Идущая сквозь сны

— Нет! Слушай, не делай этого, пожалуйста, давай договоримся!

Но ответом мне был хохот этой сумасшедшей. Она подошла к Лукасу и отлепила с его рта паутину. Он не мог произнести уже ни звука, только по глазам было видно, в каком он ужасе.

Я пыталась сообразить, как выбраться. Песок… Представить, как он становится обычным. Не получается. Воображаю, как у меня вырастают крылья. Не выходит. Богиня!! Что делать?

Тем временем эта паучиха начинает вытягивать жизненные силы рыжика. И я понимаю, что у меня остались считанные минуты. И тут мне приходит в голову неожиданная, но возможно, дельная мысль. Я представляю, что песок нагревается и под воздействием жара превращается в стекло. Да!! Получается! Вокруг меня начинает образовываться прозрачная поверхность. Я не жду, сразу начинаю ее крошить. Осколки ранят, но я не обращаю внимания, режу руки, бока, живот, но двигаюсь вперед, к Лукасу.

— Нет!! Как ты смогла? Еще никто не мог освободиться из песка!

Пусть я не выпью его, но и тебе он не достанется!

И прежде чем я успеваю добраться до них сквозь стекло, она резко дергает рыжика за шею и плечи. Я еще не совсем понимаю, что происходит, когда она заливается хохотом и исчезает в черном тумане, а тело Лукаса падает в траву.

Я делаю отчаянный рывок, чувствуя боль, от глубоких порезов, но выбираюсь и бегу к парню. Склоняюсь и только потом понимаю, что он мертв. Она убила его. Разорвала. Его тело лежит, истекая кровью, а голова закатилась куда-то в траву. НЕТ!! НЕТ!!

— Нет!!!

Я просыпаюсь с этим криком. Кто-то прижимает мое, бьющееся в истерике тело, к себе. Мне что-то говорят, но я не слышу и не понимаю. Я кричу и вырываюсь, кусаюсь и царапаюсь. Сколько это все длится, не знаю. Спустя какое-то время я понимаю, что выдохлась. Горло саднит. Мне в руки тычут стакан. Выпиваю все до капли и машинально отдаю. Слышу восклицание, и мои руки попадают в плен больших ладоней. Машинально отмечаю, что все руки у меня изрезаны и с них довольно сильно капает кровь. Перевожу взгляд на чужие ладони, поднимаюсь по рукам, шее и встречаюсь взглядом с темными глазами Главного следователя. Он достает из кармана какую-то бутылочку, намачивает в ее содержимом край простыни и вытирает мне кровь. Раны моментально перестают кровоточить.

— Эми, у тебя ночная рубашка в крови. Ты еще где-то ранена?

— Зачем ты здесь?

— Эми, давай об этом потом. Мне нужно знать, есть ли еще раны?

— А мне нужно знать, зачем ты здесь?

Он раздраженно и в то же время обреченно вздыхает. Успел уже меня изучить и знает, что я сейчас не уступлю.

— Я пришел к тебе поговорить. Извиниться.

О, Богиня!! Извиниться он пришел. Он что, смерти моей хочет?! Нашел время. Добить меня пришел со своими извинениями! Я вырываю у него свои руки и делаю попытку встать, хочу уйти, чтобы не слышать его, не видеть. Он держит меня, не дает пошевелиться.

— Эми! Ты неправильно меня поняла. Слышишь? Я пришел извиниться за то, что не навестил тебя, когда ты пришла в себя. Я был не прав. Во всем, что касается нас.

Я перестаю трепыхаться и недоверчиво смотрю на него.

— Я понял, что хочу дать нам шанс. Дать себе шанс. Я хочу попробовать и будь, что будет. Даже если через какое-то время ты захочешь меня оставить, я это пойму. Да кого я обманываю! Не пойму. Но и жить жизнью, где ты могла бы быть со мной, хоть какое-то время, а я струсил, не могу и не хочу. Я хочу, чтобы мы были вместе.

Дальше я уже не слушала. Я обхватила его руками и прижалась. И целовала его лицо, и наверное, что-то говорила. Не помню. Ощущалось все как во сне. Когда эмоции немного утихли и, Нэйт все-таки уговорил показать остальные мои раны, я рассказала как их получила.

Главный следователь на некоторое время оставил меня одну, ушел дать распоряжения о поимке этой гадины, а я осталась лежать в постели. Сон больше не шел и, я решила, пойти принять ванную. Обработанные раны больше не кровоточили, но вид я имела печальный. Руки изрезаны от ладоней до локтей. Крупные порезы на талии, под грудью. Вспомнила, как Нэйт нежно промывал эти раны, и сердце забилось быстрее.

Когда паучиху схватят, мой должок перед Богиней будет закрыт, как и перед Наследным принцем, и я смогу, получив обещанные награды, зажить в свое удовольствие.

Остаток ночи и все утро я просидела на балконе. Смотрела, как начинается день. Слушала пение птиц и ждала Нэйта.

Глава 20

Увы, Нэйт принес отнюдь не утешительные новости. Мерзавка сбежала. На ее поиски отправлены несколько отрядов. Так что пока ждем. Но спрятаться ей особо негде. Все дома ее семьи под арестом, родственники под страхом смерти обязаны предупредить, если она попытается связаться. Родители взяты под стражу.

Все это мне рассказал Нэйт уже вечером, когда смог освободиться и прийти ко мне. Мы сидели на балконе, пили чай с бутербродами. Я расстроилась, ведь надеялась, что паучиху схватят и эти смерти закончатся. Сухарик, заметив мое состояние, перевел разговор на нейтральные темы. Мы еще какое-то время поперебрасывались ничего не значащими фразами, когда он вдруг встал и протянул мне руку.

— Пойдем, проверим твои раны.

— Да все с ними хорошо — но руку принимаю и встаю.

Мы приходим в спальню. Он садится на кровать, достает из кармана кусок ткани и очередную бутылочку с жидкостью. Я стою между его бедер. И понимаю, что мысли мои далеки от лечения. Он берет мои руки, закатывает рукава халата и нежно протирает каждую царапинку. Закончив, так же нежно целует те места, где только что лечил. Подняв голову, смотрит на меня черными глазами и говорит:

— Остальные тоже нужно посмотреть, если ты не против?

От его вопроса мурашки восторга бегут по коже.

— Я не против, даже за.

Он усмехается, а на дне его зрачков загорается пламя, заставляя меня учащенно дышать.

Он развязывает пояс и снимает халат. Я остаюсь в майке и коротеньких штанишках. Нэйт ныряет пальцем под резинку штанишек и проводит линию вдоль, касаясь моего живота, поглаживает. Немного спускает ткань, оголяя ямку пупка. Так же медленно он приподнимает майку ровно до того момента, как показывается низ груди. И так же неторопливо, как внизу, он проводит линию вдоль округлостей груди, слегка подныривая пальцами под холмики. От этих его манипуляций, я уже слегка на взводе.

Намочив ткань, он протирает каждую царапинку, особое внимание уделяет той, что под правой грудью. Мои соски уже торчат и буквально просят, чтобы их приласкали, но Сухарик их игнорирует, вызывая во мне злость и дикое возбуждение. Пытаюсь расслабиться, в конце концов, это он затеял игру, пусть наслаждается, пока может. Зачем лишать его этого удовольствия? Потом и я свое получу. От этих мыслей стон срывается с моих губ. Нэйт вскидывает на меня глаза, до этого сосредоточенные на моих царапинах.

— Я уже почти закончил. Теперь самое главное.

И не успеваю я спросить, что именно он имеет в виду, как его губы опускаются легкими поцелуями на мой живот. Оооо! Да! Он касается горячими губами прохладной кожи, поднимаясь снизу вверх, не пропуская ни одной ранки. При этом одна его рука проникла в мои штаны и поглаживает ягодицы, а пальцы другой скользят в ложбинке между грудей, то ныряя под майку, то возвращаясь, и как бы невзначай, поглаживая низ груди.

Для меня это новое ощущение: отпустить контроль и оставить все на волю мужчины. Это немного пугает, но и удивительно расслабляет. Ты просто покоряешься и доверяешь. Отдаешь все — тело, душу, сердце, чтобы получить так же много.

Легкое движение его пальцев и штанишки падают к моим ногам. Он издает низкий вибрирующий стон, и я понимаю, что все, игры закончились.

Майка сорвана и его рот приникает к, ждущему этого очень давно, соску. Я не сдерживаю стоны. Так же не отрывая рта от груди, Нэйт подхватывает меня под бедра и несет на кровать. Укладывает, моментально сбрасывает одежду с себя и ложится рядом. Обхватывает мое лицо руками и приникает поцелуем к губам. Это страстный поцелуй, забирающий все мое дыхание и дающий его стоны взамен. Это нежный поцелуй от которого каждая клеточка моего тела загорается желанием, восторгом и узнаванием. Вот он, мой мужчина. Тот, кого я ждала всю первую жизнь, а получила только во второй.

— Я люблю тебя, моя мечта из снов — говорит он в перерывах между поцелуями, пока я судорожно ловлю дыхание от переполняющих меня чувств.

Он ложится сверху, я скрещиваю лодыжки у него за спиной. Он смеется мне в губы.

— Я никуда не уйду — говорит — ты еще попросишь, чтобы я оставил тебя в покое. Но сегодня я эту просьбу проигнорирую. Сегодня я буду делать с тобой все, что хочу, как хочу и сколько захочу.

От этих слов во мне поднимается такая волна из радости и желания, что просто не выразить, и я делаю то, что всегда хотела. Опускаю руку вниз, беру его за член и приставляю к своему девственному входу.

— Нет, нет, нет, так не пойдет — Нэйт фиксирует своей широкой ладонью мои руки над головой, а пальцами второй руки начинает ласкать мой клитор. Нежно, едва касаясь. Я от злости рычу, а он снова смеется. Целует, лижет мою шею, покусывает ключицу. Я раскидываю ноги как можно шире, прижимаюсь лобком к его руке, чтобы контакт с пальцами был сильнее. Я стону, и упершись пятками в простынь, поднимаю бедра. В ответ на эти мои манипуляции, Нэйт подхватывает меня за ягодицы и впивается ртом именно туда, где сосредоточено все в моем теле. И едва он проводит по складочкам снизу вверх языком, невесомо черкнув по возбужденному комочку, как я разлетаюсь на миллион маленьких кусочков. И пока меня еще качает на волнах оргазма, Нэйт медленно, но настойчиво входит в мое тело. Дает время прийти в себя и делает рывок. Боли почти нет, есть чувство единения. Легкие движения и горячечный шепот:

— Моя, моя.

Удар бедер и это слово, снова удар и слово. Скорость нарастает, и я не в силах терпеть этот огонь. Я цепляюсь за него руками и ногами, я кусаю его плечо и, задыхаясь от невыносимого желания, кричу:

— Да!!! Твоя, только твоя!

Сладкие судороги накрывают нас одновременно. Моему крику вторит его низкий стон. Нэйт покрывает поцелуями мое лицо, губы.

— Люблю тебя, моя горячая малышка. Я даже не мечтал, что ты такая страстная. Я не сделал тебе больно?

Я не в силах говорить, только отрицательно качаю головой. Получаю еще порцию поцелуев и нежностей.

Он встает, берет меня на руки и несет в ванную. Само собой, наша обмывка заканчивается бурным сексом и разбрызганной везде водой. Перекусив фрукты, мы засыпаем, обвившись руками и ногами в одно тело.

Уже под утро я просыпаюсь от ощущения сладкой истомы. Открываю глаза и попадаю в плен черных глаз. Нэйт пирует на моем теле. Два пальца у меня внутри, а его алчный рот выбивает дыхание и стоны из моей груди. Он неотрывно следит за мной, за сменой эмоций на лице, за реакциями в теле. Когда я уже близка к оргазму, он останавливается и смеется в ответ на мой жалобный стон. Садится и притягивает меня к себе. Я сажусь сверху на его бедра. Мы так близко. Глаза в глаза. Наши рты моментально находят друг друга, наши языки тесно сплетаются и вторят движениям моего тела. Я зарываюсь пальцами в его волосы, я пребываю в тактильном восторге. Волосы Нэйта, его кожа, его властный рот, его вкус и запах, его член — все это дарит мне такой восторг и такое счастье, что глаза наполняются слезами. Мой мужчина это сразу ощущает и усиливает натиск. Его руки сжимают мои ягодицы, помогая наращивать силу и амплитуду движений. Резко на себя, резко вверх и снова на себя. Все мысли вылетают из головы. Только горячая лава в венах, только электричество вдоль позвонков и оргазм, как маленькая смерть. На какое-то время, я, видимо, потеряла сознание. И в этот момент увидела Нэйта, летящего со скалы вниз. В его глазах печаль и сожаление. Он смотрит на меня и говорит:

— Прости меня, моя мечта из снов.

Я резко прихожу в себя. Нэйт держит меня в руках, нежно целует.

— Ты в порядке? Мне показалось, что ты в обмороке. Заездил тебя — улыбается.

Я резко поднимаюсь и обнимаю его. Так мы сидим какое-то время. Я на его коленях, крепко вцепившись в шею и плечи Нэйта.

— Что случилось?

— Я не хочу сейчас об этом. Просто мои страхи.

Он ложится на спину, утягивая меня за собой. Накрывает нас одеялом.

— Тогда давай еще поспим. — пара секунд и я слышу его мерное дыхание. Заснул. Я какое-то время лежу. Остатки моего видения выветриваются из головы и я понимаю, что уже не помню, с чего так всполошилась. Потихоньку напряжение меня покидает и я, под звук дыхания любимого человека, засыпаю.

Через время слышу какие-то звуки. Потом кто-то что-то мне говорит, но сон меня не отпускает. Меня гладят по руке, целуют в лоб любимые губы и родной голос шепчет в ухо.

— Спи, я скоро вернусь.

И шаги, постепенно затихающие.

Проснулась я уже после полудня. Горничная убрала беспорядки и накрыла стол, пока я плавала в ванной.

Сначала все шло, как обычно. Я поела, долго сидела на балконе, наслаждаясь погодой, пением птиц, ароматами цветов. Вспоминала прошедшую ночь и тихо млела от счастья и довольства жизнью. Но чем ближе подбирался вечер, тем тревожнее становилось на душе. Какое-то непонятное, не поддающееся логике беспокойное чувство засело занозой в сердце, вызывая ощущение надвигающейся беды. Я вымеривала шагами комнату уже довольно долго, стараясь разобраться в своих ощущениях. Отправила горничную к Нэйту. Она сообщила, что Главный следователь еще не вернулся. Потом она сходила к Стефану, но того тоже не оказалось на месте. А чувство тревоги внутри все нарастало. Холодные пальцы сдавили сердце, мешая дышать.

Хлопнула входная дверь. Выбегаю в Гостиную. Там стоит весь в крови Стефан. Подбегаю к нему.

— Что случилось? — пытаюсь усадить его в кресло, но он останавливает меня, сжимает мои ладони в своих руках, заставляя вскинуть на него глаза.

— Я пришел тебе сказать. Это плохо, что ты от меня услышишь, но я не мог позволить кому-то чужому говорить тебе о таком. — он кусает губы, и чувство льда в моем сердце усиливается.

— О чем ты? — шепчу еле слышно, от страха горло сжимает спазмом.

— На рассвете нам сообщили, где прячется подозреваемая. Мы взяли отряд самых подготовленных специалистов и поехали. Нэйт не мог не поехать. На месте все сразу пошло не так. Оказалось, что их там две. И основной виновник не она, а другая женщина, ее подруга. Так же сюрпризом стал тот факт, что они за это время накрали очень много разных магических сил. Мы были не готовы. Трое погибли сразу, еще при входе в разрушенный особняк. Сообщницу пришлось убить. А главная подозреваемая нам нужна была живой. После того, как она вырубила меня связывающим заклинанием, Нэйт вступил с ней в схватку. Из нашего отряда в 8 человек, в живых остались на тот момент только мы вдвоем. Она отравила его, но он все равно сражался. А потом они упали с края скалы. Я слышал крик и удар тел об камни. Мне очень жаль, Эми, Нэйт погиб.

— Нет, нет — я пытаюсь вырвать свои руки из его ладоней, но он крепко держит. Я впиваюсь и раздираю ногтями его руки, только чтобы он отпустил.

— Нет!!! — я кричу громко и надрывно, я вою, как собака, на одной высокой ноте, до тех пор, пока хватает воздуха. А потом он резко заканчивается, и я оседаю в обмороке.

Глава 21

Сухая трава, холодный ветер, но я этого не чувствую. Я вижу на краю обрыва знакомую фигуру и подхожу к ней.

— Надо же, всего месяц, 30 каких-то дней, понадобилось, чтобы ты снизошла ко мне. — я понимаю, что неподобающе разговариваю с Богиней, но в сердце нет страха, там вообще все пусто.

Она поворачивается и смотрит на меня своими жуткими синими провалами. Глаза древней сущности на лице маленькой девочки.

— А я что, девочка по вызову? Или как там у вас называют? Когда захотела, тогда и пришла.

Она садится на край обрыва, свешивает ноги вниз. У меня выбор: или я сажусь рядом, или разговариваю с ее спиной. Присаживаюсь возле нее.

— Я выполнила свой долг, помогла найти убийцу. Прошу тебя, помоги мне еще раз. Я согласна на любые условия. Верни его. Живым.

Она хитро смотрит, склонив голову набок.

— Даже если я скажу, что условием будет вернуть тебя назад, в твой мир?

На секунду я холодею. Она не может быть так жестока. Хотя…, о чем это я? Конечно может.

— Даже, если скажешь. Все равно, просьба моя останется такой же — смотрю ей прямо в глаза, пусть видит, что я абсолютно серьезна, это не каприз избалованного ребенка.

— Люди, что заставляет вас каждый раз стремиться к самоуничтожению?

— Не знаю. Любовь, быть может.

— Любовь?!!! — одним быстрым, почти не заметным глазу движением, она поднимается и нависает надо мной. Ее глаза нестерпимо горят, а изо рта торчат маленькие, но опасные и острые на вид клыки.

— Я не вижу любви. Я вижу непроходимую глупость. И черную неблагодарность. Зачем ты требуешь то, что не твое и не берешь того, что предназначено тебе? Боги подарили тебе такой шанс, дали мужчину, с которым у тебя будет сильное и красивое потомство, а ваша жажда друг друга будет только расти с каждым прожитым вместе днем! Разве это не подарок? Быть единственной для своего мужчины, быть желанной до седых волос? Так почему ты настойчиво отвергаешь этот дар?

— Потому что это не дар!

— Да? А может, ты просто настолько глупа, что не в состоянии отличить алмаз от стекла? В любом случае. Возврата назад нет. То, что случилось, не изменить.

Сказала и рассеялась фиолетовым туманом. Это была моя последняя надежда. Месяц я бегала в снах, пытаясь найти Нэйта, 30 дней я приходила в деревушку и пыталась найти возможность вернуться в прошлое, но видела только будущее, чужое, не свое. Это конец. От бессилия и усталости я ложусь навзничь в траву, слезы текут и текут, но не приносят облегчения. Ничто здесь больше его не приносит.

Просыпаюсь и осознаю, что кто-то меня тормошит и что-то громко говорит.

— Да сколько же это будет продолжаться! — узнаю голос его Высочества — Эми, проснись! Слышишь меня! Если слышишь — ответь, если нет — сейчас отнесу и кину тебя в ледяную ванну.

— Не надо ванну, я слышу — не узнаю свой голос, такой он слабый и охрипший.

Открываю глаза. Я сижу в кровати, передо мной Стефан, злой как не знаю кто. Тычет мне пиалу с какой-то жидкостью и маленький кусочек хлеба.

— Это мясной бульон, съешь при мне. — Садится в кресло рядом и выжидающе смотрит.

Молча ем, стараясь перебороть тошноту. Тут без вариантов, знаю этот взгляд. Не съем — затолкает силком. Рука, держащая пиалу, трясется, я кладу хлеб на одеяло и берусь двумя руками, делаю мелкие глотки.

— Я приду вечером, прикажу накрыть нам ужин. Надеюсь застать тебя в сознании и на балконе.