Хомякус советикус-1.1

– Потому и охрану сразу предоставили.

– Удалить их можешь из дома?

– Запросто.

– А где в доме тайник?

– Так в кухне, я же тебе показал.

– Что меня не касается, я не замечаю совсем. Моня, сейчас кряхтя, сползаешь вниз, всех гонишь, и мы работаем, погнали.

Артистом Моня был великолепным, вскоре захлопала дверь, он закрыл жалюзями окна и зажег светильники вдоль окон. Я спустилась в невидимости по полутени, у кухонных шкафов проявилась, что бы не пугать его. Он копался в ящичке с целофановыми пакетами, заработал механизм и часть пола стала отъезжать, открылся ход в глубокий подвал, мы спустились. Полки вдоль стен, заставленные ящиками и коробками. В самом углу стояли три ящика, похожие на сундучки. Красивые, обитые металлом, с ручками. Пока он добирался до них, я достала из рюкзака коробки с макулатурой.

– Жалко, но сундуки придется оставить, красивые, может, подаришь?

– Мара, архив в них. Лучше сжечь, чем оставлять.

– Ты так и сделаешь в субботу ранним утром.

Я вернулась на кухню и из ящика выбрала все пакеты для мусора, с ними и вернулась. Моня копошился у своих сундуков, прощается с ними, что ли?

– Моня, не тормози, шустро перекладывай бумаги в пакет.

С головой у него всё хорошо. Свободные сундуки загрузили макулатурой, а три мешка скрылись в рюкзаке. Мы методично перекладывали содержимое полок в мешки для мусора, оставляя пустыми шикарные коробки и ящики. Впервые мой рюкзак вмещал такое огромное количество поклажи, но вес рюкзака оставался прежним, значит, мы не достигли предела.

Нетронутым остался простенок с бутылками вина, лежащими на боку. Я предложила оставить две бутылки, одну для посольских, одну для советских, пусть выпьют за его здоровье. Свои коробки из под макулатуры захватила с собой, и мы покинули подвал.

– Моня, можешь прихватить еще что-нибудь, я коробки здесь не оставлю.

Коробки были немаленькие, а упаковывал Моня прекрасно, так что эти коробки вернулись в рюкзак, заполненные посудой, несколькими книгами, дорогими ему мелочами. Рюкзачок весил по-прежнему мало, на вес моих документов. Я предложила захватить одежду, как он обрадовался, особенно обуви, тут же стал перечислять названия фирм, я только поняла, что обувь шили вручную.

Теперь пакет он заполнял обувью, в следующий отправил теплые вещи: кашемировые пальто и полупальто, и т. д. Мужчина жил долго, в основном один, был аккуратен с вещами, вещи отличались высоким качеством.

Я посоветовала хоть что-то оставить, но он просто перенес из кладовки свои старые вещи и развесил по плечикам в шкафу. Также поступил с бельем и обувью. Говорят, не храните старье – избавляйтесь. А тут так удачно получилось.

Наши сборы закончились. Мы опять сидели на кровати, и он держал мои руки в своих. Опять прощание, но оставалось много вопросов. Он передал объёмный пакет для Леи.

– Тут точные инструкции, каждый шаг.

– Им придется прожить там ещё полтора года. Раньше не удастся.

– Когда и где мы встретимся, чтобы я всё вернула. Как быстро ты обустроишься.

– Мои друзья купили мне дом в местечке Герцлия, это севернее Тель – Авива, вот фотографии переслали. Дом прямо на берегу, с собственным пляжем. Благодаря покупке мне заочно предоставили Израильское гражданство, теперь у меня двойное гражданство. По прилете в Тель-Авив, меня сразу отвезут в дом. Всё необходимое в доме есть. От клиники я отказался, чем порадовал наших, в последние дни активно пользуюсь гримом. Я буду ждать тебя.

– То есть первое время, ты будешь в доме постоянно, так?

– Конечно, надо будет посидеть в доме, чтобы успокоились все.

– Моня, а когда бы ты захотел получить свой багаж, то есть чтобы успел подготовить достойное хранилище. Не в спальне же держать мешки. Месяца тебе хватит? К концу сентября жди меня.

– Мара, этот особняк я оставляю тебе, я всё продумал. Завтра нотариус в присутствии представителя страховой голландской компании оформит дарственную на тебя, как дальней родственнице, все оформление, регистрацию недвижимости, оплату страховой компании за охрану особняка, договор страхования недвижимости произведет нотариус с моего счёта. От тебя только паспортные данные, а они у меня есть. Вот пакет с документами на участок и дом. С охраной голландцев наши связываться не будут. Тем более, утром я устрою костер и разрешу провести осмотр дома. Сундуки пустые оставлю в кухне. Должно сработать. Лее передай, чтобы по прежним каналам ни к кому не обращалась, уйдет в глубокое подполье. Я люблю её и тебя тоже.

Забрав все фотографии дома, я вышла из его спальни в свою комнату. Была глубокая ночь и я спокойно заснула. Утро настало очень быстро, но выполненное ночью задание сняло беспокойство за Моню, теперь я бодро скакала впереди ребят и улыбалась солнцу. Через месяц буду в другом море плавать.

Под этим знаком прошли все водные процедуры и после чашки кофе с бутербродами отправила ребят ловить с утра Федорыча. Я же отправилась к Лее в комнату, передала все слова Мони и пакет, с ним всё хорошо. Сегодня мой путь на работу начался от полководца.

Мои ребята караулили Фёдорыча, мне же еще нужен и шеф. Прикатили они одновременно, парни вцепились в Федорыча и должны задержать его для меня. Шустро пристроившись к шефу, ждала, когда он обратит на меня своё внимание.

– Вот почему я всякий раз напрягаюсь, когда ты пытаешься ко мне подойти. Издалека на тебя безопасней смотреть. Что у тебя опять?

– Докладываю! Есть информация, что армия будет участвовать в сносе усадьбы. Со следующей недели моё отделение начнет работать в усадьбе. На завод будут подвозить материалы. Распорядитесь подготовить места для их складирования. У меня всё. Спасибо, что в помощь мне Милу отдаёте, с ней этот процесс мы закончим благополучно. Я побежала?

– Мы все тоже за тобой уже бежим, как бы не надорвались.

Вопрос был риторический, ответа не требовал, я побежала догонять Федорыча, всю команду застала у фундамента, где они размечали места будущих отверстий для ввода коммуникаций. Сержант получил указания по опалубке и они сортировали доставленные старые доски и щиты для её сооружения. С сержантом нам предстоят сегодня поездки, пусть организует работу в своё отсутствие.

Федорыч попытался сбежать от меня, но я его нагнала и просила проследить за работой отделения в субботу на моём участке, если к обеду не освобожусь, то и накормить их. Он согласился, приговорив, что хочет познакомить с сыном. Очень быстро исчез, раздав всем указания.

Через час наша группа на грузовичке отправляется в усадьбу. Собрала все наши записи с Федорычем по усадьбе и пошла навестить Леху. Уже на улице шла активная сборка измельчителя. Леха пожаловался, как тяжело далась сборка ножей на валу, пока не вспомнил моё упоминание о прокладках между ними. Когда в свертке он обнаружил комплект прокладок, то пришлось перетачивать вал и сейчас сборка должна стать удачной.

После обеда они притащат бандуру к горе веток и начнут испытания. Договорились, что всё измельченное загрузят в мешки и оставят на Лехином складе. Отъезд на объект прошел вовремя. Мы с сержантом в кабине, а ребят загнали в будку. Заехали в местный клуб, где трудился Борис, забрали его вместе с его транспортом.

Следующей остановкой стал мой участок. Всем пассажирам предложила осмотреть участок и высказать позже своё мнение. А мы с сержантом стали выбирать место для установки палатки, прикидывали удобство для подъезда грузовичка.

Соседний участок Фёдорыча, и он им обеспечит обед. Осмотрели халупу для их отдыха, где пристроен был туалет. Я с утра буду занята, но они меня должны дождаться. Место под палатку наметили вдоль заборчика с участком Фёдорыча. Сержант хозяйски осмотрел участок, одобрил моё приобретение. Он деревенский парень из многодетной семьи с севера Одесской области, к земле привычный, дома большое хозяйство, зовут его Степан, но для общения мне лучше продолжать обращаться к нему Сержант.

Меня это тем более устраивало. Служить ребятам отделения до весны, так что на них я могу положиться, их всё устраивает. С участком закончили и теперь мчались в усадьбу. Пока ребята оглядывали окрестности, отвела Борю в сторону и посоветовала отобрать материал для своей стройки, только без фанатизма, отделение с понедельника начнет разбирать усадьбу.

За это с него буду брать услуги по необходимости, он заржал, мол, жена уже вернулась от родителей и бдит за ним.

– Пошляк – ты, Боря. От тебя я сексуальных услуг не потребую. Кстати, а чем твоя жена занята сейчас?

– Дома сидит, в огороде возится.

– Она готовить то умеет?

– С моей тещей плохо нельзя готовить.

– Ей, когда на учебу отправляться?

– Занятия с октября, так что хочет подработку на месяц найти.

– Боренька, а поварихой поработать не хочет? Обед на шесть человек, продукты доставлю. В обед приедут, кое-какой материал привезут, уедут, она свободна. Что – нибудь к чаю им с собой даст.

Если согласны, в субботу меню и список продуктов на неделю. Если меня не застанешь, Лене передашь, а в воскресенье вечером продукты подброшу. Место под материалы подготовь. Беги, помечай материал, потом покажешь сержанту.

Отправила архитекторов осматривать усадьбу. Пусть составят список всех необходимых материалов для завода. Мы же с сержантом начали обход с помещений прислуги. Снять переборки, полы, часть рам. Я передам ему список с пометкой расположения мне необходимого.

Перешли в хозяйские хоромы, выбрали самые целые со стеклами рамы, каминные доски, подоконники. Степан спросил только о количестве, а я ответила, что, сколько влезет в палатку и сверх неё. Он одобрительно хмыкнул и сказал, что забирать надо всё, в хозяйстве пригодится.

Предупредила, что майор обещал выделить инструмент, чтобы к нему бензин захватили. Теперь он видел объемы работы, соответствующий инструмент и запросит.

После осмотра отыскали сторожей, перезнакомились, особенно их обрадовало присутствие военных на их объекте, попросила помочь ребятам, водой напоить, советом подсказать.

Борис оставался в усадьбе, наверно, прикидывал, что брать. Я его предупредила, что помеченное мелком забираем мы, вот и мечется там, выбирая. Оставили его велосипед у сторожей и помчались на завод.

Наступало время обеда, так что все спешили. На заводе все разбежались по своим делам, а я просто посидела в своем кабинете. К концу обеда забежала в КБ, Леночка угощала всех чаем с Галкиным печеньем от родителей ещё, Стасу предложила занять часть будущего сооружения с отдельным входом с ближней к дорожке стороне.

Ребятам продумать проект сооружения: подвал с окнами, цоколь из камня из усадьбы и два эркера по торцам из арочных рам помещений усадьбы, крыша двускатная. У архитекторов зашевелились мозги, эти арочные рамы они в расчет не принимали, привыкли к унылому стандарту.

Отделение заканчивали монтаж опалубки, архитекторы суетились вокруг фундамента, что-то обсуждая, весь пейзаж портила куча веток, утилизировать которую я запретила.

Появилась процессия во главе с Лёхой, за толпой слесарей двигался погрузчик, тащивший мою дуру, мощную дробилку для дерева. Пока электрик подключал этого монстра к ближайшему столбу, прибыла “приёмная комиссия” в лице директора и главного.

Наступил торжественный момент пуска этого нового механизма. Лёха к выходной трубе прикрепил мешок и включил агрегат. На холостом ходу шума не было, легкий скрежет появился по мере загружения веток в жерло входного отверстия. Мешок быстро заполнялся опилками и мелкой щепой.

Подносили ветки непрерывно, аппарат гудел ровно, Лёха предусмотрел регулировать процесс измельчения от мелких опилок до некрупных брусочков. Мешки с отходами быстро заполняли поддон погрузчика, а гора веток стремительно уменьшалась. Под шумок, я попросила разрешения на вывоз мешков с отходами, получив его, с сержантом обговорили присыпать пол внутри будущей палатки на моем участке этими “отходами”.

Тут же моё отделение погрузили все мешки в грузовичок, и сержант вместе с шофером повез их на мой участок. Оглядев преобразившийся пейзаж, директор принял решение: столь радикальным способом вычистить всю территорию завода от ненужных зарослей. Так что в понедельник мы получим новую партию отходов.

Агрегат Лёха забрал, сказав, что получился он излишне мощным, для домашнего хозяйства он сделает менее громоздким, но не слабым. Директору я предложила сдавать его городу в аренду, ему это позволяется.

На меня даже не взглянул, только головой покачал. В понедельник до обеда отделение отрабатывает на заводе – зальют бетон в опалубку, а после обеда уже поедут осмотреться в усадьбе. В бытовке под диктовку сержанта записала все размеры спецодежды для отделения. Осталось предупредить Борю, что кормить ребят будут со вторника.

Вечером, возвращаясь группой с моря, у общаги обнаружили знакомую машину декана, который на выходные забирал домой ребят. После продолжительных уговоров, ребята согласились вернуться в Одессу, я посоветовала им захватить свои эскизы и обсудить с деканом проект. Пока они убежали собираться, мы с деканом побеседовали о проекте, я просила помощи в проекте собственного дома, он обещал помощь во всем.

Проводив их, почувствовала некоторое облегчение, столь тесное общение меня напрягало, приходилось учитывать близкое сосуществование.

Нанести визит Фёдорычу и познакомиться с его сыном время было достаточным для гостей. Учитывая, что будущий родственник – вояка, одеть надо платье. Именно в платье я и нарисовалась у ворот Федорыча.

Отец и сын чаевничали в беседке, я представилась соседкой по участку с хозяином. Сын на меня внимания не обращал, погруженный в себя. Перед собой видела молодую копию хозяина, сильно отрешенную. Отвела Фёдорыча в сторону и спросила:

– Что случилось – то, почему на работе почти не бываешь? Я же беспокоюсь.

– Мара, посмотри его, приехал никакой, только и сказал, что всё пропало, и он готов повеситься от безнадеги. Я оставлять одного боюсь, с женой его по телефону говорил, она в истерике, разводятся они, а причину не говорят.

Мы вернулись, за чашкой чая стала внимательно рассматривать парня, как бы его поднять, что бы посмотреть лучше, что скрыто столом. А, так попробую. Чуть напряглась, не привыкла препятствия учитывать. Препятствия отсутствовали, это мои привычки просто. Парень здоров, мелкие воспаления есть, но с этой стороны вроде бы проблем нет. Пожала плечами на вопросительный взгляд Федорыча.

Рассеяла взгляд, на груди у парня засверкал кружок. Шепотом спросила у Федорыча, что за украшение носит сын. Отец громко задает вопрос:

– Что за висюльку носишь на груди сынок?

– Это память, батя. Уже десять лет ношу по погибшему экипажу. Я тогда ещё в запасном составе был, а основной погиб почти весь. Нас посылали помогать разбираться после аварии.

У меня в голове всплыло: «Хиросима». Не понимая, от чего оно возникло, его и произнесла тихо. Парень встрепенулся:

– Да, «Хиросима», так её звали. Я там в одной каюте пятак нашел, проверил, излучения нет, медальон сделал в память о погибших.

Не обращая больше внимания на сынка, докладываю Фёдорычу:

– Он десять лет носит слабоизлучающий предмет непосредственно на теле, у него возможны изменения на генном уровне, надо изолировать медальон.

Фёдорыч подорвался, через несколько минут позвал обоих в сарай, где скрылся. Пришлось подхватить безучастного парня за плечо и тащить в сарай, где Федорыч расплавлял на горелке в плошке пару грузелов для удочек. В эту расплавленную массу и опустили пятак с цепочкой.

Парня отправили спать, а сами задержались у дверей дома.

– Его понаблюдать надо, выяснить, что подверглось разрушению: костный мозг, иммунная система или половая. Присмотри за ним, и я буду смотреть.

Уже собираясь выходить, заметила на вешалке длинный черный плащ. Попросила плащик в аренду до завтра. Фёдорыч просто свернул его, поясняя, что в нем сын приехал. Я забрала и из его дверей оказалась у себя в комнате. Плащ оказался шикарным для моих целей: объемный, плотный и с большим капюшоном. Есть теперь одежда для завтрашнего спектакля.

Утро субботы прошло обычным порядком, Леди ночью передала мне новый наговор, позволяющий не только легко перенести исцеление, но и сразу восстановить организм исцеляемого. На настоявшемся отваре я его и воспроизвела. Подобрала миску пострашнее и шагнула в полумрак прохода в цех, где в светлом углу пили чай участники спектакля.

С фантазией Витёк подошел к спектаклю: при моём появлении погас свет и зажглись свечи, футболист не ожидал такого шоу и замер, пришлось Витьку его вразумить затрещиной, тот пролепетал:

– Исцели ногу.

Не приближаясь, через Витька передала чашу. Болезный залпом выпил и отключился на стуле. Пока я сбрасывала тяжелый плащ, Витя уложил футболиста на топчан и я занялась им. Всё лечение заняло минут пятнадцать, подправила мениск, связки надорваны и воспалены, с костью покончили почти мгновенно, смещений нет, чуть нарастили, лишнее вывели. Как был он в гипсе, так и оставили, пусть дома ломает, заодно и увидит кровь и грязь внутри гипса.

Сели с Витьком допивать их чай, предупредила, спать он будет до четырех часов, в шесть у него поезд. К понедельнику попросила спецодежду достать по размерам. Чувствуя окончание разговора, Витёк вынес пять пачек долларов в банковских лентах. Деньги он всё равно проверил, они чистые, испанцы подъемные перевели по условиям договора, именно в валюте. А капитана они проверяют, но я права, нечисто там.

Я Витьку посоветовала дать футболисту для связи какой-нибудь телефон – спортсмены будут клиентами, а он – рекламой. Четыре пачки убрала в рюкзак, а последнюю подвинула к нему – твой гонорар за посредничество, двадцать процентов, партнер. Витек пытался отказываться, но я пресекла.

– Сотрудничество должно быть взаимовыгодным!

Посоветовала деньги беречь, скоро даже официальный курс подскочит. В понедельник в обед буду у них. В своей комнате оказалась в начале одиннадцатого, переоделась, собрала все продукты из холодильника для обеда и плащ, входила в дом Фёдорыча.

Сразу повесила на прежнее место пращ, в доме было пусто, на кухне всё выложила из котомок и поставила самую большую кастрюлю для свекольника. Пока мясо варится, стоит посмотреть на свой участок. Грузовичок был внутри участка, ребята преобразовали внешнюю изгородь. Появились своеобразные ворота для въезда, закрывающиеся на висящий замок, который выделил Фёдорыч, сам он тут же суетился, а его сынуля только наблюдал.

Ребята разровняли грунт под палаткой и уже натягивали полотнище брезента на установленные стойки. С таким ударным трудом, они очень быстро всё закончат. У Федорыча узнала, где хранит запасы, пошла готовить обед. Собрала урожай с грядок, сделала соте из баклажан, позже салат из помидор с огурцами, из большого куска мяса хватило на свекольник и макароны по-флотски и подходили пирожки с яблоками и булочки с чесноком к свекольнику.

В половине двенадцатого отправила оба противня в печку и стала накрывать стол в беседке. Они задерживались, решила их поторопить и посмотреть сделанное. Палатка стояла, сержант с Фёдорычом латали проволокой прорехи и укрепляли кусок брезента в месте отсутствующей двери, а внутри ребята граблями разравнивали мои опилки, высыпанные из мешков. Шофер мешки вытряхивал и стопкой относил в грузовичок.

До окончания работ оставалось совсем немного, решили закончить до обеда. Через полчаса уже свежие после душа все набросились на обед. Сметали со стола всё очень быстро, только к чаю стали спокойно разбирать пирожки. Пирожков надо было больше напечь, восемь крупных мужчин подъели всё. Расходиться не спешили и после продолжительной беседы решили посетить пляж.

Пока ребята собирались, мы с Федорычем съездили в столовую, где ему, как родственнику, дали термосы с компотом и кучу всяких печеностей. Двинулись на мой пляж, впереди на копейке Федорович, со мной и сыном; за нами грузовичок. Все полезли в море, поразил всех Фёдорыч, его фигура была идеальной, даже сына его проняло, я ведь убрала все следы ранений, и он долго приглядывался к отцу.

Пикник получился замечательный, даже сын Федорыча стал более живым. Ребята после воды съели все пирожки и грели выпирающие животы на солнце. Пришло время возвращаться в часть, о пляже решили молчать, я просто не знаю возможных последствий.

Меня высадили у общаги, всем показала своё окно, где живу, и они разъехались в разные стороны по основной дороге. Вечер субботы принес мне долгожданный доход. Одновременно свои долги, наконец – то, решились погасить Галка и Лиля. С Лилей я даже не ожидала столь раннего возвращения средств, считала, что живут они только на зарплату, но как она призналась, Стас исхитрился заработать. А вот Галка меня удивляла, родители уехали почти неделю назад, а созрела она только что.

Как говорят, ложечки на месте, а осадок остался. Короче, я стала богаче почти на две тысячи без двадцатки. Отложила к своим основным пяти тысячам ещё тысячу восемьсот, в кошельке, после всех текущих трат, осталось сто девяносто рублей. После моих расчетов прикатил Борис, в первую очередь оглядевший свою бывшую комнату, признавший, что в моей – гораздо уютней.

Меню его жена составила без излишеств, в меру. Понедельник у неё выходной, ребята обедают на заводе. Продукты могу к вечеру воскресенья доставить. Из списка вычеркнула те продукты, что можно купить в соседнем магазине: крупы, макаронные изделия, растительное масло, сахар, хлеб, муку. Выдала для его жены на эти продукты шестьдесят рублей. Мне же осталось приобрести мясо, кур, масло сливочное. То, что продается только на рынке и то не всегда. Что-то налаживается в некотором моём сумбуре.

Конец