знает скольких мы подстрелили.

— Судя по количеству крови на лестнице — далеко не один, — вклинился в разговор молодой сержант-гном, чем заработал гневный взгляд старшего лейтенанта, который следом скептически бросил, кивнув на меня: — И вы вдвоём с этим мальцом отбились минимум от четверых вооружённых орков?

— Ну, да, хрен ли. Человек в стрессовой ситуации и не на такое способен. Видишь, я до сих пор в шоке, так что давай заканчивать. Мне ещё убытки подсчитывать, — резко ответил рыжий охотник и неприязненно посмотрел на представителей закона.

— Ещё пара вопросов, — мрачно проронил старший лейтенант, поиграв желваками. — Почему на вас могли напасть?

— Есть у меня одна мыслишка. Кажись, это те самые отморозки, которые хотели отжать у меня магазин, — пробурчал Валерон и почесал живот через футболку.

— Вы заявляли об этой ситуации в милицию?

— Нет. Да и что бы это дало? — насмешливо спросил бородач. — Вы бы их повязали? Нет, не хрена. Вам же доказательства нужны. Ну, вот они доказательства на третьем этаже. Можете сосиски успеть пожарить, пока ещё огонь не потушили.

— Гражданин, не надо грубить, — зло попросил милиционер, скрипнув зубами. — Мы ещё вызовем вас для допроса. Ждите нашего звонка.

Менты прыгнули в «уазик» и свалили, а криминалисты и пожарные продолжили заниматься своими делами. Валерон же призывно помахал мне рукой и направился к «буханке». Я быстро догнал его и мы втроём, включая кота, сели в салон машины.

Охотник глянул на моё мрачное лицо и проронил:

— Паршиво выглядишь.

— А мама говорила, что я красивый. Врала? — вымученно пошутил я.

Бульдог улыбнулся, а затем похвалил меня:

— А ты молодец, Стажёр. Опять сумел удивить меня. Ты смелее почти всех, кого я знаю. И как ты умудрился с ножа завалить того орка? Клинок вошёл прямо в его собачье сердце. Я худею с тебя!

— Повезло. Я вообще везучий, будто таскаю с собой подкову, заячью лапку и клевер четырёхлистный, нет пятилистный, — проронил я, криво усмехнувшись одной стороной рта, чтобы не тревожить рану.

— Что за ножик-то у тебя такой интересный? Раритетный?

— Угу. От отца достался. Он купил его где-то в Африке, — соврал я, возблагодарив Бога за то, что охотник не обратил внимания на лицо орка, чью душу выпил Тетсуя. Иначе бы мне сейчас пришлось врать о том, что орк уже пришёл сюда с такой рожей мумии.

— Батя даже после смерти помог тебе, — серьёзно заметил Валерон.

— Ага, — сказал я и перевёл скользкую тему: — Оборотни как только выкинули тебя в окно, там сразу за мной побежали, а я — наверх. И если бы звери не услышали вой милицейских сирен, то догнали бы меня, а так — они не стали за мной гоняться, а лишь забрали тела своих и уехали.

— Я так и думал, — покивал патлатой головой охотник, а потом озадаченно выдохнул: — Вот только почему они не грохнули меня, пока я без сознания лежал возле подъезда? Не то, чтобы я сильно этого хотел, но там делов-то было всего на один удар.

— Может, нелюди сильно торопились или посчитали, что ты уже погиб? — предположил я, проведя рукой по мягкой шерсти кота, который лежал на соседнем сиденье, сверкая в темноте любопытными глазами.

— Возможно, — не слишком уверенно ответил бородач. — Но одно я знаю точно. Парочку оборотней мы вывели из игры, и значит, их осталось не так много. Не больше пяти-шести блохастых рож.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался я, хотя уже знал от Тетсуя то, что сейчас мне расскажет охотник.

Ну он и выложил именно то, о чём говорил мне нож, только другими словами:

— Оборотни не собираются в многочисленные банды, потому что, чем больше стая, тем больше проблем. У них ведь один вожак. А оборотни-самцы такие существа, которые постоянно соперничают между собой. Вот и выходит, что под полным контролем вожаку проще держать стаю из пяти-восьми особей. Ну, плюс-минус, конечно.

— Ясно, — кивнул я, понимая, что сегодня ночью стая лишилась примерно половины своих членов. И всё благодаря живому клинку. Он поистине оружие огромной силы и возможностей. Я теперь с ним точно не расстанусь ни за какие коврижки.

Меж тем Бульдог поиграл бровями, словно раздумывал над чем-то, а потом выдал:

— Нам ещё повезло, что оборотни припёрлись за нами самолично, не взяв с собой своих посвящённых. Тогда бы у нас было намного больше проблем. Но сейчас, когда мы завалили сразу двух блохастых, вожак оборотней, скорее всего, включит в игру своих слуг из числа обычных разумных.

— Угу, — поддакнул я, подумав, что звери, наверное, сами хотели забрать живое оружие, не став доверять это важное дело посвящённым.

В это время Валерон хмуро посмотрел на меня, встал с сиденья, пригнул голову, и пророкотал, выходя из салона «буханки»:

— Посиди пока здесь, а я посмотрю, что там стало с моей холостяцкой берлогой.

— Бульдог, ещё раз извини, что так вышло, — виновато сказал я, уперев взор в кроссовки.

— А, — отмахнулся он и потопал к дому.

Я поглядел ему вслед, а затем кое-как прилёг на заднее длинное сиденье «буханки» и пробормотал, чувствуя, как меня отпускает адреналин и ему на смену приходит лютая усталость:

— Пышкин, покарауль, а я вздремну полчасика.

— Мяу, — согласно мяукнул кот.

Я удовлетворённо закрыл глаза и сразу же уснул, наплевав на запах машинного масла и бензина, которые царили в салоне.

Проснулся же я оттого, что тачка не хило так качнулась, заскрипев рессорами. Я тут же испуганно распахнул веки, но увидел лишь Валерона, от которого пахло дымом. Он нёс в руках какую-то коробочку, завёрнутую в обугленное полотенце.

Рыжий охотник кивнул мне и наигранно бодро произнёс:

— С добрым утром.

— Не такое уж оно и доброе, — промычал я, только сейчас заметив, что небо стало серым, а на востоке уже появилась алая полоска, видимая между домов.

— Мы живы. Значит, всё хорошо, — неунывающе заметил Бульдог и поставил ношу на пол, а затем откинул края полотенца, обнажив металлический ящик, и вставил ключ в небольшой навесной замок. Затем охотник несколько раз повернул его, снял замок и откинул крышку. Я вытянул шею, желая увидеть, что скрывается внутри. А Пышкин беспардонно подошёл к ящику и заглянул в него. И мы все втроём увидели какой-то пластиковый кейс с кодовым замком.

Валерон достал его и проговорил, подмигнув мне:

— Тут все мои документы, немного денег и любимая уточка для ванной.

— Предусмотрительно, — усмехнулся я, наблюдая за тем, как толстые пальцы бородача крутят колёсики замка. И когда они встали в нужном положении, Бульдог открыл кейс и облегчённо выдохнул, так как документы не пострадали.

— И где же ты его прятал? — спросил я.

— Под полом в своей квартире, — ответил мужчина, а затем спросил у меня: — Ну что? Куда теперь поедем? Может, к Профу? У него хата большая, авось вся не выгорит. Ладно, шучу я. Погнали на дачку. Мне тут как бы в наследство досталась одна избушка в Луховицах рядом с речушкой. Накупаемся, да грибов нажарим на мангале. Нам ведь всё равно придётся какое-то время кантоваться на ней.

— Заманчивое предложение, — проговорил я и решительно добавил: — Знаешь, Валерон, у меня есть кое-какие деньги, так что поживём некоторое время на них, пока не решим вопрос с оборотнями.

— Некоторое время поживём на твои сбережения? А завтра на работу пойдём? Аха-ах-аха. Да не смотри ты на меня волком. Пошутил я.

— Смешно, — иронично сказал я, представив себе лицо Валерона, если бы он узнал сколько мне уже удалось накопить.

— Ладно, поехали на дачу, а там решим, — примирительно проговорил охотник и полез за руль.

— А что будем делать с моей тачкой? Может, на СТО её отгоним? Там бы крышу подлатать.

— Ну, давай отгоним. У меня здесь рядом есть кореша. Езжай за мной.

— Окей, — бросил я, выскочил из салона и направился к своей машине.

Тачка смирно ждала меня там же, где я её и оставлял. И за время моего отсутствие с ней ничего не произошло. Так что я благополучно сел за руль и глянул на Пышкина, который занял привычное место на пассажирском сиденье, а затем поехал за «буханкой» Бульдога.

И пока я управлял «девяносто девятой» мне в голову лезли разнообразные мысли, касающиеся оборотней. Мы их славно потрепали, но они же не откажутся от живого оружия. Уж больно силен соблазн завладеть такой мощью. Звери явно ещё сделают свой шаг. Но какой? Вряд ли они снова попробуют завладеть клинком, используя грубую силу. Мы им уже так дали по рогам, что они надолго это запомнят. А значит, оборотни попробуют хитростью отобрать у меня Тетсуя. И что они предпримут? Мне кажется, что звери вполне могут пойти на шантаж, захватив кого-нибудь из моих близких знакомых. Это же классика жанра. Так делают все злодеи из боевиков. Поэтому надо бы позвонить Ленке. Она ведь была со мной в подвале, куда наведались оборотни, чтобы покрошить вампиров.

Я набрал номер эльфийки и, несмотря на раннее утро, довольно быстро услышал её встревоженный голос:

— Что случилось? Ты живой?

— Пока да. Но сегодня ночью мы с Валероном отбили атаку четырёх оборотней, — с нотками гордости сообщил я, направив машину в гаражи, куда свернул Бульдог. — И они теперь вряд ли будут решать вопрос силой. Скорее, звери попытаются шантажировать меня, используя моих знакомых и друзей.

— И ты забеспокоился обо мне? Вот уж не ожидала, — ехидно выдала эльфийка. — А как же твоя полукровка? За неё ты не переживаешь?