Нескучная жизнь подполковника Чапаева

— Всё будет по закону, Андрей. Никто бензин в костёр подливать не будет. И ответчик, и потерпевшие из нашей системы. Тут уж как прикажут-с, — глядя мне в глаза, негромко ответила Корниенко. — По делу ограбления квартиры бывшего полковника ФСИН давай поработаем, пока тёпленькое. О твоей способности брать горячий след наслышана. Личный контроль за ходом расследования будет осуществлять ваш генерал. Он сейчас мне сам об этом сказал. С делом успел ознакомиться?

— Не совсем. Правда, о том, как Блекис по «минному полю» бежала, рассказать успели, — улыбнувшись, ответил я.

— Да. Развели девку. Кстати, это я тебе её сплавила. Ещё спасибо скажешь. Въедливая, дотошная работяжка. Ты скажи своим жеребцам, чтобы ребёнка не обижали.

— Скажу. А что я о хозяине ни от кого ничего конкретного не слышал? Дачу-то купил? — поинтересовался я.

— А я думала, не спросишь. Само собой напрашивается мысль, а почему бы ограбление и убийство не объединить в одно дело? Ограбили, сейф уволокли, а потом нашли его выпотрошенным в подвале этого же дома, да ещё в обнимку с трупом. Жудов Олег Андреевич, полковник в отставке, ещё полгода назад был начальником ИК № 12/41 строгого режима в Архангельской области. Служил он там в этой должности ни много ни мало, аж двенадцать лет, — читая из своего блокнота, сообщила Корниенко.

— Алмазы добывал? — усмехнулся я.

— К добыче драгметаллов и драгоценных камней заключённых не допускают. Они там, Андрей, лес валят. Родине древесина позарез нужна. Есть при зоне и мебельный цех. Но про алмазы ты верно поинтересовался. Зона расположена практически на границе с так называемым коренным месторождением алмазов. Меня наивный вопрос грабителя: «Где алмазы, мать твою?» — очень заинтересовал. Хотя, если судить по обстановке в квартире, машине, на которой ездит хозяин, и даче, которую он собирался покупать, о круто обеспеченной старости не скажешь. Полковник как полковник, — развела руками следачка.

— Хорошо, есть версии? На что нам обратить внимание?

— По ограблению мы с твоим дознавателем работу распределили. По убийству работаю я… и ты. Пока ждём результаты экспертиз. Мне нужна медицина, обследование сейфа, баллистика… ну и необходимо установить личность убиенного. И ещё. Просьба… — И следачка, со значением посмотрев на потолок, продолжила: Потерпевших сюда не таскайте. Уважаемые пожилые люди… Обеспечьте допросные мероприятия на месте преступления. Со слов хозяина, в сейфе были только документы и небольшая сумма денег. Задала ему вопрос об алмазах, но реакция была такая, будто он и вопроса моего не слышал. Но желваки на скулах играли. Всё, Чапаев, как вы там говорите? По коням? — протягивая мне руку на прощание, спросила Корниенко.

Рукопожатие было не мужским. Я бы даже сказал — нежным…

* * *

Пока мои опера рыли носом землю, выясняя, были ли действительно в сейфе алмазы, я решил выяснить, куда же пропало ожерелье с брюликами госпожи Анжелы. Подобрав по пути свою выращенную в домашних условиях «воровку», мы поехали за город. Туда, где живут состоявшиеся в этой жизни простые москвичи. Жилой комплекс был рассчитан на любой буржуйский кошелёк. Здесь рядом «ютились» трёхэтажные «нищебродские» таунхаусы, шикарные двухэтажные коттеджи и роскошные виллы, размером похожие на средние школы. И этот уголок достатка носил неброское, но запоминающееся название — Венеция. Это был такой прикол от застройщика. Просто рядом с посёлком протекала летом пересыхающая речка, зеленел поросший густой ряской пруд, и гудело всевозможным гнусом почему-то фиолетовое болото. Охранник на шлагбауме среагировал на Ксюшу и, приветливо поздоровавшись, пропустил нашу машину на территорию, оставив у меня по этому поводу кучу вопросов. Задать я их не успел, так как шикарный коттедж Анжелы оказался совсем рядом.

— Ксюш, давай договоримся «на берегу». Ты во время наших переговоров молчишь и грустишь от тяжёлых мыслей. Изредка киваешь головой и говоришь «да». «Нет» не говоришь никогда. Понятно? — спросил я, заглядывая в Ксюшины прямо на глазах погрустневшие глазки.

Охранник коттеджа, глядя на нас через решётку ворот, сначала пропускать не хотел. Пришлось показать ему удостоверение и зло сказать:

— Открывай. Арестую.

Из хозяев в доме оказалась, собственно, хозяйка, Анжела. Ксюша представила меня грустным голосом:

— Мой муж, Андрей Васильевич. Сотрудник МВД.

— Анжела, — нараспев протянула своё имя обворованная гражданка.

— Здравствуйте, Анжела. Я хотел бы ознакомиться с обстоятельствами кражи. А так же переговорить со всеми домочадцами. Меня интересуют только те, кто здесь находился во время исчезновения драгоценностей, — строго предупредил я.

— Конечно-конечно! Давайте пройдём в дом, там будет удобней, — пригласила Анжела.

— Давайте поступим так. Вы будете приглашать по одному прислугу, а после беседы со мной они некоторое время будут находиться в гостиной, — предложил я.

— Хорошо. Может быть, что-то нужно, Андрей Васильевич?

— От вас только кофе, и покрепче, Анжелика, — попросил я, нараспев протянув все гласные в её имени.

Через три минуты ко мне в комнату зашёл коренастый парень, лет тридцати. Я узнал его — охранник.

— Как зовут?

— Олег.

— Ты дежурил в тот день, когда у хозяйки драгоценности украли?

— Я.

— В дом заходил?

— Нет. Мне не велено. Ивановна даже обед мне в будку приносит. С этим строго.

— Когда сменился?

— Вечером в восемь.

— Свободен. Следующего зови.

— Здравствуйте, как вас зовут?

— Нина. Нина Ивановна я, повар.

— Вы в тот день…

— Я. Я всё видела, товарищ милиционер.

— Полицейский. Что видели?

— А? Ну, да. Полицейский.

— Что видели, спрашиваю?

— Так всё. Это Валерик цацки спёр. Они сначала с Николаем у окна в спортзал сидели и всё ржали над Анжелкой.

— А чего ржали?

— А с того, что у Анжелки ноги выше живота не поднимаются. Машет ими, кряхтит, опять машет, а не получается. Вот эти два урода и ржали. А потом Анжелка в душ пошла, ну и эти разошлись. Николай в дом зашёл, а водитель Валерка в домик прислуги поскакал. Тоже знаю зачем, — довольная собой, рассказывала мне всё повариха.

— И зачем? — рисуя ручкой график перемещения персонала по участку коттеджа, спросил я.

— Понятно зачем. За Ксюхой, за тренером подглядывал, сучонок, пока та в душе плескалась. Она-то в нашем душе после тренировки моется, а там окно низко. Вот он и зырит, гадёныш. Он и за мной подглядывал, сама его ловила, — злилась на водителя Валеру повариха Нина Ивановна.

После того, что я узнал про Валеру, у меня неожиданно сломалась в руках шариковая ручка. Как-то раз… и пополам. Подглядывал, значит?

— Понял, Нина Ивановна. А пригласите ко мне, пожалуйста, этого Валеру, — невольно снимая наручные часы, попросил я.

— Нету его ещё. Они в обед с Николаем, с мужем Анжелкиным, за сыщиком частным уехали. После тебя ещё ему будем на вопросы отвечать, — ответила женщина, пахнущая котлетами и грибным жюльеном.

— Понял. Кто там остался? Горничную позовите, — попросил я, ставя у себя в блокноте большой жирный восклицательный знак на водителе Валере.

В комнату вошла аккуратно одетая, стройная женщина с ангельским лицом. Войдя в комнату, очень женственно так сделала книксен, показав мне красивое декольте и круглые коленки.

— Антонина. Работаю горничной в этой семье второй год. По образованию — филолог. Приехала из Ужгорода. Регистрация и разрешение на работу есть, — скромно опустив глазки, с чуть заметным южным акцентом рассказала о себе женщина.

— Ясно. Антонина, а кто, по вашему мнению, мог украсть ожерелье из ванной комнаты, пока Анжела принимала душ? — задал вопрос я.

— Все могли, — не поднимая глаз, сказала Антонина.

— Как все? — опешил я от такого ответа.

— В отличие от меня, прислуга, которая работает в этом доме, непрофессиональна и непорядочна. Повариха тащит с кухни всё, что плохо лежит. Водитель никогда не даёт отчёт по закупкам и бензин ворует. Я сама видела, как охранник из подсобки какие-то ящики за ворота выносил. А хозяин — картёжник, с Анжелы деньги тянет и ко мне всё время с непристойными предложениями пристаёт.

В это время дверь открылась, в комнату заглянула Ксюша и, не глядя на меня, доложила:

— Хозяин приехал с частным сыщиком.

Я кивнул головой и, обратившись к горничной, сказал:

— Антонина, ваша наблюдательность принесла плоды. Мне нужно было с вас начинать. Спасибо, вы свободны. И пусть уже все расходятся по своим рабочим местам.

В окно я увидел, что встречать мужа и частного детектива выбежала сама хозяйка. Она что-то нервно ему объясняла, показывая на окно комнаты, где я находился, потом, топнув ножкой, развернулась и пошла в гостиную. Детектив долго не хотел выходить из машины, потом вышел и, подняв воротник (как настоящий сыщик), пошёл в сторону ворот. Но тут уже я, придерживая правой рукой больно бьющую по рёбрам подмышечную кобуру, резво побежал наперерез засекреченному сыщику. Оценив картину преследования, у ворот встал в позу вратаря охранник, нацеливаясь на сбегающего детектива…

— Побежишь — буду стрелять, — весело предупредил я, на бегу показывая большой палец охраннику Олегу.

Мужчина остановился, вытащил руки из карманов куртки и повернулся ко мне лицом. На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Прыщеватое лицо, робкий взгляд, бесцветные ресницы и брови делали его образ малозаметным и несолидным. «Вот таким должен быть настоящий частный детектив. Скрытным и незаметным», — с завистью подумал я.

— Подполковник полиции Чапаев. Уголовный розыск. Прошу предъявить документы, гражданин, — заложив руки за спину и, насупив брови, жёстко потребовал я.

— Я тоже… товарищ подполковник, я полицейский тоже. Зайцев… лейтенант Зайцев. Участковый… участок номер сто шестнадцать. Город Химки. Виноват, товарищ подполковник.

— И в чём ты виноват? Был соучастником кражи?

— Нет! Что вы! Так получилось… Коля попросил. Говорит, типа, для отвода глаз. Скажешь жене, что ты частный детектив и готов взяться за расследование кражи. Говорит, мол, жена у меня — дура, поверит. Ты ей, главное, пистолет покажи, говорит. Денег обещал… А у меня служебное жильё, товарищ подполковник, жениться никак не могу, — ныл лейтенант Зайцев, ковыряя газон форменным ботинком.

— Как зовут, говоришь?

— Петя, товарищ подполковник. На сто процентов уверен, что это Слюнин цацки увёл. Игрок он. Он по расчёту на Ларисе Ивановне женился. Но она далеко не дура, как он говорит. Подписала с ним брачный контракт и каждый месяц ему выдаёт деньги на содержание. Мне б такие… Кстати, сумма выплаты зависит от того, сколько он её в этом месяце… чпокнет. Серьёзно! Он мне сам рассказывал, — разоткровенничался Петя Зайцев.

— А кто такая Лариса Ивановна? — спросил я, не понимая, кто этот новый персонаж.

— Лариса Ивановна Батько, — это настоящее имя его жены. Анжела — типа псевдонима. Стесняется она своей фамилии и имени.

— Слушай сюда, детектив Петя Зайцев. Сейчас идём в дом и собираем народный хурал, на котором я сообщу результаты расследования по делу хищения золотых украшений, принадлежащих гражданке Батько. Ты стоишь рядом, делаешь значительное лицо и киваешь. Понял? А за это… а за это тебе ничего не будет. Почти.

* * *

В гостиной собрались все. Хозяева (Анжела и Николай), прислуга (горничная и повар), обслуживающий персонал (охранник и водитель), работник по договору (Ксюша), представитель МВД и частный детектив без лицензии (никому об этом не скажем). Слово взял я.

— Уважаемые господа! Повторюсь. Меня зовут Чапаев Андрей Васильевич. Я представляю Министерство внутренних дел Российской Федерации. Проведено расследование по заявлению Галкиной Ксении Владимировны о клевете на неё и беспочвенном обвинении в воровстве частной собственности, используя служебное положение. В данном случае — работодателем Батько Ларисой Ивановной (надо сказать, что прозвучавшие настоящие имя, отчество и фамилия работодателя повергли в шок самого работодателя), наказываются штрафом в размере до двух миллионов рублей. Извините, Лариса Ивановна, — обратился я к Анжеле, — а какова стоимость вашей пропажи?

— Где-то миллиона полтора, — ответила Анжела, непонимающе посмотрев в сторону своего мужа.

— Либо, — продолжил зачитывать я варианты наказаний, — обязательными работами на срок до трёхсот двадцати часов, либо принудительным работам на срок до трёх лет, либо арестом на срок до четырёх месяцев, либо лишением свободы на срок до трёх лет. Гражданка Галкина, на ваш взгляд, какое наказание должен понести обвиняемый за клевету? — строго спросил я.

— В тюрьму… Лишение свободы до трёх лет! — громко крикнула Ксюшка, злорадно наблюдая, как вжимается в кресло Анжела.

— Да? А вы, что же, нашли, кто украл? — ехидно спросил муж Анжелы, некто Николай Сергеевич Слюнин.

— Представьте себе, гражданин Слюнин. Мы тут с коллегой сопоставили обнаруженные улики, отпечатки пальцев, сопоставили факты, произвели опрос свидетелей… Да, коллега? — спросил я, вопросительно посмотрев на Петю Зайцева.

— Так точно, — громко отчеканил Петя, встав со своего места.

— Лариса Ивановна, это ваш муж украл из ванной комнаты принадлежащие вам драгоценности и расплатился ими за очередной проигрыш, — с металлом в голосе (во всяком случае, мне так казалось) объявил я.

В неожиданно создавшейся минутной тишине раздался грохот падающих на пол коленей. Это Николай Сергеевич Слюнин пытался заслужить прощение у своей жены. Согласно условиям брачного договора, при таком раскладе в случае развода Николаша выходит за ворота участка коттеджа лишь с паспортом и свидетельством о разводе.

— Анжел, в последний раз, гадом буду! — хватая за пухлые колени жены, клялся он.

— Слюнин, вы вор! Горите в аду! — удивив всех, сказала вслух горничная Антонина.

А Анжела как-то вдруг встала в боксёрскую стойку и резко и точно пробила правый боковой прямо в челюсть господина Слюнина.

— Как-то так! — похвалила Анжелу моя Ксюша. — В следующий раз локоток больше подворачивай.

Перешагнув через лежащего на полу мужа, Анжела сама встала на колени и, сделав несколько шагов в сторону моей Ксюши, с надрывом в голосе пролепетала:

— Ксюшенька, это всё они… мужики, чёрт бы их побрал! Прости, что обидела! Товарищ, мили… полицейский! Не надо меня в тюрьму. И этого не надо, я сама с него спрошу! — пнув ногой между ног лежащего мужа, предложила гражданка Батько.

* * *

На прощанье между женщинами была выпита мировая. Не глядя на меня, Анжела на всякий случай спросила:

— Андрей Васильевич, может, я вам что-то должна? Вы не стесняйтесь, Батько в долгу никогда не оставались.

— Ну, что вы, Лариса Ивановна. А вот ваш муж — видимо, для отвода глаз — дорогого частного детектива нанял. Мужчина работал, старался. Накладные расходы, туда-сюда… Зайцев, сколько тебе гонорара Николай обещал? — спросил я.

— Сто тыщ, — не моргнув глазом, ответил погрязший в ипотеке участковый сыщик-детектив Зайцев.

Услышав сумму, Анжела улыбнулась и, подхватив детектива под руку, повела его в дом отрабатывать высокий гонорар. Уже на выезде я увидел водителя Валеру, натирающего зеркала господской машины, и подозвал его к себе. А когда Валера наклонился к окну, взял его за нос и что есть силы сдавил. Кричал Валера пронзительно громко и в разных тональностях. На прощанье, вытерев пальцы о его галстук, я сказал:

— Расскажут девки, что опять за ними в душе подглядываешь… Расстреляю. Вот прямо тут, под ёлкой. Веришь? — спросил я, поглядывая за реакцией Ксении Владимировны.

— Верю… — коротко прогундосил Валера, поскуливая и осторожно трогая свой хобот.

По дороге домой, я сказал вдруг притихшей Ксюше:

— Между прочим, у нас за раскрытое дело всегда премию дают. Ну… почти всегда…

— Да будет тебе премия, Чапаев, — тихо ответила Ксюша, поцеловав меня в щёку, а потом после паузы добавила: — Андрюша, я от тебя в шоке…

Это, конечно, какая-никакая оценка, но премией не считается!