Помоги проекту - поделись книгой:
В свои тридцать пять она была не только опытным терапевтом, но и неплохим психологом.
— Все же надо было противоаллерген прописать, — не умолкала Людочка. — Процент от аптеки никогда не лишний.
— Яйца курицу учат.
— Что?
Медсестра была слишком молода, чтобы знать народные поговорки. Валерия внезапно почувствовала себя старой и уставшей.
— Ничего, — вздохнула она. — Кто там дальше?
Дальше были: тайный алкоголик с загубленной печенью, жертва биодобавок, начинающий гомосексуалист с геморроидальной шишкой, женщина, имевшая неосторожность довериться костоправу, народная целительница, предложившая Валерии долю за поставку клиентуры, желчный язвенник, язвительный почечник, стареющий культурист с хроническими болями в коленях, танцовщица с защемлением позвонков, школьница с бусинкой в языке и воспалением ротовой полости, симулянты и симулянтки, хроники и астматики, умники и дебилы, просители и требователи.
Как обычно, домой Валерия дотащилась совершенно разбитая, тем более что пришлось еще Вику из продленки забрать, заскочить в магазин и оплатить квитанции по квартплате. Валерия не было, он ответил лишь на третий вызов и раздраженно сообщил, что задерживается.
— Опять? — спросила не менее раздраженная Валерия.
— Что значит опять?
— Ты на прошлой неделе тоже задерживался допоздна.
— У меня дела, зайка. Я работаю.
— А я, по-твоему, лодырничаю?
Валерий хмыкнул:
— Наверное, я неясно выразился. Я хотел сказать, что зарабатываю деньги.
На это уточнение возразить было нечего. Именно поэтому Валерия почувствовала нарастающую злость.
— В последнее время у тебя постоянно появляются поводы, чтобы не проводить вечера дома, — сказала она. — У тебя что, семьи нет?
— Семья есть, — ответил Валерий. — И я обязан о вас заботиться. Ко мне менты нагрянули, ясно? Не могу же я их выставить из-за твоих глупых капризов!
— В прошлый раз тоже были менты! — припомнила Валерия.
— То была полиция нравов, а теперь борцы с незаконным оборотом наркотиков. Если с ними не договориться, то пару пакетиков подбросят и закроют. Короче, не доставай меня, Валя. Отдыхай.
Валерий не мог не помнить, что она терпеть не может, когда он называет ее Валей. Или забыл. Вот настолько она ему безразлична?
Она легла спать почти раздетая, решив проучить мужа. С их прошлой близости прошло три ночи, так что он должен был соскучиться. Предложит, а она откажется. Не то что
Но Валерий не мучился и не просил. Явился в третьем часу и завалился спать, дыша перегаром. Дождавшись, пока он захрапит, Валерия тихонько встала, забрала его мобильник и ускользнула из спальни в туалет. Там ее смутные подозрения подтвердились в полной мере. У мужа завелась некая Жасмин, засыпавшая его сообщениями. Этим вечером она потребовала, чтобы он поехал после работы не к своей «айболитихе», а к ней и провел у нее ночь. Дипломатичный Валерий подарил любовнице лишь половину ночи, а остаток провел с семьей, как того хотела Валерия.
Вернувшись в спальню, она положила телефон на место и занялась содержимым карманов мужа. Находки обескуражили ее настолько, что сперва у нее опустились руки, а потом этими же самыми руками она принялась тормошить Валерия, приговаривая:
— Проснись! Проснись, негодяй!
Наконец он сел на кровати и захлопал глазами:
— В чем дело? С ума сошла?
— Это ты сошел! — парировала она. — Мерзавец! Подонок!
— Тише, Вику разбудишь, — пробормотал он.
— И пусть! Пусть слышит. Пусть знает, какой у нее папаша!
С этими словами Валерия сунула ему надорванную упаковку презервативов.
— Дура! — сказал Валерий. — Что ты себе вообразила?
— По-моему, большой фантазии не требуется. Все и так ясно.
— Дура, — повторил он. — Мне это подбросили. В расчете на то, что ты закатишь мне истерику. Как это и случилось.
— Подбросили? — переспросила она со зловещей усмешкой. — А сообщения от Жасмин? Тоже происки врагов?
— Сообщения? — Валерий опустил ноги с кровати, чтобы схватить свой телефон. — Ты, как я погляжу, совсем совесть потеряла? Кто дал тебе право копаться в моем мобильнике? Низко и подло! Не смей больше прикасаться к моим вещам!
— И трусы свои стирать сам будешь?
— С трусами разберусь. Не лезь в мои личные дела. Если еще раз повторится, я за себя не отвечаю.
— Да! — выкрикнула Валерия. — Не отвечаешь. Не отвечаешь и не управляешь. Безвольная тряпка!
Она швырнула ему в лицо игровые фишки, которые с костяным стуком раскатились по полу. Его голова дернулась, как от удара.
— Докатился! Опять за старое? По притонам подпольным? По казино своим? И сколько у тебя уже долгов? Чем на этот раз думаешь расплачиваться? Домом? Мной? Викой?
Оплеуха заставила Валерию умолкнуть. Ахнув, она провела языком по губам и ощутила вкус крови.
— Мама! — раздался голосок дочери. — Папа! Что вы делаете? Как только вам не стыдно!
Первым нашелся Валерий.
— Мы шутим, Вика, — сказал он хрипло. — Балуемся. Иди к себе и ложись спать. У нас все хорошо.
Дочка повернулась к Валерии:
— Мама?
Та заставила себя улыбнуться:
— Не волнуйся, Викуся. Все хорошо, правда. Спи.
— Вы все врете! Оба! Видеть вас не хочу!
Девочка выбежала из спальни, хлопнув дверью. Валерий сверкнул глазами на Валерию и сказал:
— Видишь, что ты натворила? Убить тебя мало! Не смей больше травмировать ребенка.
— Я? Я травмирую?
— Ну не я же. — Валерий лег и натянул одеяло на голову. — Отвяжись от меня. Завтра поговорим. Спать хочу.
— Спи, спи, — процедила Валерия.
И добавила мысленно:
«Вечным сном».
Что было, конечно, перебором.
Глава пятая
Предостережения и угрозы
Все знают, что такое похмелье и каким тяжелым оно бывает, но у всех оно проходит по-разному. Одни страдают от головных болей, другие мучаются животом, третьи испытывают необъяснимую тревогу или даже панический страх. Бывают такие, кому мерещатся всякие гадости, а иных тянет поскорее опохмелиться, чтобы вырваться из суровой действительности в мир праздничной эйфории.
Валерий Русанов в этом плане был счастливым человеком. Перебрав, он мог испытывать небольшое давление в висках или сухость в горле, но не более того. Его не мутило, не лихорадило, ничего подобного. Пробудившись, он подправил бороду на слегка подпухшем лице, принял контрастный душ и сел завтракать.
Валерия и Вика уже сидели за столом, он пожелал им доброго утра и приятного аппетита, после чего принялся чистить верхушку яйца всмятку.
— Каша где? — спросил он, не глядя на Валерию.
Он придал голосу некоторую грубость, давая понять, что ни в чем не раскаивается и не собирается каяться. Семейные отношения ничем не отличаются от деловых. Тот, кто показывает слабину, вынужден уступать. Свою волю навязывает сильный. Действуй решительно и добивайся своего любой ценой. Никого не жалей, потому что тебя никто не пожалеет.
— Каша в кастрюле, — ответила Валерия после довольно длительной паузы, которая понадобилась ей для выражения недовольства.
— Можешь накладывать, пусть остывает.
Он придвинул к ней тарелку. Она вскинула голову.
— Сам наложишь. Я тебе не прислуга.
Виктория внимательно посмотрела на мать и перестала жевать.
— Иными словами, — произнес Валерий размеренно, — ты отказываешься от исполнения своих супружеских обязанностей?
— Отказываюсь, — подтвердила Валерия. — Тебе объяснить почему?
Оба посмотрели на притихшую дочь.
— Не надо, — сказал он. — Лучше я тебе кое-что объясню. Вам обоим. Чтобы не осталось недопонимания. Внесу ясность.
— Вноси, — кивнула она.
Валерий обратился не к ней, а к дочери.
— Вика, — начал он, — мама на меня сердится, как видишь. А вот я на нее — нет. Однако это не означает, что твой папа будет сносить обиды молча. — Он перевел взгляд на Валерию. — У меня достаточно денег, чтобы нанять адвоката, лучшего. И достаточно воли, чтобы расстаться с той, которая меня не любит, не ценит и не уважает. Как думаешь, кому из нас будет доверено воспитание дочери, если дело дойдет до суда? Кто заберет дом, машины, имущество, сбережения? Ты чем-то недовольна, Валя? Что ж, флаг тебе в руки. Начинай войну. Только не думаю, что ты ее выиграешь. Ты и сама это знаешь. Останешься у разбитого корыта. Без дочери и без гроша за душой.
— Папа! — не выдержала Виктория. — Мама! Вы что, разводиться надумали?
Губы Валерия сложились в тонкую улыбку.
— Нет, доченька. Мама еще немного подуется и перестанет. Правда, Валюша?
— Я тебе не Валюша, сколько раз говорить! — вскипела Валерия.
Это был единственный способ дать выход гневу, сжигавшему ее изнутри. Она не собиралась терять дочь и оставаться с голым задом и без крыши над головой. Однако и мириться с изменами мужа она не собиралась тоже. Ей требовалось время, чтобы выбрать правильную линию поведения. В настоящий момент этой линии не было. Валерии нужна была пауза, и она ее взяла, сердито набросав кашу в тарелку мужа.
— Спасибо, — поблагодарил он со смиренным видом, как будто только что не угрожал пустить ее по миру.
— Вы помирились? — обрадовалась Вика.
— Мы и не ссорились. — Валерий погладил ее по голове. — Обычное недоразумение. Теперь все позади. Доедай скорее и собирайся. Сегодня я отвезу тебя в школу.
— Ты? Ура!
Валерия почувствовала себя преданной, униженной и раздавленной. Отметив это про себя, Валерий с удовольствием съел кашу и покинул кухню победителем.
По дороге он болтал с Викторией о всякой всячине и обстоятельно отвечал на все ее вопросы. Этим утром ему было особенно приятно играть роль мудрого, доброго и всезнающего отца. Вика была оживлена и посвятила его в некоторые свои девичьи секреты.
Высадив ее напротив школы, он все еще улыбался, когда на переднее сиденье самовольно уселся незнакомый молодой человек, да еще к тому же открыл заднюю дверь для своего товарища.
— В чем дело? — возмутился Валерий по инерции.
Это был лишний и абсолютно бессмысленный вопрос. Он понял, в чем дело, как только получил локтем под ребра, когда попытался вытолкать устроившегося рядом незнакомца. На смену негодованию пришел липкий, обессиливающий страх. Дело было в карточном долге, достигшем уже четверти миллиона долларов. Сумма выросла почти наполовину несколько дней назад, когда Валерий Русанов попытался отыграться. Тогда не получилось, но он успокаивал себя тем, что казино подпольное, а значит, владельцу невыгодно светиться, привлекая к себе внимание.
— Карену нужны его деньги, — пояснил молодой человек, расположившийся рядом.
— Он говорил, что кредит неограничен, — возразил Валерий.
— Теперь ограничен, — сказал сидящий сзади. — Лафа кончилась. Платить пора.
— У меня нет таких денег!
— Кого гнетет чужое горе? Карен дает тебе три дня. Если за это время не заплатишь, мы заберем твою жену и дочь. Дальше продолжать?
Валерий выглянул в окно, ища фигурку Виктории, но она уже смешалась с другими школьниками у входа.
— Я сегодня заеду и переговорю с Кареном, — пообещал он.
Сидящий сзади отвесил ему подзатыльник.
— Кто ты такой, чтобы возражать, а? Карен не хочет с тобой говорить, он хочет бабки получить.
Парень на переднем сиденье протянул Валерию мобильник и предложил:
Поделиться книгой: